В этом кадре смерть

Самолет пошел на посадку. Над самым Гринвилем борт попал в полосу дождя, и началась тряска пополам с грохотом. Темные тучи обступили железную птицу, лишний раз напомнив людям внутри, что они только жалкие создания, способные погибнуть от молнии или разбитого сердца. Нил вздохнул, радуясь, что Эндрю сейчас нет с ними в этой трясущейся, ненадежной повозке. Он вообще за последние три месяца, проведенных вдали от любимого человека, то жалел об его отсутствии, то, вот как сейчас, благодарил бога, что Миньярд не видит этих ходящих ходуном стен и не слышит грома. То, что Эндрю остался дома долечивать перелом ключицы, выбило из колеи не только Нила. Вся сборная разочарованно взвыла, когда Джей Александер - тренер команды, объявил состав. На ворота встала Рене и малопонятный Нилу Рон Сандерс - парень, обладающий великолепной выдержкой, но напрочь лишенный воображения. С ним вообще невозможно было наладить диалог вне поля. На вчерашней заключительной игре с французскими "Ягуарами" Нил заметил, что ведет себя, как параноик: каждую сомнительную передачу сопровождает взглядом на свои ворота. Когда там стоял Миньярд, Нилу вообще не приходилось крутить головой: Эндрю был надежен, как скала. Они выиграли со счетом семнадцать - пятнадцать, и с поля еле выползли. Этот трудный чемпионат завершился, а не менее изматывающий перелет - пока нет. Нил прикрыл глаза. Эндрю... Образ предстал перед ним, как наяву. Боже, как он соскучился! Их любовь явилась в жизнь Нила настоящим спасением. Иногда он просто отказывался верить, что такое счастье возможно. Пока шли игры, он не давал себе думать о нем, но сейчас воспоминания хлынули потоком, возвращая на много лет назад, когда все еще было трудно, ненадежно и страшно. Холодный взгляд Эндрю из-под растрепанных белокурых волос. Лицо искажено яростью. "Ненавижу тебя!" - говорит он, и глаза горят огнем. Нил понимает его боль, но внутри все охвачено безудержной тягой к этому человеку, и он дает себе слово растопить этот лед. Первый шаг, нет, даже не шаг, а движение, намечается после победы над "Воронами" и смерти Рико. Темно. Измотанные ребята потянулись к автобусу. Нил обнимает Эндрю, и уже от того, что отступил страх смерти, его руки смелее привлекают любимого, еще не выросшего, еще сопротивляющегося, мальчишку к себе. А Эндрю молча касается его щеки виском, и шелк волос ласкает кожу. Первое, настоящее счастье охватывает все существо Нила, когда руки Эндрю вдруг обнимают его тоже, и жар их тел сливается в единое пламя. Во что-то, чему еще нет названия. Шаг. Еще. Лето. Комната неожиданно вне очереди достается им, потому что Аарон с Кейтлин предпринимают первую попытку уехать вдвоем в горы. - Возьми, может, еще раз попробуешь укротить зверя, - холодно усмехается Аарон, передавая Нилу ключи. Он находит Эндрю лежащим на кровати. Светлые глаза смотрят в потолок. Бутылки на этот раз нет, и пачка сигарет, нетронутая, лежит на подоконнике. Окно открыто, и солнце подсвечивает белые пряди... Нил садится на колени перед кроватью, осторожно протягивает руку. - Аарон уехал. - Знаю. - Ты не против, если я посижу с тобой? Эндрю резко поворачивается к нему. В глазах что-то много всего, и Нил замирает, пытаясь разгадать состав этой ураганной смеси. - Почему не пришел раньше? - в голосе Эндрю какая-то просьба. Что это значит, Господи?! - Ключ только сейчас... - А без ключа зайти не пробовал? - Эндрю поднимается. Встрепанный, в расстёгнутой рубашке, - что ты молчишь, Нил?! Ты меня достал уже! - Эндрю? - Нил дотрагивается до его горячей руки, - что не так? - Я жду тебя с самого утра! - сильные руки, в одно движение, поднимают его за волосы и ворот футболки и швыряют на постель... Осень. Начало нового игрового сезона. Нил выходит на утреннюю пробежку. Тусклое солнце только поднимается над горизонтом. На капотах припаркованных машин роса. И вдруг, мягкое касание ладони. Между лопаток сразу бегут мурашки. Оборачивается. Глаза в глаза. Боже ты мой, какие у него глаза! Светло-карие с золотом, сверкающие при каждой игре света, под длинными темными ресницами. - Пошли, попьем кофе. - Где? - как всегда, нелепый вопрос. - У меня. Эти все свалили. - Я хотел побегать, но... - Успеешь. Он шагает к Эндрю, чтобы почувствовать его тепло прямо здесь, наплевав на случайных свидетелей. А Эндрю не отстраняется. Делает шаг навстречу. Вырос. Твою мать! Выше Нила сантиметра на три-четыре; теперь они смотрят друг на друга, и взгляды их путаются, соединяя души. "Я люблю тебя!" - рвется изнутри, но Нил силой воли заставляет себя молчать. Какой, к черту, кофе?! Они начинают целоваться, как только за ними закрывается дверь. Объятия крепкие, горячие. В прикосновениях Эндрю больше нет злости, только страсть... Нил на секунду возвращается в реальность. Слышит гул самолета, и вновь погружается в прошлое. Гул переходит в шум двигателя... - Поедем в Колумбию, - голос звучит требовательно, безо всякой вопросительной интонации. - Вдвоем? - не веря своим ушам, спрашивает Нил. - Да, - коротко бросает Миньярд и выходит на парковку. - У нас четыре дня. Руки уверенно держат руль. "Мазератти" ревет послушным хищным рыком, в лобовое стекло бьет зимнее солнце. Нил любуется Эндрю, не в силах отвести взгляда. Больше ни одного нервного срыва! С самого лета! Нил то и дело слышит вопрос от кого-нибудь из Лисов: - Ты вылечил его, что ли? "Я люблю его!" - бьется внутри, раздирая сердце. - "Не могу уже!" - У тебя красивые руки, - говорит он, рискуя быть вышвырнутым на трассу прямо на ходу. И вдруг: - А у тебя - глаза, - короткий взгляд в его сторону. Будь Нил сейчас за рулем, расхлестались бы нахрен. Три дня и две ночи любви, тепла и тихих разговоров. Попытки прикоснуться заканчиваются мягким: "Не сейчас еще, Нил." "Как мне это удалось?!" - с суеверным ужасом Нил смотрит на себя в зеркало в спальне. Скоро домой. Ощущение, что еще не все сказано, не покидает. Тихий голос, без глухих ноток ярости; как же непривычно! - Нил. - Да? - Я подал заявление в национальную сборную. Тренер настоял. - Эндрю валяется на постели, не делая попыток подняться. - Что? Ты серьезно?! - Нил оказывается рядом и прикасается к нежному животу, словно не было года запретов. - Серьезно? Эндрю кладет свою руку поверх его и прижимает сильнее: - Серьезно. - Эндрю, ты понимаешь... - Нил задыхается, - мы будем вместе?! - Мы будем вместе, - эхом отзывается Эндрю, и двери рая распахиваются, ослепив ярким светом. Нилу двадцать. Через два месяца Эндрю двадцать один. Они вдвоем. Все уже привыкли, хотя на людях они еще сдержаны. Потом - боль потери. Чокнутый Арман...Наверное, уже сдох в психушке! И поворот в сторону истинного слияния. Дом. Пусть пока только в аренду. Вместе. Вместе... Свадьба. По-тихому исчезают. Оба красивы и сдержаны. Черные смокинги, кольца. "Пока смерть не разлучит нас!" Эндрю. Скорей бы уже увидеть тебя! Поток мыслей о любимом стал ровнее. Оставив свои юношеские выходки, пережив боль, страх и ненависть к самому себе и окружающим, Эндрю превратился в дурманящую смесь силы, сексуальности, красоты и надежности. Он научился, шаг за шагом, выражать свои эмоции, прямо говорить о любви и связанных с ней потребностях. Все чаще Нил стал замечать, что к Эндрю тянутся люди! Даже те, кто раньше и в мыслях не допускал, при возникновении проблемы, набрать Миньярда и попросить о помощи. Он по-прежнему бывал мрачен, много думал о чем-то, расположившись в плетеном кресле на веранде с котом на коленях. Он по-прежнему фанатично соблюдал личные границы, и свои, и окружающих. Он все так же мало улыбался и редко болтал, но когда на его красивом, с правильными чертами, лице появлялась эта ослепительная, как луч солнца среди облаков, улыбка, Нил готов был бросить к его ногам весь мир. О сексе Нил предпочитал не вспоминать. Стоило только представить хотя бы легкое прикосновение, глубокий золотистый взгляд или рисунок губ Эндрю, как можно было надолго лишиться покоя. Миньярд свел его с ума однажды и продолжал это делать, теперь, прекрасно осознавая свою власть и даже иногда беззастенчиво пользуясь ею. Нил вздохнул, дотронулся до обручального кольца. Они вместе семь лет, которые пролетели, как один день. Эндрю... - Скучаешь? - нежный голосок сидящей рядом Рене вывел его из задумчивости. Он и забыл о ней. - Не то слово, - признался Нил. - Вообще все не так без него... - Да, - тихо подтвердила Рене, - а как его перелом? - Все хорошо. Уже можно на тренировки. - Слава богу! - с чувством сказала она и схватилась за грудь, - хоть бы аэропорт принял нас, трясет-то как! - Жан встретит тебя? - спросил Нил, желая отвлечься. - Нет. Мы так часто стали ссориться, - голосок ее зазвучал печальнее. Обычно Рене умело скрывала свои чувства, но сейчас, среди этой разбушевавшейся стихии, под внимательным взглядом синих глаз Нила, сдалась и честно описала все, как есть, - он против моих тренировок. Не хочет слышать... - Он же нормально, вроде, относился? - удивился Нил. Всего полгода назад Жан покинул большой спорт и занялся дальнейшим обучением, чтобы впоследствии посвятить себя бизнесу. К слову, Эндрю тоже, получив диплом, подал документы на экономический факультет, заявив Нилу, что вечно в экси играть не собирается. Но если Миньярд преспокойно совмещал спорт с учебой, то Жану это, видимо, было не под силу. Она вздохнула: - Он хочет нормальную семью. Чтоб были дети, и все прочее. - А жена - голкипер для него перебор? - улыбнулся Нил. Рене грустно улыбнулась в ответ и кивнула. - Я уже подумываю бросить экси, - вдруг шепнула она и взяла Нила за руку. - Знаешь, у меня больше причин для этого, чем бы мне хотелось. Невозможно в двадцать семь оставаться безбашенной девчонкой с темным прошлым. Надо следовать за жизнью... Может быть, Жан прав. Нил смотрел на нее, словно не узнавая. Под руководством Ваймака их оставалось пятеро. Кевин и Нил - свихнувшиеся на экси наркоманы от спорта - выбрали эту карьеру сознательно. Эндрю, блиставший на поле, с холодной головой двинулся в сторону бизнеса. Элисон доигрывала последние сезоны, утверждая, что с удовольствием купит где-нибудь в Калифорнии дом, откроет туристическую компанию и забудет об экси, как о страшном сне. Рене одна из всех не представляла, куда ей двигаться дальше. Сохраняя с приемной матерью прекрасные отношения, она, тем не менее, выбрала самостоятельную жизнь. Играла, поддерживала друзей по команде. Вообще ничто не предвещало... Не будь в ее жизни Жана, возможно, она бы присоединилась к Кевину и Нилу. Но Эндрю как-то заметил, со свойственной ему прямотой: "Рене в экси - случайный пассажир, она соскочит при первой же возможности. И у нее не хватает таланта." Тогда Нил, с которым Эндрю сплетничал наедине, попробовал, было, возразить, что Рене прекрасно отыгрывает сезон за сезоном. На что Миньярд, прохладно окинув его взглядом, произнес: "Ты сам знаешь, что я прав. Рене - очень средний игрок." Чтобы поддержать ее, Нил поинтересовался: - Но ты же получила диплом? Четыре года назад мы все, так или иначе, разобрались с этой историей, да? - Да, - коротко кивнула она. - Ты можешь поискать работу, - Нил пожал ее руку, ободряя, - Аарон, например, в следующем году защищает докторскую и станет врачом, Эндрю тоже через год получит диплом о втором образовании... Ты же лучше меня знаешь, постоянно с ним трете! Это - выход, Рене, прекрасный выход! Не вся Америка играет в экси... - Эндрю четко себе представляет, чего хочет, - медленно произнесла она, - однажды этот необыкновенный человек создаст империю, чтобы оградить тебя от любых забот. Он уже начал, и не остановится, насколько я его знаю. Если бы меня кто-нибудь так любил, как Эндрю любит тебя, Нил, я бы здесь не сидела и не молилась, чтобы этот чертов самолет не грохнулся прямо на наш стадион! Нил поднял глаза. Она смотрела на него с непонятным выражением на лице, и ему сделалось не по себе. - Мы шли к этой любви непростыми дорогами, - выдавил он через силу. - Ничего подобного! - сверкнула она вдруг глазами. - Он полюбил тебя сразу и навеки. И никуда вам не надо было ходить. Вы были вместе! Всегда вместе! Это вся команда поняла, наверное, еще до того, как вы осмелились прикоснуться друг к другу. Не знаю, как остальные, но я видела, как эта любовь сжигает его, а он - замученный, искалеченный мальчишка, не понимает, что с ним происходит! - Рене! - ошеломлённый ее горячностью, шепнул Нил. - Что Рене?! Я была рядом, когда он разбил бутылку о стену, приревновав тебя, не помню к кому. Я видела его слезы, когда он почти похоронил тебя. Мы так и не смогли отобрать у него пистолет и ждали с ужасом, что он застрелится прямо в клинике... - она задохнулась. - Я видела его лицо. Он умирал и воскресал вместе с тобой, Нил! - Рене, - еще тише, одними губами, произнес он. - Я ведь тоже люблю его. В чем ты пытаешься сейчас меня обвинить? - Я не пытаюсь обвинить, прости, - она словно очнулась и снова взяла его за руку. - Он привозит ко мне Саймона, чтоб я присмотрела за ним, говорит, что этого кота подарил ему ты! Он говорит о своих проектах, представляет, как порадует тебя... У него, кроме тебя, никого нет ни в мыслях, ни на сердце! Все хотят такой любви, вот, что я пытаюсь тебе сказать. Диплом, работа, будущее, да, это - прекрасно, но когда тебя никто не ждет и не помнит, дарила ли ты что-нибудь, хочешь ли чего-нибудь, важен ли тебе спорт... - Но любовь еще будет, - Нил, беспокоясь, посмотрел в ее уже не безмятежные глаза. - Дай себе время. - Не будет! - отчетливо, чуть не по слогам, произнесла Рене. - Я это знаю точно. - Эндрю и в самом деле пытался застрелиться? - с ужасом спросил Нил. Его беспокоило состояние Рене, столь необычное для этой милой, всегда сдержанной девушки. Он не находил слов, чтобы разобраться в ситуации, и надеялся, что после разговора с Эндрю, начнет понимать, почему выслушал эту гневную обвинительную речь, которую не заслужил от слова совсем. Вопрос свой он задал по инерции, прекрасно понимая, на что был способен Эндрю в минуты душевных переживаний. - Да - она кивнула. - Нечасто мне доводилось видеть его таким. И все эти дикие сцены, как правило, были связаны с тобой. Еще запомнилось твое похищение после игры, когда твой отец... - она не стала договаривать, - Эндрю... На него страшно было смотреть. - Воспоминание о тепле его губ держало меня в сознании тогда, - как загипнотизированный, вдруг произнес Нил. Она отобрала у него руку и неожиданно злобно выдала: - Заткнись уже! - Рене! - он повернулся к ней, насколько позволил ремень, и внимательно посмотрел в глаза, - Что случилось? И словно нежное беленькое облачко затуманило гневную гримасу на лице Рене. Она снова стала сама собой - спокойной, с легкой отрешенной улыбкой, с чуть опущенными ресницами... - Все нормально, Нил, прости, нервничаю немного из-за перелета. Да еще Жан...зря ты спросил меня о нем. - Похоже на то, - произнес Нил, ни на минуту ей не поверив. - А Эндрю тебя встретит? - улыбнулась она, стремительно меняя тему. Сделав вид, что эта поспешность его не насторожила, Нил спокойно ответил: - Не думаю. - Почему?! - она аж подпрыгнула. - Сначала он нервничает, потом скучает, потом злится, - Нил чуть улыбнулся, вспомнив сцены, которые умел закатывать Эндрю, волнующийся в его отсутствие. Часто его тревога доходила до абсурда, и Нилу приходилось добираться до дома на такси. - Но сегодня такой дождь, - тихо произнесла Рене, - он же должен понимать... - Эндрю - это Эндрю, - нежно прошептал Нил. "Вас приветствует аэропорт Гринвилля!" - С приездом, - он взял ее руку и тепло сжал, - в гости приезжай. - Конечно, - она наклонилась к кроссовкам и стала возиться со шнурками. - Саймона потискаю. Голос ее звучал странно: скованно и глухо. Нил с подозрением покосился на подругу, но решил оставить ее поведение без расспросов. Они приземлились сравнительно мягко, учитывая разбушевавшуюся грозу. Нил с сожалением натянул ветровку с капюшоном и направился к выходу. - Тренировка завтра в девять, - сказал ему в спину Кевин. - Захлопнись! - отозвался Нил, погруженный в мысли о Рене. Какой-то страх вдруг поселился в сердце и драл его изнутри острыми когтями. "Что с ней нахрен такое?! Еще Жан этот - мудила недоделанный! Вечно создает проблемы: то с бабами где-то зависает, то хамит. А она бегает за ним и спасает. А запрещать тренировки он может себе позволить! Конечно, Рене перестала верить в чувства! Надо Эндрю рассказать." При мыслях об Эндрю все остальное, как по команде, выветрилось из головы. - Джостен, ты знаешь, что окончание чемпионата не означает наступления каникул. И если твой... - Кевин замялся, - если Эндрю выздоровел, то приедете на стадион оба! - Через три дня. Не раньше. - холодно отозвался Нил. - Завтра в девять я точно знаю, что буду делать, и с кем. - И в десять, и в обед, - хихикнула Элисон, обернувшись через плечо. - Именно, - величественно кивнул Нил и подмигнул ей. Получив багаж и попрощавшись с ребятами, Нил направился к парковке. По дороге включил телефон и сразу увидел сообщение: - Долетел? - Эндрю в своем репертуаре. - Долетел. Все норм, - ответил Нил и тут же получил в ответ одну сухую скобочку. "Мазератти" на парковке не оказалось, и Нил, улыбнувшись, качнул головой: "Вот же вредина!" Дождь кончился. Подняв голову вверх, Нил смотрел, как черные тучи, клубясь, раздвигаются, подобно занавесу, пропуская солнечные лучи и, словно отмытое до прозрачной голубизны, небо. Сразу стало жарко, и Нил, даже не задумываясь о своих действиях, снял ветровку. Он видел, как Элисон, махнув ему рукой, села в свой серебристый "Лексус" и рванула на трассу. Как Кевин вальяжно прошествовал к такси, оглянулся, лениво поднял руку, прощаясь с Нилом. Как Рене, волоча за собой чемодан и повесив сумку на плечо, тоже двинулась к такси, перед этим с грустью оглядев парковку, надеясь на чудо. Нил вдохнул свежий, наполненный ароматами травы, дождя и солнца, воздух и сел в машину, назвав адрес их с Эндрю дома. Из-за некрутого поворота показались кедры, упирающиеся пушистыми ветвями в небо, светлые стены, утопающие в цветах, зеленая лужайка. Наконец-то! Нил прикрыл глаза, сдерживая восторг предвкушения. Сейчас постепенно стихнет в ушах шум беснующейся толпы болельщиков, их вопли: "Джостен, давай! "Успокоятся нервы, пройдет боль в мышцах, забудутся странные слова Рене и ее чужой взгляд. Сейчас он войдет в свой дом и обнимет самого дорогого человека на свете