В этом кадре смерть

Вывеска бара подсвечивалась неравномерно. Неон в трубках дрожал и гудел, как стая мух, запертая между оконными рамами. Синий свет сменял малиновый, и, кружась под черным небом, вновь вызывал приступ тошноты. Когда мучительные спазмы прекратились, Рене выпрямилась и кое-как вытерла губы. Затылок сам по себе соприкоснулся с обшарпанной стеной. Сдохнуть бы поскорее, что ли! Она медленно присела на корточки, содрав спиной осыпающуюся штукатурку и грязь. Почему она здесь? Потому что ее жизнь - одна сплошная ошибка, как и чувства, как и все, на чем она когда-нибудь останавливала свой выбор. Ночь гремела музыкой внутри баров, била наотмашь зрелищем чьей-то любви. А она? Ее любовь... Рене медленно вздохнула, попробовала подняться на ноги. Надо же было так накидаться! Любовь... Она тихонько захныкала, держась ладонью за стену. Сделала несколько неуверенных шагов, сунула руку в карман ярко-желтой куртки, нашаривая телефон. Надо вызвать такси и валить отсюда к хренам, пока не изнасиловали или не ограбили. Она пошла тверже. Черные узкие брюки, грубые ботинки. Выбраться, выбраться, вырваться из плена своей никому не нужной любви, чтобы в пульсе перестало биться его имя. Она уже не могла припомнить, зачем вообще связалась с Жаном Моро. Симпатичный, неглупый, насмешливый, временами дерзкий, он понравился ей, не столько этими качествами, сколько невысказанной потребностью в защите и понимании. Дерзких вокруг нее хватало, а вот тянущихся к ней в надежде на тепло и веру, следовало поискать. Сначала Жан был ей благодарен. Их редкие встречи всегда наполняли ее легкое существование смыслом. Она уже давно избавилась от своих тайн, поделившись болью и сомнениями с Эндрю, который жестко потребовал оставить все в прошлом. Уж он-то, как никто, знал, что прошлое может вылезти из своей зловонной ямы и сожрать тебя, а еще - отравить все, чего ты коснешься. Отобрав у Рене ножи, Эндрю четко обрисовал ей ситуацию: или к херам все свои навыки, или - в невесомость, став изображением повешенного, как на карте Таро. Вниз головой, без надежды на нормальную жизнь. Избавившись от прежнего имени, зацементировав в яме с чудовищами преступление, по сути, предательство, хотя правосудие так не считало, Рене двинулась в путь, осенив себя крестным знамением. Впереди лежала ясная, ничем не замутненная дорога к нормальному, а если повезет, и светлому будущему. И теперь ей стало казаться, что Жана Моро она потащила с собой силой, чуть не в цепях, и с заклеенным скотчем ртом. Она осторожно посоветовалась с Дэн, но той, счастливой, влюбленной, было совсем не до подруги. Рене не обижалась. Обычно на Дэн можно было положиться, просто момент для откровенной беседы она выбрала крайне неблагоприятный. Дэн после свадьбы вся сияла, тащила все в их новый с Мэттом дом, обставляла, смеялась, строила планы и очень-очень хотела, чтобы все вокруг разом стали счастливыми. На этой теплой волне она все же дала Рене совет: - Поговори с Би. Рене тогда скривилась: - Вот еще! Но Дэн, улыбнувшись мудрой улыбкой замужней женщины, добавила: - Будешь иметь представление о мотивах своего мужчины. Рене тянула до последнего. Но когда на ее глазах сложилась еще одна пара, хотя она в глубине души не очень верила в этот союз, пришлось задуматься. Уж если Эндрю Миньярд произнес вслух слово "люблю" и надел кольцо на палец своему избраннику, то почему бы и ей не прояснить для себя, что, собственно, она такое, и как ей теперь жить. Эти двое стали неразлучны. Купили дом, завели кота. На тренировки заявлялись бледные, не выспавшиеся, и при всяком удобном случае, держались друг за друга, будто опасались, что внезапно накатившее цунами, смоет их в океан и разлучит навеки. Эндрю вообще поражал ее. Рене иногда казалось, что прежнему Миньярду кто-то втайне вскрыл черепную коробку и перепрошил этого холодного независимого парня, превратив в кинозвезду. Она не раз ловила себя, на том, что откровенно пялится на Нила, нежащегося в сильных объятиях Эндрю, который зорко следит за происходящим вокруг, позволяя любимому расслабиться и просто счастливо жить с ним, и делать его счастливым. Их секрет лежал где-то на поверхности, но Рене, сколько ни старалась, не могла раскрыть его. Чем Нил так привлек Эндрю?! Господи, Миньярд тогда вообще находился где-то на пути в ад. В одном из так любимых Лисами споров, Рене даже поучаствовала: убьет Эндрю Нила, скинет с крыши с непредсказуемыми последствиями, или вышвырнет из команды. Твою мать. Твою мать!!! Вся команда, приехав в Балтимор и столкнувшись с беспощадным безумием отца Нила, просто охренела. Рене тогда смотрела, но не верила собственным глазам: Эндрю почти в объятиях Нила, позволяет гладить свое израненное в драке лицо... да и сам, умирая от тревоги за Нила, рвется к нему, готовый любому отгрызть голову, любому, кто рискнет дотронуться до его сокровища! Пиздец! Дальше - еще не лучше! Теперь у них дом, кот и обручальные кольца, которые они не снимают даже в тренажерке, таская железо! Восьмой год живут душа в душу. Еще и смеют целоваться взасос, ни на кого не обращая внимания. Чокнутые психи! А Миньярд сделался таким рафинированным красавчиком! Вложился в какой-то бизнес в Германии, объединившись с муженьком Ники, снимается в рекламе, учится и продолжает баловать своё рыжее чудо. А Нил! Тоже - реклама спортинвентаря для экси, парфюмерии, итальянских тряпок. Карьера, звание лучшего нападающего страны, предложение должности в ассоциации, но тут они вместе будут решать... И какой классный парень, добрый, оказывается, не сломленный, всегда готовый помочь. Может быть, их секрет в том, что они не дали друг другу упасть... Замучив саму себя, Рене все-таки пошла к Бетси. Психолог пригласила ее войти и выжидательно посмотрела в лицо, сев за стол. Торопить посетителя было не в ее привычках. Она могла и час так просидеть, поднявшись разве что за тем, чтобы сварить себе какао. Удивительная выдержка! Рене молчала. В кресле напротив было неудобно. Говорить вообще не хотелось. Не находилось слов. Что, произнести вслух, как она завидует влюбленным, а сама не понимает, любит или нет? - Как разобраться, - начала она вдруг, удивив себя саму, будто кто-то потянул ее за язык, - как определить, любишь человека, или просто привык считать его подходящим? - Рене дотронулась до крестика под кофточкой, и ей стало спокойней. Бетси смотрела на нее немного задумчиво: - Скажи, Рене, а как по-твоему, он в тебя влюблен? - Кто? - испуганная Рене вскинула глаза. - Тот, о ком ты спрашиваешь, конечно же. - Он не говорил, - она, наконец, отважилась вздохнуть. - Иногда слова и не нужны, - твердо произнесла психолог. - Мужчины очень рациональны. Их чувства выражаются в поступках. Что твой молодой человек сделал для тебя? Например, звонит ли он, когда ты задерживаешься? Предлагает ли подвезти? Знает ли, что ты любишь на завтрак, что тебя радует, о чем мечтаешь? Вот такие вещи, Рене. - Я так делаю, - тихо ответила она. - И как он воспринимает твои ухаживания? - Блин, почему вы так это называете?! - взорвалась Рене, но тут же сникла, - простите, я, кажется, поняла, куда вы клоните. - Рене, скажи, ты хочешь выйти замуж? - Не знаю, - Рене вздохнула и, наконец, откинулась на спинку кресла. Какой, нахрен, замуж?! Она чуть не рассмеялась. Из всех предложенных ей вариантов отношений с Жаном, этот был самый нелепый. - Не уверена. - Так, может быть, ты не с тем человеком начала отношения? Ты пришла ко мне не потому, что не можешь разобраться в своих чувствах. Ты здесь, потому что не чувствуешь его любви. Не видишь, не слышишь, не можешь потрогать ее материального подтверждения. Он принимает твою заботу, как должное, и ничего не отдает взамен. Игра в одни ворота - вот тебе и некомфортно. Я права? - Да, - Рене мрачно посмотрела за окно, - правы. Бетси помолчала, а потом негромко предложила: - Тебе следует поразмыслить, так ли уж нужен тебе рядом мужчина, являющийся обычным потребителем энергии. Ведь ты не испытываешь с ним счастья? Или испытываешь? Рене продолжала смотреть за окно. Когда-то она была вся на взводе. Сердце билось часто-часто, и она жала на педаль газа машины Эндрю, несясь к "Эвермору". Только бы успеть! Только бы спасти! Помочь ему, вытащить оттуда... а потом? - Это нельзя назвать счастьем. Не назвать это и покоем. Мне нравилось ему помогать, нравилось, что у меня получается, потому что другим моя помощь была не нужна. Другие не говорили, да и не говорят, что я красивая, нужная, желанная. Теперь и он не говорит, - слезы зажгли глаза. - Почему ты заговорила о других? - спокойным голосом поинтересовалась Би, - кто они? Или, может быть, он? Испуг был столь силен... Рене вздрогнула и зло выпалила: - Никто! - Хорошо. Что тебе советую предпринять? - Би внимательно посмотрела на девушку, сидящую прямо с непроницаемым лицом игрока в покер, - для начала займись своей жизнью. Ни его, ни чьей-то еще. Наполни себя красотой, силой, энергией. Человек, который рядом с тобой, много забрал себе, и тебе нужно восстановиться. Смени прическу, к примеру, съезди куда-нибудь, отвлекись. Можно пойти на сомнительный шаг-провокацию: вызвать ссору и послушать, что мужчина выскажет тебе в порыве раздражения или гнева. Ты будешь знать точно, что зря тратишь на него время, а, может, и нет. - Хорошо, я подумаю. Спасибо. - Рене поднялась. - Вы помогли мне. - Я рада. И еще одно, - добавила Би, когда Рене уже взялась за ручку двери, - если все же в сердце ты хранишь чувства к другому мужчине, то с этим нужно расстаться. Ты никогда не заменишь любимого на суррогат. Подделка будет ощущаться в каждом его слове и движении. Счастье не войдет в твою душу. Это не значит, что в жизни твоей не будет новой любви. Это значит только, что тебе надо пережить прежнюю боль, осознать ее, очиститься, и только потом приступать к поискам нового чувства. Побереги себя, и постарайся принять верное решение. - Хорошо, я поняла. Она вылетела на улицу, размазывая слезы по щекам. "Подделка! Вот он кто! Китайская паль! И ему никогда не возвыситься до бренда!" На улице начался мелкий дождик. Его отвратительные брызги ледяными каплями ложились на лицо, смешиваясь со слезами. Рене горько усмехнулась. Через неделю чемпионат мира, а она шляется, подобно проститутке, по темной улице и не спешит домой, только потому, что там ее ждет человек, которому она совершенно безразлична. Или не ждёт. Все, на что у него хватило ума - это загородить ей дверь сегодня утром и вцепиться в сумку. - Ты больше туда не поедешь! - он даже не злился. Точнее, злился, но только потому, что она посмела ему перечить. - Что это за развлечение такое, Рене? Они, - Жан ткнул пальцем в сторону стадиона, - даже не ценят тебя по-настоящему! Если бы этот шизанутый Миньярд не получил травму, тебя бы даже не позвали. Там есть кому встать на ворота. Сандерс уже в пятерке лучших голкиперов, и еще новенький, не помню, Альбер, что ли... Ладно Миньярд уникален, с ним никто не сравнится. Но ты-то даже до пятерки не дотягиваешь. Что молчишь? Все еще хочешь облажаться на чемпионате мира?! Это тебе - не "Зайчики-Мишки"! Вы едете в Европу! Там одни "Ягуары" чего стоят! - Какая длинная и непонятная речь, - устало произнесла Рене. - Я тебя услышала: твоя девушка - говно, и ей следует податься в домохозяйки. Слушай, Жан, я сейчас опаздываю и не хочу портить себе настрой. Смотри, я все равно полечу с командой, потому что Альбер элементарно не готов, Эндрю назначена реабилитация - вчера была комиссия, а Рон один не выстоит. Кроме меня, вратарей на замену нет. Подводить ребят я не собираюсь. Ты играл, ты в курсе, что такое нехватка игрока. Отойди, и дай мне пройти. Жан медленно убрал руку со стены. Проход освободился. - Ты чокнутая! Скоро я начну думать, что ключицу Миньярду сломала ты. - Эндрю ударил нападающий "Коршунов" уже после матча. Он дисквалифицирован. Этот придурок закрыл своим ход в чемпионат. Момент нанесения травмы попал во все новостные программы. Не прикидывайся дураком. Жан, ты видел этот матч! - уже подхватив сумку и открывая дверь, она обернулась, - хорошо, что в кадр не попало, как Нил врезал этому уебку! Потери нападающего, да еще такого, мы бы не пережили. - Эти двое - больные, - вякнул Жан ей вслед. - Может быть, - прохладно отозвалась она, - уверена, ты бы так не поступил, если б мне нанесли удар. Дверь за ней закрылась. Маленькая машинка резво понеслась к стадиону. Слезы катились и катились, и Рене знала, что после тренировки загонит машину в гараж и поедет в какой-нибудь бар в центре, взяв такси. Без некоторой дозы алкоголя она этого козла просто не вытерпит! Она огляделась в поисках такси. Пелена дождя стала гуще. Стащив резинку с мокрых волос, она увидела свое отражение в какой-то витрине. Из русых, пряди стали темными. Больше она никогда не сделает мелирование, которое превращало ее когда-то в легкомысленную обаяшку. А еще эти радужные полоски! Пришло же такое в голову! В глаза ей ударил свет фар, ослепив через зеркальную поверхность витрины. Водительское окно плавно опустилось, и сердце ее почему-то дернулось. Хмель выветрился тут же, как только она услышала: - Ну, здравствуй, Натали! Бежать было поздно. Что-то из прошлого выбралось, раскопав ту самую яму, и настигло ее в хищном прыжке: - Не узнаешь? - темноволосый мужчина, некогда отличавшийся картинной красотой, а теперь просто располневший прожигатель жизни, произнёс, обращаясь к кому-то внутри салона, - Серджио, тебе не обидно? Нас не узнают. Она разглядела только кривую белозубую ухмылку, но голос... этот чертов голос. - Время идет, брат, мы все не молодеем. - Серджио, - обреченно шепнула она. - О, мадонна мио! Не все потеряно! Прыгай в машину, детка, чего зря мокнуть?! Понимая, что выглядит не лучшим образом, а ее попытки поозираться в поисках более безопасного места, так просто жалки, Рене, тем не менее, сделала несколько шагов назад. Боже. Зачем? Откуда они здесь?! Им же всем впаяли по десятке, а этим двоим вообще грозила депортация к солнечным берегам Италии. Какого хрена здесь творится?! Братья Джинелли - это было плохое знакомство. Строго говоря, членами разобщенной, а, впоследствии, и обескровленной, банды, к которой принадлежала когда-то Натали Уокер, они не являлись. Это было выгодное сотрудничество босса с крышей из итальянской мафии. Притихшие кланы находились в лихорадочном поиске легального прикрытия для торговли оружием и наркотиками, и Джинелли сослужили крестным отцам неплохую службу. Вот и ответ: "полезные члены общества" не должны тратить время в тюрьме и расходовать деньги налогоплательщиков. Насколько знала Рене - тогда еще, в сущности, ребенок, девчонка на побегушках, Джинелли промышляли не только привычными схемами. Ее предупреждали. Томазо и Серджио Джинелли, выходя из зала суда, пронзили ее насквозь своими кишмишными бусинами острых глаз, и Томазо - гроза женских сердец, нарочито призывно облизнув губы, заметил: - Натали-Натали, я никогда не забываю не имен, ни лиц! - Я завязала, - собравшись, она запахнула куртку. - О, нет, - голос из салона прозвучал более чем уверенно, - о, нет, детка. Завязать мог Дэни или Винсент, которого ты накромсала в "Цезарь", но девчонка с ножами навсегда сохранила себя, я в это верю, Натали, не зависимо, веришь или нет, ты сама. Садись в машину, для блудной дочери есть работа! Убежать не получится. Она не умеет прятаться. Ее жизнь, не смотря на душевные муки, стала вполне размеренной. Она добилась какого-то подобия порядка: приобрела небольшой дом, машину, пусть пока только дамский "Порш", играла за национальную сборную с лучшими из лучших... Дверца распахнулась. Невысокий, склонный к полноте, человек в капюшоне подтолкнул ее: - Долго думаете, синьорина! Она села в уютный полумрак огромного "Кадиллака" и оказалась зажатой между пристально ее разглядывающим Серджио и тем самым человеком, лицо которого ей было незнакомо. Томазо повернулся к ней. - А я смотрю матч. Какая скорость! Какие передачи! - он показал на небольшой встроенный телевизор приподнятым подбородком, - взгляни, Натали, твоя команда одерживает верх. О, вот сейчас будет охрененный момент. Ваш вратарь просто гений! Где вы его взяли? Рене, как под гипнозом перевела взгляд на экран. Исторический момент. После него Эндрю Миньярда стали называть провидцем. Он отразил удар, который никто не смог бы предсказать, и вывел сборную в чемпионат мира. Только вот позже... Рене отвернулась. Симс Бродерик - жесткий, беспринципный опекун Нила на протяжении всего второго периода, вдруг рванулся к Эндрю и с короткого замаха нанес удар по лицу Миньярда. Тот мгновенно среагировал, и спас себя не только от потери красоты, но, возможно, и жизни. - Дебил, - коротко прокомментировал Томазо. - Вывел из строя игрока такого уровня! Смотреть будет не на кого. - Ты тоже голкипер? - вкрадчиво спросил Серджио, пытаясь заглянуть ей в глаза. - Да - мрачно подтвердила Рене. - Ты поедешь в Европу? - Теперь уже и не знаю, - горькая улыбка коснулась ее пересохших губ. - Поезжай, - взмахнул пухлой рукой с рубиновым перстнем Томазо, - тебе пока не предстоит ничего важного. Она поняла: вот и все, ее нанимают на работу. - Чего вы от меня хотите? - Знаешь, здесь есть клуб "Саламандра"? - Серджио копался в телефоне, - вот! - он сунул ей под нос фото шикарного заведения с зелёной неоновой ящерицей над входом. - Слышала только название, - осторожно ответила Рене. - Там можно встретить перспективного спутника жизни, например, или расширить границы сознания. Все развлечения на любой, даже самый взыскательный вкус. У тебя, быть может, среди знакомых, есть девочки, нуждающиеся в сексуальных утехах? А сама... Мы так поняли, твой молодой человек - полное ничтожество. - Чего вы от меня хотите? - повторила вопрос Рене, стараясь не замечать холодных пальчиков паники, постукивающих по позвоночнику. - Скажи, Натали, тебе дороги эти люди? - на экране телевизора уже шел в записи предыдущий матч. Эндрю как раз надевал шлем, и блеск его волос скрылся под банданой. Мелькнула жесткая улыбка сосредоточенного Кевина, нежно дрогнувшие полные губы Нила, подпрыгивающая от нетерпения Элисон... Рене перевела взгляд на братьев; тело била дрожь: - Дороги, - хрипло ответила она. - Вот и цена, - кивнул своим мыслям Серджио, а Томазо, снова повернувшись к ней вполоборота своим неуклюжим телом с водительского сиденья, произнес: - Приведи девчонок. Любых. Так надо. - Что с ними будет? И разве нельзя найти на улице, или в том же баре... - О, не будь дурой, Натали, или как там тебя теперь, Рене. Похрен. Девушки не должны быть шлюхами - это не годится. Вот - вызов твой изобретательности. И можешь лететь в свою Европу... - Что с ними будет? - она смотрела прямо перед собой, избегая бросать взгляды на экран, где ребята - ее друзья, ее судьба, ее боль и воспоминания, рубились на поле с намерением перегрызть противнику глотку. - Мне же надо будет им что-то говорить, - как автомат, произнесла она, чувствуя, как леденеет сердце. - Ну, блин, скажи, что это такое интересное место, или, что их снимут в кино. Придумай что-нибудь! - Вы можете мне гарантировать, что мои друзья останутся живы? - Да, - ответил Томазо, и тебе известно, что слово свое мы держим. - Я сделаю то, что вы просите. Дайте мне неделю. Пустите, - она не поднимая взгляда, кивнула на дверь. - Джерри, освободи девочку, - Томазо строго взглянул на молчаливого соседа Рене, который за все время беседы даже не пошевелился. Он отмер, открыл дверь, вышел и галантно придержал, пока Рене, не помня себя от ужаса, выбиралась в сырое дыхание ночи. Какая-то другая, чужая сама себе, с остановившимся взглядом, она снова оказалась на улице, но теперь страх за свою жизнь померк в сравнении с отчаянием и чувством вины перед ребятами. Может ли она избежать навязанного ей преступного сводничества посторонних ей людей с их незавидной судьбой? Как понять, есть ли у нее право жертвовать одними жизнями взамен других, и чьи жизни важнее? Чья цена выше?! - Они все будут обречены, - подавленно прошептала Рене, - каждая из девочек, согласившаяся на эту авантюру, погибнет! Там, где появляются эти люди, - она обессиленно прикоснулась к стене магазинчика деликатесов, горящего всеми огнями, зазывая покупателей, - там, где эти люди, всегда будет смерть! Что можно сделать? Обратиться в полицию? Смешно. Всю команду положат еще до рассвета, я даже до дома добраться не успею. Может быть, предупреждать девчонок...Нет, чушь. Совсем мозги не работают. В кармане зазвонил телефон, подбросив Рене в припадке ужаса. Жан. - Ты где? - сухой голос без намека на беспокойство. - А тебе не насрать?! - рявкнула она в трубку и посмотрела на время: почти половина второго ночи. Превосходно, Жан Моро! Вот это забота! - Мне надо уехать, - заявил он, и Рене чуть не расхохоталась. - Прямо сейчас? - Да. Я хотел тебя дождаться, но ты куда-то делась. - Телефон у меня с собой, - сказала она, - а ты можешь валить, куда хочешь. - Вот так? - Вот так. Она отключила звук и пошла по улице, отлепившись от спасительной стены. Время поможет ей. Время, хороший ужин, сон, душ. Ей надо отмыться от сегодняшнего дня, запить его, прогнать из мыслей. Ей следует разобраться в себе, прислушаться к голосу правды, и если он утверждает, что ей нужно будет пожертвовать собой для спасения дорогих ей людей, она это сделает. У всего на свете есть причина, и она найдет ее. И она, возможно, найдет способ избежать лишней боли и вырваться из плена прошлого. Может быть, у нее получится. Может быть...