В этом кадре смерть

- Я буду гореть в аду, - произнесла Рене в ответ на умоляющий взгляд ее сокамерницы. - Возможно, я уже там. - Ты чокнутая, - бросила девушка, поправила свои синие волосы и пошла к дверям, где ее ждал Серджио, вооруженный пистолетом, - и сдохнешь, так же, как все, кого ты сюда затащила! - Валери, у меня не было выбора, - прошептала Рене. - Был, - девушка вышла. "Сегодня опять будет смерть. Три дня перерыва для нее слишком много. Она проголодалась. Ее жатва еще не кончилась, и пока ей кажется, что крови недостаточно, она будет приходить и приходить. И наступит моя очередь. И грохнет выстрел." Рене, стоя на коленях, раскачивалась из стороны в сторону. Она потеряла счет времени. То ей казалось, что Валери покинула камеру не больше минуты назад, а то мерещились наступившие сумерки. Молитва не шла с языка. Потерянный когда-то крестик продолжал жечь ее грудь каленым железом. Жизнь снаружи перестала существовать для нее. Она не задумывалась, как чувствуют себя ребята, ищут ли ее, волнуются ли; как там Нил, Эндрю, Элисон... Без знака вопроса... Не идет ли дождь? Ей было все равно. Мир за окном исчез. Выстрел прогремел и продолжился эхом безумия в ее сердце. Ну, вот и все. Кого на этот раз? - Твоя позиция на этом белом кресте, - указал Нилу Томазо и взмахнул автоматом, - видишь? - Эй, ты, неси сюда стул! - крикнул он помощнику, задержавшемуся на лестнице. Приказ был немедленно выполнен. На площадке появился простой деревянный стул с низкой спинкой. - Садись, - Томазо дернул Нила за плечо, за что тут же получил убедительный удар в челюсть. Итальянец был невысок, и Нил спокойно повторил хук слева, отпрыгивая в сторону. Серджио, который направлялся за партнершей для Нила, опешил и открыл рот. - Охуеть! - прошептал он и навел на Нила оружие. Нил ушел под предполагаемую траекторию выстрела и бросился на Томазо. Тот отбивался, но как-то неумело и суетливо. И только помощник с непроизносимым именем Альбруццо кинулся спасать своих деморализованных соотечественников. Он нанес удар Нилу в висок, вырубив молодого человека в одну секунду. С ручейком крови, сочившемся из-под волос, потерявшего сознание, его усадили на стул. Братья встревоженно переглянулись. Уж если он в одиночку чуть не избавился от двоих здоровенных мужиков, чего же от него ждать, к примеру, в компании, и с оружием? - Будьте с ним осторожней! - рявкнул Томазо, - Серджио, шевелись. Нам эти спарринги не заказывали. Тащи сюда эту синеволоску. Нил открыл глаза через десять минут после полной отключки. Руки затекли, и он не сразу понял, что они скованы за спиной. Недавно побритая щека саднила от крови и противно зудела. Приподняв плечо, Нил вытер кожу. В затылок упирался металл. Че за херня? Неприятные ощущения в районе низа живота заставили его опустить взгляд. Он вообще не понял, что именно увидел, и с сомнением подумал, не сходит ли с ума. Какое-то странное существо с синими волосами пыталось расстегнуть на нем брюки. Пальцы существа, с черным маникюром и татушками, были ледяными, и Нил инстинктивно отодвинулся назад, насколько позволяла спинка стула. Существо дрожало и бесконечно дергалось, убирая волосы со лба и лица. Нилу удалось кое-как разглядеть его. Ничего, кроме отвращения и жалости, это странное создание не вызывало. Память постепенно возвращалась, Но Нил пребывал в таком шоке, что слов описать увиденное, у него не нашлось. Кто-то давал указания. Какой-то свет, куда-то направить... Что-то непонятное. Тем временем, существо справилось с замком на брюках Нила и вцепилось холодными пальцами в его член. Совсем хорошо. Нил не сильно пнул "это" в подбородок и, услышав писк, понял, наконец, что его пытается отыметь девчонка. - Свали! - хрипло выдохнул он. Какой-то замогильный голос, идущий сверху, коротко приказал: - Займись делом! Глаза Нила прояснились окончательно, и в них сверкнула присущая ему дерзость: - Уберите ее на хуй! Щелкнул затвор, и девушка снова занялась его членом. О возбуждении речь идти не могла. Но появилось стойкая потребность кого-нибудь убить. Голос сзади, видимо, принадлежавший тому, кто держал ствол у затылка Нила, раздраженно произнес: - Знания физиологии вообще отсутствуют, да? Покажи сиськи! Прыщавый, дерганый тип, как пригляделся Нил - его старый знакомый Брайан, не разбирающийся в спорте, сдернул с тоненьких плеч девчонки кофточку, обнажив крошечную грудь. Одна была вся в прыщах, вторая - расцарапанная, да еще и с небольшим грубым порезом. При этом, она ревела и хлюпала носом. - Не представляете, блядь, как я возбудился! - заявил Нил, - отпустите человека, не хочет она ни у кого сосать! Они провозились еще долго. Нила разбирал смех, пополам с растущей яростью. Уже забылось, ушло в дальние запасники памяти, что он здесь не для поржать, что смерть кружит над ним, чтобы отнять его счастье, любовь, долгие годы покоя... - Так! - прогремел голос сверху, - ты, инопланетное существо, возьми у него в рот и замри! - Не буду! - заорала девчонка и попыталась отстраниться от Нила, который понимал ее, как никто. Сознание этих безумцев было непостижимо его уму. Фильмы, о которых упоминал Эндрю, снятые подпольно, с плохими актерами, насилующими друг друга в кадре, были бы еще понятны. Там никто никого не принуждал, только имитировал принуждение, и тем более, никто никого не убивал. Нил видел слишком много крови и ненависти, чтобы еще впутывать всю эту мерзость в чистое понятие любви. Морщась от жалости, он хотел оттолкнуть девчонку, но она, напуганная, зареванная, повторила свою неуклюжую попытку угодить режиссеру. Нил закрыл глаза, решив потерпеть и не мучить беднягу, но тут грохнул выстрел. Кровь залила его, казалось, с ног до головы. Увидев мертвую девушку у себя на коленях, Нил почувствовал жуткую тошноту. Она только что дышала, а теперь из дыры в ее виске толчками выплескивалась густая, темная жидкость. Запах крови был повсюду. Душил, сводил с ума. Захотелось курить, а потом умереть самому. Он отвернулся, понимая, что его ждет та же участь, и страх холодной волной обдал все тело. Ее убрали, куда-то понесли. Брайан, с выражением брезгливости, волочил тряпку со шваброй, и не успели помощники с телом скрыться из виду, он уже начал преспокойно протирать пол. Щелкнул замок наручников. Холодный металл больно ткнулся в затылок. - Шагай. Он поднялся и послушно пошел в камеру, а кровь стекала ручейками по брюкам. Он чувствовал ее разъедающие кожу капли и на лице, и на шее. И он проклял минуту, когда на вопрос Брайана, не хочет ли он составить ему компанию в одном интересном месте, ответил "да". Мертвое лицо несчастной девушки тащилось за ним, и когда Серджио втолкнул его внутрь камеры, Нил бросился к раковине. Его рвало, не столько долго, сколько мучительно. Запах крови не давал разогнуться, мешал вздохнуть. Кто-то обнял его, обессиленно схватившегося за край раковины, открыл воду, дал попить и начал умывать, стирая следы мерзкой жидкости. - Тише, Нил, тише. Родной мой. Тише. - Эндрю, - прошептал он, наклонился вперед, ткнулся лбом в ледяную стену над краном. - Тише. Не плачь, Нил. Ты жив. Все норм. Я здесь. - Ты здесь, - трясущейся рукой он потянулся к руке Эндрю. Прохладный, невыразительный голос успокаивал его, как раненое животное. Наверное, Эндрю так говорил с Саймоном, когда тот вопил по утрам в ожидании кормежки. Нил не помнил. Он забыл зеленую лужайку, солнечный блеск в глазах Эндрю, его поцелуи, скорость, музыку, экси, друзей... Он забыл. Теперь с ним рука об руку стояли боль и ненависть, глодавшие его сердце. Но Эндрю заставил его вспомнить. - Нил, - крепкое объятие. Сильные руки притянули его к теплой груди. Он поднял глаза. Эндрю. Бледный. Губы искусаны в кровь, на щеках слезы, даже ресницы слиплись в стрелки. - Я думал, они убили тебя, - прошептал Эндрю и крепко обхватил Нила за шею. Губы прижались к его уху, - я думал, они тебя убили. Эндрю тоже трясло. Он боролся с пережитым страхом одним известным ему способом: обнимал Нила. "Что он пережил?"- представил Нил и вцепился в Эндрю. - Боже, любимый мой! - он заплакал, уткнувшись ему в плечо, а Эндрю целовал его разбитый висок и шептал: - Все в порядке. Я здесь. Здесь. - Зачем мы полезли? Зачем нам это было нужно? - Нил обнимал его все крепче, - Эндрю, мы еще увидим небо?... - Тише, - Эндрю поднял его за волосы от своего плеча и посмотрел в глаза. - Тише, Нил. Не говори этого... - Они нас убьют, - с застывшим взглядом, Нил провел ладонью по его лицу, - любимый мой. Самый мой любимый, единственный, самый лучший. Запомни меня. Запомни, как я любил тебя, как ты просыпался в солнечном свете, Эндрю, запомни... - Мы хотели, как лучше, - уже не борясь со слезами, Эндрю смотрел на него. Казалось, золото его глаз плавится и стекает по щекам драгоценными каплями,- Нил. Прости меня, если я когда-нибудь был с тобой груб или несправедлив. Прости за мою ревность, злость, за меня прежнего, прости, что я не успел сделать для тебя, не успел порадовать, что не все твои мечты исполнились. - Перестань, Эндрю, - в ужасе прошептал Нил, но силы уже оставили его, и ему пришлось это услышать: - И я всегда любил только тебя. Всегда только тебя. Увидел твои глаза, услышал голос и понял, что обречен на вечное одиночество, потому что ты никогда бы меня не выбрал. А потом случилось какое-то невероятное чудо. Я люблю тебя, Нил, и, умирая, буду звать тебя по имени, и снова видеть твои глаза, и слышать твой голос. Их объятие соединило души и тела в единое существо. Они знали что любовь, возникшая однажды, никуда не денется, и после их смерти будет скитаться во вселенной, неприкаянная, но полная надежд снова расцвести, как только они вернутся в новом воплощении. Опьяненные горем предстоящей разлуки, уверенные в своем исчезновении, они обнимали друг друга, прекратив всякую связь с окружающим миром. Они не обращали внимания на скулеж Колина, раздирающего руки, на тишину, звеневшую за дверью роковым предзнаменованием беды, на журчание воды, текущей из незакрытого крана. Потеряв счет времени, они разместились вдвоем на поддоне, не выпуская друг друга, не размыкая объятий. Сначала Эндрю уложил голову Нила себе на колени и заставил уснуть. Его теплые, чуть дрожащие, пальцы перебирали рыжие пряди, нервно крутили их, наматывая в колечки и снова распутывая. Слезы, почти не прекращая, катились по его щекам, потому что он уже видел себя идущим с цветами по проходу в церкви к гробу с телом Нила. Он не звал это видение, оно само пробиралось в мозг и мучило своим правдоподобием, терзало, напоминая об ошибке, которую они оба допустили, спустившись в ад. Потом Нил, очнувшись от беспокойного сна, уложил Эндрю и тоже принялся гладить его спутанные белокурые волосы под завистливым взглядом одуревшего Колина. А Нил почему-то думал о мести. Он представлял себе, как живьем сдерет кожу с Брайана, как засунет штатив в задницу режиссеру, как заставит братьев Джинелли трахать друг друга... Его кровожадные мысли изводили его, причиняя ничуть не меньшую боль, потому что между ними и им самим, сидящим сейчас здесь в ожидании смерти, стояла целая жизнь. Рене ждала возвращения Валери, но когда ей, тоже перепутавшей часы и дни, принесли скудный обед, поняла, что девчонка не придет. Она присоединилась к целой группе поддержки, и вместе с ними отправилась в рай, как и положено невинно убитой жертве. Чего же ей ждать? А разве имеет она право на ожидание? - Поднимай свою тощую задницу! - дернув стволом автомата, приказал ей Серджио. - Для тебя нашлась роль. Рене посмотрела на него, словно не соображая: - Что? - То. Пошли, говорю, сниматься в кино, - он оглядел ее равнодушным взглядом, - можешь не волноваться за свою никчемную жизнь. Завтра поедешь с Джерри за девушками. Так что, видишь, как тебе повезло - даже бесплатный секс и прогулки. Кто еще так отрывается, сидя за решеткой? Она пошла к двери. Он догнал ее и сунул в руку какую-то черную кружевную вещицу: - Переоденься, а то смотреть страшно! На этот раз крестом был помечен стол у стены, а над ним висела кожаная петля. В студии присутствовали двое: Джерри с автоматом и Брайан с ножом. Когда к ним присоединился Серджио, Рене обреченно покачала головой: ее партнеру грозила верная смерть. Она переоделась, не обращая внимания на шарящие по ней взгляды, по которым, впрочем, поняла, что не произвела никакого впечатления. Кружевное боди могло бы украсить красотку Элисон, ее же сделало просто смешной, если не сказать, жалкой. - Встань туда, - Джерри ткнул в стол пальцем. Рене послушно подошла, куда указали. - Вдень руки в петлю. Тебя будут, типа насиловать. В принципе, можешь орать. А он, - Джерри указал на Серджио, - тебя спасет и вышибет насильнику мозги. Потом поцелуетесь... - он заржал, довольный произведенным эффектом, когда Рене зажмурилась, а Серджио плюнул в сторону, изображая отвращение. - Я пошутил! "Его убьют. А еще секс. Помоги мне, Господи! Какой еще секс? Как мне выстоять?" - она закрыла глаза, наощупь нашла над головой петлю, вдела руки. "Интересно, если это такое наказание за все мои грехи, может, хоть на том свете надо мною сжалятся, и..." Когда Эндрю увели на съемочную площадку, Нил почувствовал, как жизнь покидает его, хотя сердце вроде бьется. Тело хранило тепло рук, нежность губ. Он все еще был с ним. Говорил о чем-то, улыбался. Его Эндрю. Человек, заменивший ему весь мир. Нил уже так долго прожил с Эндрю, что даже минутная разлука доставляла неудобство. Он не понимал семьи, которые разводятся, не сумев найти общего языка. Их с Эндрю, будто сама судьба спутала в один клубок, и сейчас Нил остро чувствовал, как от него отрезают по кусочку. Он знал, что раны так и будут кровоточить, и ничто не сможет излечить их полностью. Смерть Эндрю означает только одно - его смерть тоже. Стоит только ему убедиться, что сердце, перенесшее столько боли и страданий, но сумевшее излечиться, наполнившись чувством, остановилось, он тоже умрет. Его сердце тоже перестанет биться, потому что пропадет всякий смысл. Одна чаша весов, сколько на нее не кидай дружбы, спорта, солнца, денег, не перевесит ту, где его любовь. Сидя на поддоне, слушая бормотание спятившего Колина, Нил уже понимал, что скоро приблизится к похожему состоянию безумия. Он не хотел думать, что в данный момент происходит с Эндрю, но всей кожей ощущал опасность, угрожающую любимому. И это напряжение сводило его с ума. Сейчас. Прямо сейчас. В эту самую минуту кто-то чужой, не ведающий, что творит, собирается разлучить двух людей, создавших прекрасный и неповторимый мир их любви, грез, тишины и нежности. Тот мир - такой редкий во времена ненависти и равнодушия, потерь и алчности. - Я люблю тебя, мой Эндрю. Продержись. Выйди с честью. И, если тебе суждено умереть, вот так, не на моих руках, то вспомни, как обещал, мое имя и назови его. Я услышу. Он уже не замечал слез. Видимо, они катились уже давно, потому что стало тяжело дышать. Сердце ныло. Эндрю... Господи помоги ему. Через некоторое время Нил все же заметил одну странность: шумный, бесконечно мотающийся по своему поддону Колин, превратившийся уже в фон его страдания, вдруг затих. Нил посмотрел на него - равнодушно, вяло, и понял, что Колин выбрал свою судьбу. Парень лежал на спине, а из разодранного запястья на пол стекала кровь. Поток ее был равномерным, обильным. Жизнь выходила из Колина, превращаясь просто в лужу на бетонном полу камеры, и никому не было дела, что человека больше нет, что кто-то просто сломал его, как игрушку, и бросил под дождем за ненадобностью. В камеру зашел Брайан. Нил поднял на него глаза и увидел признаки ужаса на его отвратном лице. Чего он, интересно, так испугался? Ведь сам же обрек человека на такой исход. - Он давно так? - Брайан повернулся к Нилу и внимательно оглядел его лицо, - ты че, не заметил? Он же щепку оторвал, шумел, наверное? Ты че, слепой, или тебе похуй? Мог бы позвать кого-нибудь... Нил, молча откинувшись спиной на холодную стену, смотрел в это лицо и представлял себе, как будет его убивать Брайан отшатнулся, еще раз посмотрел на тело Колина и вдруг, словно спохватившись, бросился из камеры. Через несколько минут он вернулся. Кое-как поднял тяжелое тело и поволок его прочь. Нил вытер слезы, но они опять набежали на глаза, мешая смотреть прямо перед собой и видеть сон, где его Эндрю - нежный, теплый, валяется рядом с ним на лужайке перед домом. В тени на гриле запекаются ребрышки, и ароматный дымок смешивается с чистым воздухом летнего дня. Они ждут гостей - все Лисы собирались к ним на выходные отметить годовщину свадьбы Ваймака и Эбби. Тренер сопротивлялся, но было видно, что ему безумно приятно и то, что он, наконец, связал свою жизнь с прекрасной, любящей женщиной, и то, что его команда - все до единого, помнят этот важный для него день. - Представляешь, - целуя Нила в кончик носа, говорит Эндрю, - мы живем с тобой дольше, чем Ваймак со своей женой. - Мне кажется, прошел один день, - серьезно отвечает Нил, и солнце зажигает его глаза сапфировым блеском. - Мне тоже. Объятия, ласковые касания. Эндрю. Мой Эндрю. Один день? Нет. Один миг. Рене открыла глаза. Сердце остановилось. Пошло опять. Снова пропустило удар. Этого не может быть. Нет. Не может этого быть. Она в панике заоглядывалась, пытаясь спрятаться или провалиться сквозь землю. Потому что от этого человека ей ждать пощады на приходилось. Взгляд ее застыл, когда она поняла, что к ней движется ее смерть, и глаза ее наполнились ужасом, глядясь в золотистые глаза Эндрю Миньярда. Только почему он под прицелом? Разве она не пыталась спасти его? Разве не поэтому она здесь: чтоб он жил и дышал? Что происходит? Почему в затылок Эндрю упирается ствол автомата? Или она сошла с ума? Рука Эндрю со скоростью змеи метнулась к ее горлу и сжала так, что кислород мгновенно перестал поступать в легкие. - Ты, - бросил он с ненавистью, склоняясь к ее лицу. - Ты. Она хрипела и билась, но связанные руки над головой не давали ей возможности сопротивляться. - Игра великолепна, но лучше отпусти. Ты должен трахать ее, а не убивать. Это оставь нам, сами разберемся... Эндрю словно не слышал приказа. Его рука продолжала выдавливать жизнь из Рене, а лицо - бледное, с признаками перенесенных страданий - оставалось неподвижным. Губы сложились в тонкую полоску. - Ты, - в ярости прошипел он. - Сука. Если я потеряю его из-за тебя... Серджио оттащил Эндрю, схватив его сзади за шею и ткнув автоматом в спину. - Перестань, псих! Давай уже, реализуй свою страсть по-другому! - Я не буду прикасаться к ней! - с ненавистью произнес Миньярд. - В чем проблема?! - раздался голос сверху, и, обернувшись, Эндрю разглядел плюгавенького человечка с мегафоном у рта. Лицо его просматривалось плохо, потому что на галерее отсутствовал свет. - Отстрелите ему что-нибудь, пусть сдохнет в мучениях! - Нет! - Рене опомнилась и зашептала, - Эндрю, тебе придется это сделать. Они могут все... Они убьют Нила, чтобы тебя заставить. Они могут, их ничто не остановит, Эндрю, придумай что-нибудь... - Я лучше тебя убью, - угрожающе проговорил он. - Потом убьешь, - шепнула она. - А ведь ты знаешь, сука, что сейчас моя очередь сдохнуть, да? - он сощурился, - пиздец, Рене, интересно даже, кто тебя так подпортил? Я думал, мы друзья. - Мы друзья, - она начала плакать. - Иди-ка ты на хуй, подруга! - дернул он уголком рта и с размаху ударил ее по залитому слезами личику. - Эй-эй! - Серджио дернул Эндрю за плечо, - давай уже. Не встает, что ли?! Эндрю медленно обвел его лицо ледяным взглядом: - Если бы ты знал о ней то, что знаю я, у тебя бы тоже не встал. Можешь меня убить. Трахать ее не буду! - Нет-нет, Эндрю, нет, так не пойдет. Я убью твоего друга, это же понятно. Для гей-порнушки у нас есть еще Колин, и все будет ровненько. - Я тебя предупреждала! - закричала, рыдая, Рене, и получила по второй щеке, уже от Серджио. - Стойте, - глухо произнес Эндрю. - Хуй с вами. Не трогайте никого. Он шагнул к ней. Еще. Дернул заледеневшими вдруг пальцами застежку между ног. Кружевное боди сразу расползлось от такого обращения. Рене в ужасе застыла, вглядываясь в его белое от ненависти лицо. Эндрю расстегнул молнию на слаксах. Еще шаг. Она вся дрожала, когда он притянул ее к себе. - Заткнись, - предупредил он ее. - Хорошо. - Ни звука. "Нил, помоги мне!" - Эндрю мысленно обратился к любимому. - "Выведи меня. Нил. Возьми мою руку и веди. Покажи мне тот час, и то место, где я был счастлив, где мы были вдвоем. Покажи мне, Нил. Выведи меня, мальчик мой!" Синие глаза сверкнули в полумраке спальни: - Смотри уже почти ночь, Эндрю, ты почему так долго сегодня? - А что? Соскучился , что ли? - А ты сам как думаешь? - Ну, иди ко мне. - Ты бы костюм снял, помнёшь. - Какая разница?! Пухлые губы, нежная кожа. Нил снимает с него пиджак, расстегивает рубашку. Подходит близко-близко; взгляды тонут друг в друге. Рука Эндрю гладит его живот, ласкает кубики пресса, спускается ниже. - Любишь свой животик? Ты чем его кормишь, почему он такой нежный? - Эндрю, я сейчас так просто кончу, убери руки и не трогай мой животик. Ужас какой! Нил, смеясь, вырывается. Эндрю роняет его на покрывало и снова целует в живот. - Все, попался. Надо бы в зал почаще заглядывать: я жму больше тебя, салага! - Эндрю ложится сверху, поцелуй взрывает все тело. - Иди ко мне. - Я люблю тебя. - Я тебя тоже. "Нил, веди меня!" Эндрю медленно входит в ее влажное тепло, чуть касаясь нежных складочек кожи. Она подается к нему, хочет прошептать его имя, но вовремя вспоминает, что ей следует молчать. Он сильный. Он ненавидит ее. Но она не хочет замечать этой ненависти, о которой уже забыла, как забыла, что они дружили когда-то, разговаривали, выстраивали план тренировок. Она забыла Жана, его тупое упрямство и его измены. Она сейчас с Эндрю. С ним. С человеком, способным перевернуть мир ради любви. Может быть, он очистит ее, как очистился сам, влюбившись... Вдруг у него получится этим, невыносимым для него слиянием их тел, повлиять на ее душу, на ее сны. Вдруг прекратятся в голове крики ее жертв, стихнут их имена. Его движения уверены, его сила так возбуждает ее, что она задыхается в его объятиях. И так хочется звать его по имени, пока его член точно и упруго приводит ее к первому оргазму. "Веди меня, любимый. Нил!" - Здесь столько цветов Помнишь наш первый раз здесь? - Да. У меня голова кружится, почему они так пахнут? - Потому что их много. Иди ко мне. Горячие губы берут его глубоко, медленно облизывая головку члена, потом, отпустив на миг, снова берут целиком... - Будем дразниться? - Эндрю задыхается в этом аромате цветов, хватается за рыжие лохмы. - О, да, - язык обводит головку сначала медленно, потом, ускоряясь. Электричество пронзает все тело. Сладкий оргазм отнимает все силы, А Нил слизывает капли с губ, продолжая держать его за бедра. - За тобой должок." Эндрю кончает, с силой сжав волосы Рене на затылке. Она плачет, не желая признаваться себе самой, что такого наслаждения ни с кем и никогда не испытывала. Боже. Она в ужаса вспоминает о концовке кадра. Боже! Они же убьют его, Сейчас Эндрю умрет! Он отстраняется от нее, застегивает молнию, смотрит мимо, не понимая, как вышло, что нет выстрела?... Томазо с напряженным видом наблюдал за этой весьма пикантной сценой. Он видел много секса и часто присутствовал при нем, но такой нежности и страсти на женском лице не помнил. "А Рене, та еще штучка! Может, заняться ей на досуге." Его похабные мысли прервал Брайан. Весь трясясь, как желе, он схватил Томазо за руки и верещал что-то совсем не понятное. Что, блядь, такое-то?! - Говори нормально, заебал уже! - Томазо хлопну Брайана по лицу. - Что? - Колин покончил с собой. Отгрыз щепку от поддона и вскрылся. - А второй? - Томазо похолодел. - А тот, рыжий, он все время плачет. Ничего и никого вокруг не видит! Что делать-то? У нас еще кино про педиков? Томазо нахмурился, но через минуту лоб его разгладился: - Сука, че ты меня путаешь? У нас же есть два парня. Ты дебил? Иди, лучше, прибери там. Трупака унесешь, дам тебе конфетку. "Твою ж мать!" - Томазо испуганно покосился на галерею. - "Но если Колин сдох, то этого нельзя убивать!" Он еле успел кинуться к Серджио, который уже приготовился к автоматной очереди. - Стой, брат! У нас проблема! Колина надо кем-то заменить, а этих только двое. - Че там с Колином? - Брайан говорит: вскрылся. - Пиздец. К Ллойду сам иди. Он же нас расстреляет. Томазо быстро кивнул и повернулся к режиссеру, который и сам уже догадался, что на съемочной площадке что-то пошло не так. Шепнув брату, чтоб смотрел в оба, и не позволил Эндрю выступать, Томазо побежал к лестнице. Сцена как раз завершилась, и недоумение на лице Рене почему-то взбесило Серджио. - Отойди в сторону! - приказал он, - А ты, - он посмотрел на застывшего Эндрю, - ко мне. Джерри, отведи его назад. - Че произошло-то? - Джерри взвел курок и наставил пистолет на Миньярда, который не обращал на него никакого внимания. Не дождавшись ответа, он повел Эндрю в камеру. Ллойд мрачно смотрел на взволнованного Томазо. Ничего нельзя доверить. Такой кадр проебали. - И что ты собираешься делать? - спросил он, понимая, что сейчас уже ничего не исправить. Его мозг лихорадочно искал способы заменить концовку. - В принципе, оба парня живы. Можно пока отснять вип-заказ, а потом отправить Брайана... - Этот номер у вас не проканает. Брайан полный идиот, он не справится. - Он справится, я ему объясню. - Ладно, а девушки? У вас осталась одна Рене, но она уже на пределе, и не сможет быть убедительной. Кроме того, она в розыске. Любое неверное движение, и...сам понимаешь. Полиция умеет работать. Возьмут, и подставят нам какую-нибудь леди из департамента, и поедем на курорт, где на прогулку выводят строем. - Ллойд, я подумаю. Ты, главное, снимай. Может, здесь можно что-нибудь смонтировать? - Томазо посмотрел на экран, - может, Колина туда как-нибудь пристроить? - По-твоему, заказчик не отличит живого от мертвого? - Ллойд озабоченно промотал отснятый материал, - ну, допустим, можно взять вот этот кадр из старых съемок. Сохранил, на всякий случай. Только мужик не блондин, а... Томазо медленно выдохнул: Ллойд включил режиссера и начал мыслить творчески. Это был его конек, хотя он и в бизнесе разбирался, как настоящий делец с Уолл стрит. Значит, все в норме, и денежки свои клиент заплатит. Дверь открылась. Нил медленно поднял глаза. Только бы не заорать. Не потерять лицо. Он в панике огляделся: в принципе, можно отодрать доску от поддона... уж если этот чахлик умудрился, то и он смог бы. Вошел Эндрю. Живой. Эндрю... Но и не он. Нил мельком заметил, как Джерри захлопнул за ним дверь и защелкнул замок. Миньярд подошел к поддону, лег на спину и закрыл глаза. Тонкая ткань лонгслива сотрясалась на груди в бешеном ритме. Эндрю дышал тихо-тихо и молчал. Пальцы его, сложенные в замок на животе, подрагивали. Нил замер. Что они сделали? Что они, блядь, с ним сделали?! Шло время, а Эндрю все лежал в застывшей позе, и сердце все билось, как загнанное. Страх подступил к горлу мучительной тошнотой. Нил уже держался из последних сил. Он даже не мог позволить себе порадоваться, что Эндрю жив, потому что его состояние заставляло в этом сомневаться. - Прости меня, - вдруг шепнул Эндрю, и Нил подскочил на месте, будто услышал не шепот, а крик, оглушительный вопль. - Нил. Прости меня. Эндрю плавно поднялся, все так же не открывая глаз, и упал на колени, обняв Нила за ноги. - Прости меня, мальчик мой. - Эй? - Нил осторожно дотронулся до его волос, - Эндрю, мне нечего тебе прощать. Они безумны... Сильные руки сжали его бедра до боли. Из-под длинных сомкнутых ресниц покатились слезы. - Нет-нет-нет, перестань, Эндрю, ты пугаешь меня, перестань. Ну, посмотри на меня, мы вместе, я рядом, - Нил зарылся пальцами в его волосы и стал целовать, - Эндрю, скажи мне, что случилось? Эндрю уткнулся любом ему в колени и затих. Нил перебирал его волосы и чувствовал, как, несмотря на жуткое состояние, в нем просыпается, крепнет радостное чувство. "Мы живы. Мы вместе. Только бы растормошить его, Господи, только бы они не сломали его вновь!" - Эндрю, - твердо произнес Нил, - скажи мне все, как есть. Нам надо решать, что делать, и как можно скорее. Ты слышишь меня? Как можно скорее. - Я слышу, - безжизненным голосом отозвался Миньярд. - Мне плохо, Нил. Так херово мне давно не было. Я болен. Теперь я, как будто, болен. Мне пришлось это сделать... - он посмотрел Нилу в глаза, и тот с облегчением вздохнул. - Не плачь, - он вытер слезы с его щек, - все. Все кончилось. Все. - Ничего не кончилось, Нил, - тихо произнес Эндрю. - Тогда скажи мне, чтоб я знал. - Я видел Рене... - Эндрю резко закрыл лицо руками, - и мне пришлось... Блядь! Может, ты сам догадаешься, и мне не надо будет произносить это вслух. - Пиздец, - глаза Нила стали огромными, лицо побледнело, но он, уже подготовленный к извращенному воображению их тюремщиков, отреагировал сравнительно легко. - Они совсем больные. - Да. Они больные. Но Рене. Эта сука... Нил, мне так жаль, что мы попали сюда из-за нее, ведь мы считали ее просто несчастной, запутавшейся, а она! Боже ты мой. Как я хотел убить ее, и сейчас еще хочу. Сейчас еще больше, потому что мне пришлось дотронуться до нее... - Как тебе удалось? Под автоматами, на камеру? - Нил побледнел еще сильнее, - ведь это практически нереально. Эндрю убрал руки от лица и поднял на Нила измученный взгляд: - Я думал о тебе, - произнес он, и его снова затрясло. Нил поднял его с пола, обнял, притянул его голову себе на плечо: - Лучшее признание, что я слышал, - он поцеловал Эндрю в висок, спустился поцелуями к щеке, нежно коснулся губ. - Забудь о ней. Просто выброси из головы, как дурацкий сон, приснившийся после плохой вечеринки. - Она тебя не заслужила. Знай, Эндрю, можешь быть в этом совершенно уверен, что она теперь наказана. Страшно наказана. - Как именно, Нил? Жива-здорова, сука долбанная! Завтра, как я слышал, поедет в город за новыми жертвами... - Ты меня не понял, - Нил улыбнулся, - у нее никогда больше не будет такого секса, чем не наказание? Эндрю замер в его объятиях на несколько секунд, а потом Нил услышал его тихий, такой редкий смех, способный сделать счастливым того, кто рядом. - Иди ко мне, - шепнул Эндрю и стал целовать Нила. - Мой! Мой! Как же я люблю тебя! Их поцелуй, сладкий от нежности и переполнявших чувств, горький, от осознания ужаса их положения, не заканчивался. Нил словно сошел с ума, боясь разомкнуть объятия. Как быть друг без друга? Никак. Не разлюбить, не расстаться. Никак. Нужно остаться в живых, сохранить друг друга. О, Боже, эти губы Эндрю, эти сильные, жадные прикосновения. Смерть? Пошла она нахуй, эта смерть! - А где этот хрен с горы? - задохнувшись, спросил Эндрю и показал на соседний поддон с разодранной рейкой. - Я забыл про него. - Он умер, - Нил снова приник к его губам, нежно и требовательно пробираясь языком внутрь. Эндрю сжал его в объятиях, глаза светились золотом из-под прикрытых ресниц. Взгляд наполнился какой-то мыслью, и губы его замедлились: - Нил? - вдруг ошеломленно позвал он. - Что? - Мы что, только вдвоем остались? - Да, выходит так. - А у них еще гейские игры намечаются? - Да, они не раз об этом говорили. - А мы справимся? - Ну, наверное... - Слушай меня, сделаем так, - Эндрю смотрел ему в глаза решительно и требовательно. - Слушаешь? - Конечно, что случилось-то? - У нас появился шанс. - Да ладно! - Отвечаю. Это был мой первоначальный план, но мы попались, как кролики, а потом нас никак не хотели выпустить на площадку вдвоем. То ли просекли что-то, то ли, совпадение... Но теперь условия, наконец, сошлись. - Пиздец, я ни хрена не понимаю, но верю, - Нил не сводил с него глаз, - говори, что нужно делать. - Если мы окажемся там вдвоем, то есть, в кадре, - не торопясь, начал Эндрю, - то мы получаем определенное преимущество. Только бы не сковали наручниками, но это - тупо и неправдоподобно... - Я, конечно, в курсе, что ногами ты махать умеешь, да и я неплохо поднатаскался с Мэттом в зале, спасибо, что сдержал слово и приезжал к нам на тренировки, только как это поможет нам со спущенными штанами и толпой вооруженных извращенцев вокруг? - Не толпой. Считай: Брайан, Томазо, Серджио, Джерри, и двое за камерами. Главный хуй сидит на галерее и дрочит на монитор, пока соберется, пять лет пройдет, как я понимаю, сам он грязную работу не делает. Так, дальше: те, кто непосредственно контролирует работу актеров, а это каждый раз по-разному, вооружены автоматами, у остальных - пистолеты разных систем, да и похуй на них. Наша задача заполучить автоматы, потому что их убойная сила выше в десятки раз. Сечешь? - Эндрю нежно, но сильно сжал его живот под свитером и начал гладить, глядя ему прямо в глаза, - что скажешь? - План хорош, но ключевое слово "заполучить"; Эндрю, - Нил прикрыл глаза от наслаждения и шепнул, - оставь мой животик... - Ну уж нет. Я его столько времени не трогал, - пальцы Эндрю стали невесомыми, и Нил облокотился на стену, подставив живот под эти охрененные ласки. Губы Эндрю сменили руки, и Нил тихонько застонал, когда легкие поцелуи побежали по теплой, подрагивающей коже. Язык пощекотал ямочку пупка, обвел его несколько раз, и снова забрался внутрь. - Эндрю, ну что это такое, а? - Противоядие, я уже говорил тебе...Это такой способ забыть все то дерьмо, что мне пришлось пережить. - У меня в штанах такое противоядие! - Знаю. Обычно помогало. Три раза в день, и все проходит. - А курс лечения какой? Семь лет? - Нил разнежено улыбнулся, стремительно забывая свои слезы и страх. - В январе будет восемь. - Конечно, еще повторить нужно, для верности. - Так, Нил пока я не кончил, - двусмысленно объявил Эндрю, - дослушай. По моему знаку ты хватаешь автомат того, кто слева, потому что справа охочусь я. Разворачиваешься, и... дальше все. - Я понимаю, Эндрю, но ты чего-то не договариваешь, да? - Да, но предоставь это мне, - твердо произнес Эндрю и расстегнул молнию на слаксах Нила. Получив заветный пакетик с порошком, Брайан уединился в туалете за студией. Обещанная завтра вылазка в город за новой партией мальчиков, совсем его не вдохновляла. Несмотря на то, что условия выдвинули прежние, понизив высокую планку на внешность и сексуальность, дело это было хлопотное и приносило сомнительные результаты. Брайан сел на крышку унитаза и втянул порошок носом прямо с тыльной стороны ладони. Одна затяжка, вторая. Дыхание перехватило, нос заложило - хорошая дурь. Крепкая. Сознание оставалось ясным, появилось только ощущение легкого полета. Он сделал еще по одной затяжке. Мир закружился. Что-то не так. Он хотел вскочить, но ватные ноги подвели его, и ловец душ рухнул лицом вперед, впечатавшись в кафель лбом. Кровь растеклась под его головой. Она уже начала темнеть и густеть, когда раздраженный Томазо, битый час проторчавший у сортира, в недоумении, вышиб дверь ногой. - Передознулся, сука, - прошептал он с досадой, приподнимая голову Брайана за волосы, - что-то пошло не так. Когда под вечер лязгнул замок, Нил даже не посмотрел на вошедшего Серджио, точнее, на его лицо. Ничего интересного и нового на смуглой, гладкой и непроницаемой роже он бы все равно не разглядел. Взгляд сосредоточенно вбирал его облик, включая висевшие на ремне ключи, автомат в руках и нож в самодельных ножнах. - Повоевали, блядь, - разочарованно шепнул он Миньярду, но тот, сощурившись, ждал указаний, и только чуть-чуть покачал головой. - Двигайте, любовнички, покажите класс! - Серджио посторонился, пропуская их вперед. В студии горел тусклый свет. Кирпичная стена под одинокой лампой казалась ледяной. На столе, придвинутом почти вплотную к ней, красовался меловой крест. Эндрю, приподняв подбородок, окинул всю комнату, оценивая обстановку: двое за камерами, Джерри справа с автоматом, место Серджио, выходит, слева. Брайана и Томазо не видно. Интересно, хорошо это или плохо? - Дубль один, кадр один , - объявил режиссер своим безумным голосом спятившего лунатика. - По местам! - Кто-то сегодня умрет, - произнес им в спину Серджио и угрожающе качнул стволом автомата, - хватит с вас. - Рыжий - к столу, спиной к блондину. Дайте больше света; они должны быть в таком круге, чтобы вокруг - темнота. Один из помощников выбежал из-за камеры и начал регулировать освещение. - Ты-то глухой, что ли? - Серджио дернул Эндрю за тонкую ткань на спине и разорвал в двух местах. Эндрю равнодушно шагнул к Нилу, смело обнял за талию, притянул к себе и шепнул на ухо: - Расслабься, но изобрази сопротивление, сделай натурально. Нил дернулся, оттолкнул от себя Эндрю и крикнул срывающимся голосом: - Я не буду этого делать! - Будешь-будешь, - Джерри жадно всматривался в его лицо, окидывал похотливым взглядом его фигуру, - попка такая классная, я бы тоже не прочь! Мистер Гамри, а можно я потом его... Серджио толкнул Эндрю обратно к Нилу. - Отрежу ему яйца его же ножом, - холодно пообещал Миньярд ему на ухо. Нил просяще проныл: - Я не хочу! Уберите его от меня! Голос с галереи скомандовал: - Музыка! Заиграла какая-то тревожная композиция. - А теперь - мотор! - Давай уже! - Серджио вновь вцепился в лонгслив Эндрю; треск ткани вывел Миньярда из себя. - Убери от меня руки, - прошипел он, притянул к себе Нила, нежно обнял, поцеловал в волосы на затылке. Нил завел руку за голову и тоже обнял Эндрю: - Люблю тебя. - И я тебя. Приготовься. Ллойд подскочил с места. Сидевший рядом с ним Томазо, озадаченный странным стечением обстоятельств, приведшим к целой веренице незапланированных смертей, тоже вдруг напрягся. - Там что-то не так. Богом клянусь! - он застыл, глядя на экран, и вдруг завопил: - Нет! Боже! Горло Серджио вдруг изменилось. Только что было полным и розовым, как вдруг раскрылось и начало извергаться кровавым фонтаном. Джерри, хрипя, схватился за ворот. Из его рассеченного горла тоже хлестала кровь. Немая сцена. Эндрю Миньярд, держа в руках сверкающие сталью ножи, стряхнул с них кровь и стремительно ушел вправо, вырывая автомат из рук гаснущего на глазах Джерри. Нил уже разоружил Серджио и встал в темную зону. - Огонь! - скомандовал Миньярд, и подняв ствол, дал очередь по галерее. Метавшийся Томазо, рыдая, рвался к брату, и Эндрю снял его на лестнице. Тяжелое тело шмякнулось на бетонный пол, подняв кровавые брызги и только потом, растеклось черной лужей. Нил тем временем, поливал очередями и камеры, и стоящих за ними людей. Заметив движение на галерее, он поднял ствол вверх и присоединился к Эндрю. Гамри перевалился через металлическое ограждение и повис на нем. Его легкое тельце болталось, истекая кровью. Эндрю бросился проверять периметр. Нил бежал следом. Ему не давала покоя мысль, что режиссер обычно появлялся на галерее сразу, откуда-то из соседнего помещения По студии он не проходил, значит, надо проверить. Взлетев наверх, Нил огляделся. Эндрю топтал уже разбитый монитор, а потом дал по нему короткую очередь. Сбоку открылась дверь, и тот самый шустрый помощник Альбруццо метнул из-за нее нож. Нил видел этот бросок, слышал свист воздуха, рассеченного сталью, успел посмотреть в глаза Эндрю. Время как будто остановилось. - Ну нет, - Нил выстрелил итальянцу в голову, отдача повела его руки, и множество пуль изрешетили не только ненавистное лицо, но и стену над ним. Тело грохнулось на кафель, - Эндрю! - Нил бросился к нему, подхватил шатающегося Миньярда, не чувствуя почему-то крови под пальцами. "Когда-то это уже было! Только тогда я успел. Я успел, и нож прошел в миллиметре от его сердца... Я успел. - Эндрю! Эндрю! Господи! Нил, задыхаясь, опустился с телом Эндрю на пол, разорвал лонгслив, ощупал грудь, живот... Он ничего не понимал. Эндрю, почти отключившись, лежал головой у него на коленях. - Где же нож? Почему столько крови? - шептал Нил, торопливо осматривая тело,- Эндрю! Он хотел снять кофту, чтобы найти причину такого обильного кровотечения, и вдруг замер, наткнувшись взглядом на такую привычную деталь одежды Эндрю: черная повязка на предплечье была рассечена четко по запястью. - Вот же блядь! - он быстро размотал повязку и осмотрел глубокий порез, из которого лилась кровь. - Так! - Нил принялся вспоминать все, что знал от Эбби об оказании первой помощи при таких травмах. - Жгут! Повязка снова пригодилась. Он замотал руку выше разреза. Поднял Эндрю на диван, пристроив поврежденное предплечье выше головы на спинку, и помчался на поиски аптечки. "Они снимают такое дикое кино. Должны же быть хоть какие-то средства.. Не может быть, чтобы обходилось без травм! Или в этом дурдоме людей лечить не положено - сразу валили?" Альбруццо появился из туалета. Возможно, там... Нил рывком распахнул дверь. Эндрю может умереть от потери крови, рану следует зашить, перебинтовать... Он метался по просторному, в светлом кафеле, помещению, распахивая шкафчики. Аптечка нашлась под зеркалом. Презервативы, лейкопластырь, спирт, куча таблеток. Нил перевернул ящичек вверх дном, высыпав все содержимое на пол. Бинты. Уже что-то. А это? Слава Богу! Любителям нестандартного секса точно сгодится: кровоостанавливающее. Че тут? Таблетка под язык. Удобно. Нил еще не сталкивался с такой формой этого лекарства: на тренировках Эбби безжалостно доставала шприц... Со своими трофеями он вернулся к Эндрю. Открыл пальцами губы, сунул таблетку, и принялся снимать жгут. Кровь потекла снова, но ее поток сократился. Нил аккуратно наложил повязку из бинта. - Эндрю! - он погладил его по бледной щеке, - не вздумай умереть. Попробуй только! Эндрю! - Чего ты орешь? - прошептал Миньярд и повозил во рту таблетку, - это че? - Чтобы кровь остановить. - В смысле? Он зацепил меня, что ли? - Эндрю посмотрел на свою туго перебинтованную руку, - твоя работа? - Чья же еще? - Нил откинулся на спинку дивана и вздохнул, - если не остановится, придется шить. - Хуйня, - Эндрю махнул здоровой рукой, - как наши дела? - он обвел взглядом помещение, разгромленное ими самими в считанные минуты. - Наши дела нормально, потому что ты жив, а они нет. Предлагаю пройтись еще по кругу, все уничтожить, флешки, компы... - Думаю, надо сжечь. - Согласен. Пойду поищу бензин, его хранят иногда для генераторов... - Подожди, - Эндрю осторожно сел и посмотрел ему в глаза, - а где Рене? Нил замер. - Я забыл о ней. - А вот не следовало бы. Мы до сих пор не в курсе, на чьей она стороне. Пошли вниз. Осмотрим комнаты для пленников, - Эндрю наклонился, забрал пистолет, непонятно кому принадлежащий, проверил магазин, - заряжен, - констатировал он и, шатаясь, поднялся. - Пиздец, меня опять чуть не грохнули. - Я не могу, Эндрю, - шепнул Нил. - Это уже переходит все границы. А ты еще мне ни хрена не объяснил про ножи... - И повязки, которые ты, конечно, не заметил? - Ничего я не заметил! У тебя был длинный рукав, между прочим. - Нил вздохнул. Как можно быть таким дебилом? Ведь знал что Миньярд экипировался основательно. Сам еще ему о ножах напомнил, - Эндрю, я - придурок, а тебе следовало хотя бы намекнуть. - Нет, Нил, к хренам намеки. - Слушай, но ведь они тебя обыскивали?! - Нил непонимающе похлопал глазами. - О, да! - Эндрю усмехнулся, - ты бы видел этот обыск! Полапали за яйца и отпустили. Должно быть, у них самих там мозги, и они судят по себе. Ясень пень, что искали огнестрельное... - А почему ты не воспользовался ножами раньше? - Потому, - устало произнес Эндрю, - если бы я начал махать ножами, меня бы просто пристрелили и все. Думай, любимый, их было слишком много. Мои ножи мне бы не помогли, нужен был ты, как сейчас, - он посмотрел Нилу в глаза, приостановившись у лестницы, - как и всегда. Один ты. Только ты, Нил. Они спустились в студию, держась плечом к плечу, проследовали к девчоночьей камере. Эндрю взвел курок и указал пистолетом на замок : - Открой, Нил. - Сейчас, у Джерри есть ключ, - Нил сбегал к телу развалившемуся под столом, и нашел связку ключей. Один из них подошел, и дверь открылась. Рене стояла ровно посередине камеры с застывшим лицом и смотрела прямо на них. В глазах ее не было больше ни страха, ни надежды. Пустые, безжизненные глаза человека, похоронившего собственную душу. - Рене, - шепнул Нил, - надо... Ее взгляд метнулся ему за спину, и только потом Нил сообразил что у Эндрю в руке пистолет. Миньярд, придерживая левой рукой перевязанное запястье, поднял ствол и навел его прямо ей на лоб: - Молись. У тебя минута. - Нет, Эндрю, нет, - Нил шагнул к нему. - Не вздумай этого делать! Я говорил тебе. Нет! Но глаза Эндрю сверкали холодной яростью, и он больше не слышал Нила. Рене медленно опустилась на колени перед Эндрю и склонила голову. Руки она сцепила в замок и положила перед собой. Все. Он не простит. Он - ее смерть. Она это чувствовала, а последние часы - знала. Точно знала. Она не станет просить у него прощения. За ее поступки простить нельзя. Ей очень хотелось увидеть его еще раз перед смертью, но она сдержалась. Но Нил вдруг встал прямо между ними и жестко произнес, обращаясь к Миньярду: - Я тебе не позволю. Эндрю молчал очень долго. Потом перевел взгляд на Нила и опустил оружие. Синие глаза кричали ему, что выстрел в человека, не имеющего возможности оправдаться, такое же преступление. Обычное убийство. Нил больше не хотел совершать таких поступков. Он и раньше их не совершал. Эндрю сердцем слышал мольбу Нила, и отдавал себе отчет, что может разрушить их отношения, потому что любимый человек верит в его полное изменение, исцеление... - Наверное, я об этом пожалею, - безжизненно прошептал он. - Не пожалеешь, - Нил забрал у него пистолет, - я пошел за бензином. Эндрю, не взглянув на Рене, так и стоявшую на коленях, как преступник перед палачом, вышел из ее камеры, оставив дверь открытой. Он еще немного огляделся в студии, решая, с чего начать полное уничтожение этого адского реквизита. А через минуту, Нил, обыскивающий второй этаж, услышал звон стекла: Эндрю громил камеры, кроша в мелкую пыль объективы. Канистра с бензином нашлась в подсобном помещении за какой-то неприметной дверью. Нил принес ее в студию, но сначала обильно полил всю галерею, включая и стол с вином, и мебель, и даже бетонный пол. Он распотрошил разбитый ноутбук, повытаскивал все флешки, и тоже полил бензином. Внизу он проделал тоже самое, зайдя в камеры, и не забыв поддоны. Рене, как зомби, прошла к входной двери и остановилась возле нее, завороженно следя за их действиями. Черное покрывало на кровати загорелось первым. Швырнув в него зажигалку, Эндрю с бесстрастным лицом смотрел, как танцуют языки пламени. Он видел в них, как горит его боль, его страх, его ненависть. Ему хотелось самому стать этим огнем и спалить дотла каждый сантиметр, чтобы не осталось даже памяти об этих трех днях, когда он чуть снова не потерял свою любовь, а с ней, и жизнь. Нил подошел к нему, взял за руку: - Надо валить. Скоро здесь разгорится дикий пожар, и в новостях покажут, как с лица земли исчез модный клуб "Саламандра", столь популярный у молодежи, - он тоже замер, кусая губы. Пусть скорее сгорит это безумие, чьи-то слезы и мольбы о помощи, чьи-то невернувшиеся дети, а может, и возлюбленные. Нил почувствовал, как слезы застряли в горле. Он тоже чуть не потерял своего любимого, да и сам чуть не исчез. Нужно, чтобы все сгорело, не оставив о себе воспоминаний и дурных снов. Пора возвращаться домой, в тишину среди кедров, в теплую, солнечную спальню, чтобы опять под открытым окном Эндрю обнял его, поцеловал сквозь сон и прошептал своему неугомонному, любимому, вечно ищущему его существу: - Я здесь, Нил. Я здесь.