Пятнадцатый Аркан

Леви уже не помнил, как нашел Майка и Нанабу и как они вместе дошли до постоялого двора. Разведчик чувствовал себя крайне паршиво, но виду не подавал. Был молчалив, уклончив, соглашался с каждым предположением коллег. Они, как и сам Леви, ничего требующего особого внимания на празднике не пронаблюдали. Сошлись на том, что утро вечера мудренее и разошлись по спальным комнатам. Голова потяжелела на плечах капитана. Кружилась и пульсировала в висках. Капитан Леви, славящийся завидной выдержкой к алкоголю, чувствовал себя самым грязной пьяницей. Всякие мысли покинули разум, и только перекати поле свистело внутри черепной коробки. Хотелось спать. Леви в своей памяти не сохранил подобного момента, чтобы желание отдаться сну перебивало все остальные чувства. Даже инстинкт самосохранения и чуткость давно отдались покою. Капитан решил не противиться. Увидев кровать, которая так соблазнительно сверкала в лучах уличных фонарей, возле окна, Леви свалился на нее. От самого себя было противно. В чистую постель упал в грязной одежде, словно подземная крыса какая-то. Но новорожденные мысли быстро умирали в сознании, и офицер постепенно погружался в сон. Еще пару секунд воспротивился… и уснул. Праздник подошел к концу, и улицы стихли. Огонь в фонарях потух, передав власть над светом луне. Ясное небо простило луне вседозволенность, но холодная земля была против. Вышел густой туман, желая в очередную ночь установить свои порядки. Заскрипел флюгер, стоило легкому дуновению ветра лизнуть по крыше. Земля изнывала от одинокой тишины. Будто дома начали передвигаться сами по себе — в тишине скрипит каждый малоочевидный звук. Мороз проник сквозь окна — забеспокоились занавески и половицы. Леви морщится во сне и вертит головой. Со лба катится пот — кажется, подступила лихорадка. Капитан обеспокоен сном, но вырваться из него не способен, чем пользуется легкий туман, проникая внутрь комнаты сквозь раму окна. Пол расстилается облачным ковром, и по нему ступает непрошенный гость. Делает один медленный шаг, с редкой периодичностью второй и третий. Заключенный во сне с трудом раскрывает глаза, чувствуя чужое присутствие. Возле двери он видит чей-то силуэт, и сердце начинает бешено колотиться. Однако поделать Леви ничего не может — он парализован. Леви попытался что-то сказать, но и звуки тут же умирали на его устах. Моргает вновь — силуэт в платье до пола уже стоит посреди комнаты. Единственный источник света в комнате — это окно, за которым белоснежная стена утреннего тумана. Блеклые лучи проникают внутрь, но густой мрак так легко не рассеять. Поэтому фигуре тяжело дать очертания. Капитан борется с желанием моргнуть вновь — силуэт одним шагом подойдет к нему вплотную. Многое в своей жизни поведал разведчик и думалось ему, что ничего уже не вызовет у него страха. Он сражался с человекоподобными уродливыми гигантами, наблюдал смерти товарищей, видел жителей Подземного города с зеленой кожей. Но чувствуя свое бессилие, понимает: сейчас страх овладевает им, окутывая крепкими объятиями. Глаза слезятся и болят — еще немного, и они лопнут. Капитан упрям и непоколебим. Он смотрит на фигуру пристально, не отводя взгляда. Разглядывает очертания женской талии, копну гладких волос до плеч, опущенные длинные руки. Подол платья едва касается пола, однако фантом напоминает парящего над облаком призрака. Ещё минуту Леви терпит. Мгновение — и сдается; моргает. Тут же раскрывает глаза. Как он и предполагал, фигура подобралась ближе. В испуге моргнул снова. Ее бледное лицо оказалось вблизи, и Леви узнал в уже знакомых чертах черноволосую красавицу с праздника. Разведчик не может поймать себя за мысль, что девушка эта невообразимо прекрасна. Черные, как крыло ворона, волосы, бледная прозрачная кожа, тонкие запястья и серые глаза, скрывающие в себе пасмурный небосвод. Она уместилась на его бедрах, но ощущалась пухом. Склонилась над ним, одарив холодным дыханием. Мягкие волосы легли ему на лицо, но приятного в этом было мало. Капитан ничего не может поделать — тело приковано к кровати. Ни оттолкнуть, ни сказать убираться прочь. Может только глазеть и едва дышать. Женская ладонь ложится на его щеку, проводит вниз к шее, затем трогает голую грудь. Она оставляет ладонь на месте где, находится сердце. Гладит кожу, но Леви чудится, что рука ее прошла сквозь кожный покров и крепко держала орган между пальцами. Сердце пульсирует, сжимаясь снова и снова до фасоли с такой скоростью, что становится больно. А гостья глумится и довольствуется результатами своей охоты. Стук сердца, шелест занавесок и едва различимый женский смех. Уши вздрагивают, стоит им услышать треск. Зрачки перемещаются на звук, и Леви видит, как окно покрывается корочкой льда, образуя узоры, словно сама Смерть гуляет и дышит на стекло. Невольно думается, что она скоро окажется в его комнате, если не уже склоняется над ним в образе миловидной танцовщицы. Мысли о смерти только усугубляют положение Леви. Ему не верится, что этот спектакль с ним в действительности происходит. Несколько часов назад он с этой самой девушкой плясал, а сейчас всматривается в ее дьявольские зрачки и ищет в них образ смерти. Как глупо это все, как нелепо и потешно! Сильнейшим воином человечества еще клеймят… Сердце, пойманное в ее руки, нещадно колотится. Банши медленно гладит грудь, выводя на ней узоры, и вздыхает в наслаждении. Перемещает ладони к шее, хватает за скулы и приподнимает к себе. Леви смотрит испытывающе и глубоко дышит — она тоже. Склоняется к его заледеневшем устам и шепчет: — Чш-ш, спи спокойно, не тревожься… Я буду хранить твой покой… Леви неожиданно просыпается, вскакивая с подушки и ловя ртом воздух. Холодный пот течет рекой, проникая сквозь одежду. Сердце ещё несколько секунд бешено колотиться о грудь и успокаивается, восстанавливая привычный ритм. За окном ясное солнце; лучами оно находит глаза разведчика и мерцает в них. Жизнь на улице идет во всю: открылись лавки и вышли люди. Внутрь комнаты проникают голоса купцов, с характерным для северян акцентом пытающиеся продать свой товар повыгоднее. Леви не сразу осознает, что пробудился ото сна. Смотрит на ноги и руки, пробует ими шевелить — конечности подчиняются. Разведчик с облегчением выдыхает и падает обратно на постель, позволяя себе воспользоваться минутами, чтобы вернуться к здравомыслию окончательно. Глаза упираются в деревянный потолок. Нет ни ночной гостьи, ни дыма. «Приснится же такое, » — думает Леви, вытирая пот со лба. «Кажись, та тыквенная голова меня слишком впечатлила, » — добавил он к предыдущим мыслям, вспомнив о вчерашнем празднике. Пролежав еще пару минут, разведчик умылся и переоделся. К новому дню он был готов, несмотря на то, что его преследовало сонное состояние. Спустившись вниз, Леви встретился с Майком и Нанабой. Они сидели за обеденным столом с другими гостями постоялого двора и обсуждали творящиеся в городе преступления, доедая завтрак. Леви поздоровался и сел рядом с напарниками. — Мы здесь проездом, — рассказывает незнакомец. Рядом с ним сидит женщина с младенцем на руках и кормит того грудью, смотря на разведчиков куда-то сквозь. — Но сегодня же уезжаем. Неспокойно здесь, и кошмары мучают. Я уже несколько ночей подряд спать спокойно не могу! Ужасное место. Вчерашний карнавал — просто красивая обертка, скрывающая нечто страшное. Нечисть здесь правит, выходя на улицы лишь в тумане. Сам видел, проснувшись среди ночи, как шастает за окном всякое… Спасибо еще, что не титаны! Жене-то хорошо! Дрыхнет и храпит, как пьянчуга, — злобно процедил мужчина, покосившись на молчаливую кормилицу. — То-то же мужиков здесь маловато. Ведьмы ходят всякие, да спать не дают. Закончив свою речь, мужчина яростно отпил пива и стукнул кружкой по столу. Он отблагодарил разведчиков за компанию, те кивнули, выразив взаимное мнение. Приказав жене вставать, мужик дернул ее к себе за локоть и потянул наверх. Женщина, сжав к груди ребенка, послушно поднялась, — куда ей деваться — и последовала за мужем, поджав плечи. Семья покинула столовую и оставил разведчиков наедине с размышлениями. — Оставим дело военной полиции? — спросил Майк, минуту погодя. — Нет здесь титанов. Следовательно, не наши заботы. — Ага, как же. Оставь дело полиции, и стена Роза падет быстрее, чем Колосс успеет испражниться, — брякнул Леви. Разведчик сам был не рад факту, что в городе придется задержаться, но отпускать дело на самотек тоже не хотелось: раз взялись, надо идти до конца. — Давайте лучше на улицу выйдем и поспрашиваем жителей, — предложила Нанаба. — Будем просто сидеть и спорить — будем не лучше военной полиции. Мужчины согласились и вышли из-за стола, оставив несколько серебряников на столе за завтрак. На улицах жизнь бьет ключом. Светит солнце, отражая витражи. Для жителей праздник продолжался: ходили шумные компании, дети сгруппировались вокруг кукольного спектакля, лавки собирали вокруг себя толпы желающих прикупить сувениров. В центре площади играли уличные музыканты, а возле них танцевала смуглая веснушчатая девушка в дерзком красном платье. Пояс украшен звонкими драгоценностями, напоминающие золотые монетки, большие серьги, броские бусы, рукава из браслетов. Безвкусно одетая танцовщица привлекает к себе внимание толпы. Словно огонёк, она мчится по площадке в безудержном, стремительном танце. Звучит музыка, звенят украшения. Девушка двигает бедрами под стать звонким нотам и плавно двигает руками, разрезая ими воздух. Скользя вдоль людей в танце, она собирает в шляпу скрипача монетки и подмигивает каждому неравнодушному. Мимо проходящие разведчики натыкаются на танцовщицу и сталкиваются с шляпкой. — Господа, подкиньте золотого. Вам воздастся! — хрипловатым голоском произнесла танцовщица. Нанаба выдохнула с пренебрежением и потянулась в карман за деньгами. Кинув монетку в шляпу, разведчица уже хотела пойти дальше, как цыганка неожиданно схватила ее за запястье и потянула на себя раскрытую ладошку. — Эй! — рявкнул Майк. — Какая интересная ручка у вас, мадам! — заголосила цыганка. Зажав шляпку себе под мышкой, девушка взяла ладонь разведчицы в обе руки: одной держала, другой гладила по линиям, вырисовывая виденные только ей узоры. — Ручка рыцаря! Служите Стенам? — спрашивает смуглянка, изучая ладонь. — Вам какое дело? — встревает Майк, желая освободить ладонь Нанабы из захвата. Но вдруг останавливается, видя с каким интересом разведчица слушает цыганку. Леви стоит в стороне и наблюдает за остальными жителями. — Девушка, давайте я вам погадаю на судьбинушку! — продолжала цыганка, игнорируя недоумение мужчины. — Мое имя — Имир, мне покровительствует сама Прародительница, поэтому можете мне довериться! Имир повела Нанабу в сторону небольшого шатра. Будто очарованная, разведчица последовала за девушкой, доверив ей свою ладонь. За ними поспешили Майк и Леви, переглянувшись. Войдя внутрь шатра, Майк первым делом принюхался. Стоял яркий запах благовоний, потупляющий обоняние разведчика и сбивающий его с толку. Захариус чувствовал все запахи сразу и, вместе с тем, ни один не улавливал. Он несколько раз громко чихнул, едва не перевернув шатер вверх дном, и вышел отдышаться. Леви прошел без препятствий, оставив напарника позади. Внутри палаты мрачно и душно, большой бардак из разнообразной утвари в углу. Стеклянные шары, склянки, четки, тряпки. Что только не торчало из кучи «мусора». Леви скривился от отвращения и отвел взгляд в центр помещения. Там стоял круглый стол, за которым уже сидели девушки. Имир держала в руках толстую колоду карт и размешивала их, параллельно с этим изучая разведчицу. — Замужем? — спрашивает. — Эм, нет, — неуверенно отвечает Нанаба. Леви, стоя в сторонке, удивляется изменениям напарницы, которая до сей поры не проявляла в своем характере смущение или неловкость. Всегда решительная и непоколебимая Нанаба сейчас с неизвестным ныне наивным доверием относилась к незнакомке. — Влюблена? — Имир продолжает допрос. — Можно сказать и так, — немного смущено ответила разведчица. Имир удовлетворительно кивнула и разложила несколько карт на поверхность стола. Раскрыв их по очереди, цыганка рассмотрела изображения и заговорила: — Итак, Нанаба… — Откуда вы знаете мое имя? — вздрогнула разведчица. — Так вы сами представились, — как ни в чем не бывало ответила Имир. Нанаба покосилась на Леви. Разведчик в ответ пожал плечами: не помнил он этого момента, но не отрицал, что мог прослушать, ныне заострив внимание на бардаке. Нанаба вернула внимание к цыганке и промямлила: — Да, точно… Имир сделала акцент на карты и начала объяснять их значение. Нанаба с любопытством вслушивалась в каждое слово, пристально рассматривая изображения с карт. Даже не заметила, как в шатер вошел Майк, — настолько была увлечена познанием своего будущего. Аккерман сам за собой не заметил, как заинтересовался в «сказках», которые ведала гадалка. — Ох, батюшки! — взвизгнула Имир. Разведчики оторопели от неожиданного звука. — Вы же беременна! — Что?! — одновременно спросили Майк и Нанаба, уставившись на гадалку. — Жрица и Императрица рядом соседствуют! Ждите малыша, госпожа. Поздравляю! — произнесла Имир, взяв в свои руки дрожащие ручки Нанабы. — Ох, славный будет малыш. Крепенький, пухленький. Девочка, я надеюсь, будет девочка! Разведчица опустила руку на живот и взглянула в глаза Майка. Он смотрел на нее со всей своей нежностью и любовью. Поцеловал в макушку, положив свою ладонь поверх женской. Поверил так легко от радости, что ситуация казалась просто немыслимой и глупой! Леви с недоверием пронаблюдал за напарниками, которые ничего кроме друг друга уже не видели, и перевел взгляд к цыганке. — Вам погадать, господин? — спросила та у капитана. Леви пожал плечами в очередной раз и сел напротив Имир. Девушка собрала обратно колоду и ловкими движениями перетасовала ее. — Женаты? — снова этот допрос. — Нет. — Влюблены? — ожидаемо, но Леви секунду колеблется. Отвечает: — Нет. — Посмотрим… — протянула Имир, выложив несколько карт перед капитаном. Девушка задумчиво уставилась на расклад, прижав ладонь к подбородку. — Нелегкая судьба у вас, господин, — начала вещать. — Вы военный, но Смерть вас не любит. Сторонится вас. Однако произойдут в вашей жизни изменения. Встретите того или ту, кого ищите. Будьте только терпеливы и осторожны. Столкнетесь с испытаниями — не бегите от них. Необходима воля и решительность, чтобы справиться со всеми жизненными трудностями. — Ясно, — равнодушно ответил капитан. Только общие слова — верить гадалке он не собирался. — А что означает эта карта? — Эта? — переспросила Имир, тыкнув пальцем на карте с изображением человекоподобного существа с козлиной головой и крыльями. Леви заметил, как девушка изменилась в лице. — Пятнадцатый старший Аркан. Дьявол. Карта искушения. Вы столкнетесь с препятствиями, испытывающими вас на ваши слабости. Или с самим Дьяволом. — Ясно, — повторил капитан и бросил на стол золотые монеты. Имир поймала деньги и быстро спрятала себе в сумочку, боясь, как бы не украли. — Уходим, — добавил Леви, обратившись к напарникам. Те, все ещё пребывая в прострации от счастья, послушано последовали за капитаном. — Будьте бдительны, капитан. Жители деревни скрывают своих скелетов в шкафу и лгут каждому. Никому не верьте, кроме как себе. То, что видите — то реально. Остальное — чепуха, — произнесла напоследок гадалка. — Ваши карты тоже — чепуха? — спросил Леви, прежде чем выйти на улицу. — Хах, здесь каждый решает сам! — улыбнулась Имир, ловко вертя золото между пальцам. — Карты — это картины, а картины — это история. Вопрос в том, увидите ли вы себя в этой истории? Леви хмыкнул и прикрыл за собой вход в шатер тканью. Оказавшись на улице, Майк с Нанабой очнулись и изменились в лице: вернули строгость и уверенность своим чертам. Лишь только несколько секунд пришлось потратить на то, чтобы избавиться от румянца на щеках. Забылась беременность, и разговор с гадалкой ушел далеко в сознание, словно и не было его вовсе. Разведчики сосредоточились на работе. — Странно здесь все, — начала Нанаба, когда отряд пошел гулять дальше вдоль улицы. — Как будто… ведешь себя так, как тебе не свойственно. С тобой не было такого, Майк? Разведчик призадумался, но минуту погодя, отрицательно мотнул головой. — А у тебя, Леви? — поинтересовалась Нанаба. — Не считая того, что я вчера уснул в одежде, вроде как… Капитана сбил с мысли отчаянный, громкий, женский крик. Отряд бросился вперед, откуда и доносился вопль. Выбежав к постоялому двору, разведчики столкнулись с толпой зевак, которая закрывала собой место трагедии. Растолкав людей, все трое прорвались вперёд и наткнулись на такую картину. Женщина, которую они видели с утра, — та самая, что кормила ребенка и сжималась, — склонилась над мертвым телом мужа и рыдала навзрыд. Горло мужчины перерезано, а на его груди остался окровавленный след от чьей-то ладони с длинными пальцами. Его глаза были выпучены в ужасе, а рот раскрыт в последнем вздохе. Женщина прижимала к себе дите и отчаянно ревела, качаясь взад-вперед. Толпа возмущенно перешептывалась, говоря: «Какое безумство — средь бела дня!», «Бедная женщина, такое горе» и «Снова дело рук ведьм!» Не успела семья уехать, хотя знала. Что-то знала об этом месте и слишком много болтала.