Пятнадцатый Аркан

Клетка, что мне дана Раз стена, два стена Системой не сломлена, Но трещина пошла. Макфа — «Нити»

Толпа возле постоялого двора разошлась лишь к совсем позднему вечеру. Горевали люди не долго, только болтали много и вздыхали. Женщина с ребёнком скрылась. Говорили, что ведьм она сама подослала, отыграла спектакль своего горя и поспешила прочь из города, а мужа оставила. Сплетни об этом не утихали, и обсуждал каждый, кому не лень. Наступил вечер и вернулось пьянство. Кабаки и пабы были заполнены людьми, а промерзлые улицы практически пустовали. Погода на севере нестабильна и часто меняется, но жители и в этом винят ведьм. Тучи скрыли звёзды и луну — только одинокие фонари равнодушными огоньками освящали улицы. Леви брел лениво и находился глубоко в своих размышлениях. Думал о городе, убийствах и ведьмах. Невольно вспоминал свою подругу с праздника, которой удалось заворожить его танцами, взглядами и смехом. Не то, чтобы Леви был падок на женщин, но красоту и очарование он видеть мог. Чувствовать — тем более. Живя в нескончаемых вылазках, со временем забываешь об ином мире и иных людях. А они есть — живут по-другому и думают иначе, несмотря на то, что все те же — люди. Оказавшись в этом городе, Леви открыл для себя новый мир. Непривычный, человеческий, праздничный. Это правда: титаны в основном собираются у стен на юге, а здесь о их существовании периодически забывают и придумывают других врагов. И разведчик находится в некотором смятении. Человечество на грани вымирания, а здесь к человеческим жизням относятся не так, как на юге. Раскидывают душами, словно монетами. «Произойдут в вашей жизни изменения» — вспоминает он слова гадалки. Как бы он не хотел отвергать магию карт, с этим не согласиться он не мог. Нанаба и Майк не поддержали капитана в вечерних прогулках и остались в гостинице, занявшись поисками новых подробностей об убийстве. К сожалению, безуспешно. Люди или говорят слишком много лишнего, или вообще ничего не рассказывают — необходимой золотой середины нет. К ночи Нанаба совсем выбилась из сил и отправилась спать, сославшись на плохое самочувствие. Майк в свою очередь направился в паб, где шумели жители постоялого двора и выпивали. Мысли о беременности его женщины не покидали его разум. Новость застала Майка врасплох, несмотря на то, что это были лишь слова гадалки. Чувство внутри груди верили её словам, и это отвлекало слишком сильно. И разведчик не нашел ничего лучше, как отойти от размышлений о будущих детях с помощью алкоголя. Найдя нужную компанию, Майк подсел к ним и быстро подключился к развлечениям. Играл в карты, пил эль и присоединялся к песнопениям. Развязно, азартно, весело — разведчик уже забыл, какова на вкус беспечность. Притупив свое обоняние, купался в аромате алкоголя со всем сладострастием, которое ещё имелось у него в запасе в почтенном для разведчика возрасте. Позволял себе громко смеяться, браться за плечи товарищей по алкоголю и качаться из стороны в стороны, словно выпивал со старыми друзьями в попытках забыться. Играла музыка, из тени вышел бард с писклявым голоском и запел свои поэмы о колдовстве. Рассказывал о бесах, правящих разумом чародеев и чародеек. Мол не волей собственной они живут, а повинуются Дьяволу и торгуются с ним душами простого люда. Ступают с гор, охотятся в тумане и гуляют средь толпы, как ни в чем не бывало. Пьют кровь и ищут бессмертия — вот, чем они живут. А остальные ныне живущие — расходный материал. В общем, только запугивал народ неотесанный бард этот. Поэтому слушать его перестали и пили дальше, и поэт снова скрылся, словно выполнил свой долг и удалился со сцены. Стоило Леви появится в дверях, Майк только громче заголосил. Жестом он подозвал друга к столику. Тот принял приглашение, но не сел за один стол с пьяницами. Одарив компанию хмурым взглядом, разведчик приказал Майку заканчивать с весельем и направиться спать. Безусловно, Захариусу ворчание товарища не пришлось по душе. Стукнув кружкой по столу, он подозвал к себе подавальщицу и попросил налить еще эля — себе и Леви. Упрямство друга не понравилось капитану, но и он не лыком сшит. Участвовать в пьяном дебоше он не желал и не собирался, однако Майка как-то надо было успокаивать. Взяв друга под локоть, капитан потянул его на себя. Как бы потешно со стороны это не выглядело: низкорослый мужчина пытается второго — широкоплечего и в два раза крупнее него, — поднять со скамьи, Леви было не до смеха. Майку тем более. Данный акт со стороны товарища разозлил пьяного солдата. Он встал и возвысился над Леви — люди вокруг завыли в предвкушении потасовки и застучали кружками по столам. — Нравится цирк устраивать? — злобно процедил Леви, косясь на Майка из-под челки. — А ты только ворчать и умеешь. Вот нет, чтобы отвлечься хотя бы на один вечерок! — огрызнулся Захариус. — Некогда нам отвлекаться. И так задержались здесь, а ты ещё пьянки устраиваешь, — ответил капитан. — Ты как сварливая жена, Леви. Угомонись и, если тебе надо, сам и уходи, а меня оставь в покое. Капитану не пришлось по душе озвученное сравнение, от которого кулаки зачесались. Но со всем своим спокойствием он только выдохнул со словами: — Мне жаль Нанабу. И развернулся к выходу. Совестно Майку будет али нет — уже было все равно. До драки капитан не хотел доводить их разговор, тем более в тесном помещении, заполненном пьяницами и развратниками. Пускай Захариус делает, что пожелает. На следующий день, думается разведчику, они с Нанабой вдвоем справятся с поисками загадок и без него. У двери Леви услышал громкие напутственные слова: «Ну и катись к черту!» и вышел из паба. Анализировать и понимать логику действий Захариуса совершенно не хотелось. Заставлять взрослого человека, тем более старшего по званию товарища, прибегнуть к здравомыслию очевидно не в его прерогативе. Поэтому Леви поспешил в свою комнату, вместо того, чтобы соваться в дела товарища. Вошел внутрь промерзлой комнаты, запер за собой дверь и начал готовиться ко сну. Стены сплетничали между собой пьяными выкриками снизу и стонами из соседней комнаты и протяжно скрипели, будто на плаву. Леви задается вопросом, в какой момент он опустился до дна и оказался в царстве необузданного разврата. В душе проклинал Эрвина за эту миссию и поневоле думал, что лучше бы тот сам и навестил этот чертов город, а не отсиживался в штабе. Леви не получал удовольствия, пребывая в злобе и раздражении, поэтому спешил поскорее улечься спать и встретить новый день — пускай и с новыми проблемами. Поплотнее укутавшись, он сомкнул глаза и провалился в дрему. Ничто не смело потревожить его сон — даже самые протяжные скрипы за стеной. Капитан несколько минут поворочался и уснул. Рассчитывать на долгий спокойный сон Леви, к сожалению, не мог. И знал это прекрасно. Именно по этой причине, когда в дверь отчаянно постучали, разведчик в мгновение вскочил с кровати и широким шагом дошел до двери. Сон как рукой сняло, хотя, казалось, проспал он минут пять — не меньше. Открыв дверь, капитан встретил на пороге Нанабу. Она держала в одной руке фонарь, а другой сжимала шерстяной кардиган, прикрывающий ее ночную рубаху, и давилась воздухом, чуть ли не рыдая. Во мраке коридора разведчика выглядела особенно жутко и жалко. — Нанаба, что произошло? — спросил капитан, не веря увиденной картине. — Майк! Он так и не вернулся. Я не знаю, где он! — взволнованно залепетала девушка, закрыв лицо ладонью. Леви потянул Нанабу к себе, успокаивающе приобнимая. Подозревал, что сей жест девушке не понравится и слезы утихнут — не гоже бесстрашной разведчице поддаваться панике. Так и вышло. Нанабе хватило минуты, чтобы оттолкнуть капитана и прийти в себя. Вытерев покрасневшие глаза, она прошептала слова благодарности. — Давай поищем вместе, — серьезным тоном предложил капитан. Хотел бы добавить, как тот отвратительно вел себя, предавшись алкоголю, но решил умолчать. Мало ли — пуще прежнего расстроит и так напуганную Нанабу. Разведчица согласилась и дала Леви минуту, чтобы тот собрался. Накинув плащ и взяв с собой нож, капитан вышел из комнаты, и разведчики отправились на поиски. Спустились в паб — там до сих пор шумела компания пьяниц, хоть и их количество подрезалось. Кто-то храпел, кто-то блевал, кто-то по душам болтал, самые крепкие мужики до сих пор пиво распивали, будто воду. Нанаба осталась у входа по приказу капитана, а сам он направился к столу, за которым ныне сидел Майк. — Где Майк? — спросил капитан, стукнув ладонью по столу и обратив на себя внимание уже знакомых пьяниц. — А? — срыгнул один из компании. Узнав Леви, ухмыльнулся. — Отлить ушел эдак… Час назад? — Чааас назад! — пропел пьяница, разлегшись по столу. Кивнув в сторону спящего соседа, добавил: — Джон с ним ходил. Леви цыкнул и в миг оказался возле храпевшего Джона. Дернув мужика на себя, разведчик схватился за воротник грязной рубахи и грубо потряс того перед собой. Тот неохотно проснулся, пару раз томно поморгал и вновь задрых в руках разведчика. Стараясь не дышать ароматами перегара, капитан потянул пьянчугу поближе к себе и залепил пощечину. Джон вздрогнул и наконец-таки очнулся, с недоумением уставившись на капитана. — Где Майк? — переспросил Леви. — Я откуда знаю? — лениво произнес мужик. — Свалил куда-то. — Я так полагаю, яйца тебе больше не нужны? — спросил капитан, приставив нож вниз, острием задевая пах. Джон зажмурился и широко раскрыл глаза, опустив их вниз. Убедившись в намерениях разведчика, он невнятно залепетал в испуге: — Да не знаю я, помилуйте, стены! Стояли себе спокойно, вдруг двинул он в лес… — Почему его никто не остановил? — вспылил Леви. — Ага, как же! Остановил бы я его, кончено! А в лес я не попрусь даже под страхом смерти, увольте, — простонал мужик. Леви отпустил воротник, и Джон с грохотом спустился вниз, повалившись на пол. Широкими шагами капитан дошел до выхода, и они с Нанабой вышли на улицу. — Надо скорее идти в лес. Кажется, он там, — сказал капитан, пряча кинжал в ножны. Подняв голову на девушку, Леви в недоумении приподнял бровь. Та, будто статуя, застыла и только смущенно сжимала подол рубахи. — Ну? Идем, — настоял капитан, шагнув вперед. — Я не могу! — вдруг вскрикнула разведчица. — Почему это? — Леви действительно не понимал. Нанаба положила ладонь на живот и стыдливо опустила голову. Произнесла неуверенно, будто самой себе не веря: — Я боюсь навредить ребенку. Аккерман шлепнул себя по лбу и спустил ладонь по лицу, устало выдохнув, как бы говоря: «Этого еще не хватало». Чертовщина какая-то, несуразица. Ему хочется сказать, какой глупой и наивной она стала, доверившись словам какой-то гадалке. Но слова застревают в горле, растворяясь мыслями. По неизвестной ему самому причине Леви осторожничает с «новой» Нанабой, словно боясь навредить, а глубоко в душе — не только ей. — Ладно, — буркнул Леви. — Оставайся здесь, я быстро. Накинув на голову капюшон, капитан выхватил фонарь из рук разведчицы. Кивнул на прощание, развернулся и зашагал в сторону леса. Тучи прикрывали ночной небосвод, и путеводные звезды исчезли из виду. Леви с разочарованием понял, что ночь для подобных прогулок выбрана крайне неудачно — на раз-два можно заблудиться. Хвойная стена, стремясь ввысь, встретила его глухим шуршанием листвы и холодом, пронизывающим до костей. Лес гудел, шептал, скрипел. Все звуки мира сомкнулись в этом жутком месте. Разведчик напоследок оглянулся назад, запомнив огни городка, и ступил за деревья. За деревьями — мрак. Тишина здесь громче. Под ногами шуршит листва и ломаются ветки. Вдалеке едва различимая тропа, вытоптанная собирателями, — по ней Леви и ступает, оглядываясь по сторонам. Ловит каждый звук, даже самый незначительный. С каждым новым шагом делает короткие остановки, всматриваясь в столбы и ища нужный силуэт. Безуспешно, конечно, но капитан не собирается сдаваться — идет дальше. Ветер свистит, скользя меж сосен, точно призрак. Проваливается мох — Леви с недовольством цыкает и вынимает ногу. На мгновение испугался, что его затягивает под землю. Идет дальше. Зайдя глубже в лес, Леви позвал Майка. Эхо разлетелось по веткам и ушло вдаль, но ответа не последовало. Досада ложилась на плечи тяжким грузом, и капитан уже мог бы пожалеть, что ступил на эту землю. Увы, на самом деле, не мог. Он был слишком упрям и шел вперед. Темнота сгущалась вокруг, и фонарь в руках был весьма кстати. Неожиданный страх встретить уродливого титана, посвятив на него фонарем, рождается в сознании капитана. Леви поспешно избавляется от подобных мыслей и зовет Майка еще раз. Его собственный голос весит в воздухе пару мгновений, и возвращается безмолвность. Легкий ветерок пробуждает деревья — те качаются, касаясь друг друга. Капитан бредет дальше, озираясь по сторонам. Вдруг видит впереди едва различимые огоньки, словно звездочки. Они рассыпаны по дороге и тихонько движутся в такт дуновения ветра, слабо освещая дорогу. Леви подумал на мгновение, что идет по пруду, отражающему звездное небо. Ошибся — рыхлая земля однозначно ощущается под ногами. Капитан останавливается, стоит ему услышать подозрительное копошение за спиной. Оборачивается на звук, вытягивая фонарь вперед, однако никого за собой не наблюдает — лишь мрак лесной рощи. Ждет несколько минут, чтобы убедиться, что хвоста за ним нет. Делает вокруг себя круг — сосны проносятся в головокружительном движении. И вновь наступает тишина. Другая тишина. Та была такой, что было слышно движение крови по артериям. Эта стала совсем чистой и гробовой. Ни шелеста, ни дыхания, ни скрипа — слышна пустота, как если бы мира вокруг не существовало вовсе. Только Леви наедине со своими демонами, скрипящими внутри то ли от злости, то ли от страха. Капитан берет в руки кинжал, чувствуя позади себя кого-то. Слышит, как ломается ветка — это послужило сигналом. Резко обернувшись, капитан вытянул кинжал, намереваясь убить преследователя. Рука остановилась под подбородком силуэта и тот взвизгнул женским голосом: — Ай-ай-ай!