Осколки вечности

***

Это пиздец. Полный. Чонгука ломает, у него температура, его колотит так сильно, что он не может нормально держать стакан с водой, чтобы запить подавители. Он в ванной, стоит напротив зеркала, что у раковины, мутным взглядом ловит замедленные вспышки своих действий. Член болезненно стоит, в мозгу каша. Желание такое сильное и яростное, что выйди он сейчас на улицу — изнасилует первого встречного. Он высыпает из баночки лекарство, не считая таблеток закидывает горсть в рот, наклоняется и пьет из под крана, ловя струю ртом. Падает на кафель, вытягивается в полный рост, получая расслабляющее наслаждение от холода пола. Голова кружится, мысли мечутся, выкидывая сумбурные образы и дикие фантазии. Тэхён, Тэхён, Тэхён… Так много омеги, такие яркие эмоции, такое сильное, неистовое желание, что альфа напрягается всем телом, закатывает глаза и рычит, царапая плитку пальцами. Больно. Страшно. Невозможно терпеть, до искр перед глазами. Еле как поднимается, трясущимися руками насыпает прямо в рот таблеток, жуёт их не запивая. Падает на колени, сгибаясь, упирается лбом в пол. Когда же они уже подействуют?! Облегчение не приходит, ему с каждой секундой становится всё хуже. По венам пустили огненную лаву, выжигающую каждую клетку тела, доставляющую неимоверную муку. Альфа не понимает, что с ним происходит. Такого никогда не было, и не должно было случиться. Он в буквальном смысле чувствует, как сходит с ума и это безумно пугает. Заваливается набок и поджимает колени к груди, делая этим хуже — ткань трусов и шорт натягивается, больно сдавливая возбуждённый, стоящий колом член. Чонгук скулит, выпрямляя ноги, жмурится до слёз, лезет рукой в трусы. Хватает одного касания, одной яркой вспышки памяти с мечущимся, разрушенным Тэхёном под ним, и он кончает, сильно выгибаясь и хрипя сквозь сжатые зубы. Ошеломительно больно, невозможно остро, настолько сильно, как словить шаровую молнию. Альфу ослепило и оглушило, выкинуло из сознания полностью. Он ошалело пытается проморгаться, мотает головой, не слыша звуков, полностью дезориентирован в пространстве. Гон отступил так резко и быстро, что Чонгук потерялся, не понимая что с ним происходит. Инстинкты мгновенно выключили, будто нажали кнопку, оставив просто человека. Чон тяжело дышит, он весь мокрый, вспотел настолько сильно, что футболку можно выжимать, а с сосулек волос течёт на пол большими каплями. Холодно. Очень холодно лежать на полу. Чонгук осторожно присаживается, морщась от боли во всем теле. Голова едет, сознание мечется, его сильно колотит. Медленно встаёт, стягивает с себя одежду и из последних сил залезает под душ, открывая горячую воду. Упирается рукой в стенку и закрыв глаза ждёт. Спустя время выходит, и как есть, голышом идёт в спальню. Падает на матрас, с трудом накидывает на себя край одеяла и выключается, проваливаясь в спасительную бессознательную темноту.

*****

Тэхён пришел в себя спустя два дня после начала течки. Проснулся в своей постели, медленно возвращаясь в реальность. Он в чистой, сухой одежде: футболка и боксеры, в комнате тишина и полумрак. Непонятно, утро или вечер за окном. С кухни доносятся запахи и звуки готовящейся еды. Омега аккуратно потягивается, чувствуя слабость во всем теле. Голова немного кружится, хочется пить — во рту пустыня. Он осторожно садится, спускает ноги на пол, встаёт и на дрожащих ногах идёт в кухню. Замирает растерянно у двери, видя хозяйничающего альфу. Хосок увлеченно помешивает что-то в кастрюле, качая головой в такт музыке, которая играет в наушниках. Он в белой футболке и серых шортах. Техён подходит к нему, кладет руку на плечо и тот вздрагивает, пугаясь неожиданного касания. Резко разворачивается, вытаскивая одной рукой наушники. — Привет! Ты как? Улыбается, заботливо заглядывая в глаза. — Привет… Я… Эмм… Да, я хорошо. А ты тут?... Голос хрипит, омегу бросает в пот. Течка ещё не закончилась, и состояние усталой слабости накатывает большой волной, накрывая с головой. Тэхён наливает себе стакан воды из последних сил, залпом выпивая, дребезжа зубами о стекло, и садится на стул, ожидая ответа. Хосок выключает плиту, достает таблетки, выдавливает из блистера две, тянет омеге, заново наливая воду в стакан и проговаривая: — Вот, тебе нужно выпить, станет легче. Джин приезжал, ещё в первый день, привез мне вещи. И сегодня приезжал, утром, сказал как готовить суп, я сделал по его рецепту... Обеспокоенно смотрит, не зная, как отреагирует омега на его слова. А вдруг разозлится и прогонит сейчас? Обидится, что он был тут эти дни? Тэхён заторможено кивает, запивает лекарство, громко роняет трясущимися руками стакан на столешницу… Альфа наливает суп в тарелку, достает приборы, и подаёт это все омеге, со словами: — Покушай, пожалуйста, тебе нужно это. Хорошо? Тэхён всё так же в прострации, пытается зачерпнуть ложкой бульон, но не получается — руки слишком слабые и дрожат. Он закусывает губу, чувствуя себя абсолютно беспомощным, гормоны шалят, и слезы вот-вот сорвутся хрустальными каплями с ресниц. Альфа спешно садится рядом с ним, видя состояние, мягко забирает ложку и кормит сам, успокаивающе гладя по спине и шепча: — Не плачь, пожалуйста, всё хорошо, Тэ. Всё в порядке, слышишь? Давай, я помогу, хорошо? Кормит его, как маленького, ласково и тепло улыбаясь, наблюдая такую беззащитную уязвимость и полное доверие омеги. Ведь если бы не доверял, оттолкнул бы, верно? Отказался есть, попросил позвать Джина? Не принимал помощь, не слушался, ведь сейчас он понимает, что происходит, и кто рядом… Хосок счастлив. Его с головой захлёстывает мягкой нежностью, и тут не только инстинкты, после проведенной вместе течки. Да, у них выработалась связь, но она скорее со стороны омеги, чем альфы, и то, эта связь будет требовать его присутствия когда перестанут действовать таблетки. Так что сейчас Тэхён это просто Тэхён. Уставший, вымотанный, измученный, но Тэхён. Который всё понимает и осознаёт. И его доверие многого стоит. Хосок хочет, очень сильно хочет обнять его сейчас, зацеловывать лицо, нежить в своих объятиях, ухаживать и заботиться как за парой, но не может. Вряд ли Ким готов к такому. Поэтому, альфа лишь продолжает кормить омегу, в глубине души надеясь, что когда-то он будет делать всё это не в качестве друга. Хосок честный. Он рассказал Тэхёну, что чувства его не дружеские, он и не скрывает их. Но так же он пообещал не давить и ждать, сколько потребуется. И он ни на шаг не отступился от обещания в своих действиях за эти два дня. Сходил с ума, терпел невыносимое болезненное желание, но не сорвался. Не касался нигде, кроме лица и спины, и запрещал даже думать о чем-то большем. Позволил Киму пользоваться своей альфей сущностью, не подпуская к телу. — Ты сможешь сам сходить в душ? Только прохладный, хорошо? Тебе нельзя сейчас греться, температура поднимется ещё сильнее… Хосок докормил омегу, и заботливо спрашивает, заглядывая тревожно в глаза. Тэхён осунулся за эти дни, сильно похудел, и походит на жертву концлагеря. Он и так, из-за пережитого разрыва сильно истощал, а сейчас вообще стал походить на тень. — Да, я смогу… — он осторожно берет альфу за руку, слабо сжимая и поднимая взгляд. — Спасибо… Спасибо тебе, что рядом… Я… Он судорожно вздыхает, слезы текут по его щекам от невозможности выразить эмоции. Он благодарен, что Хосок помог, что был рядом, что заботился и ухаживал. Альфа тянет его к себе, обнимая за плечи, шепчет в макушку, улыбаясь: — Тэ, всё хорошо, правда. Я рад, что был рядом с тобой, и смог помочь. Для меня это много значит. Не переживай, ладно? Всё хорошо. Тэхён угукает, выпутывается из объятий и встаёт, медленно шагая в сторону ванной.

***

Чувствуя прохладные струи душа на своей коже, он размышляет о том, что произошло. Тэхён всё помнит, но видит картинки произошедшего будто со стороны. Как он сходил с ума, рычал, кусался и стонал. Яростно дрочил, царапая грудь и спину Хосока. Запускал в себя пальцы, вылизывая его шею, и снова кончал, чувствуя, как дрожит от его действий альфа. Хосок просто сильнее его обнимал и замирал, лёжа и не двигаясь, позволял делать всё, что захочет Ким. Не подпускал к своему возбуждению, мягко отстраняя руки, чуть ли не скулил, когда омега тёрся об него, но держался. Он хвалил его, говорил комплименты, зацеловывал лицо и легко гладил по спине, не позволяя себе лишнего. Осторожно обтирал его влажным полотенцем, упрашивал хотя бы попить немного воды. Переодевал терпеливо в чистую одежду и менял постельное бельё... Тэхён как-то отстраненно думает, что ему не неприятно это вспоминать. Нет отвращения или брезгливости. Есть бесконечная, заливающая грудь теплом благодарность и нежность. Хочется снова этого ощущения безопасности, защищённости и искренней заботы. Ему было бы приятно снова ощутить эти прикосновения... «Возможно, стоит дать ему шанс?» Хосок потрясающий. Добрый, чуткий, ласковый. Он уважает Тэхёна, не пересекает границ без разрешения и не давит. «Он ведь мог воспользоваться, мог сделать всё, что угодно, вплоть до беременности… Но вместо этого терпел. Скулил, хрипел и рычал сквозь зубы, дрожал всем телом, но терпел. И ведь даже ни разу, абсолютно ни единого, не коснулся там, где не позволено. Даже не поцеловал нормально! Божечки, он даже не кончал рядом с ним! А ведь ему капец как было сложно…» Тэхён выходит из душа, замечает Хосока, сидящего с Ёнтаном в гостиной и направляется к ним. В комнате светло, за окном летняя ночь, тихо играет музыка на телевизоре. Он забирается на диван, перекидывает ноги через бедра альфы и обнимает его за талию, укладывая голову на плечо. — Спасибо, Хо. Мне так неловко сейчас, но… Правда, спасибо. Чон обнимает его за плечи, ярко улыбается и ничего не отвечает. Он рад. Тэхён всё правильно понял, и не злится. — Я хочу тебе предложить пойти со мной в качестве пары на праздник. — он осторожно подбирает слова, задумчиво укладывая подбородок на влажную после душа макушку. — У нас главврач уходит на пенсию, и ему недавно вручили государственный орден «За гражданские заслуги». В честь него устраивают торжество, и я должен быть не один. Ты согласишься пойти со мной, это через три дня, в субботу? Тэхён долго молчит, в итоге кивая. А почему бы и не пойти? Хосок облегчённо выдыхает, шепотом благодаря Кима. Он искренне счастлив, ему большего и не нужно.

*****

Чонгук проснулся из-за трезвонящего телефона. Мышцы все затекли, кости ломит… Он лежит щекой в засохшей непонятной бурой луже, прилипнув кожей к ткани. Морщится, пытаясь понять откуда исходит звук. Еле как соображает, что аппарат валяется у матраса, слабой рукой нащупывает его, и не глядя принимает входящий. — Чонгук-щи! Я до вас дозвониться не могу четвертый день! Так не делается! Вы договорились на съёмку, а сами трубку не берете! Как это вообще возможно?!... Альфа снова морщится, громкий голос говорящего неприятно режет слух. «В смысле четвертый день?» Он ошарашенно подскакивает, ставит связь на громкую и смотрит на дату. И правда, он проспал четыре дня… Мотает головой, спешно отвечает что все в порядке, извиняется за то, что не отвечал, придумывая на ходу причину про потерянный телефон… Понимает, что завтра ему нужно быть в Сеуле, и надо срочно собираться выезжать. «Черт бы побрал этих богачей! Ордены им вручают, понимаешь… На пенсию провожают с праздниками… Хотя, если бы не они, я бы так и сидел без денег. Так что спасибо, богачи, за ваши заслуги, какими бы они там ни были…» Медленно, осторожно, встаёт с матраса. Голова кружится, ноги не держат, его шатает из стороны в сторону, пока он добирается до туалета. «Как я так мог проспать четыре дня? Хотя… После того, сколько я сожрал таблеток… Спасибо, что хоть не сдох…» Задумчиво чистит зубы, разглядывая свое серое, с огромными черными кругами под глазами лицо, опираясь больной рукой на раковину и размышляя дальше. «А может быть Тэхён в Сеуле? Он же мог уехать отсюда? Святые небеса… Где мне его искать?..» Что бы ни происходило в жизни Чона, он всегда возвращается мыслями к своему Тэ. Не может иначе, это выше его сил. Безумная тоска нагоняет с каждым днём решительности, толкает искать и действовать. Только не даёт инструкций, что именно делать и куда бежать…