Вечер бала

Паузе, которая повисла в воздухе, заслуженно надлежит присвоить себе первое место по мукам, среди заторможенного молчания, что могло возникнуть, как оказалось самым противным пришлось неизвестное, ком в горле, колени не слушаются, ногти вжаты в восприимчивые к боле ладони, но Гоголь не вытягивает слово за словом, не торопиться менять тему, он не смотрит на того, кому адресовался вопрос, не желая знать эмоций до ответа, ещё пару таких мгновенний и ноги перестанут держать окончательно, ему страшно, страшно до чрезвычайности думать об исходах, что гораздо более вероятны, но от этого только они и кружатся над ним густым облаком, затмевая надежду, подавляя искренность, что получается совершенно естественно, юноша держится молодцом, не позволяя смотреть сквозь оболочку, разумеется, как ему казалось. Оценив ситуацию, Достоевский растерялся, с такой же неожиданностью, как и снова взяв всё под контроль, на несколько шагов подобравшись ближе, преподаватель склонил голову в бок, сталкиваясь взглядом, Николай машинально забегал глазами по всем углам, ищя всё что угодно, на чём бы возможно себя зацепить, только не на брюнете, сложив указательный палец на подбородке и меланхолично впадая в анализ, писатель, довольный своими заключительными доводами, плавно и заботливо улыбнулся. - Гоголь, ну и заставляете вы меня удивляться, перестаньте уже сцены устраивать, хотя не нужно, заканчивать всё же не стоит, но вы хоть предупреждайте впредь. Беловолосый, поднял взор полный разочарованния, он совершил оплошность не удалившись сразу, нет, не в этом дело, ошибка заложилась с самого начала, когда далась воля чувствам, бутоны роз расправлялись и проростали сквозь первый снег замёрших улиц, в одном неспокойном сердце, нужно было вырвать их с корнем ещё на зарождении, если бы это оказались всего-то сорняки, избавить нутро от их распространения принесло бы только пользу и место для высоких чувств, но обман не сулит счастливого исхода, а принесут ли плоды такие, прекрасный финал? Нужно выдохнуть, что его поняли не верно, но кажется, если бы тёмноволосый полностью познал эту тягу, то лучше бы, Николай, был отвергнут, чем выставлен неудачным шутом. - Нет это не верно! Не уходите от того, что вас касается, прошу, просто дайте мне знать.. Спешки воспринимать ситуацию в серьёз не было и толком не начаналось, так, для подыгрывания, но пожелание "приятеля" Фёдор учёл. - Ну что за глупости, точно же и сами чудесно знаете о том, как я ценю вас, вы служите мне в какой-то степени вдохновением, вы важны мне как друг, сложно отыскать что есть неподдельная дружба, кажется теперь я понимаю это с вами, Николай, не стоит быть таким недовечивым. Потрепав пепельные волосы, ласково поглаживая голову, растрепав и по случайности вытянув более короткие пряди, Достоевский уж было ожидал возвращения всегда светящего солнца, но скрытое под мрачными тучами, оно не желало выходить, разноглазый окуратно смахнул руку пригладив вьюгу на макушке. - Хотите я переплету? - Нет, не стоит. Как отрезав быстро закончил парень, на этот раз уже дёргая за ручку и накидывая пальто на плечи, собравшись кое как натянуть привычное озорство, он выдавил на последок "Скоро увидимся", "Вдохновения вам" и остальной фоновый бред для вежливости, спускаясь по лесницам, за работу взялся осадок, уже не кружа за жертвой, а ложась на неё всем весом, ему нужно пройтись и всё обдумать, за последние месяца, это станет наверное, немногим правильным решением. Непривычно терять из поля зрения место жительства, что навещалось можно считать ежедневно и зналось как собственный дом, люди бродили по их ним судьбам, у каждого такого свой, пусть самый незамысоватый мотив, пройти по этой улице, сейчас души кишат одна за другой, как же всё таки рано покинута тёплая гостиная, с картинами на стенах и ароматом лаванды идущего от сухих её веток в расписанной вазе, поместившийся на камоде с коллекциоными часами, и несколькими статуэтками разных пернатых, преимущественно сов. Во время ожидания, Гоголь, часто засматривался на тонкую работу, симпатия к птицам, одна из неотъемлемый черт беловолосого, перья, различной длинны и изменчивой у каждого рода окраски, что способны подарить полёт тем кто познал свет и тьму земного шара через бинокулярное зрение, как ощущается чувства себя в небе? Ноги не зависят от почвы, ветер бьёт в лицо, но не болезненно, а отрезвляюще, не тянет обратно в нишу, после прыжка, ты оторван, а не прикован более цепями, на что обречён человеческий род. Идя уже вдоль проспектов, блондин, устремил голову наверх, ловя пролетающих над головой голубей, а может и стремясь не дать волю эмоциям, с задачей куда деть руки, помогли карманы лёгкого осеннего плаща, нужно было сменить гардероб с лета, что обязательно сделается на днях, чем плотнее график, тем скорее забудется, Николая, устраивало забвение даже на время, больше чем ничего, вариант что обдумывался на ходу, от чего-то самый гнусный, от-того его в упрёк себе желалось взять, это лишь всплеск интереса к запрету, бесы попутали, но несуразно же заключать, что всё всерьёз, он любит его, до боли любит, но должен внушить что как друга, а иначе никак нельзя, на что он с самого начала надеялся, это слишком очевидно, что бы ещё чего-то ждать. Следует избегать любого, пусть крохотного контакта, с письмами тоже придётся на время закончить, это лишь такой этап, всё будет нормально, Гоголь, уже взрослый человек и точно знает что делает, просто не видеть, не чувствовать, стараться не думать об предмете воздыхания на яву, пару дней, иль недель, месяцев уж точно, тогда всё как рукой снимется, должен потушиться пыл, а следом останется только нужная, не ядовитая заинтересованность, как и задумывалось, это малое на что юноша готов пойти, только бы не испортить о себе мнение до конца дней, только бы не потерять его. Всё проходит как нельзя лучше, удивительно, что ничего не съехало в те же сутки, сначала дней несколько, проверка умения пользоваться снаряжениями, на которую к удивлению один из первых заявился блондин, потом театр, где служащие по этикету должны были занимать одни из лучших мест и являтся не редко, нарочно, Николай, взял новое лицо, сближаясь с товарищами, открывая новый круг гулянок с толпой, по завидениям, но спиртным не принебригал, зная меру и хмелея более от образа. Были так же попытки очароваться дамой, сосчитать их можно по пальцам, все начинались провалом, а заканчивались им же, но более грандиозным, везде хотелось видеть только Достоевского, казалось образ мерещился в каждой брюнетке, но секундно исчезал, следом, искатель, бранил себя за глупость, ведь ни одна девушка не способна стать заменой, голос, речи, винные глаза, движения, умение забрать сердце не зная того, так больше не способен ни один находящийся с ним когда либо, сознанию только дай повод, как оно тут же начнёт боготворить одного единственного, лучше урезать такую возможность, переставая мучать себя пустыми знакомствами и памятью искаверканной от просто приятельких отношений. Зная свою торопливость, гетерохромик поборол в себе желание отсчитывать дни словно заключённый, принимая все усилия и растрачивая энергию по полный, что не сильно замечалось, в памяти других он всегда всплывал как вечно работающий механизм, просто сейчас шестерёнки действительно неохотно крутились, а не показывались для обмана, а всё ради того, что он вбил себе в голову, от части сам это зная, но придуриваясь верой в то, что всё верно. Снег под подошвой уже не хрустел, а замёрз тонким слоев льда, становясь твёрдым и теряя связь с облаками даже по форме, ну не без помощи дворников, Николай, идёт к дому в сопровождение Пушкина, но от самого его виден только покрасневший на морозе нос, всё остальное тело закутанно в заячьий тулуп, блондин одет как ему кажется тоже тепло, но отказываясь от шапки и в шинели, говоря гнусаво и почти мямля из-за шарфа, что намотан в несколько слоёв, Александр, предлогает мысль, подметив что они уже подходят к жилищу Гоголя. - Напомни, когда мы последний раз ходили по музеям? - А тебя с чего так на искусство потянуло? - Пошли на выставку картин в это воскресенье. - Тянет на натюрморты булок посмотреть, Александр, ты же знаешь что нельзя облизывать холсты. Ходячий тулуп пнул начинающего клоуна в бок, от чего пустилась "смертоностная" битва, кто кого быстрее затолкает в снег, пнули всё же циркача, но потеряв равновесие победитель сравнялся с проигравшим, тоже плюхнувшись в то, что так старательно собирал рабочий в ровную, до этого кучу. - Ха-ах, ну...так что? Пойдёшь? - А чего же не пойти, считай я уже там, ватрушка. В лоб, Гоголя, прилетел кривой снежок. Постоянные залы не меняющие правила эпохи или назначение выражавшегося в них, с эхом от перемещения, арками предуготовленными входом в другую галерею, всё как подобает для крова искусства, многие холсты могли лишь быть слишком впечатляющими дубликатами, а остальные задержутся на стенах до окончания недели и времени когда офиша будет удалина от стены разорвавая контакт с прохожими, люди говорят тихо, может местные авторитеты не хотят чтобы их мнение о картине услышал кто-то, кроме избранного для выплеска своих принципов, остерегаясь порицания виденья, многие пришедшие так боятся показаться глупцами, что полностью подражают им, но скорее всё малость проще, культурный круг, интересующихся и за компанию, что тех, что этих, заметно почти что мимолётно, увидеть картину глубже чем просто заключительный слой гуаши, это обворожительное умение, но и рассматривать людей, словно вся массовка часть эскиза, не плохое свойство. За день, Николай от чего то утомился на столько, что уже и слушать как то через слово не хотелось, не тот блондин человек, чтобы верить в погоду и влияние её на организм, но так же слёгкостью способен забить на очевидное, у него недосып какой год, а сейчас спать никак не можется, хочется? Да, это верно подмечено, но не получается, что хоть на стену лезь, а не много ли он на себя берёт? Днями как стрекоза везде и всюду пляшет, а ночью сжимает в кулаках волосы таким способом стараясь не думать про своё влечение, и кусая язык до мелких ранок, "почему, почему", а ответа не следует, неожиданно веки становились тяжёлыми прямо на ходу, ещё чуть чуть и можно было бы уверенно огласить, что он не спал неделю, а так, проваливался в поверхносную дрёму на часа полтора. - Эй! Не спать! Шикнул Пушкин и потряс вялого приятеля, как обычно, Гоголь совсем не жалеет себя для показа задуманного поведения, от чего терял энергию намного быстрее, если она ещё осталась, а не заимствовала силы у запасного двигателя, но и он не вечен, немного очухавшись, Николай, потёр переносецу, разные крупинки меняющего бисера заискрились в глазном яблоке, головокружение, чего и следовало ожидать. Ему бы присесть или глотнуть свежего воздуха, но только поднимать панику, да ещё и знакомого по такому пустяку тревожить, нет уж, гетерохромик лучше чем кто либо другой знал, с чего вдруг такие последствия, отказ от пищи, не способность к здоровому сну, во всём его заслуга, никто более не виновен,сейчас он возьмёт себя в руки. - Я мигом, ты пока походи поброди, а мне в уборную! Махнув рукой, беловолосый, стремительно удалился в направление выхода и округлой лестнице, на что Александр лишь выпятил губу и пожал плечами,разумеется ни в какую уборную притворщик не собирался. Распахнув форточку, руки сразу покрылись мурашками, зато дышать стало легче, как обжигало лёгкие даже нравилось, состояние приходило в норму, но он снова отбежал от количества людей, а значит угрызение совести вернулись и готовы извести его всего, что он с собой делает? Но с другой стороны, так ему и надо, ещё немного поборов желание влепить себе громкую пощёчину, ведь есть риск в зеваках, белобрысый поправил рубашку и с раскрепощённой ухмылочкой вышел обратно в свет, не пройдя несколько метров, мимику как водой смыло, а затем и самого Гоголя, пулей он захлопнул первую попавшуюся дверь, что была кладовой и хранилищем запасных рамок и прочего выставочного барахла, недалеко от лестницы стояла до боли знакомая спина. Пульс участился, может у него галлюцинации? Приоткрыв щёлку, Николай, ещё раз всмотрелся в силуэт не подалёку, ну точно, он, голова до этого не работала, а сейчас вообще соображать перестала, зато теперь то блондин точно не в одном глазу, единственный путь к Пушкину, через ту лестницу, пойдёт к запасному выходу, не факт что открыто и его всё равно вероятно увидят, с чего вдруг он прячется как трусливый заяц, ничего же не случилось, с ним так тепло общались, а он просто начал подстраивать своё исчезновение, а может поэтому то и боится, но брюнет не выглядит расстроенным, он даже стоит с кем-то, что это за люди? Он их знает? Накатила ревность, но Достоевский не его собственность, это мерзко, что Гоголь, позволяет себе опуститься до нервов, из-за того что тёмноволосый беседует с кем-то кроме него, нужно побыстрее растворится, не важно как. По хорошему бы просто проскочить незамеченным, пройти туда от куда ушёл, фойе приличное количество, да и посетителей больше, а потом когда в зоне лестницы будет чисто, списать на небольшое ухудшение в здоровье и уйти, единственный нюанс заключался в самом первом пункте, как обойтись без столкновений, а может быть тут, пока им не надоест болтать? Тоже не вариант, пыльное, тёмное пространство, как закулисье показной красоты, нужно предпринимать действия, а несчастью главным минусом для Николая было то, что ему всё невтерпёж, накуралесит под влиянием горячей головы, и вся встроенная им тактика, словно стоящее друг за другом лото, упадёт ежесекундно. Дверь слегка заскрепела, когда её открыли медленно и чуть больше, шёпотом блондин обругал всё и вся, начиная от не смазанного механизма, заканчивая выбором для "важнейших" разглагольств, теперь уже головой овладели доводы, что можно было бы и подождать, не сломался бы и риск пропал, но нет же, так обязательно всё сотворить по щелчку, на одном носке беловолосый посторался сделать полу шаг, но только каблук столкнулся с блестящем полом, как эхо расплылось по пространству, а ведь разноглазый и не дышет вовсе, дотрагиваясь словно измеряя температуру лавы, вновь необдуманная и на ходу зародившаяся версия заставила снять обувь, держа пару ботинок в одной подмышке, он уже быстро приблизился к обратной стороне входа на лестницу, в таком положении можно услышать каждое слово, но выглядывать и смотреть на лица слишком не осторожно, одно он запечатлел ещё из щёлки в кладовой, их двое, девушка и мужчина. Может это пара? Фёдора, не заставить болтать без важного с теми на кого он плевать хотел, но ведь блондин не понял кто они, вдруг за эти недели ему нашлась замена? Да нет, он просто себя самостоятельно злит, место того чтобы избежать неприятностей, саморучно в них лезет из-за наиглупейших амбиций, и о чём они только, зачем ему идти к ним? Стоп! Стоп! Наверняка он же правильно разобрал, но а что не так, может по делу, но тогда ему срочно нужно понять по какому, чем больше ловит открывки сквозь заглушку собственных переживаний, тем больше себя изводит, следует предпринять попытку пройти, а то и Пушкин заждался. На пролом, конечно, он бы не решился, не настолько верится в свою неуязвимость, а вот перелезть через перила сразу на шесть ступеней выше и словно лёгкий туман подняться вверх, вполне реально в представление Николая, крепко обхватив в кулаки изгибную ограду, на руках гетерохромик поддянул себя, глаза метались то на троицу, то на свои руки, вот он уже и чувствует твёрдую опору под ногами, выдахая и забывая про то, что руку нужно держать плотно, а не то ботинки могут упасть, что один такой уже начал вытворять, выскальзывая по костюму, наровясь спуститься обратно на самый низ, быстрой реакцией блондин постарался ухватить его, но место этого лишь уронил второй, случайно отвлекаясь и не успевая схватить начавший падать заранее, шум, каблук стукнулся об лестницу, грохот, другой на дюйм отскачил от пола и веретином прокотился от лестнице, теперь уж возникла полная тишина. Оба встретились глазами, от чего Гоголь почему то облегчённо выдохнул, как же ему этого не хватало, теперь он просто замер на месте непроизвольно расплываясь в довольной улыбке, а Достоевский часто моргая, пялился всё стараясь уловить ход мыслей такого появления, из блаженного забвения выводят двое посторонних, всё же они никуда не девались, нервно поправив волосы, выдумщик уверенно заверил. - Я подниму! Спускаясь бегом, подбирая рядом лежащую вещь на ходу и следуя за ещё такой же, воссоедив беженцев обратно, Гоголь, слышит шаги по направлению к нему, обречённо раскиснув, но поварачиваясь с приветливостью, вот только кашель сам подспупил к горлу, да ну нет, не может же он быть настолько идиотом, лицо девушки в точь в точь как у доречи пожилой барышни, а это по логике собственно, муж, теперь картина сложилась окончательно.. - С вами всё хорошо? Вы меня слышите? Поток выяснения отношений с самим собой оборвался, юноша и так ходит по острому лезвию ножа, ещё одна капля и он прослывёт умолишённым, убрав руки с туфлями за спину, Гоголь и не заметил как начал оправдываться, из него очень правильный лжец, но ни в таком случае. - Прошу простить за камфуз! Обувь сменную позабыл, вот сдуру так сказать! Хе-хе - Вы в туфельках по сугромам и слякоти добираитесь, Николай? Пока молодожёны стояли в лёгкой шоке не разобравшись толком от куда появилися юнный парень кидающий предметы гардероба напол, знакомый озорливый тон и в такой неудобной ситуации решил по подстрикать, от чего в Достоевского захотелось кинуть одной из "туфелек", ну или же самому за место неодошевлённого предмета кинуться в объятия сбивая с ног, Гоголь ещё не разобрался в желаниях. - Нет я по ним босиком хожу! - Вы ещё и на руках добирайтесь, я смотрю у вас хорошо на них подниматься получается. Блондин ничего не сказал, а просто прожигал брюнета не пониманием, он точно оглядывался каждую секундочку, на каждый чёртов шорох, да у него глаза на затылке! Женщина переглянулась с избраником, а затем взяв за локоть повела к лестнице и озадаченным, но сдержанным голосом пролепетала. - Мы наверное пойдём, как видно молодой человек сам разберётся, вы идёте? - Я задержусь. После короткого предъявления гетерохромик выпал окончательно, теперь ему уже никуда не деться.