Who is the Beast?

— Нам обязательно туда идти? Уна задумчиво разглядывает одежду в руках, крутит её из стороны в сторону, словно от подобных манипуляции она станет менее вычурной и неподобающей. Наступил день званного вечера. А у девушки нет ничего, что можно было бы надеть на столь изысканное мероприятие, идти на которое нет никакого желания. Какой только чёрт (точно не L, она бы так издеваться не стала) дёрнул согласиться на это приглашение, она и сама не понимала. Должно быть нежелание обидеть отказом сыграло с ней злую шутку. Всё утро Уна колдует над своим гардеробом, надеясь слепить более менее подходящий образ к вечеру, но ничего дельного составить не получается. Вся одежда кочует из её комнаты в их общую, где огромной кучей формируется в несуразную гору прямо на диване. — Мне – нет, я же не соглашалась идти, – с усмешкой давит на больное лисица, игнорируя хаос в своей сущности по поводу наведённого беспорядка. Лишь поглядывает за мучениями страдалицы, нарезает овощи и радуется непонятно чему. У неё под носом целый ящик красных яблок, который она получила в дар от неугомонного ребёнка, желавшего подкупить несговорчивого демона. Кицунэ не первый век существует в этом мире и её попытку оценила по достоинству. С самого начала знала, что Дитя идти в одиночку на подобное мероприятие побоится, но всё же было интересно, как именно будет уговаривать. Ожидания вполне окупились, человек не стал долго томить демона в неведении и зашёл с козырей. Так Дитя заполучила согласие демона и вздохнула со спокойной душой, после чего в эмоциональном порыве попыталась задушить лисицу благодарными объятиями, но та ловко увернулась, выбивая из рук Джона похищенное яблоко. Теперь Уна отвлекается от созерцания гардероба и поднимает на кицунэ свои серые глаза, в которых уже бушует бескрайнее море и такое же беспокойство. — Ты не идёшь со мной? — не удерживает волнения, затапливая воздух своими эмоциями. — Пойду-пойду, не нужно расстраиваться ещё больше, – демон машет руками, успокаивая девушку. С озорной улыбкой добавляя, что девушке всё ещё нужно решить, в чём она будет проходить это испытание. Секунда облегчения резко сменяется прежней растерянностью и Уна снова возвращается к своей дилемме. — Что ты думаешь об этом? – спрашивает, после затянувшегося молчания и показывает свой любимый наряд. Красивый, но, по её мнению, не дотягивающий до размаха торжества. L откладывает нож и в который раз мученически вздыхает, скидывая на сковородку нарезанные овощи. Нет, она точно не собиралась принимать участие в модном переполохе. — Я уже тысячу раз сказала, что ты можешь пойти в чём хочешь. Особенно в этом, тебе же это нравится, – но её слова ни капли не убеждают девушку, и буркнув "ты мне совсем не помогаешь", она садится за кухонный стол. Лиса же решает не тратить время на ненужные приготовления и заняться любимым делом. Работа с ножом всегда её успокаивала, но только с недавнего времени она вспомнила про готовку на кухне. Конечно, кромсать кого-то гораздо интереснее (Нечто одобрительно потявкивает), но и измываться над продуктами приходится ей по вкусу. — Я хотела отказаться, но господин Хан сказал, что у него день рождения и если б мы пришли, то это было бы лучшим подарком – грустно вздохнула Уна и положив голову на сложенные руки, начала наблюдать за работой личного шеф-повара. L коротко усмехнулась: — Этот старый лис тебя обманул, его день рождения был летом – но, увидев как лицо девушки стало ещё печальнее добавила: — Хочешь, я пойду в пижаме? Можем вместе пойти в пижамах. Представляешь, как все удивятся? С недавнего времени Лиса всё чаще использует свои силы для смены одежды, и Уна могла бы этому порадоваться, если бы та не надевала, что ей вздумается. — На нас все будут смотреть, — расстроенно надувает губы, наблюдая за ножом в руках подруги. Плавные движения убаюкивают, заставляя забыть о нежеланном событий, волнении по этому поводу и неподходящих тряпках. Всё это время мысли о всех неодобрительных взглядах, которыми их точно одарит каждый присутствующий, терзают несчастное Дитя. Уна совсем чуточку злится на Лису, за то, что та подвергла критике идею пробежаться по магазинам и закупиться стоящей одеждой. "Дай угадаю, она будет стоить как дом?" — Смотреть будут в любом случае. Ты выглядишь как демон, а я Тень Безумия, — слава имени бежит далеко впереди неё. — Та, ещё парочка будут говорить, но кого это волнует? Уна хочет сказать, что её волнует, очень. Но в этот самый момент раздаётся дверной звонок, заставляя человека взволнованно подскочить на месте. L замирает с ножом в руке, принюхиваясь и прислушиваясь лисьими ушами. Уна всегда с интересом наблюдает за такой картиной, когда демон открыто показывает свою звериную сторону. Насколько хорош её слух? Как сильно отличаются уши человека от лисьих? — Дитя, это к тебе, – а сама странно и загадочно улыбается, возвращаясь к резке овощей. Тяжко вздохнув, девушка направляется к входной двери, продолжая при этом стенать о безвыходности её положения. Но после того как открывается дверь, все причитания резко замолкают. Лиса на это лишь шире улыбается, представляя, в каком шоке сейчас находится маленький человек. Зная этого малахольного (господина Хана, конечно же), он должен был сделать контрольный удар, чтобы затащить их на своё мероприятие. И если она правильно поняла, то от него должны были прислать какой-то подарок на случай, если она всё-таки передумает идти. — L !!!! Крик девушки разнёсся эхом из прихожей такой оглушительной силы, что демон прижимает лисьи уши к голове. Недовольный топот ног вперемешку с шуршанием пакетов стремительно приближается к кухне. — Это твоих лап дело? – сердито шипит, опуская пакеты около её ног. Лиса чуть нагибается, чтобы рассмотреть, из-за чего так разозлился этот ребёнок и не видит ничего криминального. В одном пакете туфли, в другом — сумочка, в третьем, ещё какая-то ерунда. Глядит на девушку кристально чистыми глазами, что не мешает демону шкодно улыбаться: — Не моих, честно... хотя я подозревала, что такое произойдёт. Теперь тебе есть в чём идти, одной головной болью меньше, – а сама спешит обратно на кухню, чтобы спасти погорающие на плите овощи. На самом деле трусливо сбегая от праведного гнева одного недовольного человека. Уна поднимает пакеты и идёт в свою комнату, где раздражённо бросает их на кровать. По очереди вытаскивает все подарки от господина Хана, понимая, что L права, теперь ей и правда есть в чём идти, вот только радости от этого совсем не прибавилось. В машине стоит звенящая тишина, которую, казалось, нельзя таковой называть, когда-то и дело шумно выдыхают воздух из лёгких, выказывая свою обиду. L сидит за рулём, поглядывает то на дорогу, то на Дитя на соседнем сидении. Перед выходом из дома они уже успели поругаться, от чего атмосфера внутри салона совсем немного потрескивает от напряжения. Яблоком раздора в этот раз стала попытка кицунэ выйти из дома в полюбившейся пижаме, чего Уна никак не могла допустить. Лиса фыркала и приводила кучу аргументов, но девушка так и осталась непреклонна. Им удалось договориться, что демон идёт в том, в чём ходит обычно, хоть Уна и этому была не довольна. Она очень нервничала. А лисица нисколько не помогала, предлагая всё больше вариантов, как нарушить с десяток правил этикета. Также предлагала вообще никуда не идти и остаться дома, наесться кучей еды, которую она весь день готовила, посмотреть фильм, а потом идти спать, и никто бы на них не обиделся. Но Уна в ответ посмотрела настолько жалобно, что демон сдалась, не понимая: Зачем идти, куда не хочешь и делать то, что не хочешь? — На машину тоже будут пялиться – снова подмечает Уна грустным голосом. Они уже подъехали к дому, где будет проходить мероприятие, несколько машин прибывших гостей стоят неподалеку от ворот, привлекая к себе внимание девушки. Огонь в лисьих глазах гаснет, после чего демон смотрит на бездушные железки за окном. — Да, но только потому что они не могут её себе позволить. — Что ты имеешь в виду? — Все эти машины которые ты видишь — одинаковы, да, марки и модели могут отличаться, но по сути своей каждая из них продаётся и покупается. Их очень просто купить за деньги. Но вот в этой, – демон любовно гладит руль и смотрит на девушку, – скрыта частичка сущности демона, то есть моей, и её функционал ограничен лишь моим уровнем сил и только. Те глупышки, не защитят тебя от опасности, не поедут, если ты не в состоянии ею управлять и откроют двери перед каждым, кто схватится за дверную ручку. — Но я без проблем села в эту машину, – удивляется Уна, растирая продрогшие пальцы. — Ты не чужая, машина это знает, у нас с ней ментальная связь. А вот если кто-то посторонний заберётся в машину, ему крупно не поздоровится. Минимум, он просто не сможет её открыть, а как максимум она его сожрёт. Чтобы не тратить уйму сил на поддержание развалюхи в рабочем состоянии, кицунэ подселила в неё низшего демона, который не даёт ей развалиться и управляет ею, пока лисица не перехватит контроль на себя. Это очень удобно. А главные плюсы таких подселенцев в том, что они послушны, полностью зависят от воли хозяина, но вместе с этим довольно самостоятельны. Лиса могла бы сравнить их с примерной собачонкой, если б подобное сравнение не вызывало у неё приступ тошноты. — А если кто-то будет в опасности и попробует залезть в машину? – Уна отвлекается от своих мыслей и с недовольством косится на Лису. Что это значит сожрёт? L усмехнулась и с хитрецой смотрит на Дитя неверующее: — Машина может считывать простые ситуации и принимать решения, но если у неё возникнет сомнение, оно просто сообщит мне и будет ждать моих указаний. Например, тебя оно знает, поэтому спрашивать меня, открыть тебе дверь или нет, не будет. Если человеку потребуется помощь, то он её получит, но это уже будет считаться как сделка со мной. Услуга за услугу. Они выходят наружу и направляются в сторону дома, на улице совсем немного подмораживает, заставляя девушку посильнее кутаться в шарф. Уна молчаливо обдумывает последние слова Лисы. — То есть ты не можешь помочь кому-то безвозмездно? — Могу, но зачем мне это делать, не прося ответной услуги, я же не ты. И если быть точнее, тебе я помогала безвозмездно. Я же не обдираю попавшего в беду до последних трусов, но прошу взамен что-то, что может мне пригодиться, — бросает короткий взгляд на человека, беспокойно шагающего за демоном. — Если бы я попала в беду, и не могла справиться самостоятельно, то не пожалела бы, после, отплатить за оказанную мне помощь. Путь от машины до дома проходит в тишине, девушка всё думает над их разговором. И, правда, в их первую встречу она спасла её и не попросила ничего сделать взамен. Потом помогла ей в больнице и снова ничего не сказала. Уна старается нагнать свою подругу, придерживая полы платья нежно-голубого цвета. — L, если рассуждать, как ты говоришь, значит, я тебе крупно задолжала что-то, — лишь на секунду она жалеет, что не согласилась поменять обувь в помещении, сделав это прямо в машине. Лиса замедляет шаг, подставляет девушке свой локоть, чтобы та могла ухватиться для удобства. Уна облегчённо выдыхает, когда ей удаётся догнать демона, но на предложенный жест никак не отвечает. — Ничего ты не должна, — смотрит на окна, где горит свет и уже слышит гудение беседующей толпы, — ты дала мне кров — я живу в твоём доме, мне этого достаточно. Последнее, во что верил вечно кочующий путник, так это то, что сможет найти место, где уставшие лапы прекратят свой бег, а забывшее спокойный сон сознание вновь его обретёт. — Но это и твой дом тоже. Тихий голос, не знающий страха перед многовековым чудовищем, бьёт по больному, по старым затянувшимся ранам, что не знает эта сущность, но знает душа. Напоминая старой одинокой лисице, что осколки не становятся чем-то иным, они лишь меняют свою форму. Лиса останавливается и смотрит на человеческого ребёнка с невероятной болью. Она рушится как стекло и её мелкие крупицы осыпаются внутрь, царапая от чего-то ноющее сердце. Не хочет верить речам, что сказаны с такой лёгкостью, как будто говоривший и сам не понимает их значения. — Не стоит разбрасываться такими словами, Дитя, — голос хрипит от поступивших эмоций, глаза совсем немного чешутся от намёка на слёзы, что в этом организме давно забытая функция, пока кицунэ не возвращает над собой контроль. — Опасно говорить такое демону. Уна фыркает, как от смешной шутки, но заметив, что L стоит на месте и взгляд её предельно серьёзен, то отвечает не менее серьёзным тоном: — Ты наводишь порядок, готовишь, поливаешь цветы и только там ты можешь спать, — тепло улыбается растерянности в чужих глазах, не понимая, как эту булку можно бояться. — А ещё я знаю, что это ты не пустила клининг убираться, когда они пришли. Это и твой дом тоже. Девушка не ждёт, когда лисица отойдёт от своего оцепенения, продолжая путь до входа в здание. У неё вообще-то руки замёрзли, заставляя позавидовать тем, кто холода не чувствует (поправочка: чувствует, но не боится). L уже и не помнит, когда у неё было место, которого она могла назвать Домом. Не убежище, где пытаешься подремать, не смея покуситься на большее, не временное пристанище, где любой предмет обихода не вызывает никаких эмоций, а там, куда возвращаешься по собственному желанию и доброй воле. Даже Л.Е.С., в котором кицунэ провела больше времени, чем на свободе, не тянет на такое звание. Он был очень похож на него, особенно последний, но всё равно это было лишь временный приют. В квартире Уны всё ощущается намного иначе. Чуть улыбнувшись, она смотрит на спину девушки. Когда этот ребёнок успел стать кем-то настолько значимым для неё? Кем-то, ради кого хочется делать безумные вещи. Например, принарядиться в этот сумасшедший вечер. Не потому что дресс-код, не потому что вообще-то сегодня праздник, а ради одного человека, который, возможно, почувствует себя от этого увереннее и даже чуть спокойнее. Улыбнувшись, теперь уже чуть шальной улыбкой, Лиса бросается догонять свою спутницу, а вокруг неё закружил чёрный дым и пепел. Вместо обычного скромного одеяния на ней появился праздничный ханбок. Всё ещё чёрный, но не менее красивый, в таком не будешь сражаться, развевая по ветру многочисленные ткани и ленточки, разве что в каком-нибудь красивом фильме. Подражая Уне, которая придерживает подол своего платья, поднимаясь по ступенькам, L равняется с ней и ждёт, когда та обратит на неё внимание. Ожидание с лихвой окупается, когда девушка счастливо улыбается, с восторгом разглядывая её наряд. — Теперь я буду считать за преступление, если на нас не будут смотреть. — Тогда давай проверим, сколько будет преступников этим вечером. _____________________________<_<_________ Внутри тепло и толпится народ: ребёнок был прав, говоря, что на них будут пялиться, но Лиса к подобному давно привыкла, что не сказать о смущенной девушке. Вытянувшись тугой стрелой, она отдаёт свою верхнюю одежду встретившему их персоналу, испуганно оглядываясь назад. Видит, как за ними закрывают двери, отрезая путь к отступлению и нервно поправляет лямки своего платья. Лиса же, напротив, чувствует себя свободно, потому что ей глубоко плевать на этикет, чужие взгляды и что могут подумать эти напыщенные индюки. Невольно вспоминает свой последний выход в свет, куда её притащили толком не спросив, тем не менее дав разрешение делать всё, что вздумается. "Этикет для слабаков, тех, кто боится взять ложку не в ту руку или чихнуть не в ту сторону — мы же с тобой стоим на вершине пищевой цепи и не обязаны подчиняться каким-либо правилам." Младшая кицунэ подозревала, что все эти бахвальства только потому, что он подобных правил не знает, а спросить кого-либо ему не позволяет гордость. Но кроме этого понимала, что ни у одного из них не было времени изучать подобные науки, да и как таковой надобности тоже. Чтобы выжить, демону достаточно одного правила: "Всегда преклоняй голову перед тем, кто сильнее тебя". Но даже здесь Старший умудрился внести свою лепту и переделать под себя. Его слова о том, что не стоит этого делать ни перед кем, до сих пор эхом раздаётся в уголках лисьего сознания. "В своё время я испытал достаточно унижения, теперь я преклоню голову только для того, чтобы после откусить голову зазнавшемуся подонку." Погруженная в мысли, Лиса не сразу замечает, что идёт по залу не разбирая дороги, а ни с кем не столкнулась только потому что люди, заметив приближение демона, послушно расступаются в стороны. Лёгкий цокот небольших каблуков даёт понять, что Дитя следует за ней, но подобный марафон получается у неё с трудом. Уна всюду следует за лисицей по пятам, не отходя ни на шаг, жмется пугливым зверьком к своему демону и робко оглядывается по сторонам. С того момента, как они ступили на порог этого дома, на языке ощущается горьковато-острый испуг девушки. Его привкус постоянно витает где-то поблизости, становясь для демона постоянным источником пищи, пусть и вызывающим лёгкую тошноту. По этому поводу нет злости, есть понимание ситуации, а вместе с ним нога в ногу шествует принятие. Если человек чувствует себя неуютно за пределами своей обители, боится всего и вся, то и ругать его не имеет смысла. — Представь всех присутствующих голыми. — Чего? — ошарашенно смотрит на спятившего демона Уна, но тут же брезгливо морщится, словно прямо сейчас представила и ей это ужас как не понравилось. — Зачем мне это делать? — Голые люди такие нелепые, довольно проблематично испытывать неловкость перед тем, кого считаешь нелепым. — Так вот в чём секрет твоей невозмутимости? Я-то думала, нужно быть уверенным в себе или просто игнорировать всех вокруг, а оказывается... Уна старается смотреть на демона сердито, даже цокает с напускной строгостью, но не выдерживает и почти сразу начинает тихо хихикать, прикрыв рот ладонью. — L, так делать не стоит, хотя признаю, что это довольно забавно. Не думала, что ты представляешь такое. Расправляя плечи, не прекращает посмеиваться и уже не замечает, что не испытывает того стеснения. Лиса в ответ хмыкает, продолжая своё шествие по залу, огорчать девушку ей не хочется от слова совсем, поэтому и молчит с грустной улыбкой, наблюдая, как этот ребёнок мельтешит рядом. Уна забывает про людей вокруг, с увлечением щебечет какие-то глупости, не замечая вокруг заинтересованных взглядов. Демон же наоборот чувствует каждый, но почему-то именно сегодня не может их игнорировать, испытывая непривычную для неё нервозность. Возможно, за поедание чужих эмоции в лоб прилетает кара небесная, не зря же говорят, что Обжорство — это грех. И не важно, что, таким как она, подобные вещи не засчитываются. Продолжая прогуливаться, L решает посетить кухню, чтобы удостовериться в безопасности подаваемых блюд. Не то, чтобы она боялась отравленной еды, ведь в мире есть кое-что гораздо опаснее любого яда. Не успевают пересечь зал и скрыться в переплетении коридоров и комнат, как дорогу им преграждает хозяин этого дома с маячившим неподалеку водителем. Лиса не помнит его имени, в её голове крутится что-то про дерево, но недовольство ещё одной выходкой убивает на корню желание вспоминать. Наглец не только игнорирует нарастающее лисье рычание, но и не смотрит в её сторону, проявляя не только отсутствие страха, а так же полное неуважение к потустороннему гостю. — Девочка моя, можем мы поговорить наедине? — Хан совершенно спокоен, хоть и раздражён появлением этого демона. Лисица вопросительно смотрит на девушку, пытаясь увидеть малейшие признаки нежелания оставаться один на один с этим человеком. Прямо сейчас разорвёт этого наглеца, если заметит испуг Дитя от его поведения. Но Уна мягко касается руки лисицы, обращая её внимание на себя. — L, всё в порядке, — еле заметно улыбается, не пытаясь скрыть от кицунэ свои эмоции. Та ещё раз внимательно всматривается в надежде докопаться до истины, но потерпев неудачу, отходит, желая занять себя чем-нибудь интересным. Вот только Лис остаётся недовольным, беспокойно топчется на месте, заставляя оборачиваться на беседующих каждую минуту неторопливого шага. — Заметила его нездоровый интерес к нашему человеку? — взволнованно тявкает, подмахивая пушистым серебристым хвостом. L то заметила, но соглашаться с младшим не спешит, потому что после этого сдерживать его "благородные" порывы придётся с большим усердием. Он всё чаще ведёт себя как маленький ребёнок, не желающий делиться своими игрушками. Лиса понимает причину его волнения, что уходит сухими корнями глубоко в сущность Нечто, но она ни коим образом не связана с беспокойством за сохранность человека, поэтому и не находит поддержки со стороны старшего демона. — Тебе кажется, — бросает ему с безразличием, — ты слишком мнительный. Лис недовольно ворчит, пытаясь прислушаться к разговору двух людей, но терпит неудачу, от чего ещё больше ерепенится. — Почему тебе вдруг стало наплевать на безопасность этого ребёнка? Разве не из-за тебя мы бегаем вокруг неё как курица-наседка? Кицунэ фыркает от столь нелепого сравнения и оборачивается, чтобы взглянуть на беседующих. На её взгляд жизнь девушки находилась в полной безопасности, пусть и была омрачена неловкой беседой. — Забавно, что тебе вдруг стало не всё равно, — поддевает младшего, но не желая топтаться на больных мозолях обидчивой натуры, поясняет: — Сосредоточься на их эмоциях, а не попытке подслушать. Что чувствуешь? Нечто принюхивается: ему требуется время, чтобы отделить эмоции девчонки от остальной мешанины запахов. Импульсивный нрав не привык действовать из холодного расчёта, им, как ни странно, обычно промышляет более старая особь. — Волнение, неловкость и совсем немного страха. Что за мерзкий коктейль получается? — А у другого? — Всё то же самое, только вместо страха у него... радость? А ещё сожаление, но радости намного больше. Странно... Пока младший развлекается определением степени опасности вокруг "их" человека, Лиса чувствует приближение ещё одной знакомой личности. Один из древних идёт в её сторону, на его вечно хмуром лице застыло выражение глубокой задумчивости, засунув руки в карманы брюк, он движется заторможено и чуть лениво, что, довольно, типично для существ столь почтенного возраста. За спиной демона сложены огромные крылья с серым оперением, которые темнеют по мере приближения к краям и хвосту. — Не думал встретить тебя здесь... одну, — прошелестел тихий голос над головой лисицы. — Но я очень рад, что это всё-таки произошло. Ты так повзрослела. Такое приветствие не может не насмешить, потому что в голосе говорящего есть всё что угодно, но точно не радость от долгожданной встречи. Остановившись рядом, птица продолжает смотреть куда-то вдаль сосредоточенным взглядом, чёрные перья на голове забавно выделяются на фоне седых волос, словно мужчина только встал с постели и не успел расчесаться, но у лисицы хватает мозгов и такта, чтобы об этом промолчать. — Не думаю, что я сильно изменилась, — она никак не может избавиться от чувства, что время вообще не желает двигаться. — Изменился твой взгляд. Вижу ты обрела спокойствие, редко кто в подобном возрасте его находит, чаще всего носятся как угорелые, доказывая всем вокруг насколько они сильны. Слишком тонкий намёк на Старшего, он как раз не может найти покой, показывая всем вокруг свою силу и могущество. Но Лиса не собирается обсуждать его. — Не понимаю, о чём ты. Секретарь пропускает мимо ушей неуважительное обращение, всё-таки подобные пустяки его мало заботят, ведь знает, что эта парочка лис знаменита пренебрежением ко всем правилам. До него дошёл слух, что этот демон никак не может отлипнуть от ребёнка одного уважаемого человека. Ему нет дела до того, чей это ребёнок на самом деле, интерес ситуацией появился лишь тогда, когда другой источник донёс, что тот демон никто иной как Тень самого Безумия. А она бы не стала. Не после того, что случилось три века назад. — А я думаю, что ты врёшь. Как там говорит твой полоумный братец: "Лисы не говорят правды"? Охотно верю, что вы, плутовки, частенько врёте, даже самим себе, — опускает на неё свои горящие глаза, встречая абсолютно черные бездны. — Кстати, как ты умудрилась привязаться к человеческому ребёнку, только полный идиот поверит, что вы заключили какой-то там договор. Хотя стоит согласиться рисунок довольно схож. Лисица инстинктивно прячет метку на шее, не показывая своего удивления, и начинает угрожающе рычать. — Спокойно..., — клокочет птиц-секретарь. — Мне просто любопытно. Кицунэ успокаивает своё недовольство, её главный и единственный внутренний чёрт испарился, как только к ним подошёл более сильный соперник. — Как же всем хочется сунуть нос, куда не следует, — разочарованно стонет, вмиг скрывая агрессию за маской недалёкого простачка. — Никто не любит нравоучений, но как же порой похожи на слепых щенят, которые бездумно блуждают в поисках мамкиной сиськи, — секретарь не пытается ей подыгрывать, вздыхает с неприкрытой усталостью. — Этот человек не достиг даже нижней границы совершеннолетия, не думай, что тебе спустят с рук, если ты не удержишь свой голод и сожрёшь его. L широко улыбается, обнажая острые клыки, что нисколько не тревожит более древнего демона. Сколько таких щенков он повидал за своё существование? — Интересно, все дети в этом городе под защитой или только этот такой особенный? — вот эта, например, так ершится только потому что сама боится ситуации в которую угодила. Но Лиса не считает своего человека особенным. Нет, для самой кицунэ Дитя безусловно представляет какую-то ценность: с ней легко сосуществовать под одной крышей, общаться о всяком разном, вместе проводить время. Защищать от напастей, терпеть её друга, а главное её саму, когда та бывает особенно несносной. Но в масштабе мира, да даже одного города этот человек не совершил ничего выдающегося, за что к нему проявляет интерес такое количество лиц. Возможно, древний чувствует, что тот, кого все считают полудемоном на самом деле таковым не является, поэтому заинтересован в общении с будущим зодиаком? На самом же деле, мало кто проявляет интерес к ним до того, как те научатся пользоваться своими силами и приобретут хотя бы намёк на могущество. Никому неохота играть роль воспитателя, при том, что нет никаких гарантий, даже если потенциал сил довольно высок. Птиц грозно смотрит на наглую лисицу, что так усердно строит из себя бесстрашного демона, но стоит ему чуть расправить крылья и махнуть ими у себя за спиной, как вся бравада куда-то теряется и кицунэ, отбросив излишнюю нахальность, готовится к отражению атаки. — Все дети находятся под защитой Карателя, — со скучающим видом тянет руку к правому крылу, делая вид, что хотел убрать прилипшую к перьям соринку. Не хотелось провоцировать, но не терпелось проверить одну из своих теории, касательно нового увлечения приспешницы Безумия. В их прошлую встречу лисица не только никак не среагировала на открытую угрозу, но и позволила себя избить до предсмертного состояния, пока за неё не вступился старший собрат. Нет сомнений, что позволила, несмотря на огромное количество слухов и небылиц, которые так и витают вокруг дуэта демонических лисиц, нельзя сказать, что всё сказанное — неправда. Безумец презирает страх во всех его проявлениях, и из своих марионеток он вытравливает его в первую очередь. Чего же тогда испугалась Тень, если как таковой угрозы даже не было в воздухе? Лиса быстро берёт себя в руки, возвращая взгляду былое безразличие. Не корит себя за допущенную ошибку, лишь ищет, чем кольнуть обидчика в ответ. — Ты вроде бы не лис, а всё туда же. Не знаю, почему настоящий Каратель прячется за твоей спиной, но не нужно мне говорить, что это ты. Между ними ненадолго повисает неловкое молчание, что воспринимается Лисой, как маленькая победа над любопытным стариком. — Я никогда и никому не говорил, что являюсь Карателем, люди сами так считают, я же не собираюсь их разубеждать, — пожимает плечами, разглядывая присутствующих здесь людей и демонов. — Настоящий Каратель ни за кем не прячется — просто не любит покидать своё убежище. Лиса неверующе хмыкает: — Но ей плевать на детей, особенно на людских. — Отрицать не буду, — это была бы ложь в любом случае, при чем самая нелепая. — Но Кара настигнет каждого, если пострадает невиновный. — Занимательная формулировка, — хмыкает L, прежде чем оставить своего собеседника. Не успевает уйти слишком далеко, как до лисьих ушей доносится рокочущий шёпот: — Не совершай ошибку, я знаю только один способ, как избавиться от подобной метки, — голос его такой же уставший, но в нём на удивление проскальзывают нотки искреннего сочувствия. — Убийство столь чистой души уничтожит тебя, тебе же нужно лишь немного подождать, всё же полвека — это ничто для таких, как мы. Не всем так везёт. ______________________________<_<________ — Не думал, что лисица увяжется за тобой, раньше она избегала подобных сборищ. Хан предложил ей прогуляться по зимнему саду, вдали от любопытной толпы. Уна проводив грустным взглядом удаляющегося демона, еле заметно кивнула, соглашаясь на короткую прогулку. При других обстоятельствах перспектива увидеть экзотические растения могла бы заинтересовать девушку, но в этот раз она предчувствовала серьёзный разговор и совсем не заметила их тихие перешептывания. — Я прошу Вас прекратить попытки вывести её из себя, не знаю, зачем вы это делаете: ищите какой-то там предел или же мстите за что-то. Неважно. Просто прекратите, — не чувствуется страха в её голосе, более того, девушка больше не боится говорить на равных. — И да, это я попросила её меня сопровождать. Упрямый взгляд тёмно-синих глаз пронзает карие глаза собеседника, заставляя мужчину усомниться в остроте своего зрения, ведь только сейчас он замечает сходство: как Уна похожа на свою мать. Та смотрела точно также, когда выходки старшего брата не находили отклик в её душе. Сол никогда не одобряла его взаимодействий с демонами, считая их противоестественными и опасными. Много спорила с ним по этому поводу, а после замужества с человеком, что её взгляды не только разделял, но и полностью поддерживал, сократила общение с нерадивым родственником. Так и написала ему в последнем письме, не желая говорить воочию, что боится пагубного влияния на свою маленькую дочь, что уже питает интерес к этим существам из-за влияния своего дяди. Женщина в ужасе представляла день, когда мерзкие дружки брата придут за девочкой, чтобы сожрать её невинное сердце. Просила забыть к ним дорогу и не искать встречи, после чего двери их дома оказались наглухо закрыты для внешнего мира. Осматривая внешний вид своей племянницы (до сих пор руки дрожат от осознания), становится понятна причина затворничества сестрицы. Небольшие рожки и аккуратные чешуйки на лице и руках, выдают наличие сущности демона в крови, чего Сол никогда бы не смогла показать миру. И вот теперь копия его сестры "дружит" с одним из монстров и без страха встаёт на его сторону. — Твоё желание защитить похвально, но демон подобного подарка не оценит, — несмотря на колючий взгляд, говорит с мягкостью, стараясь донести простейшую истину. — Тех, кто исчисляет свой возраст веками, не заботит сохранность таких как мы. Уна нервно смеётся, разыскивает в толпе гостей лисицу, но видит перед собой лишь густые заросли папоротника и с горечью вспоминает, что она должно быть осталась внутри. — L уже не раз меня спасала, — улыбается, предугадывая дальнейшие вопросы, — нет, это не был вопрос жизни и смерти, но я бы не сказала, что она готова пустить меня в расход. Уна уже не знает, какими словами ей нужно изъясняться, чтобы до всех неверующих наконец дошло, что лисица не представляет опасности. Вообще, если хорошо постараться, то можно и забыть, что L — не совсем человек. У девушки гораздо больше сил уходит на то, чтобы этот факт не покинул мятноволосую головушку, несмотря на то, что Лиса совсем не пытается скрыть свою сущность. Уна совсем не удивляется смене цвета глаз, всё-таки с её собственными происходит точно такая же петрушка, а она не демон, даже наполовину. Уши на голове лисицы нисколько не облегчают задачу, лишь заставляют человека завидовать их способности спрятаться в нужный момент, и лишь чуточку злят, когда этот самый момент совпадает с чужим желанием их потрогать. Когда же L ведёт себя согласно своей звериной сущности, то у девушки появляется иррациональное желание затискать недовольно ворчащего демона. Поэтому и хочется доказать другим, что они ошибаются на её счёт. Может рассказать, как смутилась лисица, когда Уна притащила ящик яблок (не без помощи Джона, конечно же), как пыталась сделать вид, что её это ни капли не задело, а сама чуть не подралась с мужчиной, который попытался под шумок угоститься краснобоким фруктом. — Я ездил к своей сестре, — прерывает чужие размышления тихим голосом, наблюдая за реакцией на его слова. Собеседница испугано вздыхает и большими глазами смотрит на мужчину в ответ. — Вот так живёшь и даже не знаешь, что любимая племянница сбежала из дома. Морские глаза Уны, что секунду назад светились теплом от воспоминаний недавних событий, вмиг теряют своё спокойствие, приобретая расцветку назревающего шторма. Оценка в восемь баллов набирает обороты, где ветви прибрежных деревьев ломаются, царапают уголки глаз, вызывая у испуганной девушки желание найти глазами рыжий маяк. Не хочется думать, что её увели подальше от толпы специально, а где-то поблизости притаились призраки из прошлого, но именно эти мысли сейчас нашептывает страх. Но Уна уверена, что стоит ей только закричать, как L сможет их найти, ведь у неё такой чуткий слух. Вот только крик застревает где-то посередине горла, от осознания, что после придётся объяснять демону причину своего испуга. И чувствуется, что ни одна из причин не звучит, как толковое объяснение происходящему. Уна обнимает себя в попытке защититься от потока ненужных вопросов и уже чуть злобно поглядывает на узнавшего правду родственника. — ... почему ты не написала, что тебе там плохо, почему не попросила помощи? — пытается достучаться до подростка, но тот ещё глубже зарывается в свою раковину. — Почему не пришла ко мне, ты же знаешь адрес, тем более мы живём в одном городе? Хан не пытается выставить её виноватой, он видит во всей ситуации лишь свою вину, ведь после того как перестали приходить письма, он посчитал, что речи его сестрицы нашли отклик и в душе племянницы. Решил, что такое завершение общения лучше, чем ссора, поэтому и не стал навязывать своё общество. Он же не знал, что девушке посчастливилось родиться полудемоном в семье, где слово на букву "д" не только гневно отрицается, но и строго под запретом. Уна не без труда успокаивает внутри себя бушующую бурю, но на все вопросы лишь нервно смеётся. Стоит ли рассказывать, что она не смогла бы найти дом дядюшки, даже если б тот был через несколько домов от её собственного? Что, сбегая из дому, взяла всё что ей показалось необходимым, а по факту оказалось бесполезным хламом. Что за всё это время мысль найти кого-нибудь из семьи возникла у неё всего лишь раз и то, это было в момент жуткого отчаяния, когда от лихорадки уже не соображал воспалённый мозг. Ну, потому что, зачем ей это? Чтобы её отправили обратно, как непослушного котёнка? Или же оставили у себя, но закрыли как какого-то монстра, забыв про его существование? — Как-то в своём письме вы писали, что дети должны жить со своими родителями, — слова даются ей с трудом, несмотря на то, что она уже успела успокоиться. — Конечно, контекст был другой, как и тема нашего разговора — я это понимаю, и тогда понимала. Но в тот момент решила, что будет слишком больно прожить потерю ещё одного близкого человека. — Я бы не стал отказываться от тебя, — ему больно, что приходится произносить подобное. Сколько боли испытал этот ребёнок в столь юном возрасте? Взгляд Уны мечет молнии, а лицо искажается в едком оскале. — Смогли бы привыкнуть? Не стали бы пытаться вылечить? Заперли бы меня в этом прекрасном доме, — оглядывает сад, что и в самом деле прекрасен. У неё дома он бы выглядел совсем иначе. — В любом случае, я не хотела обменивать одну золотую клетку на другую. Хан видит, что плечи девушки мелко подрагивают, от сдерживаемых рыданий и приблизившись осторожно обнимает её. Та утыкается лбом в плечо своего дяди и робко обнимает в ответ, пытаясь удержать непрошенные слёзы. — Тебя не нужно лечить, Птенчик, потому что это не болезнь. — Я знаю, — говорит с легкой улыбкой, ведь нашлись те, кто донёс эту истину до искалеченного сердца. — L сказала мне. Сердце Хана совсем немного кольнуло от упоминания этого существа, но вместе с этим поселило в душе небольшое зерно благодарности. — Как ты справилась одна? Тебе помог тот мальчик, что приходил с лисицей? Назвать мальчишкой капитана отдела по работе с демонами выходит само собой, ведь несмотря на то, что выглядит он чуть старше, настоящий же возраст мужчине уже известен. В распоряжении Хана не только эта информация, его неуёмное желание знать как можно больше о друзьях своей кровиночки заставило подчинённых изрядно побегать, собирая её по крупицам. — Его зовут Джон, да, он очень помог мне, — вздыхает, после чего отстраняется, поглядывая чуть покрасневшими глазами. — Он знает? Уна грустно качает головой, тихо вздыхая: — Нет. Когда мы встретились я ему соврала, а сейчас говорить правду уже неловко. — А Лиса? Кстати о ней, пора бы её уже найти. И где только ходит столько времени? Уна начинает двигаться в сторону выхода, уверенная, что любая дорога рано или поздно выведет к своему демону. — Тоже, но она догадывается: обмолвилась, что как-то чувствует мой возраст. Про остальное ничего мне не говорила, лишь один раз спросила про семью. — Думаю, она знает. Демоны очень хорошо чувствуют детей, — ощущает возмущенный взгляд на себе, — кем ты по сути и являешься, несмотря на завышенный возраст в документах. Обычно они их избегают, потому что ограничений при составлении сделки с такими как ты гораздо больше, чем со взрослыми людьми. Я, когда узнал, что лисица таскается за молодой девушкой, то не мог понять её мотивов — она же избегает детей. Несколько минут они проходят в обоюдном молчании, каждый успевает задуматься о своём. — На самом деле, это я бегала и доставала её. Хан на эти слова лишь качает головой: — Лисы очень хитры, им ничего не стоит сделать вид, что это ты за ними бегаешь, когда на самом деле они ведут охоту на тебя, — придерживает дверь, пропуская маленькую леди вперёд. — Возможно, она как-то узнала, что мы родственники. — Она не знает! — вскрикивает, чем пугает своего возрастного дядюшку. — Пожалуйста, не говорите ей об этом. — Ты боишься? — Если узнает, то наши отношения испортятся или вообще перестанет со мной общаться. Вы её предали! — Она рассказала тебе? — Я догадалась, ведь вы выполняете все её прихоти, но с такой неохотой, словно вынуждены это делать. При этом не боитесь вызвать своим неповиновением её гнев — значит, были в неплохих отношениях раньше. Господин Хан чуть заметно кивает, подтверждая догадки девушки. — Я действительно её предал: но у меня был выбор и я его сделал в пользу семьи. — Семьи? — удивлённо. — Да, так уж вышло, что можно "дружить" с демонами, но семью с ними не построишь. Мы слишком разные, а их отношение к нам не более, чем к экзотическим зверушкам. Уна не успевает возразить, как на глаза попадается объект их беседы — расслабленная фигура кицунэ вплывает в зал, с холодным безразличием осматривая всех присутствующих, пока её глаза не находят взгляд девушки. Склонив голову набок, демон никак не отвечает на улыбку и приветственные взмахи рукой, светлые глаза смотрят в ответ изучающе без привычной теплоты. Просьба подойти ближе, сказанная шёпотом теряется в пространстве между ними, не доходя до лисьих ушей, которые ко всему прочему оказываются спрятанными. В глазах лишь лёгкий намёк на непонимание и недобрая усмешка. От такого возвращения к первоначальной версии лисицы Уна недовольно фыркает и убедившись, что демон свой взгляд так и не отвёл, прикладывает ладони к своей макушке наподобие ушек и тоже склоняет голову, только делает это в другую сторону. — Девочка моя, что ты, — начинает говорить Господин Хан, но замечает их гляделки и вопрос отпадает сам собой. Кицунэ щурится, наблюдая за чужими кривляниями и её невозмутимости не хватает надолго: на голове тот час появляются лисьи уши, а на лице расползается широкая улыбка, обнажающая ряд острых зубов. Та наконец-то начинает продвигаться по залу в их сторону. Уна замечает, как теплеет чужая радужка, становясь более насыщенного цвета. Совсем недавно приметила, что вместе с цветом глаз меняется не только настроение, но и мимика, и поведение лисицы. Словно та становится какой-то иной. Чужой. Демон со светлыми глазами смотрит отстранённо, взгляд его не сулит ничего хорошего, лишь обещает подарить вселенские муки. От него веет холодом, обжигающим лёгкие, и Уна честно пыталась вспомнить, где уже его чувствовала. Но чужой взор глядит недоверчиво, издали, а стоит подойти, как лисьи радужки становятся ярче и холод из них пропадает. — Будешь пирожок? — спрашивает девушку, и прежде чем слышит вопрос, достаёт из кармана своего одеяния небольшой пепельный мешочек. Уна без стеснения заглядывает внутрь, вдыхает аромат свежеиспечённых пирожков и хитро улыбается: — Ты не готовила ничего подобного раньше, совершила набег на кухню? — Молчи и жуй, — отводит взгляд и улыбается уголком губ, строя из себя саму невозмутимость. Девушка на это тихо фыркает, но всё же принимается за угощение. Пирожки чудесным образом сохранили своё тепло, создавая ощущение, что их только минуту назад вытащили из печи. — Надеюсь, все мои сотрудники живы и здоровы после твоего визита, — говорит Хан совсем недружелюбно, и улыбнувшись Уне, добавляет: — Мне нужно встретить остальных гостей, чувствуйте себя как дома. L с легкостью подхватывает настрой мужчины и улыбается совсем не по-доброму. — У главной поварихи проблема с ногой, а так да, все живы и здоровы. Сверкает глазами напоследок, после чего утягивает Дитя в сторону столов с закусками. — И как человек с агорафобией чувствует себя в таком большом пространстве? Уна хочет спросить какую связь увидела лисица между ней и страхом перед большим пространством, но вовремя прикусывает язык, вспоминая, что именно так она объяснила захват чужой жилплощади. Совсем забыла, что застигнутая врасплох, не успела продумать легенду и сказала первую, пришедшую на ум версию. Лиса же докапываться до истины почему-то не стала, сделав вид, что такое объяснение её устраивает. — Неуютно, но я здесь не одна и мы тут ненадолго, так что я в порядке, — видит улыбку кицунэ – такую довольную, даже немного снисходительную и торопится соскочить с опасной темы. — А что случилось с ногой? L лениво пожимает плечами. — Откуда мне знать? — ей совсем неинтересно, что произошло с тем человеком. Причин может быть множество, а главное, что ни одна из них с ней не связана. Стоп, почему её вообще заботит собственная непричастность? — Вот значит, что ты обо мне думаешь? Лиса делает вид, что смертельно обижена, ускоряет шаг, чтобы игра одного актёра смотрелась более зрелищно в глазах одинокого зрителя. В надежде, что у невоспитанного ребёнка взыграет совесть, но тот уже не попадается на лисьи уловки так легко. — L, не злись, ты же сама говорила, что лисы только и делают, что врут, да обижаются, — ластится к хмурому демону, подыгрывая чужой "обиде". Лиса хоть и ворчит, но смотрит в ответ со смехом в янтарных глазах. — Я же не имела в виду что-то очень плохое, может ты ей подножку поставила. Кицунэ шутливо отпихивает приставалу, что с тихим хихиканьем пытается уцепиться за рукав её наряда. Пытается при этом выглядеть как можно строго и недовольно, но не сдерживает крохотной улыбки. — Демоны не ставят подножки — они их откусывают, — шлепает по загребущим ручонкам, невольно порыкивая, — по крайней мере я бы так и сделала. Прогуливаясь по залу, подходят к фуршетному столу, где Уна сразу замечает маленькие печеньица по форме напоминающие лесных жителей. Кицунэ на предложенные кушанья не смотрит, молчаливо дуется, кидая наигранно обиженные взгляды на обидчика. — Ну, не куксись, — мягко прикасается к локтю лисицы, не получая в ответ негативной реакции, что в глубине души очень радует девушку. Недолго думая, она хватает печенюшку и быстро запихивает её себе в рот, сразу же хватает вторую, поднося ту к лицу лисицы. Лиса послушно открывает рот и совсем немного высовывает язык, у неё не успевает сформироваться мысль, что перед всеми показывает себя преданным щенком, как рука с угощением резко дёргается назад и по кривой дуге подносит печенье прямо под нос девушки. Обидно. Вот теперь совсем немного обидно, что ребёнку приспичило оставить лисицу в дураках именно в этом месте и в это время. L совсем немного рычит, выказывая своё недовольство, но Уна и не спешит радоваться свершенной шалости. Дитя внимательно обнюхивает предмет в своей руке и недоуменно поглядывает на кицунэ. Немного забавно видеть подобные действия со стороны человека, больше похожего в этот момент на неопытного детёныша лисицы. Демон тоже начинает принюхиваться, но Уна заметив это, не позволяет ей это сделать, буквально схватив за нос. — Что ты делаешь? — тихо порыкивает L, но с закрытым носом её слова совсем не звучат грозно. — Корица, — девушка брезгливо бросает печенье обратно в пиалу, а перепачканную в пыльце корицы руку, прячет за своей спиной. — L, они совсем не пахнут, но её в них так много. Неужели ты не чувствуешь? — Тут слишком много неприятных запахов, я стараюсь не дышать, — пожимает плечами Лиса, чувствуя как начинает свербить в носу. Уна с осторожностью освобождает из плена лисий нос и внимательно осматривает свою подругу. Никаких признаков того, что кицунэ начинает задыхаться, пухнуть или хотя бы краснеть — нет, а значит опасность миновала и можно выдохнуть. Только Лисе подобное делать не разрешается из соображений безопасности. L с непонятным весельем наблюдает, как маленький человек серьёзно смотрит на неё, а потом уже крутит головой по сторонам, выискивая кого-то глазами. А увидев искомую жертву, властно подзывает к себе и строгим голосом велит избавиться от ненавистного блюда, пугает несчастного официанта судебными исками и огромными счетами за лечение, если лисица всё-таки пострадает. Несчастный хватает злосчастную пиалу и быстрой рысью уносится в сторону кухни, под контролирующих взор серьёзно настроенной девушки. — Ты его совсем запугала, — старается выглядеть невозмутимой, но глубоко внутри гордится этим ребёнком, что боялся повышать голос на посторонних людей. — Думаешь? В любом случае, это серьёзно, L. Господин Хан знает о твоей непереносимости корицы? — Знает, — коротко кивает, наблюдая, как от её слов хмурится Уна. Воинственный настрой Уны вмиг улетучивается, расстроенный взгляд скользит по лицу лисицы, в слепой надежде, что та улыбнётся и скажет, что пошутила. Но L смотрит серьёзно, в очередной раз разбирает эмоции человека на составляющие и пытается понять, что именно так расстроило девушку. — Тогда мы уходим, — непривычная твёрдость в голосе пронизана нотками обиды и горечи. Демон не понимает чужого траурного вида, вроде как это её попытались отравить, не зная, чем может обернуться подобная шалость. — Почему? Мы же только пришли, разве это не будет невежливо с нашей стороны? Но Уна больше не боится показаться невежливой или проявить неуважение из чувства обиды. Всё-таки это не шутки с подменой нужной машины, не общение, пропитанное неуважением, а нечто более серьёзное. — Мы не останемся в месте, где не соблюдают закон гостеприимства, это очень низко пытаться отравить собственного гостя. L знает про этот закон, слышала о нём не раз и, пожалуй, это единственное правило, которое Старший не стремится вероломно нарушить. Древнее негласное соглашение между хозяином дома и гостем, является оплотом безопасности как для людей, так и для остальных существ. Никто не желает потерять этот намёк на стабильность в столь непростых отношениях, поэтому добросовестно выполняется обеими сторонами. Лиса могла бы рассказать парочку истории, когда нерушимое правило не соблюдали: как с одной стороны, так и с другой, ко всему прочему она бы добавила, что за подобное строго наказывают. Но она молчит, не желая портить вечер разговорами об этой части своего прошлого. — Он тут ни при чём, — сейчас кажется важнее — успокоить своего маленького защитника. Уна в ответ на её слова смотрит нескрываемой надеждой. — Откуда ты знаешь? — Я ходила на кухню не чаи распивать, вся прислуга осведомлена и использование корицы под запретом. Хоть его козни, как пятый палец на лапе — мне неприятны, но настоящего вреда они не причиняют. Тем более меня это не убьёт, а рисковать другими гостями он бы не стал. Уна оглядывается по сторонам, внимательно осматривает всех окружающих, подозревая теперь каждого в комнате. — Значит это кто-то другой? — Скорей всего, — с полным безразличием оглядывает присутствующих. Кто бы это ни был, в зале его в данный момент нет, злоумышленник должен был давно покинуть помещение, пока всё вокруг не взлетело на воздух. Иначе для чего устраивать весь этот балаган? Чужое спокойствие не может не настораживать, девушка с трудом давит в себе желание потыкать в лисицу какой-нибудь палкой, чтобы проверить на жизнеспособность. — Ты слишком спокойна, для того, кого только что попытались отравить, — обходит её стороной, пытливо заглядывая в глаза, но демон не поддаётся на такие провокации, искоса поглядывая в ответ. В своей голове L всё чаще сравнивает Дитя с неопытным зверьком, то, как она неуверенно топчется вокруг неизведанного, принюхивается, ничего не может понять, от этого и обиженно тявкает. — Тебе будет спокойнее, если я начну носиться как бешеная и рычать на всех подряд? — Нет, конечно нет, — Уна не хочет говорить, что такой вариант был ожидаем. — Просто, неужели ты совсем не напугана тем, что кто-то посторонний знает о твоей слабости? — Мне это не нравится, но и страха по этому поводу я не испытываю. Паника не поможет найти его и устранить, а он наверняка только этого и ждёт. Кто бы это ни был, ему нужно, чтобы лисица действовала на голых инстинктах и натворила ошибок. Уна задумчиво вытаскивает свой телефон из маленькой сумочки, стучит ноготками по сенсорному экрану и говорит: — Джон спрашивает как у нас дела, — усердно печатает ответ своему другу. — Пишет, что готов нас забрать, если ты уже напилась и не можешь сидеть за рулём. Лиса ничего не отвечает, коротко хмыкнув. Этому человеку так понравилась его новая машина, что предложения подвезти куда-либо поступают чаще обычного. При этом кицунэ игнорирует тот факт, что сама поступает точно также, ведь у неё это первый опыт использования людского автомобиля. — Разве вежливо фотографировать без разрешения? — говорит лисица после серии коротких щелчков. Уна перестаёт делать пробные кадры, пытаясь поймать удачный ракурс для того, чтобы запечатлеть себя с лисицей на заднем фоне и пристыженно замирает. — Ты ведь не против? — спрашивает совсем тихо, с надеждой глядит на удачные снимки. Лисица смотрит на неё строго, без озорного огонька в глазах, чем слегка пугает девушку. — С чего ты так решила? — Ну-у, ты ведь сразу заметила, что я делаю, но ничего не сказала и даже не зарычала. Обычно ты не молчишь, если тебе что-то не нравится. — Это не значит, что ... "Можете вы хоть секунду помолчать?" — недовольно ворчит Нечто, усиленно прислушиваясь. Должен же хоть кто-то помнить, где он находится и не вести себя как глупый детёныш. Кицунэ собирается сказать ему в ответ что-нибудь колкое, но стоит лисьим ушам поймать нужные колебания из толпы, как это желание рассеивается в воздухе. Тихие разговоры и перешептывания воспринимаются демоном как фоновый шум, ей нет никакого дела о чём они говорят, даже если она сама является предметом для обсуждений. Нечто же ещё не дорос до подобного уровня пофигизма, поэтому к разговорам прислушивается, выискивая для себя причину оскорбиться. В этот раз причина находится в толпе собравшихся людей, что с упоением слушают одного из приглашённых демонов. Лис ещё только учится находить у противника слабые стороны, что выходит у него с огромным трудом, старшая же сказала бы просто паршиво. У него в подобной науке совсем мало опыта, да и интереса к ней он не питает, предпочитая сразу нападать. Если б кто-то особо любопытный спросил, как в таком случае он до сих пор остался жив, то ответ бы нашёлся довольно быстро. Лиса. Она не только выступает в роли частого обломщика его безумных авантюр, занимая позицию разума, но и спасает пепельную шкуру от гибели. Своей же она нисколько не боится, её от этого отучили. Сейчас младший лис старательно пытается отыскать те самые уязвимости, но, к своему сожалению, их не находит. Физически людская форма этого демона несколько выше, чем кицунэ — лисьи глаза отчётливо видят как перекатываются чужие мышцы под тканью костюма. Биологический вид намного сильнее, в природе исход их битвы был бы печален и точно не в пользу лисицы. "Он огромный" L не тратит времени на его жалобный скулёж, прислушиваясь к речи говорившего демона. — ... Только не поймите меня неправильно, я склоняюсь перед величием Безумия и его Тени, но в последнее время создаётся такое ощущение, что они оба теряют хватку. А, ну здесь ничего нового. Каждый любитель сказать подобное ни за что не осмелится повторить эти слова в лицо, потешая своё самолюбие разбрасываясь смелым речами за их спиной. Лиса тихо фыркает, мысленно отчитывая младшего за невнимательность, она за всё это время нашла как минимум три слабые точки и составила около десятка вариации, как оторвать этому хвастуну его полосатый хвост. — ... Для нас, демонов, это так важно какое место мы занимаем в пищевой цепи, стоит лишь немного потерять бдительность и более сильный соперник сожрёт тебя живьём. С этими словами кицунэ полностью согласна, с небольшой оговоркой, что противник не обязан быть сильнее, достаточно и того, что он окажется более опытным и проворным. Старший всегда учил, что правильная оценка чужих слабостей может помочь одолеть даже более сильного противника. — ... И всё же, я не могу сказать, что Тень Безумия стала менее опасной и не заслуживает почтения к своей персоне. Знаете, как бывает, стоит оступиться и позволить кому-то себя охомутать, как мы становимся зависимы от своего пленителя. За столь короткие сроки невозможно растерять все свои навыки, но если хозяин оказывается слишком слаб, то и демон становится его подобием. Теперь представьте, что удача улыбнулась совсем маленькому человеку, который не в силах не только разумно управлять демоном, но даже удержать поводок. Только сейчас говоривший поворачивает голову в их сторону и смотрит горящими взглядом, встречаясь глазами с лисицей. Представитель семейства кошачьих с довольством щурится, не переставая излучать превосходство. "Вот сучёныш!" — L, что ты? — Уне хватает секунды, чтобы оценить обстановку и настрой своей подруги, рычащую так громко, что все разговоры в зале затихают. — Стой, прошу тебя, только не здесь и не сейчас. Пожалуйста. — Отпусти, — злобно рычит, чувствуя как ладошки девчонки сильнее нажимают на плечи в попытке остановить. — Не надо, прошу тебя, — тихо умоляет Уна, пытаясь заглянуть той в глаза, но лисица пытается убить другого демона, хотя бы взглядом. Огромная кошка возвращает внимание толпы на себя, продолжая свою презентацию чужой слабости. — ... что я и говорил, дамы и господа, прежняя Тень Безумия не стала бы слушать и половины того, что я сказал и тем более слова своей "хозяйки", но удавка с такими, как я, делает поистине ужасные вещи. L переводит взгляд на своего пленителя и только сейчас замечает неподдельный ужас в её глазах от непонимания. Осознает, что человек всё это время пытался заглянуть в лицо, чтобы понять, что происходит. Ведь Уна никак не могла слышать его слов, поэтому и вспышка агрессии стала для неё неожиданной и беспричинной. Казалось, секунду назад они шутливо пререкались друг с другом, как вдруг подруга бросается на другого демона с явным желанием убить. Лиса безмолвно давится чужим страхом, не понимая, как объяснить и успокоить, зная, что её слова скорее всего услышит не только стоящая перед ней девушка. Она догадывается, что сейчас любое действие понесёт за собой последствия, разница лишь в том, какие из них готова взять на себя лисица. L снова смотрит в сторону толпы, где все взгляды обращены на них, пусть большая часть и делает это украдкой, избегая лисьего взора. Находит зачинщика, улыбается ему в лёгком оскале и отвешивает еле заметный поклон, признавая блестяще отыгранную партию. "Поздравляю, нас опозорили перед всем высшим светом" Это волнует её меньше всего, хоть и злит безмерно. Уна встаёт на носочки, чтобы быть на одном зрительном уровне и пытается обхватить ладонями лицо кицунэ, но та с недовольством отстраняется. — L, не слушай, что бы они не говорили, не слушай, — взволнованно шепчет лисице, догадываясь о причине. — Ты не такая, я это знаю, ты это знаешь, а их слова ничего не значат. "Что думаешь?" "Она сейчас расплачется. Серьёзно. Но я бы на твоём месте всё равно вырвал их болтливые языки, сама знаешь, что прощать подобное — себе дороже. Но ты ведь не послушаешь, а спрашиваешь, чтобы потом не слушать моё нытьё." "Мы найдём его позже" "Вот видишь, план действий у тебя уже имеется и мой голос вряд-ли его изменит." — Пойдём. — Что? — Пошли домой, — выдыхает уставшим голосом и, обернувшись, идёт в сторону выхода. Ощущает, как в спину впиваются заинтересованные взгляды молчаливых зрителей, наблюдающих за чужим падением с молчаливым триумфом. Ярко жёлтые глаза наблюдают за происходящим с не меньшим интересом: не каждый век одна из легенд нижнего мира допускает ошибку и обзаводится уязвимостью в лице человека. С радостным гиканьем Уна скатывается по лестнице, чудом успевая сохранить остатки равновесия. От прежней скованности и зажатости не остаётся и следа, когда девушка несётся к машине лисицы и мягко плюхается на бампер что-то мурча себе под нос. — Бип, ты успел соскучиться? Я вот очень, эти вечера такие скучные, все ходят с надменными лицами и говорят гадкие вещи с гадкой улыбочкой. — Бип? — Да, я придумала ему имя, ты называешь его как-то иначе? — Я не спрашивала его об имени, — озадаченно, словно ребёнок решил дать имя табуретке. Но видимо низшему организму подобное обращение приходится по вкусу, потому что как только Уна подходит к дверям, те слишком резво распахиваются, поскрипывая старыми механизмами. В забегаловке, в которую её затянули (Нечто лишь молча махнул хвостом, полностью поддерживая человека, аргументируя тем, что обидчиков ему сожрать не позволили) Лиса старалась лишний раз не дышать. Запах старого масла и мёртвого мяса совсем не пробуждает аппетит, чего нельзя сказать о девушке, которая набросилась на свой заказ как голодный зверь. — Знаешь, что интересно, — спрашивает кицунэ жадно жующего человека, Уна ничего не отвечает, лишь кивает головой, давая понять, что внимательно слушает. — Что не так с твоей семьёй? Дитя вздрагивает и замирает испуганно, уставившись на свой бургер, с трудом проглатывая довольно большой кусок целиком. — Ты обещала... — Не спрашивать тебя, да, помню. Но я и не прошу отвечать на мой вопрос. Лишь расскажу тебе свои догадки, а ты можешь поправлять меня, если захочешь. Так вот, из дома ты сбежала совсем ребёнком, твои родители — люди довольно обеспеченные и ты от них прячешься. Никакой агорафобии у тебя нет, тебе просто неуютно в больших помещениях, напоминающих тебе твой старый дом, — Лиса видит как быстро бледнеет девушка, балансируя между паникой и испугом. — Но это всё мелочи, ты мне скажи почему ты ненавидишь дождь? — Дождь? Я не... Что в этом такого, ведь многие не любят дождь? Как будто у лисицы нет вещей, которые она не любит. — Не любят – да, но я говорю про ненависть. Ты стараешься не выходить на улицу, когда идёт дождь и вся сжимаешься, если приходится куда-то идти. Настроение резко становится отвратительным, мне продолжать? Девушка повержено качает головой, её настроение вмиг улетучивается от второго предстоящего серьёзного разговора за один вечер. — В детстве, когда силы демона начали проявляться, я много плакала, особенно когда на голове прорезались рога, — до сих пор в минуты острых переживаний кожа головы около них зудит и ноет. — Родители не сразу заметили, что с моими истериками на улице всё реже показывается солнце и небо затягивает тучами, но со временем поняли. Они боялись, что мои силы выйдут из-под контроля, поэтому очень злились, когда на улице шёл дождь, думая, что идёт он из-за меня. Со временем зодиакальные силы только росли, заставляя верить в свою причастность к природным катаклизмам. — Что за бред, если "сила демона" в тебе проявилась, то игнорирование не развеет её по ветру, — фыркает демон, осторожно подцепляя кусочек пепперони, — а неумение управлять вообще приведёт к катастрофе. — Они не знали, а я научилась сдерживать слёзы. У меня нет к нему ненависти, просто до сих пор я каждый раз чувствую себя неуютно и стараюсь его избегать. — А я люблю дождь. — Любишь? Морские глаза загораются неподдельным интересом, изучающе разглядывая огненного демона, что только что признался в симпатии к воде. Странный она всё-таки экземпляр: плавать умеет, воду не только не боится, но даже немножечко любит, а говорит, что состоит из огня, да пепла. — Таким как я чужды слёзы, а в дождливые дни я могу сделать вид, что это не так. Уна совсем тихо вздыхает, тут же резво подскакивает, собирая в гармошку пышную юбку своего платья и пересаживается на диванчик рядышком с лисицей. Та смотрит в ответ с подозрением, готовится к скорому нападению, но девушка не кидается на кицунэ с объятиями. — Ты злишься на меня? — спрашивает шёпотом, утыкаясь лбом в плечо демона. — А должна? Каждому есть что скрывать, ты не обязана делиться всеми секретами. "Что, если с тобой, мне хочется ими поделиться?" — L, на самом деле я тебе соврала, — неуверенно мямлит девушка, не поднимая головы, — нет, скорее не сказала правду. Дело в том, что я и господин Хан, мы... Лиса опускает руку на мятноволосую макушку, слегка разминая кожу вокруг рожек, вызывая у девушки облегчённый вздох. — Родственники? Да, я уже это поняла. — Злишься? — снова этот вопрос. — На тебя — нет, — на самом деле всё встаёт на свои места, как кусочки головоломки, — мне многое становится понятно. Например, то, что нужно было открутить Хану голову, когда на то была возможность. _______________________________<_<_______ Несмотря на удручающее чувство усталости после проведённого мероприятия, на душе тихой мелодией гудит спокойствие. Родная кровиночка не только оказалась где-то поблизости, но и в относительной безопасности, хоть мужчину и преследовали призраки возможного развития событий. Всё-таки девушка, выращенная в тепличных условиях, после побега из дому могла попасть в плохую компанию и нажить немалую толику проблем на свою головушку. Мысленно Хан был готов к любому развитию событий, хоть сердце и шептало ему присмотреться к девушке, что попала в когтистые руки лисицы. От такого подарка судьбы хотелось поблагодарить Господа и заорать в голос. Даже врагу бы не пожелал оказаться под влиянием чар кицунэ, а тем более играть в непонятную для демонов игру под названием дружба. Но приятную динамику изменения лисьего поведения заметить было трудно. Прислуга, ставшая очевидцем взаимоотношений племянницы и опасного демона, наперебой сообщает об их тёплом общении между собой, даже когда они находятся в относительном уединении. Громче всех на её защиту бросилась повариха, наперебой перечисляя только хорошие впечатления от встречи с Тенью. Подготавливаясь ко сну, невольно подмечает, как вдали взвыли собаки, которых по ночам выпускают бегать по территории. После этого никакого сигнала о вторжении не последовало и мужчина продолжил приготовления, не обращая внимания на небольшую тревогу. — Не думала, что ты опустишься до подобной низости, — раздаётся ядовитое шипение из тёмного угла комнаты, откуда на него смотрит два горящих глаза.  — Мне плевать, как ты ко мне относишься, но рисковать жизнью своего отпрыска, чтобы попытаться вывести меня из себя — было лишним. — Как ты? — мужчина пятится назад под напором взбешенного демона. Когда же кицунэ выходит под тусклый свет ночника, Хан видит лицо, перемазанное в крови, безумный оскал, не скрывающий отросших клыков и чувствует запах металла и смерти. — Думал, кучка блохастых псов может защитить тебя? — злобно рычит L, оглядывая застывшего человека с нескрываемым отвращением. — Сюрприз-сюрприз, мне не доставило труда перегрызть глотку каждой шавке, что встала на моём пути. Так значит визг собак ему не померещился, и они браво сражались с обезумевшим от ярости демоном, но всё как один проиграли столь сильному противнику. — Что значит рисковать жизнью, разве не рядом с тобой ей грозит опасность? — отмирает от своего оцепенения человек, находя в себе силы пойти в атаку, пусть не физически. — Думаешь, я не знаю, зачем ты вообще начала с ней общаться? — Удиви меня. Хан красноречиво смотрит прямо в горящие глаза. Кицунэ понимает его мысли, страхи и вся злость вмиг улетучивается. — Я не врала, когда сказала, что не держу на тебя зла, — теперь говорит спокойно, не ослеплённая яростью. — Я предал тебя. — И ты ещё больший идиот, если считаешь, что я не знала о твоём плане. — А ОН знал? — Как думаешь, кто не позволил ему догадаться? Тень, единственная, кто не боится пойти против воли собрата, правильно оценив риски и приготовившись заплатить соответствующую цену. В тот раз это означало нарушить его планы и угодить в очередное заточение вместо Старшего. — Ему не понравится ваша дружба, что ты сделаешь, когда он явится сюда и потребует у тебя сердце моей племянницы? — Он не явится, я вроде как в отпуске, — а он к тому же ещё в бегах, но это мелочи. — Мы говорим о Безумии, даже ты не можешь знать о его планах. Сможешь противостоять ему, если же он явится? Кицунэ с самого начала знала, что дружба с человеком, не придётся по душе старшему лису, который ненавидит весь род человеческий. Первое время, она себя успокаивала, что это всё несерьёзно и долго не продержится. В конце концов девчонку всегда можно было отдать на растерзание Нечто, что сразу бы разрушило метку привязанности. Но время шло, а поступать по первоначальному плану не только не хотелось, но и казалось невозможным. Так называемая дружба, что на проверку показала себя самой настоящей, так глубоко пустила корни в сущность лисицы, лишая её возможности освободиться. Да и желание уходить куда-то пропало. Хан долгое молчание демона воспринимает по-своему: его растерянный вид говорит сам за себя, выдавая метания сущности. Скрывая лишь то, что она уже определилась в своём выборе. — В глубине души я всегда надеялся, что ты поймёшь причину моего поступка. Сейчас я прошу у тебя прощения за это и обещаю служить тебе верой и правдой, пока твои игры не касаются моей семьи. Но я без сожаления снова нарушу своё слово, если потребуется защитить тех, кто мне дорог. — Им не потребуется твоя защита, если ты сам не будешь подвергать их опасности. Ты понимаешь, что из-за твоей выходки они поняли, кто именно должен стать мишенью? Есть масса способов, чтобы убедить кого-то, насколько я большой и ужасный демон, не нужно при этом подвергать ребёнка опасности. Демона не заботили провокации со стороны человека, пока под прицелом не оказался беззащитный ребёнок. — Я ничего не делал, — Лиса не чувствует в голосе лжи и лишь немного расслабляется. — Нет, правда, сегодня я не ожидал увидеть тебя здесь. — Тогда что здесь делал этот чёртов кошак? С кем он пришёл и чего пытался добиться, распуская свой поганый язык? Хан наслышан, что на вечере произошло своего рода недопонимание, Маркус повёл себя крайне неэтично, пытаясь выяснить отношения с Тенью прилюдно. После, ему объяснили, что в прошлом они уже успели пересечься и кое-что не поделить, вот тигр и не смог вытерпеть беззаботное нахождение своего недруга, о чём и попросил прощения у хозяина мероприятия. Но никто не спешил принести извинения лисице. — Он был здесь с одним из моих компаньонов, мне советовали его, как надёжного защитника. — Для ребёнка? — злобно скалится. — Не смей нанимать кого-то подобного для этих целей. — Кого-то, кто не ты? — усмехается Хан. —Скажи мне, какой у тебя может быть интерес к её безопасности, если, как ты говоришь, это не из мести? Если только вы не договорились с ней на подобные условия и она попросила у тебя защиты? — Нет. Между нами нет никакого договора, — видит, что человек от её слов облегчённо выдыхает. — Я выполняю её прихоти по своей воле, так получилось, что я привязалась к этому ребёнку. В этот момент сердце мужчины глухой болью напомнило, что в его возрасте нужно волноваться как можно реже. — Как что-то подобное могло произойти с тобой? — хрипит, пока обшаривает тумбу в попытке найти лекарство от сердца. — Она меня совсем не боялась, ни когда мы только встретились, ни после того, как поняла, кто я. А когда узнала, то просто вырубила и притащила к себе домой моё бессознательное тельце. В моих планах не было возиться с человеческим детёнышем, но получилось так, как получилось и мне всё ещё нужно найти свой хвост, а после этого я уеду. Мужчина присаживает на кровать, сильнее запахивая халат, в раздумиях сминая его пояс. План Лисы слишком складен и идеален, чтобы быть правдой. — Сможешь противиться метке? Разве такие, как ты, не сжирают объект своей привязанности? — Только если не могут укротить свой голод, у меня же с ним проблем нет, — это не значит, что лисица не чувствует его воздействий, лишь то, что голову ей от этого не обносит. — И ты оставишь её в покое после этого? Лиса осматривает свои руки, по локоть измазанные в собачьей крови, вспоминает с каким наслаждением расправилась с ненавистными псинами, после чего тихо говорит: — Такие, как я не должны быть в её жизни.