Who is the Beast?

Остаток пути Джон гонит машину так, словно преследователи восстали из мёртвых и снова несутся за ними на всех порах. Но дорога позади них пустынна, впереди тоже никого нет, и это не столько волнует, сколько нервирует. На самом деле его нисколько не пугает вторая попытка погони: лисица давно убежала в обратную сторону и тем, кто попадётся ей на пути, можно лишь посочувствовать. Кроме того, он сообщил о происшествии своей опер группе и те уже отписались, что выехали на место. Сейчас спешка имеет место быть только потому, что они безбожно опаздывают. Его расписание сдвинулось на несколько часов и больше у них нет времени ни на что. Все эмоции по поводу происходящего отложены на потом, уступив место сосредоточенности. Парни из его отдела прекрасно обучены и справятся без посторонних вмешательств. Он на их счёт волнения не испытывает. А вот состояние подруги вызывает уйму вопросов. Уна никак не может успокоиться: сидит на своём месте белее мела, вцепившись в джинсы до онемения пальцев. Прижатые к животу коленки заметно подрагивают от разбушевавшихся нервов. С её глаз медленно катятся редкие слёзы, которые та безуспешно пытается сдержать. Терзания не вызваны страхом или ужасом от недавних событий. Девушка без конца винит себя, что позволила ссоре случиться. — Не переживай ты так, — Джон спешит выдернуть подругу из пучины нерадостных мыслей. Не нужно быть демоном, чтобы почувствовать горечь её чувств. — Вечером придёшь домой, и вы поговорите. — А если её не будет дома? — Значит, когда придёт. — Я боюсь, что больше вообще никогда её не увижу, — сокрушенно шепчет девушка, утыкаясь носом в коленки. — Почему это? — никак не может понять причин её страданий. — Так сильно L ещё никогда не злилась. Даже когда я подошла слишком близко к её сабле — она на меня так не рычала. Уна умалчивает, что в тот раз этот самый нож-переросток чуть не оттяпал ей руку, потому что Лиса отвлеклась на секунду, не отправив боевую подругу в Никуда. В тот день она увидела, как демон ухаживает за своим оружием, и хотела подружиться с ещё одним лисьим помощником, но кицунэ так зарычала, что ей перехотелось знакомиться. Уна и не думала трогать живое неживое существо, потому что даже у её наглости есть границы. К тому же она не могла отделаться от ощущения, что подобная шалость может выйти ей боком. С лисицей же такого чувства не было. Даже в начале их знакомства и самом скверном настроении, L не вызывала у неё чувства опасности. Был страх напугать или обидеть лисицу, но не более. Глядя на неё, она и подумать не могла, что новая знакомая способна кого-то убить. С Бип ситуация изначально была чуть иная, хотя бы потому что у него нет почти метрового острого лезвия. А с её уровнем невезения, лишиться руки можно просто неудачно задев что-то острое. Катана же отличается от них своей убийственно тихой аурой, которую даже человек смог прочувствовать. Всё началось с того, что Уна потеряла лисицу и решила, что она занята чем-то интересным, и это побудило её начать поиски. Та обнаружилась на балконе, сидящей за чисткой своего оружия и, что удивительно, мурлыкающей незнакомую песенку. Мятноволосая не хотела им мешать: бесшумно (как ей казалось) зашла и закрыла за собой дверь, в надежде услышать хоть что-нибудь, но подвывающий ветер уносил с собой большую половину слов. До человека долетало лишь грудное урчание и парочка слов непонятного происхождения. Лиса лишь раз взглянула на ещё одного любопытного слушателя, но не стала прогонять или показывать своё недовольство. Продолжила негромко петь, натирая лезвие ароматным маслом, но на попытку приблизиться предупреждающе зарычала. Девушка обожает такое явление до безумия: Лиса не только показывает свою звериную сущность, но и мягкую сторону, которую наверняка видят немногие. В такие моменты ей хочется показать её всему миру и одновременно с этим спрятать, как можно дальше, чтобы это, так и оставалось секретом. Природа этих чувств ей непонятна, из-за чего принимается решение засунуть их в самый дальний уголок и благополучно забыть, продолжая наслаждаться уютным завершением дня. Но вечер теряет приятную атмосферу, когда Уна движется в сторону самого ближнего к ней кресла, потому что она уже устала стоять. L отвлекается на входящее сообщение, а Катана, пользуясь случаем, скатывается с колен лисицы. Девушка тоже отвлекается. Ветер оказывается не только сильным, но и ещё слишком холодным для осени, от чего она спешит укутаться в плед, лежащий на спинке кресла. Уна не видит, как траектория падения становится траекторией полёта и путь этот лежит аккурат в её сторону. Замечает, когда между ними остаётся меньше метра, и даже не успевает подумать о том, чтобы увернуться или попытаться защитить лицо. Зажмуриться она тоже не успевает, поэтому видит, как L останавливает злобно существо, перехватив его лезвие почерневшей рукой. Именно тогда Уна впервые услышала её взбешенное рычание и увидела красноту в лисьих глазах. Кровь стекала по руке алой рекой, но Лиса ни на секунду не ослабила хватку и зарычала лишь яростнее. Горящий взгляд пытался что-то разглядеть на лице испуганного человека, но ничего не увидев, демон чуть успокоился. Злобно встряхивает своего помощника, как тряпичную куклу, разбрызгивая капельки крови по полу. Говорит что-то на незнакомом языке угрожающим шёпотом. Только после этого Катана недовольно зашипела и исчезла в облаке пепла. Но Уна успела заметить длинный рыбий хвост, злобно рассекающий поверхность лезвия, прежде, чем оно рассыпалось. "— Держись от неё подальше. Кат, не терпит чужаков. — Я думала, что мы сможем подружиться. Бипу же я понравилась. — Бип — глупый малый, ему было достаточно, что я к тебе испытываю и доброго к нему отношения с твоей стороны. Её же таким не проймёшь." Только сейчас Уна понимает, что лисица злилась не на неё и все те слова были сказаны для других ушей. На самом деле в тот день Лиса жутко ругалась, и в большей степени на незнакомом языке, поэтому Уна не может сказать точно, что именно она говорила и кому. Позже, она повторила свою тираду на человеческом, и девушка с уверенностью может сказать, что первая версия была более приятна для её ушей. Джон не знает, как назвать человека, который хотел подружиться с куском металла, пусть в нём и теплится какая-то пародия на жизнь. Что бы там не обитало, вряд-ли оно маленькое, пушистое и не откусит тебе руку, если решишь это погладить. Мужчина этот "нож" видел, не заметить его довольно сложно из-за габаритных размеров. Особенно когда тычут им прямо в нос. — Я тоже очень зол на тебя, но я же здесь, — на самом деле злости уже нет, но знать это необязательно. У него никогда не получается долго злиться и девушка прекрасно об этом знает, но в этот раз не пользуется своей привилегией. — Ты злишься? — удивлённо. — Конечно, я злюсь, Ун, — чуть повышает голос, но сразу же понижает его. Всё-таки в этом нет её вины. Отчасти. — Ты вырубила меня. Рисковала своей жизнью, моей и даже напугать лисицу умудрилась. Последнее звучит, как какой-то бред, но Джон твёрдо уверен, что демон вышел из себя именно из-за страха. Уна понимает, что поступила глупо. Чувство вины снова накрывает её леденящей волной, заставляя зябко поёжиться. — Прости. Меньше всего она хотела, чтобы кто-то пострадал из-за неправильных действий. Её, по-настоящему, несчастный вид заставляет Джона почувствовать себя конченным мерзавцем: знает же, что та не может контролировать свои силы, особенно в момент эмоционального потрясения. Но он же тоже испугался, хоть и по другому поводу. — Я не собираюсь тебя отчитывать, — совесть не позволит добить и так покалеченную недавней ссорой. — Понимаю же, почему ты так поступила. И хочу, чтобы ты поняла, что демон не вспылил на пустом месте. — Я понимаю, почему она разозлилась, — говорит тихо. — Но я не согласна с её действиями. Девушка чувствует груз ответственности за то, что сделала, несмотря на своё неумение этой силой пользоваться. А Лиса не только творит, что ей вздумается, но и вины за это не испытывает. Совсем. А ведь с неё почти начали брать пример. — Не могу на неё злиться, — краем глаза чувствует возмущённый взгляд подруги, где в тот же миг разгорается воинственный огонёк. — Нас с тобой выследили и пасли, как зверей. Они знали, что мы поедем по этой дороге и специально ждали, когда пересечём последнюю камеру. И если бы не лисица, то это сделал бы я. Его излюбленный маршрут стал для похитителей счастливым билетом: не заметив с ними лисицы, они быстро смекнули, что могут перехватить цель, не дожидаясь удобного момента. Обидно, что капитан полиции показался им незначительной помехой, но теперь остаётся лишь гадать, какой план был конкретно для него. — У тебя бы не было выбора, — хмуро бросает Уна, отрывая взгляд от пробегающих за окном редких кустов, — а L могла поступить по-другому, но не захотела. Джон тяжело вздыхает. Вселенская усталость из-за череды недавних событий давит на плечи с нечеловеческой силой. Он устал. И греющая душу мысль о небольшом отпуске больше не кажется ему навязчивой глупостью. — Ун, они знали, кого преследуют и видели, что Лиса всё-таки с нами. Если после всего этого они не отступили, кроме того, попытались застрелить вас, то я могу лишь посочувствовать их идиотизму. — Стреляли не в неё, — бубнит девушка себе под нос, но Джон, расслышав её слова, лишь пожимает плечами. — Чего же тогда они ждали от своего поступка? Может надеялись устранить девчонку первой, чтобы та не успела отдать приказ демону? Что никак не вяжется со словами лисицы о том, что её хотят всего лишь похитить. Могла Лиса ошибиться или это было осознанное нежелание пугать впечатлительного человека? — Стрелял один, а она убила двоих, — гнёт своё упрямая девушка. Она совсем не готова к тому, что Джон встал на сторону лисицы. — Ты же не думаешь, что она сделала это из прихоти? — Разве нет? Сразу видно, что человек, никогда не видел, что именно демоны делают "ради веселья". Джон же, повидавший много всякого дерьма, может распознать, с уверенностью в семьдесят процентов, когда нападение демона сопровождалось слепой яростью, скукой или же попыткой защитить свою территорию. Уну нельзя назвать чьей-либо территорией, но то, что Лиса ревностно охраняет её неприкосновенность — отрицать становится труднее с каждым разом. — Мне кажется, ты слишком демонизируешь нашего демона, — хмыкает Джон, сбавляя скорость на повороте. До города им осталось ехать всего несколько километров. — Сама только и говорила, что лисица не заслуживает всех слухов, летающих вокруг её имени. Не раз спорила о её безобидности и плюшевости. А теперь что? — Я думала, что смогу её изменить. Хмурый взгляд подтверждает серьёзность её намерений. Уна много чего слышала, но все слухи и домыслы делила на два или вообще не слушала. По её логике даже если что-то из этого правда, то это всегда можно исправить. Ведь она с детства знает про классовое неравенство, и в её картине мира лисица совершает плохие поступки из-за отсутствия воспитания, а не из-за испорченной натуры, как говорят многие. — Изменить демона? — усмехается Джон. —Даже человека не поменять, если он этого не хочет. А ты собираешься перекроить существо, прожившее пять сотен лет до тебя. Уна игнорирует его насмешливый тон, гордо задирая нос: — И у меня это почти получилось: L не ест людей, спит, прибирается, готовит. В общем, делает всё то, что и нормальные люди. Джон не может сдержать улыбки: за столько лет выучил, что подруга любит спорить и отстаивать свою точку зрения, даже когда в корне не права. В его глазах она так и остаётся маленьким воробушком, выпавшим из гнезда (ни в коем случае не сбежавшим), который многого не знает об этом мире. Поэтому и разговаривает он с ней мягко, по-доброму: — Ещё скажи, что в лоток ходит и лапу тебе подаёт, когда просишь. Она же не ручной зверёк, Ун. Всё, что ты перечислила — никак с тобой не связано, потому что рыжая с самого начала вела себя адекватно. Уна молчит. Его слова заставляют задуматься и взглянуть на ситуацию чуть иначе. С момента первой встречи она не смогла распознать истинную натуру своей новой знакомой, потому что та не соответствовала стереотипам поведения сверхъестественных существ. Не вела себя как зверь, не пыталась обмануть её или как-то навредить. Даже после того, как демон показал свою сущность, ничего толком не изменилось. Пушистые уши и горящие глаза не пугали настолько, чтобы девушка почувствовала опасность от подобного соседства. В остальном же Лисица мало пользовалась своими силами, предпочитая делать всё собственными руками. Кроме того, с ней оказалось жуть как интересно. И Уна не считает её собакой или каким-то диковинным зверем, хоть ей и хочется пошутить на эту тему. Потому что нет, это какая-то бессмыслица. L для неё — друг и соседка по квартире. Уна её не кормит, не выводит на прогулку и не чешет ей живот. Девушка не ограничивает свободу лисицы, не садит её на цепь, как делают некоторые. Она даже её истинную форму ни разу не видела, какой из неё древний и опасный монстр? Но иногда всё-таки хочется пшыкнуть ей в лицо холодной водой, когда кицунэ вредничает. — Подумай хорошенько: сможешь ли ты принять её образ жизни или же отпустить, чтобы та шла своей дорогой. Уна хочет возразить, ведь лисица вольна делать, что пожелает — её никто не держит. Но тут же прикусывает язык. Память подсовывает момент, когда чужая истерика заставила Лису дать обещание. Что не уйдёт, пока человек в ней нуждается. Демоны не бросаются словами просто так: возможно, она уже тысячу раз пожалела об этом, но просто не может его нарушить. Остаток пути они едут молча. Уна, уставшая от мыслей, кажется, снова дремлет, тихонько посапывая. Поэтому Джон спешно отвечает на входящий звонок, боясь потревожить чужой сон. — Что удалось выяснить? — И Вас с добрым утром, капитан, — приветствует слишком бодрый голос для столь раннего утра. Джон уверен, что самолично отправлял этого экземпляра на добровольно-принудительный выходной. Но, как видно, тот дальше комнаты с кофемашиной не ушёл. — Не так много, на самом деле. Машина сгорела дотла, судя по количеству останков — жертв было двое. Мужчины. Насчёт личностей скажу чуть позже, мне их ещё по частям собирать. Выплюнув эти слова, он на секунду замолкает, чтобы шумно вдохнуть воздуха и сделать глоток чего-то явно бодрящего, и тут же продолжает, не дожидаясь вопросов. — Их останки растащили по периметру и хорошенько обглодали. Джон в мыслях клянётся, что избавится от кофемашины к чёртовой матери и сразу вынесет из комнаты отдыха всю мебель. После того как своими руками облагородил крохотную комнатушку — парни с удвоенным энтузиазмом погрузились в рабочий процесс и совсем игнорируют наличие выходных. Единственный обитатель лаборатории вообще забыл что такое дом, предпочитая отсыпаться на кушетке, а остатки усталости заливать литрами кофеина. Он несомненно специалист своего дела, может на глаз определить подвид демона по волоску или другой частице сущности, но на вопрос об адресе каждый раз путает номер собственной квартиры. На возмущения со стороны начальства ворчит о том, что без него тут совсем загнутся и клянчит вторую ставку лаборанта или хотя бы помощника. А всех кандидатов безжалостно отбраковывает, не позволяя им даже ступить в святая всех святых. Джон уже устал с ним бороться. Он не замечает, как бледнеет его подруга, делающая вид, что разговоры этих двоих никак не помешали сну. — Лисицы не было видно? — спрашивает капитан, предполагая, что та могла попасться им, когда возвращалась в город. — Да. Сидела неподалёку, когда мы прибыли. Все, кто в тот момент был в отделе и бодрствовал, кинулись на подмогу своему капитану, попавшему в западню на проклятом шоссе. Несмотря на усталость, желающих набралось немало, каждый помнил, что пролитая кровь всегда приманивает всякий сброд и отгонять его та ещё морока. Но в этот раз их встретил только один зверь, поэтому большая часть прибывших вернулась в отдел, а остальные шатались без дела, собирая хлам, который мог пригодиться. — Ничего вам не сказала? — Нет. Молчала, — видно, что ждал подобного вопроса, поэтому ответил, не задумываясь. — И сразу же двинулась в сторону города, как только мы закончили. — Ничего подозрительного в её действиях не заметили? — допытывает капитан, заставляя того сердито фыркнуть. Неужели он до сих пор считает их желторотыми юнцами, не умеющими подмечать важные детали? — Или во внешнем виде. — Я вообще не ожидал, что увижу её. Думал, она с вами. Не понимаю, какой ей смысл охранять мёртвых? Сохранение улик — вещь, несомненно важная, но она никогда не станет приоритетнее чьей-либо жизни. И пусть на этой дороге главной головной болью являются лишь пустынники — мелкие падальщики, которые не побрезгуют напасть, как только почувствуют перевес на своей стороне. Эти твари любят собираться в стаи, где редко насчитывается меньше двадцати голов и встреча даже с одной особью может закончиться плачевно. Потому что за одним подтянется вся стая, которая пойдёт за жертвой по пятам, пока та не свалится от усталости. А услышав шум аварии или почувствовав запах крови, они живо оказываются неподалёку, сжирая все останки. Но в этот раз не было никого кроме лисицы. Более сильный демон смог без труда отогнать всех уступающих по силе и наглости, но причины, заставившие его сторожить место преступления остались для всех непонятыми. — Не знали ставить щиты или нет из-за неё, — парень задумчиво делится информацией без какого-либо намёка. Джон тут же хмурится, кидает недовольный взгляд на потухший экран, словно его собеседник может почувствовать на себе его недовольство. — Выговор захотели? — Товарищ капитан, не торопитесь устраивать экзекуцию, — спешит объясниться, пока весь отдел не получил проблем ни за что. — Никто не нарушал порядок и не самовольничал. Просто ваша знакомая сидела, как нам показалось, слишком близко к месту преступления, и мы не хотели лишний раз провоцировать. К тому же поблизости никого не было, кроме неё. Думали, что она подойдёт к нам и расскажет, что случилось. Но кицунэ сидела безмолвным изваянием, безразличным взглядом наблюдала за их действиями. Её лисья морда выражала бесконечную скуку и усталость, а хвост наоборот никак не мог улечься, выдавая неспокойное состояние. — Сами не думали подойти? — Конечно, нет. По ней было видно, что лисица к диалогу не расположена. Она, буквально, дымилась. Я лишь попросил её отсесть подальше, но как оказалось расстояние между нами было достаточное вплоть до сантиметра. Поэтому и посмотрели на него как на несмышлёного дурака. — Велика вероятность, что поджигатель, — Джон осторожно смотрит на подругу, и почти переходит на шёпот, — это... знакомый нам демон? Не стал спрашивать напрямую, подруга и так с трудом свыклась с мыслью, что лисица убила тех людей нарочно. — Маловероятно. Уна перестаёт делать видимость, что спит, молниеносно подскакивая на своём месте. Ремень безопасности не позволяет это сделать чересчур высоко, удерживая ту в безопасном положении. — Это не L?! — кричит в телефон, тоже забывая все нормы приличия. Но отважного работника лаборатории такими пустяками не разозлишь и не напугаешь. Он всегда рад видеть эту малявку, которая каждый раз приносит с собой кофейные леденцы. — Здравствуй, ребёнок. Не могу сказать стопроцентно. Но я почти уверен, что твой демон здесь ни при чём. Понимаешь, огненные сущности редко отличаются терпением, зато в скорости им почти нет равных, поэтому они не боятся упустить свою жертву. И в первую очередь атакуют топливный бак, объясняя это тем, что так их огонь становится насыщеннее. Демоны, чья сущность так или иначе связана с огненной стихией жрут всё, что попадётся им на пути и хоть как-то горит. Из-за чего энергия в них циркулирует с немыслимой скоростью, умножая постоянный голод в несколько раз. Но, как оказалось, некоторые из них без труда справляются и с голодом, и с неугасающим огнём внутри себя. Так он подумал, увидев рыжеволосую лисицу, когда та в очередной раз пришла в отдел в сопровождении демона помладше. И если сущность Фэя выдавала себя слегка птичьими повадками, то по лисице трудно было сказать, что она даже близко не человек. Кроме, конечно же, лисьих ушей, которые она никак не прятала. С таким уровнем самоконтроля кицунэ могла бы первым делом наброситься на людей (при наличии личных мотивов), но ему почему-то кажется, что кицунэ здесь ни при чём. А интуиция — штука очень упрямая. — Больше всего пострадали передние сидения, словно кто-то хотел, чтобы у людей не было и шанса на спасение. Джон сразу подбирается. Не в первый раз преступление маскируют под нападение демона. — Думаешь, там взрывчатка? — Не будем торопиться с выводами. Но я почти в этом уверен. — Нет ты посмотри, кто не смог долго дуться и уже приехал вслед за нами. Уна подскакивает и несётся в сторону окна. Там внизу, в самом дальнем углу парковки, знакомый чёрный пикап блестит на солнышке начищенными боками. С её губ срывается вздох облегчения, слишком громкий для человека, затаившего обиду на лисицу, но она не может ничего с собой поделать. Устала сидеть в чужом участке, где взгляд каждого пронизан холодом и злобой. Здешний капитан не произвёл на неё приятного впечатления. Не хочется бросаться камнями при первом же знакомстве, но личность оказалась под стать своим подчинённым. И, если в начале она надеялась провести всё свободное время с ними в кабинете и понаблюдать за процессом обучения, то в действительности не выдержала и получаса. А ведь Джон — прекрасный наставник и учитель. Он охотно делится накопленным опытом и терпеливо объясняет, если где-то возникли трудности. Для него не проблема уделить больше времени одной теме, если того требует ситуация, капитан не выйдет из себя из-за такой мелочи. Даже если нет тяги к обучению — начнёшь внимать чужим словам просто из уважения к его стараниям. Уна прекрасно понимает, почему выбор для обучения новичка пал именно на него. И очень гордится успехами друга. Но почему Макс пытается злющим взглядом прожечь в ней дыру — остаётся за гранью её понимания. Она точно поздоровалась, когда пришла. Все просьбы озвучивает вежливо и благодарит за их выполнение. В телефоне что-то смотрит строго с наушниками и, в целом, сидит тихо как мышка. Её не за что ненавидеть. Уна прикасается к волосам, где от переживаний заныла кожа головы и осторожно касается рожек, задумчиво хмурясь. Неужели подобное отношение из-за них? (Не то, чтобы это было для неё в новинку) Но в этот раз она не чувствует желания заплакать и поскорее спрятаться. Наоборот. У неё в груди что-то крошечное сердито клокочет и машет маленькой когтистой лапой. И, чтобы успокоить разбушевавшегося зверька, Уна пытается представить, что бы на её месте сделала Лиса. В голове сразу возникает образ милых пушистых ушек, прижатых к голове, грозное рычание, распугивающее всех обидчиков. Забавно сморщенный нос, когда кицунэ показывает клыки, навевает на одну мысль и ей становится интересно, сможет ли она повторить подобный трюк. Уна тысячу раз забывает про своё участие в битве взглядов, теперь не сильно заботит чужое неприятие её необычной внешности. Перед глазами вихрем проносится калейдоскоп знакомого образа, когда кицунэ выказывала недовольство или на кого-то злилась. Девушка не успевает заметить, как сама брезгливо морщится, обнажая верхний ряд зубов в неумелом оскале. И это оказывается весело. До той поры, пока глаза не натыкаются на шокированный взор неприятеля, который за всё это время не переставал на неё смотреть. Ей требуется секунда, чтобы спрятать свою неловкость за маской холода и равнодушия. И прежде, чем Джон заметит её кривляния, чем разрушит и без того хлипкую браваду, Уна встаёт со своего места и гордо удаляется (по факту сбегает) из кабинета неприветливого почти-капитана. Плюхается на диванчик в приёмной и начинает страдать, потихоньку сгорая со стыда. Здешний помощник смотрит на неё недовольным взглядом, потому что ему нет дела до чужих мучений — у него работа, а этот странный ребёнок своим скулежом мешает сосредоточиться. Девушка сразу вспоминает Кима, он же всегда участлив ко всем, кто выходит из капитанского кабинета. Даже в моменты особой загруженности, находит минутку, чтобы тепло улыбнуться и предложить чаю. Хорошо, что Джон этого позора не увидел и пусть Макс теперь думает, что она совсем сумасшедшая. Уна не успевает, как следует раскрутить драму ещё и по этой причине, потому что новость о возвращении лисицы выдёргивает из ямы самокопания со скоростью света. — Поговорите уже, и помиритесь, — Джон не знает, стоит ли оставлять их наедине, но Уна почти душит его в своих объятиях и у него язык не поворачивается её как-то останавливать. До первого этажа она добегает с такой скоростью, словно её в любой момент могут остановить и вернуть назад. Пару раз так и было: каждый мимо проходящий посчитал своим долгом тормознуть бегущую от правосудия. Но та во все стороны размахивала пропуском и вопила, что опаздывает. И только у самых дверей её догнала мысль, что она не знает с чего начать разговор с лисицей. Джон был прав. Им нужно поговорить, чтобы в дальнейшем не возникало ссор подобного масштаба. И если L здесь — значит она к диалогу настроена положительно. За свою недолгую жизнь Уна уже привыкла извиняться за всё подряд, даже там, где нет её вины. За рога её дурацкие, внешность "змеиную" или то, что посмела открыть свой рот. Полный список претензий довольно внушительный, Уна перестала вести им счёт, потому что люди довольно изобретательны, когда дело касается оскорблений или претензий. Наступать на горло собственной гордости, когда перед ней встаёт вопрос своей же безопасности, — это не просто поэтичный набор слов, а суровая реальность. Но L словам не верит. Она уже не раз говорила, что извинения ничего не значат, если в них нет искренности, а её отсутствие Лиса непременно услышит. Гораздо весомее подкрепить слова действиями, исправить ошибку или возместить причинённый ущерб. Уна не знает, что делать в их ситуации. Она чувствует свою вину перед лисицей, но ко всему прочему тоже обижена и пока не может понять, что хочет получить со стороны своего обидчика. Должен ли быть их обмен равноценным? Девушка планировала преподнести демону ящик яблок, но они не успели заехать на рынок, а в одиночку идти её не отпустили, да и самой было боязно. А теперь поздно. L уже здесь и Уна не представляет, как покажется ей на глаза без какого-либо презента в честь их перемирия. Пыталась найти какой-нибудь совет в сети, но интернет на этот счёт оказался совсем никудышным помощником: самый частый ответ на вопрос "как помириться с кицунэ" — это обратитесь в ближайший участок по работе с демонами. Куча советов, как поймать волшебную лисицу или наоборот сделать так, чтобы она ушла без последствий для изгоняющего. Только бред, флуд, спам. И ничего толкового или полезного для человека, кто умудрился с ней подружиться и не собирается эту дружбу терять. Уна, например, не хочет, чтобы она уходила. К ней в голову только сейчас лезут эти мысли и от них кружится голова, да ноги начинают подкашиваться. О варианте — что Лиса приехала не помириться, а попрощаться — она начинает думать только сейчас. В панике хватается за дверную ручку, но не спешит открывать её и выходить на улицу. Теперь каждый шаг стоит титанических усилий, которых у неё попросту нет. Ей не дают времени собраться духом и вышвыривают из отдела полиции как котёнка. Именно так она чувствует, когда стоит на улице, а сверху на неё сыплет мелкий раздражающий снежок. Не хватает только плошки с застывшим молоком и размокшей коробки из-под обуви. На пусть её никто не трогал даже пальцем: не самый приветливый дежурный, таким же мало приятным голосом попросил девушку не стоять в дверях и наконец сделать выбор. Уна в ответ злобно хмурится, но ничего не говорит, лишь выскакивает на улицу как ошпаренная. Погода сегодня её совсем не радует. Небо заволокло тучами, через которые не пробиться даже маленькому лучику света. Была б её воля, она бы запретила выпадать осадкам чаще одного раза в месяц, но, к сожалению (или к счастью), ей такое неподвластно. Тяжко вздыхая, ковыряет носком обуви мокрую кашу под ногами и с удивлением обнаруживает Бипа, стоящего у начала ступеней, и внимательно следящего за её действиями. Его фары смотрят на человека пустыми глазницами, где на самом дне горит еле заметный огонёк. — Бип, а где L? Низший демон с ответом не торопится, стоит безмолвной грудой металла, от чего ей кажется, что она ошиблась и это не он. Уна беспомощно оглядывается по сторонам, в надежде что откуда-нибудь появится Лиса и скажет, что отлучилась купить что-нибудь вкусное. Но похоже, что L всё ещё обижена, поэтому даже своему помощнику запретила с ней общаться. Мятноволосая неторопливо спускается по ступенькам и оглядывается по сторонам, чтобы не пропустить появления лисицы. Рукой касается бугеля, чувствуя лёгкую вибрацию и дуновение тёплого воздуха из радиатора. Бип не кажется ей разозленным или обиженным, хотя бы потому, что он тычется в руку девушки и обиженно кряхтит, когда та перестаёт его гладить или отнимает руку даже на миллиметр. Уна только раз интересовалась его внешностью, когда просила Лису хотя бы примерно описать его, чтобы самостоятельно построить картинку в своей голове. Но так и не получила внятного ответа на свой вопрос. L всё равно как он выглядит, поэтому и ответить ей она не смогла, но взгляд при этом был очень странный. Но для себя Уна решила, что по характеру Бип похож на большого и лохматого щенка. Ей вспоминается бабушкин Хантер — большой и грозный снаружи, но ласковый и добрый пирожок внутри. Который большую часть времени спит или бродит по окрестностям фермы, а многочисленная живность бабули ходит вокруг него, совершенно не опасаясь быть съеденной. Наверняка у них с Бип нашлось бы много общего. — L не поехала с тобой, ведь так? — с грустью спрашивает Уна. Она больше не утешает себя надеждами, что лисица спит внутри или куда-то отлучилась. Короткая вспышка фар могла бы сойти за ответ, но совсем непонятно положительный или отрицательный. У девушки нет настроения играть в угадайку, оно и так плескалось где-то на уровне пяток, а теперь так вообще размазано по подошве. Ко всему этому ей предстоит долгий путь обратно, над головой уже сгущаются тучи самобичевания и накрапывает дождь из непролитых слёз. — Поехали домой? Уна вздрагивает от неожиданности, когда стеклоочистители начинают хаотично махать из стороны в сторону. Теперь точно нужно определить, какая из реакций означает согласие. Но вопрос срывается с губ не самый удачный. — Почему? — хлопает себя по лбу, осознавая, что угадайка ограничивается вариантами: да или нет. — То есть, L не хочет, чтобы я приехала? Бип молчит. На самом деле он изо всех сил старается донести свои мысли до человека, но беда в том, что Уна его не слышит. Демон его уровня может говорить только с тем, с кем связал себя узами договора, а разрешений общаться с кем-то ещё Госпожа Тень ему не давала. Демон пыхтит, пытаясь сообразить, как объяснить ей не свою волю и через несколько минут щётки стеклоочистителя отрываются от стёкол и топорщатся в сторону окон полицейского участка, откуда выглядывала девушка. — Джон? — спрашивает Уна. Снова короткий свет подсвечивает собеседника низшего демона. — Мы должны дождаться Джона? Мигает свет фар. — И потом мы поедем домой? — облегчённо выдыхает. Дома её всё-таки ждут! Снова Бип подаёт сигнал фарами. Девушке уже начинает нравиться такая игра. А демон рад, когда чувствует улучшение настроения у человека. — Покатаемся, пока он занят? Дверца со стороны водительского места отворяется. — Класс! Поедем к морю, тут пляж недалеко. Пожааалуйста. К моменту их появления на побережье, погода разыгрывается: кучные облака расталкивают друг друга плотными боками, пропуская тёплые лучики солнца. Море сегодня на редкость спокойное, Уна даже не побоится назвать его ласковым. Скучала как ненормальная по этому месту и какое же счастье чувствовать то же в ответ. Крики вечно голодных чаек и шум пенящихся волн теперь ей кажутся до боли родными, но она не спешит приближаться к линии воды. По её просьбе Бип не стал подъезжать слишком близко, потому что страшно делать подобный шаг без лисицы. Но посмотреть на волны ей всё же хочется больше. Поэтому, поборов излишнюю робость, она забирается на капот машины, где занимает свой наблюдательный пост. У самой воды маленькие птички играются в догонялки с шипящими волнами, выискивая между камушек что-то вкусное. Уна хотела бы к ним присоединиться вместо того, чтобы терзать себя неприятными воспоминаниями и чувством вины. Она не знает, почему её тянет вывернуть всё то, что копилось внутри годами. Возможно, потому что Бип не станет осуждать (даже если бы мог) и никому не расскажет (по той же причине). Хотя, в глубине души, она всё же надеялась, что кое-кто тоже её слушает. — Я мало что помню из детства. Всё как-то смутно и обрывочно. Но знаешь, что я точно не могу забыть? — выдерживает минутную паузу, словно существо, обитающее под капотом, может заполнить эту пустоту своим вопросом. — Они любили меня, пока я была ребёнком. Мы много времени проводили вместе, ездили на природу. Мне нравилось быть около большой воды, она меня успокаивала. Но всё изменилось одним днём, когда море чуть не утащило меня. Мне сказали, что это был монстр, я же помню только то, как чуть не утонула и что-то вытащило меня на берег. Уна касается задней части шеи, где за воротом кофты прячется едва заметный след от острых зубов. В больнице так и не смогли определить вид напавшего существа, потому что укус прошёл по касательной. — С того дня всё изменилось. Они начали часто пропадать, оставляя меня дома. А потом... Всё стало только хуже. Из моей головы полезли рога, а на коже начали появляться чешуйки. Им было трудно привыкнуть к такой мне, но ничего не могли с этим поделать. Просто начали игнорировать моё существование, — печальным голосом заканчивает свой рассказ. — Поэтому мне стало так плохо, когда Лиса сказала, что не хочет меня видеть. Эти слова ударили по девушке больней всего. Уна знает, что L так сказала под влиянием эмоций, и на самом деле не считает внешность девушки отталкивающей. Но в груди от этих слов всё равно свербит и не принимать их близко к сердцу у неё не получается. Машина резко трогается вперёд. Уна, сидящая на капоте, подпрыгивает от неожиданности и сжимается, стараясь не свалиться на твёрдую гальку. Море чувствует настроение человека и начинает волноваться, посылая к берегу волны покрупнее. — Что такое? — вскрикивает она, оглядываясь по сторонам. — Бип, остановись! Но он её не слушает. Медленно скатывается по склону к воде, пока Уна в панике цепляется за поверхность капота, но её пальцы скользят, теряя точку опоры. — Нет-нет, прошу тебя, — испуганно скулит, перебирая ногами, в попытке залезть повыше. — Я всё поняла, это моя вина. Только моя. Остановись, пожалуйста. Резкая остановка заставляет Уну громко вскрикнуть и испуганно сжаться в попытке сохранить равновесие. Её сердце стучит так, что кажется в любую минуту выскочит, проломив при этом грудную клетку. Подушечки пальцев слегка покалывает вибрация рычащего мотора и исходящее от него тепло. Девушку трясёт от избытка эмоций, которые не получается сдерживать. — L, это ты? Слёзы катятся по щекам и пелена застилает глаза. Становится очень обидно, что Лиса решила объявить о своём присутствии таким способом. Ведь она, как никто другой, знает о страхе девушки перед большой водой, но, видно, из-за собственной обиды решила её утопить. Уна чувствует, как внутри распаляется злость и не успевает, как следует, разозлиться, так за её спиной стеклоочистители снова приходят в движение. Бип! — Бип, ты тоже на меня теперь злишься? — шепчет, наклоняясь вперёд, чтобы избежать непрерывного хода щёток стеклоочистителя. — Прости, я, правда, действовала, не подумав. С громким шипением, больше похожим на глубокий выдох, существо выпускает из-под капота огромное количество воздуха, после чего вдыхает его обратно и повторяет так несколько раз. Уна настороженно прислушивается к своеобразному процессу дыхания и не замечает, как сама начинает размеренно дышать. Бип прекращает, когда человек полностью успокаивается и перестаёт плакать. Он возобновляет движение к воде, но сейчас двигается куда осторожнее и медленнее.

— Бип! — опять вскрикивает Уна. Пикап снова останавливается. — Мне страшно. Я плавать не умею. Ты меня слышишь? Свет фар на секунду подсвечивает водную гладь, после чего начинает приподниматься крышка капота. Уна испуганно пищит и барахтается как опрокинутый на спину жук, чем вызывает у демона громкий мученический стон. Но от нового приступа истерики девушку отвлекает странный звук, который она по ошибке принимает за мурчание. Мягкий баюкающий рокот вместе с шелестом волн звучит поистине чарующе. Уна чувствует обволакивающее тепло чужой песни и понимает, что пусть там совсем не слышно слов, с ней явно пытаются говорить на языке эмоций. Умоляют довериться и обещают не причинять вреда, хоть и понимают, что нет права просить подобное. Замерев, девушка слушает чужое пение, не замечая, как тревога покидает её. Зато существо, обитающее под капотом, это прекрасно чувствует: урчит увереннее, радуется, что к нему прислушались. Оно сильнее поднимает крышку капота, намекая, что человек должен забраться на крышу и переползти через неё в кузов. Но Уна медлит. Она ещё не отошла от шока и понять не может, что от неё хотят, особенно, когда слышит недовольное ворчание. Бип человека не торопит — терпеливо ждёт, когда та насидится и сама заползёт в безопасное место, потому что больше не хочет доводить её до истерики. Через несколько долгих минут Уна осторожно карабкается на крышу и тут же прижимается к её поверхности из-за сильного ветра. Замирает на секунду, собираясь духом, и шустро ползёт в сторону кузова, после чего грузно плюхается в него, громко ойкнув. Падение смягчает большое количество одеял и подушек, появившихся словно из Ниоткуда. Рухнувшая в их обилие девушка на какое-то время теряется в пространстве. Когда Уна всё же выбирается и смотрит за пределы своего убежища, то обнаруживает бескрайнюю водную гладь.

***

Джон находит их дрейфующими неподалёку от берега. Машина демона медленно плывёт вдоль него без малейшего шума, и мужчина с ужасом замечает, как за ней под водой движется огромный хвост. Нигде не видно ни Уны, ни лисицы, и, как только машина разворачивается, ему на глаза попадается мятноволосая макушка.  Девушка в одной лишь кофте головой лежит на перекладине кузова, едва касаясь воды левой рукой. В голову сразу лезут мысли о её плохом самочувствии: на его памяти подруга всегда боялась больших водных пространств. Даже на речку отказывалась ходить, когда они гостили у его бабушки. А теперь всё выглядит так, словно Уна потеряла сознание от страха, но Джон замечает, что на её плечах лежит какое-то одеяло, а верхняя одежда отсутствует. К тому же небольшая волна бьётся об борт этого судна и ледяные брызги попадают на неё, от чего та недовольно хмурится и прячет лицо в сгибе локтя. Она просто спит. Учитывая, её состояние последние пару дней и несколько часов сна — это становится довольно ожидаемым итогом, если бы не место, где она решила прикорнуть. Пикап же прекрасно чувствует присутствие другого человека даже на таком расстоянии, но делает вид, что его тут нет, продолжая свой курс вдоль берега. Джон не хотел бы мешать чужому сну, но они закончили обучение позже, чем планировали, и теперь нужно торопиться в обратный путь. — Уна! Девушка резво поднимает голову и осматривается по сторонам. Ветер играется с её волосами и ей требуется минута, чтобы увидеть зовущего друга. Она радостно машет ему рукой и, повернувшись, говорит что-то в сторону кабины своего судна. Джон пытается разглядеть, есть ли кто-то за рулём, но никого не видит. Только после этого они начинают двигаться в сторону берега. С их приближением волны становятся сильнее, помогая начинающим морякам выйти на сушу. Уна не торопится вылазить из кузова, несмотря на то, что уже оделась и дрожит от пронизывающего ветра. Бип, в свою очередь, не останавливается около капитана, в наглую подъезжая прямо к его машине. В планах демона обеспечить маленькому человеку максимальный комфорт по дороге домой. А остальное его не волнует вовсе. — Бип, ты замечательный, — шепчет мятноволосая, переползая на пассажирское сиденье в машине друга. — Правда. Спасибо тебе большое за прогулку. Идти домой до сих пор страшно. Ведь там Лиса и неприятный разговор, который просто необходимо проговорить. Уна очень хочет, чтобы к её прибытию их недопонимание исчезло само по себе, как синяк на коленке. Погруженная в мысли, она не замечает как её слова зажгли яркие огни в пустых глазницах низшего демона.

***

— L уедет. Эти слова причиняют нестерпимую боль, но Уна больше не в силах держать их в себе. Всё это время думала, пыталась смириться с неизбежным, но боль грядущей утраты никак не желает её покидать. Голова уже пухнет от грузных мыслей и возможных сценариев, где исход каждого кажется проигрышем. Даже в том, где лисица остаётся. Этот вариант Уна отметает почти сразу, хоть он и грозит завершиться успехом. А всё потому что давно усвоила непреложную истину: нельзя лишать кого-то свободы, оправдываясь хорошими побуждениями и светлыми чувствами. Даже если кажется, что другого выхода нет. Девушка знает, о чём говорит, ведь большую часть жизни прожила в неволе по чужой милости. Те тоже оправдывали себя тем, что все их действия идут только во благо. Не забывали упоминать и про то, что она накормлена, напоена и не спит на улице. Уна в гробу видала такую заботу и не собирается поступать точно также со своей подругой, к тому же столь резкая ассоциация со своим прошлым остужает её пыл и нарастающую панику. Лисица говорила, что без хвостов она потеряет смысл жизни и отбирать его по мнению девушки — это выше всяких допустимых норм приличия. Особенно, когда своего толком не имеешь. Но и отпускать из своей жизни тех, кто к тебе по-настоящему хорошо относится — это одна из самых нелюбимых вещей по мнению девушки. Таких личностей вокруг неё не так много, их можно пересчитать по пальцам одной руки, поэтому она и держится за них всеми конечностями как клещ. Но Лиса, как ни крути, выбивается из этого круга людей, и далеко не потому, что по сущности своей не человек. До знакомства с ней, Джон всегда был, есть и будет надеждой и опорой для девушки. Он за четыре года всегда вставал на её сторону и спасал бессчетное количество раз, принимая все удары на себя. Но даже он далеко не всесилен. Уна больше не хочет подставлять друга под удары судьбы, которые ему не предназначены, и видеть его страдания, когда противник превосходит своим влиянием и могуществом. L же со своим безразличием ко всему, кажется ей неприступной крепостью, за которой она может спрятаться, не страшась накликать беду на свою защитницу. Ведь рядом с демоном про её существование забывают даже мелкие неудачи, сжираемые вечно голодным пламенем огненной лисы. — Решила отпустить? — осторожно интересуется Джон. — Дело не в том, что я решила, — горько восклицает девушка. — Она всё равно уедет, даже если я захочу, чтобы осталась. И не смогу ничего с этим поделать... должна буду отпустить. Уна стойко держится, чтобы не расплакаться прямо сейчас. Не из-за сидящего около неё друга, ведь тот её стопроцентно поймёт и поддержит, а потому что уже устала плакать. За последнее время слёз было пролито больше, чем за всю её жизнь. Несомненно, в этом большая заслуга огненной лисицы, ведь только рядом с ней у девушки получается плакать, даже если не можется. — Но ты можешь попросить остаться, — задумчиво говорит Джон, не понимая, почему говорит подобное. Увидев, что подруга заметно поникает от его слов, он добавляет: — Мне показалось, что ей нравится жить с тобой. — Нравится. Лисица редко говорит о своих чувствах и эмоциях, да и не было в этом нужды. По её поведению это очень хорошо видно. L не из тех, кто ярко делится своими эмоциями со всем миром, но было бы огромной ошибкой считать, что их у неё нет вообще. Если Уна сносит всё вокруг своей волной радости, то Лиса проживает её тихо и незаметно, скрывая, как постыдный секрет. Но в совместном проживании есть свои плюсы, когда видишь то, что скрыто от других. Эмоции кицунэ всегда прячутся в каких-то мелочах и её каждодневных ритуалах. Так стало открытием, что L встаёт намного раньше девушки и пьёт чай, встречая рассвет. Долгое время это оставалось в тайне: чаепитие заканчивалось задолго до пробуждения человека, посуда тщательно мылась и убиралась на место, а разговор об этом никогда не видел свет. Уна узнала правду совершенно случайно. В то утро проснулась раньше обычного, с желанием затопить соседей снизу и съесть слона. Стойко боролась и с тем, и с другим, игнорируя завывания этих китов внутри себя. Лисы на тот момент в кровати уже не было, поэтому девушка без сожалений приняла поражение, и поднялась навстречу новому дню. Ей не удалось сдержать смешка, от того, что кицунэ тоже стала жертвой ночного зажора и сдалась в его загребущие лапы первой. Особенно, когда видит, что Лиса замывает следы своего поражения. Так Уна заставила Лису пить чай во второй раз и показала, что чаёвничать нужно неспешно и в хорошей компании, наслаждаясь каждым мгновением утра. Не то, чтобы, она этого делать не умела, последние полвека только этим и занималась. — И если бы ей было всё равно, — продолжает Джон, — то она бы не отправила этого тебя охранять. Уна бросает взгляд на зеркало заднего вида и видит там низшего демона, который едет позади. Возвращаясь домой, Джон больше не планировал испытывать судьбу во второй раз и уже почти свернул с проклятой дороги, но машина лисицы резко обогнала их и продолжила путь именно по ней, а потом остановилась, ожидая своих спутников. А когда они покинули черту города, низший демон взбеленился и начал творить всякую дичь: то обгонит их, то наоборот отъедет на несколько метров назад. Сигналы какие-то странные подавал с помощью фар и поворотников, чем доводил капитана до нервного тика. До тех пор, пока до него не дошло, что так демон пытается привлечь внимание Уны. Через какое-то время он выдыхается и понуро плетётся следом, робко поглядывая вперёд. Уна его страдания видит, машет ему ободряюще, но сил на большее у неё не хватает. Ей очень неловко отказывать столь дружелюбному существу, но тяжело дурачиться, когда энергия на нуле. — Нас, — устало вздыхает Уна. — Бип приехал за нами. А не только за мной, иначе, я бы уже была дома.

***

Людская обида не длится вечность. Лиса более чем уверена, что ничего в их жизни не сравнится со столь большим временным отрезком. Ведь с её высоты даже пять сотен лет кажутся мгновением. Ещё вчера Дитя демонстративно идёт спать в свою комнату, а утром настойчиво прерывает сон лисицы и без умолку трещит про какую-то театральную постановку. То, что давно хотела её посмотреть и что приехали они всего на один день. Кицунэ не понимает, откуда у человека столько прыти и энтузиазма с утра пораньше, и какой смысл идти на что-то подобное, если ребёнок сразу же заснёт, как только сядет в удобное кресло театра. На вопрос разумности подобной вылазки, нежелании демона краснеть за чужой храп (громкость которого сознательно преувеличена самой лисицей) — она была злобно укушена. За ногу, которая так удачно торчала из-под одеяла. Лиса и подумать не могла, что зубы человека такие острые, после чего без препираний согласилась идти куда угодно. Но не потому что испугалась или почувствовала вопиющую боль, а с осознанием, что если детёныш начал кусаться — значит, дело серьёзное. Причины странного поведения кицунэ понимает чуть позже, когда они занимают свои места и в зале выключается свет. На сцене им показывали историю о дружбе человека и дикого лиса. Два совершенно чужих существа встречаются одним погожим днём около берега реки и заводят беседу о вечном. Их взгляды разнятся, без устали они спорят и сыплют друг на друга аргументами, но каждый остаётся при своём мнений. Так и расходятся в разные стороны, тут же забыв и про встречу, и про предмет спора. Но время идёт и судьба сталкивает их вновь. Лис попадается в ловушку. Сам выбраться из неё не в силах, а потому решается отгрызть себе лапу. И пусть это путь всё к той же смерти, но так он уйдёт из жизни как воин, а не как пойманная дичь. Не успевают острые зубы впиться в живую плоть — Человек поспевает ему на выручку. Лис в благодарность склоняет голову и лижет людскую руку, после чего снова убегает в лес. И всё могло вернуться на круги своя, но теперь их встречи становятся добрым ритуалом. Человек рассказывает Лису всякие истории и приносит вкусности, а тот следует за ним тенью и не даёт заблудиться в лесу. Теперь они не кажутся друг другу чужими: Человек зовёт его другом, а Лис гордо называет Человека "своим". Так бы и закончилась их история, но на лице Человека начинают появляться седые волосы, походка становится ещё медленнее и теряет прежнюю прыть. Лис же остаётся молодым, бегает вокруг него за двоих и смиренно ждёт, если Человек нуждается в отдыхе. Теперь истории рассказывает Лис, а Человек лишь слушает и улыбается чему-то своему, да гладит по пушистой голове родного ему зверя. В один из назначенных дней Человек не приходит на место встречи. Лис терпеливо ждал какое-то время, но затем не на шутку испугался. Он не знал, где дом Человека и как его найти. На другом берегу была какая-то деревня, но река за это время так разрослась, что течение уносило маленькое тельце в другую сторону. Долго Лис боролся с непокорной водой, но так и не смог пересилить жестокую стихию. Его дыхание тяжелело с каждым днём, но это никак не могло сравниться с болью разлуки. Каждый раз река уносила его всё дальше и дальше, и вот вернувшись на старое место встречи, он перестал пытаться. "Мой человек больше не может быстро бегать и если я уйду с этого места, то он никогда меня не найдёт." С этой мыслью он лёг на берегу реки и погрузился в сон, в ожидании своего человека. — Я тоже умру и ты останешься совсем одна, — тихо молвит Дитя, как только на сцену падает занавес и зал погружается во тьму. Её голос удивляет демона своей безэмоциональностью, потому что люди не говорят о собственной смерти с такой отрешенностью. Лисица не знает, что ответить на правду. Наступит день, когда эта девушка сделает последний вздох и покинет этот мир. За пять веков лисица наблюдала множество человеческих смертей, немногие из которых хоть как-то отложились в памяти, Не может найти слов, поэтому молча разглядывает маленького человека, замечая, как та выросла с момента их первой встречи. Лицо стало острее, а взгляд серых глаз твёрже, в них уже мелькают отголоски силы, которой ребёнок так страшился. Она гордо следует за детёнышем, с грустью представляя, как он изменится с течением времени. Ребяческие скачки по ступеням сменятся плавной походкой взрослой дамы, яркая широкая улыбка станет сдержаннее, но не перестанет излучать теплоту. У неё впереди целая жизнь и много человеческих радостей. В этом круговороте событий дружба с демоном затеряется и благополучно забудется. Человека же забыть так просто не получится: после череды ярких лет привычная серость будней будет казаться ещё более пустой и унылой. Ей нет места в жизни человека. Ни этого, ни какого-либо другого. Кицунэ была готова, что неудачное покушение обернётся для них чередой новых нападений. Но их количество даже её сбивало с толку. За прошедшую неделю на них напали ровно тридцать раз. Семь дней они жили как в аду, реагируя на каждый шорох. Или тяжёлую поступь за спиной. Дитя снова пытались убить разными способами и парочку раз похитить. Лисица жила в подобном ритме почти всю свою жизнь и не испытывала по этому поводу трудностей, а Уна к её удивлению довольно быстро смекнула, что шутки закончились и не отходила далеко. Детёныш больше не шутил и не смеялся, страх окутывал её круглыми сутками, заставляя лить слёзы по ночам. Тридцать раз на них напали. Но хватило только одного, чтобы жизнь человеческого детёныша оборвалась. Сейчас Лиса стоит около бездушного надгробия и не понимает, почему ей так больно. Этот ребёнок с самого начала не должен был занимать столько места в её существовании. Было огромной ошибкой сближаться с ней, жить в одном помещении, разрешать трогать уши. Сейчас никто не будет ворковать какие они мягкие, драться за ещё одну попытку к ним прикоснуться. Даже года не прошло, всего какая-то жалкая кучка месяцев, а лисица успела к ней привыкнуть. Лиса вскакивает на постели в холодном поту, чувствует на ногах еле заметную тяжесть, которой оказывается дух младшего лиса, покинувшего пределы их тела. — Крепко же ты уснула. — Знаю, — хрипит. — Очень крепко, почти как человек, — не унимается пушистый, настороженно поглядывая на неё. Старший демон смотрит на свои руки, испачканные кровью, с некой отрешенностью. Расцарапанное горло слегка саднит, но рана потихоньку затягивается. — Что заставило тебя выйти? Его нельзя назвать фанатом одиночных прогулок, даже в шутку: будучи более одарённым, Лис предпочёл никак не развивать свои способности, а оставить, как они есть. Поэтому, даже в моменты особой опасности, он не покидает своего убежища, а прячется в укромных уголках чужого сознания. Младший привык полагаться во всём на Старшую, и так было всегда. До этого момента. Нечто недовольно фыркает. — От тебя так разило аурой безутешной вдовы, что аж тошно было. И не просто разило. Вся сущность лисицы пылала от горя и невосполнимой утраты, словно была поражена неизлечимой лихорадкой. Новые очаги вспыхивали тут и там на вечно тлеющей равнине, почему-то обжигая пробегающие по ней лапы. Лис пытался найти старшую на просторах сознания, но та забрела так далеко, куда он не смел ступить. Боялся. — Где она? — кицунэ стряхивает с себя тонкую вуаль паники под настороженный взгляд Нечто. Голод грызёт внутренности с невероятным усердием, занимая почти все мысли. Но одна всё же ускользает от щёлкающих челюстей костлявой мадам. Может понять его опасения, поэтому чувствует огромную признательность, когда получает честный ответ на свой вопрос. — С ней всё в порядке, — заверяет младший с явной неохотой. — Спит в своей комнате. В той, который шкаф. Лиса коротко кивает и поднимается с постели. Ноги сами ведут в сторону заветной двери, около которой кицунэ осторожно принюхивается. Дитя жива, здорова и в безопасности, а остальное не так важно, хоть чувство обиды ощущается, как своё собственное. Дух пушистого следует за ней по пятам, цокая своими коготками по полу и деловито повиливая хвостом. Его эфемерное тельце незримо для взгляда постороннего, пока он не пожелает обратного. Старшая научила его базовым трюкам бестелесной формы, но на большее у него не хватило желания. — Ты зашла на территорию Владыки. Снова, — наседает Нечто со своими наставлениями, словно в прошлый раз это случилось не по его вине. — Да, думаю Он хотел мне что-то сказать. — Думает, она, — фыркает Лис, не скрывая своей злости. — Старик никогда не говорит прямо. Он заманивает всяких дураков, вроде тебя, чтобы они шатались вокруг него, пытаясь разгадать сказанные им шарады. — Уж ты то не стал бы лить слёзы, пропади я там на веки вечные, — усмехается кицунэ, направляясь на кухню. К её удивлению, Нечто не ёрничает по этому поводу: вся его спесь мгновенно угасает, а ушки растерянно поникают. — Вообще-то, я ждал тебя. — Я не просила меня ждать, — холодно бросает Лиса, сгребая остатки съестного в холодильнике. — Я тоже не просил... Чувствуя острый укол вины за свои слова, она оборачивается, чтобы взглянуть на младшего и извиниться, но ему хватает секунды, чтобы раствориться в дымке. Пробуждение детёныша не становится для чутких лисьих ушей сюрпризом: она слышит шлепание босых ног и шуршание одеяла задолго до того, как Уна останавливается за спиной лисицы, обеспокоенно спрашивая: — Плохой сон? — голос у неё ещё до невозможности сонный. — Расскажешь? Лиса молчит. Уна осторожно присаживается около демона, накрывая напряжённые плечи уголком одеяла. Смотрит на уставшее лицо подруги, подмечая давно забытую бледность и неживой взгляд. По ней не скажешь, что чувство вины обошло её стороной. И к своему стыду от этой мысли на лице появляется крохотная улыбка, которую Уна тут же торопится скрыть. Ей гадко чувствовать себя счастливой, когда подругу мучают кошмары из-за их ссоры, поэтому девушка торопится поделиться своими способами борьбы с плохими сновидениями. — После побега мне часто снилось, что меня находят и возвращают домой. Я вскакивала посреди ночи и каждый сантиметр казался мне моей старой комнатой, — следит за реакцией на свои слова, но взгляд лисицы направлен прямо. Но положение лисьих ушей говорит, что её несомненно слушают. — Со временем я научилась подмечать детали: квартира Джона, да и мои старые квартиры совсем не похожи на то место, где я жила все эти годы. Уна может честно сказать, что специально превращает место, где живёт, в антипод своего отчего дома. Квартира Джона была ближе всего к оригиналу, но даже так имела внушительный список различий. Потребовалось много времени и сил, чтобы их отыскать и уговорить Джона не выделять ей отдельную комнату для сна. Диван в гостиной её более чем устраивал, но джентльменские замашки Джона просто не позволяли ему сдаться без боя. — Сейчас я могу спать в подобных местах, хоть мне и не комфортно. Конечно, приходится напоминать себе, что это всего лишь сон, но ведь это так и есть. Иногда они бывают такие реалистичные... Не успевает Уна закончить свою мысль, как её прерывает хриплый голос лисицы. — Ты умерла. — Что? — Я видела, как ты умерла. Не успела тебя спасти и видимо, пыталась уйти следом за тобой, — невесело усмехается L, встречаясь с ней взглядом. Только сейчас Уна замечает кровавые разводы на шее демона. Ей было больно. Их размер пугает и наталкивает на нехорошие мысли, что боль была далеко не физическая. А та, что обычно грызёт душу, не слушая россказни демона о том, что души у него нет. — Прости. — Не нужно... — морщится от этих слов лисица. — Нет, нужно! — пылко вскрикивает Уна. — Мне не нравится, что ты так легко убиваешь всех подряд, но как хороший друг... Нет, не всех подряд. Почему не сказала, что не ты убила того мужчину? L снова отворачивается, ей кажется, что смотреть на лучи солнца не так больно, как в глаза, которые могут в эту же секунду наполниться презрением или того хуже. Жалостью. — Что ты хочешь услышать? Что мне было жаль? Нет, не было. Я жалею, что меня опередили, но не более. — Я понимаю... — Нет, не понимаешь! — начинает рычать, но тут же замолкает, опустив уши. — И, надеюсь, никогда не поймёшь. Такие, как я, убивают, чтобы выжить. Очень быстро это становится частью существования, и в какой-то момент становится его единственной радостью. — Я боюсь... Что в таком случае станет с твоей душой? — Хуже не станет. На небеса меня не пустят, даже если соберу все хвосты и соединю осколки, — хмыкает лисица, лениво потягиваясь. — Да и нечего мне там делать. — А как же Каратель? Ты совсем его не боишься? — Я лучше умру — защищая себя и то, что мне дорого, чем буду бояться сделать неверный шаг и понести наказание. Старший всегда учил её биться за саму себя до последнего, не обращая внимания на силу противника и его статус. Но он никогда не был ценителем какой-либо привязанности, считая это непозволительной слабостью, от которой нужно срочно избавиться. Лисица же к подобному относилась чуть иначе, подбирая немощный сброд под свою защиту, из-за чего они часто ссорились. Но страха перед ним уже не было, и Старшему пришлось отступить. — Давай договоримся: пока я здесь — я не буду никого убивать без острой необходимости, а ты не будешь подвергать свою жизнь опасности. Уна смотрит на кицунэ и не может не улыбнуться. Неожиданный звонок прерывает уютную атмосферу и в тишине раннего утра он кажется оглушающим. Девушка подскакивает, осматривая всё вокруг в поиске нарушителя спокойствия. Мелодия звонка ей кажется незнакомой, от чего её прошибает волна леденящей тревоги. Искомое находится довольно быстро. В руках L нетерпеливо трезвонит её старенький аппарат, призывая владельца немедленно ответить. — Давай лучше я отвечу, L... Уна принимает вызов и подносит телефон к уху. Ей нечего передать своей подруге и нет нужды разговаривать с позвонившим. Всё, что она слышит — доносится и до лисьих ушей. Громкие сбивчивые рыдания Фэичина вперемешку с его же неясным бормотанием заставляют девушку замереть от ужаса, а лисицу зарычать. Им удаётся разобрать только одно слово, сказанное испуганным шёпотом. "Помогите"