Who is the Beast?

Уна ненавидит ждать. Не любит, когда кто-то строит из себя командира и ограничивает её свободу, словно она маленький ребёнок и не в состоянии о себе позаботиться. В ответ ей сразу хочется сделать наперекор чисто из принципа, даже если благодетели говорят правильные вещи и действуют ради её же блага. Но не решается. У неё почти никогда не хватает смелости открыто показать своё недовольство по этому поводу, но с лисицей спорить не только легко, а даже немного интересно. Их перебранки и близко не назвать полем боя: лисица хитрит, всячески юлит, где-то уступает, но никогда не давит по-настоящему. И стоит Уне только пикнуть тоже по-настоящему, то демон тут же отстраняется и меняет тактику. Выслушивает чужое недовольство, кивает и уходит, чтобы вернуться с другим решением, нередко выгодным именно для человека. Уна не понимает, зачем та устраивает эти замысловатые пляски, если в итоге всё равно уступает. Но кицунэ называет это компромиссом, а девушка лишь тихонько посмеивается со своего места победителя-тире-побежденного. И уступают-то ей почти во всём. Но если на кону чужая безопасность и дело серьёзное, то тут демон ворчит, ругается и давит своим авторитетом до последнего. И даже в такой ситуации Уне не страшно отвечать ей тем же. Просто результата она так и не добивается. Сдвинуть лисицу с места под силу только согласившись на её условия, иначе утихомирить рыжеволосого деспота просто невозможно. Уна прекрасно помнит про их договорённость, но она не думала, что будет так сложно её придерживаться. Девушка стоически терпит своё пребывание в стороне от "опасностей" и ждёт, когда Лиса к ним вернётся, а той не видно уже около получаса. От скуки она снова открывает чат с лисицей, пробегает взглядом по их последнему диалогу и не может решить, стоит ли написать ей новое сообщение. Ответ на него она скорее всего не получит, но бездействие в такой ситуации пугает её куда больше. Уна хватается за дверную ручку, чтобы убедиться, что выйти никак не получится, и замирает, когда та оказывается незаперта. Ещё и Бип начинает недовольно ворчать, но не мешает ей выбраться наружу. Странно. После того звонка Лисица не сказала ни слова, но по её глазам легко считывалось, что та знала, как поступить и нисколько не паниковала. Приступать к делу она тоже не торопилась, обдумывая, что ей делать с детёнышем. Кицунэ поделилась с ней, что не чувствует большой угрозы, но и возможной ловушки не исключает. Её сил должно было хватить для решения проблемы с птенцом, но если это лишь часть продуманного плана, то ситуация в корне поменяется. Рисковать человеком ей жуть как не хочется, и пусть предчувствие не воет дикой собакой — это не причина действовать необдуманно. Но она скрыла, что в голове жгущим клеймом отпечатался образ чужого надгробия, от чего здраво мыслить получается с трудом. — L, я... — неуверенно начинает говорить Уна, но демон её тут же перебивает. Голос лисицы отстранён и пронизан холодом, невидящий взгляд скользил по рукам девушки, но так и не поднялся на уровень её глаз. — Спускайся, поедешь за мной на машине. Уна не стала переодеваться. Захлопнула дверь на террасу, накинула куртку и выбежала из квартиры вслед за лисицей, так быстро, как только могла. Она потратила на сборы не больше пары минут, поэтому надеялась, что догонит её во холле или во дворе. Но внизу уже никого не было. Только Бип поджидал её в гордом одиночестве, дружелюбно распахивая дверь на переднее пассажирское. Уна забралась в тёплый салон и, только захлопнув дверь, заметила на земле блеклый отпечаток лапы какого-то животного.

***

— Даже ничего не скажешь? Несмотря на быстрый бег, кицунэ дышит ровно и не чувствует усталости. И, пусть пожар внутри этого облика горит ярче и кислорода требует куда больше, но её опыта достаточно, чтобы не беспокоиться по таким пустякам. Лишь одна деталь не даёт покоя. Взглянуть на неё под другим углом кажется жизненно необходимым. И это несмотря на то, что Старший всегда учил, никому не доверять и полагаться только на себя. Ведь он не знал, что уже несколько веков Лисица не помнит, что такое настоящее одиночество. С того дня, как этот неугомонный комок лисьей шерсти ворвался в её жизнь, то она катастрофически изменилась. Редкие минуты тишины стали для неё по особенному ценными, а чувство одиночества разбавлено чужим бестолковым трёпом. С годами лисица научилась игнорировать его язвительный голосок, но это не значит, что она никогда к нему не прислушивается. Он вместе с ней рос, умнел и иногда выдавал дельные советы, хоть и вёл себя чаще всего как дурак. Их взгляды на одни и те же вещи редко когда совпадают, к тому же Лис очень любит начинать спор только ради спора. Нести бред, травить разные шуточки и выводить старшую из себя он тоже любит. Но сейчас почему-то молчит. — Что я могу сказать? У парня нет шансов, — отзывается он не слишком быстро, и уже чем-то недоволен. — Когда это ты стал таким маловерным? Младший молчит. И эта тишина режет уши сильнее привычного пустого трёпа. Лисица отчётливо чувствует, как тот подбирает слова, чтобы не сказать ничего лишнего. Такая перемена совсем немного, но пугает. — Должен же кто-то смотреть правде в глаза, — старается говорить ледяным тоном, но получается откровенно плохо. Он в бешенстве. — Если уж ты решила прикинуться дураком, то я побуду реалистом вместо тебя. Слова его пропитаны желчью и злобой. Нечто рычит и обнажает зубы, пока сказанные им слова растворяются в воздухе, но лисица слышит в них совершенно иное: он боится. Его страх щиплет нос лисы лёгкими разрядами тока и пахнет озоном. Язык не повернётся назвать младшего трусом, но и до храбреца ему ещё очень далеко. Из-за чего он всегда подмечает детали, которые для старшей малозначительны. Но причин для паники она всё же не видит. — Птенец – сильный. Он справится, — уверенность в её голосе незыблема. Обычно этого достаточно, чтобы Нечто перестал ёрничать и доверился. И именно это его и бесит. — С нами-то? — в младшем лисе этой веры ни на грамм. Его трясёт от чужой глупости. — Я почти уверен в этом: ты же на ногах еле держишься, а у меня лапки. Думаешь, что сможешь оторвать его глупую голову, если малец всё-таки одичал? Кицунэ молчит. Хочет убедить его в обратном, но понимает, что сомнения начали одолевать и её. — Он опасен. Его нужно устранить, — тявкает Лис, невозмутимо добавив: — Ради безопасности нашего человека. Лиса на его слова лишь фыркает. В обеспокоенность чужой безопасностью верится с трудом, но отрицать крупицы правды всё-таки глупо. Одичавший молодняк очень быстро теряет остатки человечности и становится похож на зверя не только повадками, но и мышлением. Их чувства, эмоции и без того меняются с немыслимой скоростью, мешая сосредоточиться и здраво мыслить. К тому же бонусом получают частичную потерю памяти, следом за ней пропадает и их личность. Из-за нарастающей паники и голода демон начинает цепляться за те ошмётки воспоминаний, которые ещё имеются, и уничтожает их, сам того не ведая. Приняв человеческий облик, лисица настороженно осматривается. Атмосфера вокруг убежища птенца кажется обманчиво тихой и спокойной. Ветер лениво играется с редкой листвой на деревьях, а на земле нет следов борьбы или незваных гостей. В воздухе витает яркий запах крови, птичьих перьев, помёта и отчаяния. Очень много отчаяния. Лисица принюхивается, стараясь разведать детали, но крики перепуганных птиц мешают ей сосредоточиться. Пернатые облепили крышу дома и ближайшие деревья, откуда враждебно зыркают на пришедшую, без конца хлопая крыльями. Кицунэ рычит, чтобы спугнуть их, но они лишь перескакивают на ветки повыше. "Глупые курицы, переловить бы их всех по одной" — щёлкает зубами младший Лис, представляя, как бы хрустели птичьи косточки на его зубах. — Они лишь защищают то, что им дорого. Должно быть где-то совсем близко находится их гнездо и птицы чувствуют исходящую от них угрозу для своего выводка, поэтому и злятся. Птенец говорил что-то о знакомстве со стаей, принявшей его как родного. "С нами-то у них нет никакого шанса" — Не думаю, что их это волнует, — отрешенно говорит лисица и сразу замолкает. Ей приходится потрясти головой, чтобы отогнать нахлынувшую волну самобичевания и стыда. Мысль о том, что поменяйся они местами, то за неё бы бились до последнего, с одинаковой силой греет и уничтожает её изнутри. Она уже знает, что случилось с птенцом и заочно ему сочувствует, но решить эту проблему ей не поможет ни то, ни другое. Лис прав. Если он потерял себя, то его уже никто и ничто не сможет вернуть. А глубоко внутри что-то тихо воет, скребётся, но кицунэ не позволяет этому выйти наружу. Горевать будет после, когда дело будет сделано, пепел осядет на землю, а запах сгоревшей плоти унесёт холодный ветер. Босые ноги мягко ступают по дощатым ступеням старой веранды. Половицы тихо скрипят под ними от каждого лисьего шага, а со стороны улицы дико подвывает ветер и надрывно бьётся об стены. Внутри дома горит тусклый свет. И пусть в темноте глаза демона видят куда лучше людских, но ей намного привычнее ориентироваться на запах. К тому же он становится более насыщенным и сложным. Знакомым. Внутри он становится тяжелее, и мысли из-за этого путаются. Именно такое сочетание ароматов было на птенце в последнее время. Никак не выкинуть из головы, что абсолютно всё в этом месте сможет поглотить лисий огонь и лучше бы дать ему небольшую фору, чтобы пожар выглядел как можно более естественным. К тому же низший с человеком совсем скоро будет здесь, минуя приказ лисы следовать не самой короткой дорогой. Времени мало. Ей приходится сдерживать дыхание, чтобы не пропитаться состраданием к чужому горю и привести мысли в порядок. В доме разбросаны вещи, редкая мебель завалена на бок, и её большая часть стоит не на своих местах. Сгорбленная фигурка птенца слишком выделяется на фоне общего беспорядка. И ещё одно тело. Лисица не обращает на него внимание, понимая, что ему уже ничем не помочь. Младший сидит, уткнувшись лицом в колени, обхватив голову руками. Его руки испачканы кровью до самых локтей, а кончики пальцев почернели и ногти стали больше похожи на птичьи. — Птенец? От её голоса он вздрагивает и ещё сильнее сжимается, но не поднимает голову, начиная что-то бормотать на грани слышимости. "Нет-нет-нет, хватит. Замолчите, пожалуйста, хватит." Кицунэ снова замирает. Она прекрасно помнит то чувство, когда крик родных заглушили сотни, тысячи голосов наступающего безумия. Каждый из них нёс какую-то околесицу, беспорядочная череда слов сливалась в единый поток белого шума, разрывающего ушные перепонки. Их невозможно было заткнуть или перекричать, а ведь лисица пыталась это сделать. Так ей казалось. Она не смогла вспомнить ничего до своего пробуждения, но чертовски болящее горло и полное отсутствие голоса говорило само за себя. Ломота в теле и слабость тоже ощущались, но уже давно вошли в привычку. Старший тогда не сказал ни слова о произошедшем, но его глаза говорили куда больше. Он был в бешенстве. Исходящие от него волны злости чувствовались каждой клеточкой тела и выжигали в ослабевшем сознании глубокие борозды. Он ненавидит слабых. От его расправы её спасло только то, что она выбралась из этого состояния своими силами. И это оказалось ещё одной ложью. В пылу очередной ссоры он проговорился, что Лиса успела потерять разум и чуть не сгрызла саму себя в приступе одичалости. Ему стоило огромных сил вернуть всё на свои места и не было ни секунды, что бы он не жалел о содеянном. После этих слов их отношения начали ухудшаться. Но сейчас кицунэ жалеет лишь о том, что не спросила, как именно он помог ей вернуться. Лисица осторожно делает шаг в сторону птенца. Ей кажется важным не привлечь его внимания до той поры, пока она не окажется слишком близко. Но тихий и серьёзный голос заставляет её остановиться. "Я это сделаю" Лис воинственно распушил хвост и выпятил грудь. — Что ты сделаешь? — раздраженно зашипела лисица. "Только посмотри на него. Ты не сможешь его убить." Лисица видит, что в таком состоянии, его погибель наступила бы даже от рук человека. "Пока ещё не понятно, нужно ли вообще его убивать." "Что значит непонятно?! Тот человек явно мёртв, что ещё тебе нужно?" Кицунэ устало вздыхает. ["Ты торопишься"] "А ты медлишь, – тявкает младший. — Предлагаешь ждать, когда его жертвой станет девчонка?" В пылу спора они не замечают, что истерика птенца стихает и он смотрит на них, широко распахнув покрасневшие глаза. Мутная пелена на них не даёт увидеть вошедшего, из-за чего тот начинает тихо рычать. Сильный запах крови кружит голову, забиваясь в лёгкие, и лишь чудом ему удаётся распознать в нём ноты костра и яблок. Птенец вскрикивает. Пытается встать, но путается в своих же конечностях и неловко падает, чем снова привлекает внимание старшего демона. Он не видит, как недобро сверкнули её глаза и как резко дёрнулась почерневшая рука. — Сестрица! — Я сказала нет! – злобно рычит лисица. Повисает неловкая тишина. Фэйчин замирает на месте и смотрит на старшую с толикой обиды. Лиса никак не может понять, одичал малой или нет. Внешне он совсем не изменился, его движения не выдают взявшую верх дикость. Молодняк очень быстро поддаётся одичалости: тонет в своих воспоминаниях, захлёбывается в эмоциях. Он чувствует всё и ничего одновременно, мыслей в голове слишком много и как будто нет вовсе. Эта двойственность порождает череду сводящих с ума мыслей, но разум всё же борется. Нельзя сказать точно, сколько времени уходит на полную потерю человечности. Как и любой опасный недуг, одичалость поражает каждого демона с разной скоростью и от неё нет лекарств. Сознание остаётся с этим один на один и сопротивляется только если есть за что бороться. Ухудшение памяти мешает за что-то зацепиться, даже самые родные в один момент кажутся чужаками. К тому же новая личность тоже не стоит в стороне и отчаянно заполняет образованные пустоты новыми деталями. В таком состоянии они с трудом отвечают лишь на один вопрос. — Как тебя зовут? Теперь во взгляде младшего появляется неподдельный ужас. Он хватается руками за голову, не замечая, что острые когти царапают ему лицо, оставляя на нём маленькие порезы. — Вы меня не помните? — от шока его голос дрожит, но лисица не торопится выносить вердикт: ждёт его действий. — Отвечай на вопрос. — Я... — тут же замолкает и отводит глаза в сторону. Она почти слышит как в его голове крутится множество вариантов, для перевода темы в более безопасное русло. И он выбирает самый неудачный.— ... убийца. Теперь Фэй всхлипывает. Ему безумно стыдно разводить сопли перед старшей, но эта боль засела глубоко внутри и не даёт забыть о себе ни на секунду. Чувствовать, как собственный мир рушится прямо на глазах — это невыносимо. — Простите, я всех подвёл. Дедулю, Нахала. И Вас. Горькие слёзы текут, обжигая и без того горящее лицо, но остановиться у него никак не получается. Новый приступ отчаяния обрушивается на него, выбивая из груди остатки воздуха, взгляд птенца снова мутнеет, а вокруг сгущается чернота. Перед тем, как провалиться в пустоту, он чувствует стремительное приближение лисицы и глухой удар, после которого сознание покидает его и со всех сторон накрывает тьма.

***

Ситуация до абсурда знакомая. Звонок лисице, сбивчивые рыдания с криком о помощи, после которого она подрывается и бежит на зов. Только в этот раз действующие лица чуть поменялись местами. Уна деловито осматривает небольшой дом, мысленно сравнивая его с большим сараем. Скорее всего места в нём недостаточно, чтобы спрятаться или уйти незамеченным, но и толпы охранников там точно нет. От Лисицы до сих пор нет никаких вестей, а когда Уна решает пойти следом за ней и открывает дверь, то на неё обрушивается оглушительное хлопанье крыльев и громкое карканье. Самые смелые попытались сесть на крышу машины, но Бип тут же согнал их своим угрожающим рыком, от чего им пришлось вернуться на ветки деревьев и ветхий забор. Уна чувствует на себе их пристальные взгляды, но страха у неё они не вызывают. В своей сохранности уверена на сто процентов, а вот безопасность пропавшей подруги не только вызывает вопросы, но и заставляет её понервничать. Воображение сразу рисует бездыханное тело, на котором устроили пир голодные птицы. Уна прижимается лбом к стеклу, чтобы получше разглядеть обстановку за окном и убедиться лично. Но снаружи темно, высокая жухлая растительность загораживает обзор на покосившуюся хижину. Бип привёз её на окраину города следом за лисицей и остановился, заглушив мотор. Уна долго не решалась выйти, потому что слова лисицы про засаду до сих пор не выходят из головы. Пальцы мёрзнут. Тщётные попытки растереть их и унять озноб никак не помогают, несмотря на то, что в салоне тепло. Внезапно на капот машины приземляется одна из птиц, пугая девушку до короткого вскрика. Бип реагирует мгновенно: пытается смахнуть наглеца дворниками, приоткрывает крышку капота и угрожающе рычит. Девушка вжимается в спинку сидения. Ей требуется пара минут, чтобы признать знакомого лисицы и Фэйчина. — Эй, это же птица Фэя, – облегчённо выдыхает Уна. — Как его... Чёрное Крыло! Осторожно открывает дверь и выходит: теперь птичий гомон пугает её чуть меньше, а потом он и вовсе смолкает. Ворон неуклюже скользит по поверхности капота в её сторону, машет крыльями в попытке сохранить равновесие. Девушка услужливо вытягивает руку, предлагая птице пересесть с неудобного места. Весь его вид выдает нервозность или даже лёгкую панику, но как только цепкие лапки касаются рукава куртки, то Ворон тут же успокаивается и пристально вглядывается в глаза человека. Понимание того, что с ней пытаются говорить, приходит не сразу, но даже так никакого шёпота она услышать не может. — Ты хочешь, чтобы я зашла к ним? — неуверенно и наугад шепчет девушка. — Я обещала не вмешиваться. Ты скажешь ей, что это была твоя идея? Ворон кивает. А Уна чувствует бегущие по спине мурашки от того, что птица действительно пытается с ней общаться. От многочисленных взглядов становится неуютно и пробирает дрожь. Ей никак не удаётся отделаться от чувства, что пернатые окружили их и это кольцо с каждым её шагом постепенно уменьшается. Она слышит, как Бип трогается с места и подъезжает вплотную к воротам, из-за чего птицы снова кричат и тревожно хлопают крыльями. Должно быть он снова считал её эмоции и поспешил на выручку, не понимая, что не сможет ей помочь. В темноте разглядеть ступени веранды получается с трудом. Уна боится, что случайно наступит не туда и свалится, поэтому шаги её медленные и осторожные. Ноша на руке тяжелеет каждую секунду, и девушке приходится придерживать её второй рукой. Вспыхнувший за спиной свет разгоняет темноту и пугает своей внезапностью. Уна аккуратно оборачивается, видит часть капота низшего демона и не может сдержать тёплой улыбки. Бип всегда находит способ, как ей помочь, даже когда от него не ждут помощи.

***

— Вы пришли, чтобы убить меня? В голосе Фэйчина не слышно страха или хоть какой-нибудь обеспокоенности. Так не говорят, когда боятся за свою жизнь и ещё час назад захлебывались от рыданий. Уна помнит, как долго её трясло от произошедшего в доме близкого родственника и не верит в столь быструю перемену настроения парня. Ей не видно того, с кем он разговаривает, но она надеется, что лисица явится сюда с минуты на минуту. Ворона с ней нет, он покинул девушку у входа в дом. Просто спикировал с её руки и улетел в неизвестном направлении, даже не каркнув на прощание. Уна не знала, стоит ли ждать его возвращения или продолжать свой путь в одиночку. Поэтому сразу заходить не стала, а постояла около дверей пару долгих минут. Но его не было. Глубоко вздохнув, она зашла внутрь, где почти сразу услышала голос Фэйчина. Еле заметный для людского слуха и слов почти не разобрать, но от чего-то его последний вопрос девушка слышит отчётливо. Мысль, что L где-то задерживается, а Фэй услышал её шаги, поэтому говорит именно с ней, приходит сама собой. И она в это верит. Не успевает только ему ответить. Потому что слышит лисицу, отвечающую на его вопрос леденящим голосом. — Да. Уна пугается на секунду. Ровно столько длится испуг, после чего её охватывает обжигающая злость. Как же она устала от тех, кто любые вопросы решает насилием. Ей хочется закричать, выскочить из своего укрытия и надавать по головушке и лисице, и её пернатому прихвостню. Но когда она пытается сдвинуться с места, то у неё ничего не получается. Тело от чего-то вязнет в пространстве и не желает слушаться, а голос куда-то пропадает. Неистовые попытки вырваться ни к чему не приводят: Уна ощущает себя ложкой в миске с пудингом, и, только успокоившись, чувствует, как ослабевает хватка на её конечностях. Через несколько мгновений ей позволяют немного сдвинуться и принять удобное положение, но всё ещё держут, не пуская вперёд. Уна быстро выбивается из сил и оседает на пол, прислонившись к стене. Она не собирается сдаваться, ей нужно хотя бы видеть их, чтобы держать руку на пульсе и попытаться остановить, когда они перейдут от разговоров к действиям. Поэтому девушка не смиряется со своим положением и упорно ползёт в сторону говоривших, собирая пыль и грязь пижамными штанами. Внизу передвигаться значительно легче. Она останавливается, когда видит их силуэты, на секунду высунувшись из-за угла. Ползти дальше пока не имеет смысла, поэтому девушка усаживается поудобнее и снова выглядывает из своего укрытия. И к удивлению находит их на полу. Сидящими слишком близко друг к другу для жертвы и предполагаемой убийцы. В позе, недопустимой для какого-то конфликта или расправы. Фактически, Фэйчин свернулся клубком между расставленных ног лисицы, опустив голову на сгиб её левого бедра. Его колени и правая рука свободно лежат под её согнутой ногой. — Спасибо, – слышится шёпот Фэйчина. И в его голосе тепло и неподдельная благодарность. Уна ненадолго замирает, прислушиваясь к их диалогу. — Тебя это не пугает? Вопреки пугающему вопросу, лисица мягко перебирает волосы парня почерневшей рукой. Её движения медленные и тягучие, погружают в лёгкую дрёму своей плавностью. Уна отводит взгляд в сторону, подавляя чудовищный зевок. Беспорядок в комнате перетягивает внимание девушки на себя, особенно, когда на глаза попадается тёмное пятно на полу. — Не так сильно, как возможность ещё кому-то навредить. Фэйчин смотрит вперёд: в его глазах пугающая пустота и поволока. Кажется, что он здесь, но мыслями далеко-далеко и только голос старшей не даёт ему пропасть окончательно. — Для первого раза ты отлично справился, — говорит лисица. Фэйчин вскипает за секунду. — Для первого раза? Справился? Вы с ума сошли? Он пытается встать, но тяжесть лисьей руки возвращает его голову на место. — Успокойся, — говорит ему L. — Ты не сможешь ничего исправить, если сойдёшь с ума. — Я не смогу ничего исправить, потому что его уже нет! Последние слова он говорит почти шёпотом. Уна не может понять о ком они спорят. Её снова одолевают нехорошие предчувствия, от которых потеют ладошки и дышать становится труднее с каждым вдохом. — Ты можешь отдать этот долг его родне. — Нет у него родни, — отчаянно. — Он был один, как и я. — Тогда кому-нибудь ещё. — Например... Вам? — с неожиданной злостью отвечает Фэй после недолгой паузы. — Помогая мне, ты совесть свою не успокоишь. Его злость от этих слов растворяется. Младший демон осторожно поднимается, смотрит в глаза старшей и видит в них только сочувствие и поддержку. — И что ты предлагаешь? — Для начала научись себя контролировать, – мягко говорит L. — Где Чёрное Крыло? — Он улетел. Бросил меня, как только увидел, что произошло. Уна так стремительно выскакивает из своего укрытия и не замечает, что никакая сила её больше не удерживает. — Это неправда! Он не стал заходить, но сидит снаружи с другими птицами. Может это из-за них? — Дело не в этом, ты же смогла зайти, — качает головой лисица, обращаясь к притихшему птенцу.  — Позови его. — Он не прилетит. — Сказали же тебе, что он там. Значит, прилетит. Фэйчин с сомнением поглядывает на девушку, после чего выдаёт: — Она могла спутать его с сорокой. Уна хочет возмутиться. Спутать столь разных птиц, кажется невозможным даже для незнающего человека, что уж говорить о том, кто видел их вживую. Она открывает рот, чтобы сказать пару ласковых слов наглецу, но, снова увидев что-то лежащее на полу, затихает. Размер тёмной простыни, накрывающей это что-то, навевает на неприятные мысли, от которых её начинает мутить. — Зови, — Лиса явно не потерпит возражений. Фэйчин тяжко вздыхает. Шепчет прозвище, которым сам же наградил, и не успевает последний звук раствориться в воздухе, как в дом врывается взъерошенная птица. Сделав небольшой круг над их головами, Чёрное Крыло садится на ножку опрокинутого кресла и пристально смотрит на двух демонов. Лиса в ответ наклоняет голову и горящего взгляда тоже не сводит. Их гляделки длятся всего несколько секунд, после чего лисица теряет интерес к новоприбывшему и обращает внимание младшего демона на себя. — Расскажешь, что произошло? Фэйчин вздрагивает. Весь сжимается и опускает взгляд в пол, стараясь не расплакаться. — Я не хотел, – обречённо шепчет. — У деда болело сердце, но он даже слышать не хотел про больницу. Запивал какие-то таблетки литрами кофе, говорил, что никто не захочет лечить старика без денег, а платить им он не станет чисто из принципа. Я предлагал ему обратиться к демонам, сказал, что знаю одного очень хорошего, который не обманет и три шкуры сдирать тоже не будет. Но он и слышать ничего не хотел про таких, как мы. Говорил, что им палец только покажи, так сразу по локоть откусят. А то, что я не человек — он каждый раз забывал. Возможно, я смог бы и сам, но... Сегодня он вернулся домой позже обычного. Весь день болтался без дела как неприкаянный, а под вечер встретил стаю воронов и не заметил, что просидел с ними до позднего вечера. — Я пришёл домой почти вовремя. И сразу заметил, что слишком тихо. Обычно же, у нас телик орёт как бешеный, потому что дед адекватную громкость не воспринимает, а тут тишина. Потом слышу шаркающие шаги, и стук сердца такой...ненормальный. Фэйчин замолкает. У него перед глазами сгорбленная фигура человека с помутневшим взглядом. Сожаление снова душит, сжимает горло в очередном спазме. Младший демон вздрагивает, когда чувствует прикосновение к своей голове, но мягкие поглаживания придают ему сил и наполняют лёгкие воздухом. — Я успел поймать его, прежде, чем он упал на пол. Сердце уже не билось, дыхания тоже не было. Но я не запаниковал, потому что ожидал чего-то подобного, читал разные статьи и всё сделал по инструкции. "Раз-и-раз-и-раз", кажется так? Я старался не переусердствовать и уже через пару минут мне показалось, что его сердце снова заработало. Я обрадовался. Представил, как буду хвастаться, какой я хороший медбрат. Что всё будет хорошо и я заставлю его сходить на приём. А оно перестало биться. Снова. И вот тогда я запаниковал. Времени почти не осталось, то ли пять, то ли семь минут. Я начал торопиться. Несколько раз сбился с ритма, стал психовать. — В интернете пишут, что повреждение рёбер при такой процедуре — это норма. Но что, если сломано не одно, а все? Фэйчин всхлипывает. — Я понимал, что скорая тут ничего сделать не сможет, поэтому позвонил вам. Знал, что это бессмысленно, но надеялся на... чудо? — Мало кто может, – говорит L. — Цена слишком высока. — А Вы? — Не так, как тебе нужно. Моих сил не хватит. Младший демон совсем сникает. — Что же мне теперь делать? — Бежать. Я замету все следы, но тебе придётся покинуть город. — Что? Уна смотрит на парня и не видит ни малейшего намёка на облегчение. Её саму мелко трясёт от всей этой истории и не смотреть в сторону тела не получается. L встаёт с пола и лениво отряхивается. Даже сейчас весь её вид излучает уверенность. — Тебя не будут искать, я позабочусь об этом. Фэйчин оборачивается в сторону Уны и чуть ли не тычет в неё пальцем. — Как это не будут искать, если она дружит с капитаном полиции? — Она забудет, – говорит лисица. — Я же сказала, что решу этот вопрос. Девушка тут же вскрикивает. Не в её силах держать себя в руках, когда тут такое творится. — L!! Глаза у кицунэ снова безразличные, холодные. Им хватило всего пары мгновений, чтобы беглым взглядом пустить по венам человека леденящий душу страх. — Тогда какой в этом смысл? – не унимается младший демон. — Сейчас мне не хватит сил, чтобы лишить её этого воспоминания, но я могу навести на неё морок. Человек будет помнить и тебя, и то, что произошло, но всё это будет покрыто лёгкой дымкой. До тех пор, пока твоё присутствие не разрушит его. — Бежать одному? А как же Вы? — Я не могу покинуть город сейчас, – лисица бросает быстрый взгляд на девушку. — Но денег у тебя будет достаточно, чтобы начать новую жизнь. Фэйчин хмурится: — Это как-то неправильно. Вот так сбегать. А если я хочу остаться? Уна видит, что Лису подобные слова более, чем устраивают. Внешне её лицо остаётся бесстрастным, но девушка уверена: кицунэ довольна. — Тогда нужно действовать по законам этого места: вызвать полицию, повиниться в содеянном и возместить ущерб. — Вы мне поможете? — Толку от меня будет мало, но я помогу.

***

— Думаю, нет смысла говорить, что дело – дрянь, — тяжело говорит Джон, потирая переносицу. — Но чего именно вы хотите от меня? Ему не нравится мысль, что от него ждут сокрытия чужой смерти, пусть она случилась непреднамеренно. Звонок Уны не стал для него неожиданностью. Этот дерьмовый день просто не мог закончиться иначе. Джон уже собирался домой, когда трель телефона отвлекла его. Ещё одно происшествие, ещё один труп и снова в этом как-то замешана лисица. С тяжёлым выдохом из груди вырывается нервная усмешка. В его отделе все убеждены, что присутствие лисицы служит своеобразным щитом для невезучей девушки. С приходом демона неприятности как будто отступили и по правде не беспокоили какое-то время. Джон тоже в это верил. Невозможно было не поверить, когда подруга перестала попадать в больницу, с её тела сошли синяки и больше не спешат там появляться. И, в целом, Уна выглядит гораздо более счастливой рядом с лисицей, что не может не радовать. Джон как может игнорирует мысли о своей несостоятельности, считая их неуместными. Но последние события доказывают, что лисица никакой не щит. Она такой же магнит для бед, но с куда большей мощностью и пусть с её появлением неприятностей у девушки поубавилось, но они стали злее и опаснее. И теперь под это влияние попал и Фэйчин. Джон не считает себя идеалом. Его послужной список с трудом дотягивает до "удовлетворительно": были моменты, когда ему приходилось идти на сделки со своей совестью. Но даже тогда не было угрозы для чужой жизни или безопасности. По этой причине он ограничивал общение Уны с демонами эти четыре года. Он боялся, что подруга влипнет в очередные неприятности или чего хуже подружится с одним из них и тот попытается облегчить своё наказание с её помощью. Что сейчас и происходит. Но к его удивлению, лисица не выказывает никакой заинтересованности в спасении. Весь её вид источает уверенность и спокойствие. Она не просит помощи, не суетится. Лишь спрашивает: — Ты будешь вести это дело? — Нет, это не мой район, – качает головой капитан. — Заниматься этим делом будет кто-то из ребят Линкса. Их приоритет — это отправить нарушителя на аукцион и договориться у вас с ними не получится. Кроме денег их ничего не интересует, а на торгах они и так хорошо зарабатывают. Джон не любит, когда их отделы сравнивают, но ничего не может поделать, когда сам занимается тем же. — Но это его первое нарушение, смерть по неосторожности, сам преступник неагрессивен и готов сотрудничать. За него не дадут много. Он помнит схожие дела из практики своего отдела. В каждом из них нарушитель отделывался лёгким испугом и небольшой отработкой (если срок в несколько десятков лет можно назвать небольшим). Многие из них охотно выбирают участие в аукционе, радуясь, что не придётся встречаться с Карателем. Его по понятным причинам боятся сильнее, чем неясные перспективы от "новых хозяев". В таком случае исполнительный комитет города проводит аукцион, в котором принимают участие различные ведомства и клуб реализации демонов. Самые лакомые кусочки уходят на службу в ведомства, а тех, кто никому не приглянулся, забирает себе клуб реализации. Их ценность измеряется магическими способностями и нажитым опытом. Борьба идёт за тех, у кого в избытке и то, и другое. Вот только у Фэйчина ничего из этого нет. — И всё же? — Шанс смягчить приговор есть, но я бы на это не надеялся. — Они могут закрыть дело раньше времени? – лисица склоняет голову, чуть сощурившись. — Нет, даже если демон согласится на участие в торгах добровольно. Дело должно быть открыто семь дней, на случай, если объявятся наследники и будут улажены все формальности. — А если нет этих наследников? — Тогда пострадавшей стороной становится город и возмещать ущерб придётся ему. Обычно, это означает, что совершивший преступление демон заступает на службу во имя блага города, но их редко интересует ничего не умеющий молодняк. Другое дело, если он может что-то предложить, но, как я понимаю, это не ваш случай. Фэйчин бросает задумчивый взгляд на лисицу, но та качает головой ему в ответ. — Предлагаешь, заключить с ними сделку? Джон хмыкает: — Предлагаю всё же поискать наследников. Кицунэ снова щурится и жуткая улыбка расплывается по её лицу. — Хорошо. Перед глазами мужчины тут же возникает картина, как бедные наследники погибшего пытаются убежать от когтистых лап демона. Как тот играючи настигает их, ломает им все конечности, после чего вынуждает согласиться с его условиями. Иногда он словно забывает, с кем говорит. — Я тоже займусь их поиском, – говорит Джон, после минутного молчания. — И постарайся не причинять им вред и не запугивать их до смерти. А теперь вам с Уной нужно уйти. — Что значит уйти? – вскрикивает Уна. — Мы же свидетели, мы можем помочь. — Ун, они не станут слушать показания демона и кого-то столь на него похожего. К тому же Лисица слишком желанная добыча в нашем случае. И я не хочу, чтобы ты пошла к ней в довесок. Версия Фэйчина хороша только до появления лисицы, и лишь потому что до этого момента она правдоподобна. Парнишка молод, неагрессивен и явно раскаивается, а это значит, что такое могло с ним случиться с большей вероятностью, чем, например, с лисицей. Остальная часть его истории содержит слишком много неточностей, и при желании их можно вывернуть и использовать против компашки демонов (и одной полукровки). Как он смог позвонить лисице, если та не может говорить по телефону? Почему позвонил именно ей? На что надеялся? Почему она притащила с собой девчонку? Капитан не уверен, что Фэйчин говорит чистую правду, но то, что лисица при случае выкрутится без труда и Уну сможет утянуть за собой – вот это сто процентов.

***

На обратном пути никто не сказал ни слова. Атмосфера тяжёлого, почти гробового молчания до сих пор витает в воздухе, из-за чего даже низший демон чувствует себя неуютно. Он плавно катится по полупустым дорогам, где с каждой минутой появляется больше машин и других жителей города. Его попытка привлечь внимание проваливается. Ни человек, ни лисица не реагируют на слабое рокотание, поэтому он почти сразу замолкает. Кицунэ застревает в своих мыслях и не сразу замечает, что человек как-то слишком притих. Она была готова к нескончаемым вопросам, истерике, нудной лекции, о том, что так поступать неправильно. Но лисица и подумать не могла, что детёныш будет молчать. Со своей стороны демон понимает, что такая реакция более чем естественна. Детёныш не каждый день видит чью-либо смерть и сейчас скорее всего варится в очень неприятных ощущениях. Но слов утешений у кицунэ нет. Её голова забита возникшей проблемой птенца и план по решению выстраивается сам собой, отнимая слишком много внимания. Ко всему прочему, лисица не уверена, что всё пройдёт гладко, ведь переменных слишком много и каждая из них может привести к неприятному исходу. Но уверенность в своих силах всё же имеется, как и в том, что наследников искать бессмысленно. Пусть этим занимается Джон, раз сам вызвался. Остановка около дома девушки заставляет лисицу снова обратить на неё внимание и осторожно вздохнуть. Нет, это явно затишье перед бурей и если предчувствие не ошибается, то волна негодования прибьёт нерадивого демона прямо сейчас. — Ты же не стала бы этого делать, правда? На лисицу не смотрит, делая вид, что звезды на её штанах куда интереснее. В голосе же полно сомнений и надежды, что ситуация воспринята ею неправильно. — А ты бы рассказала Джону о случившемся? Уна поднимает взгляд и по её хмурому лицу становится понятно, что такой ответ ей не нравится. — Нельзя отвечать вопросом на вопрос. Лисица пристально вглядывается в глаза человека, умоляя не артачиться. — Просто ответь. Уна снова недовольно хмурится, но всё же задумывается над ответом. — Я... — Это неважно, — лисица резко перебивает её. — Я знаю, что тебе его жаль, но смерть человека слишком серьёзный поступок, чтобы закрыть на это глаза. И я почти уверена, что ты бы проболталась своему другу и это нормально. Правда. Ты привыкла полагаться на него, потому что доверяешь. Но между тобой и птенцом таких доверительных отношений нет, поэтому он бы не поверил тебе, даже если б ты пообещала молчать. Вы же не настолько близки, чтобы он верил, зная, что ты лжёшь. — В тот момент мне было важно, чтобы его выбор был искренним, а не потому что он увидел в тебе угрозу или врага и испугался. — Ты солгала ему. — Лисы не говорят правды. Но я бы не позволила ему навредить кому-то ещё. От этих слов девушка слегка успокаивается. Любовно гладит приборную панель, шепчет что-то глупое в решётку вентиляции и чуть измученно улыбается. Под её глазами лёгкой тенью отпечатались события минувших дней. Теперь она почти клюёт носом, сонливо потирает глаза и первой выбирается наружу. L видит, как та продолжает что-то говорить низшему и тепло улыбается, снова поглаживая корпус машины. Удивительно, как эти двое смогли подружиться, не имея возможности говорить напрямую. Низший готов круглыми сутками торчать около человека, а тот в свою очередь совсем его не боится и не то чтобы против такой компании. Лиса считает неплохим вариантом оставить его для охраны детёныша, пока её рядом с ним не будет. Теперь кицунэ не ждёт пока те наговорятся, тоже выходит и следует в сторону их подъезда, замечая, что Уна прекратила обмен любезностями и последовала за ней. За короткий путь до дверей подъезда Уна успевает расспросить лисицу об её дальнейших планах, пообещать быть паинькой и попросить разрешения снова поплавать с Бипом. Лисица не сразу понимает сути просьбы, но как только до неё доходит смысл слов, то она тут же останавливается. — Что он может? — Плавать, – улыбается Уна. — Ты не знала? L смотрит на неё с подозрением. Конечно же она знает о всех способностях демона, с кем заключила соглашение, но откуда человеку об этом известно, если заговорить с ним низшему не под силу? — Откуда ты это знаешь? Девушка жмурится от резкого порыва ветра и смахивает волосы с лица. — Мы плавали вчера. Лисица бросает тяжёлый взгляд в сторону низшего, который тут же участливо интересуется, всё ли у них хорошо и не требуется ли помощь. Но ответа он конечно же не получает. — До или после нападения? – чувствует лёгкую дрожь в теле и отголоски зарождающегося гнева. Девушка хмурится. Отсутствие страха уже сам по себе ответ, но кицунэ отчего-то ждёт подтверждения своей догадки. — L, вчера не было никаких нападений. Уна тоже оборачивается в сторону Бипа, слушая, как демон злобно ругается на незнакомом языке. Чувствует обжигающий порыв ветра на своей щеке, когда мимо неё пролетает лисий клинок и с ужасающим хрустом погружается в корпус автомобиля. Жалобный писк невероятной силы тут же оглушает девушку, из-за чего та испуганно зажимает уши. Кицунэ трогается с места. Её глаза, горящие огнём, обещают скорую, мучительную расправу, а в голове крутится тысяча способов стянуть с этой рептилии шкуру. Но Уна встаёт на её пути, хватает демона за предплечья и заглядывает в глаза, обращая внимание на себя. — L! Он не сделал ничего плохого, – говорит тихо, но голос всё равно дрожит. — Мы хорошо провели время, я даже поспала немного. Грозное рычание постепенно стихает и в демоне гаснет убийственный огонь. L снова смотрит на лицо девушки, подмечая нездоровую бледность и то, как потускнели чешуйки около её глаз. — Легко быть щедрым за чужой счёт, – глубоко выдыхает лисица и прекращает попытки отцепить от себя эту прилипалу. — О чём это ты? — Я уже говорила, что всё имеет свою цену. В контрактах между демонами есть различия, но в них всегда присутствует какой-то обмен. Всегда. Для моих целей мне нужен был не способный низший, а послушный. Такие обычно питаются силой своего нанимателя, поэтому контролировать их гораздо легче, – лисица говорит тихо, бросая на низшего холодный взгляд. — У этого не хватит собственных сил даже на то, чтобы протащить эту груду металла пару сотен метров. Кицунэ привыкла экономить свои силы, поэтому чужое расточительство удивляет её больше, чем неповиновение. — Я отправила его охранять вас, лимиты на использование силы сняла по этой же причине. А ему потребовалось меньше суток, чтобы иссушить меня чуть ли не до дна. Ради забавы. Лисица не говорит, что опустошила содержимое холодильника, кухонных ящиков и сожгла пару стульев, когда силы начали стремительно утекать. Как впервые за долгое время почувствовала нестерпимое жжение и обжигающую ярость. — Он не знал, – тихо шепчет Уна. — Бип не стал бы этого делать нарочно. L устало усмехается: — А вот тут ты ошибаешься. Как только я почувствовала, что силы начали вытекать из меня подобно водице, то связалась с ним, чтобы разведать обстановку. Всё-таки угроза могла быть более серьёзной, а его навыки распределения ресурсов не так высоки. Но он сказал мне, что волноваться не о чем: он справляется. В тот момент волнения за чужую сохранность почти не было, лишь уверенность, что низший сделает всё возможное для защиты. Лисица же не идиотка. Видит его отношение к человеку, что он готов выполнять все её капризы и прихоти. И то, что Уна отвечает ему той же теплотой и участием. И это не было проблемой. До той поры пока желание угодить не стало приоритетнее приказов старшего демона. Кицунэ всё же подходит к автомобилю, но уже без стремления причинить вред или наказать за неповиновение. Выдёргивает Катану из покорёженного железа и движением руки растворяет её в воздухе. — Я понимаю, почему ты так поступил, – голос у Лисы уставший, лишённый какой-либо злости. — Правда. При других обстоятельствах я бы одобрила твой замысел и помогла бы с его воплощением, даже глаза бы закрыла на твоё возмутительное неповиновение. Но она могла погибнуть из-за тебя. Низший тут же теряет остатки испуга и возмущённо лопочет о том, что не позволил бы такому случиться. С самого начала было ясно, что его проявление ужаса не более, чем представление. — А если б она упала в воду? Что? Не смеши... Тебе напомнить, что ты не можешь долго находиться вдали от машины, а удерживать их обеих на плаву просто не смог бы? Уна недоуменно поглядывает то на одного демона, то на другого. — Людям необходим воздух для жизни. Так бы ты вытащил только её мёртвое тело. А если б её сердце остановилось с перепугу? Мы уже видели неудачную попытку запустить его вновь. К тому же вас могли поджидать на обратном пути с куда большим вооружением, а у тебя бы просто не было сил отбиваться без потерь с нашей стороны. Человек не простил бы тебе смерть своего друга. Уна снова встаёт на защиту своего друга, несмотря на то, что никакой опасности ему больше не грозит. — L, он больше так не будет. — Конечно, не будет, – фыркает L. — Он же помнит, что при расторжении контракта скорее всего не выживет, а мне своевольный дурак не нужен.