фрагмент души

Вы когда-то задумывались о том, насколько много в нашей голове мыслей. Возможно даже не все принадлежат именно нам, а может мы просто внушили себе точку зрения, которая так нам близка? Мин понятие не имеет, что происходит в черепной коробке уже больше двух лет. Его тараканы стали разъедать сознание и менять оболочку души. Слишком координально… слишком невыносимо…слишком безнадёжен. Обшарпанная квартирка пропахла кажется до кромки кирпича винстоном. Меняй обои, обдирай штукатурку, избавиться получится только разрухой. Стены этого места видели всё. От первой дозы, до случайного залёта под ней же. Он не наркоман, просто нашёл способ перестать думать, каждый вылезает из этого своим способом, просто Юнги решил сделать это изощренным способом. Прикроватная тумбочка служит помощником, помогает хозяину, судорожно высыпающего белую дорожку, одну за другой. Карточка из супермаркета неподалёку действительно пригождается, как и заверял кассир, и через пять секунд порошок исчезнет с поверхности, как и голоса и мысли из головы. Звон в черепушки растворяется, на время перестанет трогать хозяина, который подобно тряпочной кукле сползает на прохладным ламинат квартиры. Выжженные пряди закрывают обзор на захламленную комнату, даже лучи уходящего солнце больше не лезут, а ноги всё ближе жмёт к худому телу, трепетно стараясь сохранить оставшиеся тепло. Юнги ненавидит осень. Ненавидит большие очереди в магазине. Ненавидит, когда парочки проходя мимо смотрят на него так жалко, что хочется выпустить все содержимое внутри. Ненавидит контактировать с незнакомыми людьми и кажется, ненавидит собственное состояние. Спустя какое-то время. Звенит будильник в дальней комнате и почему-то мягко, хотя пол определённо не имеет таких свойств как удобство. Тяжёлая голова поднимается с подушки, а вчерашние шторы открыты. Странная особенность его жизни — он не помнит, что делает в определенные этапы. Как сегодня. Отключился на полу с закрытыми шторами, а сейчас уже на постели и шторы полностью открыты, даже открытое окно старательно выветривает оставшийся дым едкого табака. Но постель тяжело назвать удобной, чёрная простынь нуждается в стирки, а подушка вообще без наволочки, да и Мин не видел её уже как два месяца. А одеяло у юноши не существовало, странная атрибутика. Парень поднимается, тошнота медленно подбирается к горлу и стоит поспешить оставить будильник что уже пятую минуту истошно звенить где-то в квартире. Мин сгибается над унитазом и даёт себе время успокоить рвотные позывы, ведь в желудке нет ничего существенного, чтобы выходить так легко. Тело падает на кафель опираясь спиной в стену, а взгляд упирается в коридор. Его студия не такая большая и все находилось на расстоянии вытянутой руки, поэтому взгляд почти сразу замечает что-то на полу. Первые мысли о крошках, затем сменяются на осознание и Юн запускает длинные дрожащие пальцы в мятные волосы с силой оттягивая. — Блять…блять, блять! Снова?!.. Иди ты нахуй! Блядство! — парень пинает босыми ногами стену напротив и проклинает себя на всю квартиру, соседей было бы жалко, но они не лучше Мина, такие же торчки и алкаши. Этот район то ещё гетто в новой прошивке. На полу валялась его пачка сигарет, а если быть точнее остатки их, ведь все они были сломаны, а весь табак на полу валялся. — Я же купил только вчера… — собственное состояние не даёт долго буйствовать, да и поздно себя же ругать. И наверное, это самое дерьмовое, что не помнит Юнги из своего состояния. Поганить самому себе вот так остроумно ещё надо уметь, иногда ему не удавалось найти порошок там, где он точно был, находит сломанные сигареты или теряются номера поставщиков в телефонной книге. Это походило на безумие. После душа его постепенно отпускает, и хозяин исчезает из квартиры в супермаркет что находится не далеко от его дома. Серые рваные джинсы держались на тазовых косточках и выглядели уж слишком убого на худом теле, а толстовка с ярким рисунком Nirvana появилась в гардеробе после пьянки на квартире каких-то парней. Порывы стать социально активным обычно заканчивались тем, что он в компании таких же торчков как и он сам, попросту уходил в себя, закидывая все что только мог, до потери сознания. Но зато это не так плохо, у него есть хоть какие-то знакомые люди. И пусть, что лиц и имён не помнит. Осень ещё не морозит, но ветер неприятно щипает кожу, благо магазин неподалёку и там можно немного согреться. Небольшое помещение встречает посетителей звоном колокольчика, Юн проходит между стеллажей прихватывая попутно несколько батончиком с разными вкусами, бутылку воды и неторопливо направляется к кассе. — Пачку винстон…вот ту…и мятную жвачку. — девушка без лишних слов кивает и пробивает, этот посетитель частый гость и его уже знают в лицо. Раньше парень удивлялся тому, что достаточно юная и симпатичная девушка, работает в круглосуточном супермаркете и не боится за собственную жизнь, но в какой-то степени даже благодарен, что та бросила попытки поговорить и помочь ему. Попрощавшись с девушкой лёгким кивком, Мятный выходит и направляется в ближайший парк думая о своём, никотиновая палочка дарит облегчение, и холод уходит на дальний план. Сейчас только десять часов утра и народу особо то и нету. Юн усаживается на лавочку с открытой бутылкой воды и просто смотрит. Каково это, чувствовать себя живым? Испытывать страх, улыбаться, вспыхивать от жгучей обиды, радоваться вместе со всеми головокружительной победе в какой-то игре и хотя бы раз в жизни стать частью этого вечного механизма: не скрывать свою настоящую сущность за аквагримовой маской и не опасаться, что её сорвут, обнажая беззащитное, уязвлённое лицо, Юнги не знал. Как и не представлял себе, что жизнь действительно может преподносить что-то кроме боли, обиды и пылающих огнём ударов ножом прямиком в спину. Пока других детей, подобно хрупкому хрусталю, носили на руках, будто бы боялись уронить, Мином перекидывались, как никому не нужным мячом. Шесть приёмных семей — не слишком малое число, не так ли? «Ничего страшного», — успокаивал себя маленький Юнги, когда, игнорируя пьяные крики очередной приёмной матери, собирал вещи в потрёпанный жизнью рюкзачок под надзором работницы социальной службы, смотревшей на него из-под густо накрашенных ресниц с щемящей сердце жалостью. Ничего страшного, что с самого рождения от него отказалась родная мать, выкинув из дома, как мусор. Ничего страшного, что за семь лет своей жизни он успел сменить шесть приёмных семей, не получив ни от одной из них даже самого малейшего проявления любви и ощущения того, что он действительно кому-то нужен. «Обязательно найдёт», — эти слова застывают у десятилетнего Мина в горле, когда он давится рыданиями у себя в комнате после очередного ночного визита своего нового приёмного отца. Он лежит на смятых простынях, не в силах пошевелиться, и яростно царапает ногтями кожу, на которой всё ещё чувствуется присутствие ненавистных грубых рук и грязных скользящих по его телу прикосновений. Кровь на лице смешивается с солёными слезами, и Юнги, сломанный на несколько частей, опускается на подушку, прячущую в себе отчаянные крики. А потом побег, взросление и свобода. Попытки, попытки стать членом общества и дать себе шанс на будущее. Будто есть такой шанс, но только не для такого как он — Отброс общества — именно так он и отзывался о самом себе. — Утром парк выглядит иначе, не считаешь? — такой мягкий и спокойный голос совсем неподалёку пугает, ведь Мин всегда осторожен и тут не смог заметить человека напротив. Парень выглядел тёплым, одет так чудаковато и эта улыбка. Первое, что бросается в глаза. — Мне кажется вставать утром и гулять по парку прекрасно, я даже делаю фотографии иногда. — незнакомец не унимался и будто не видел взгляд Юна, который буквально говорил уходить подальше от него, мятный не тот человек, который будет обсуждать фотографии и прекрасную погоду. — Проваливай, пока проблем не нашёл. — в этом районе вообще нельзя ходить, таким как этот парень: чистый, ухоженный и счастливый. Юнги допивает до дна бутылку воды 0,7 и принимается за клубничный батончик, но вот руки не слушаются, дрожат и кончики пальцев онемели кажись от противного холода. — Я Хосок…ой, давай помогу. — парень стремительно сокращает расстояние, а Мятный роняет от страха упаковку на колени и замирает, смотря на руку в нескольких сантиметрах от своих. Его кожа по сравнению с другой похожа на мёртвую, бледно синие участки от холода, а вены выглядели омерзительно. Накотивший страх и собственное уродство как удар в живот, и вот уже воздух кончается в лёгких. Хосок удивлённо смотрит и моргает уже собираясь поднять еду и отдать. Но Мин за секунду взрывается, забирает с колен батончик и врезается ледяным взглядом. — Я не просил помощи! Вали нахер отсюда, плохо понимаешь?! — Юн хватает пачку сигарет с лавочки и первым уходит подальше от так называемого Хосока. Тяжело дыша он убегает от незваного гостя, попутно выругавшись себе под нос о том, что не стоит таким «чистым» тут появляться, а уж тем более первым начинать разговор с таким как он. Как оказывается в четырёх стенах он не помнит, но тело прошибает как от самого тяжёлого белого порошка, глаза заполняет пелена страха и тупому понятно — Мин поймал паническую атаку в коридоре своей квартиры. Шумы обрушиваются без остановки, и парень просто падает на колени отбивая их, но боль слабая, все внимание его заполняет дикий страх, прогибает и тычет мордой в пол, забирая всю власть. Сломанная кукла, не имеющая за спиной крыльев, никогда не станет ангелом, не сможет так беззаботно улыбаться и жить без сожалений. Ему хочется попросить помощи, спрятаться свое беззащитное тело и попросить сохранить остатки, чтобы хоть что-то осталось, не потерять собственного себя. Он не такой как тот же Хосок. Он таким никогда не станет и не будет. Юнги впервые увидел в чужих глазах не омерзение, попытки спасти или жалость, а такое тепло, будто этот парень не видит гнили из которой состоит Мятный, пытался показать другую часть того пустого и хмурого парка. Как жаль, но его мир совсем отличается. «Иногда человек кричит всем видом о том, что ему срочно нужна помощь. Другой же может утопить ее в себе ровно настолько, насколько ему это будет нужно». Мин вновь сбегает в парк от надоевших четырёх стен, что так и напоминает ему о собственной сущности, приходит к десяти и уходит после того, как успевает выкурить несколько сигарет и съесть два батончика с клубникой. Но за всю неделю ему не удалось увидеть той мягкой улыбки и шоколадной макушки. Глупая надежда встретить кого-то «чистого» в этих районах. Юн даже убеждает себя в том, что это лучший исход из всего, что могло произойти, да и чтобы тот сказал, если бы смог вновь увидеть его. Ему не жаль за свою грубость, ему не жаль за громкие обвинения и за то, что отказал в помощи. Они никто друг другу. Просто незнакомцы что случайно встретились не в самом лучшем месте, не в самое лучшее время. Хозяин больше не покидает своей квартиры, забивается в диване и пока в говорящем ящике сменяются голоса и картинки, Юнги борется с собой, порошок меняется на сигареты и ему в перерывах отходняка самому интересно, как остаётся живым и как сердце ещё не отказало. Скрипучий диван затягивает в себя на неделю, может больше или меньше. Никто не следит за этим, телефон так и валяется где-то в прихожей у двери. Никто же не рассчитывал на счастливый финал этой истории? Его не будет. Лучше бы все оказалось больной фантазией. Голос. Вновь шумы идут поток сквозь сон. — «Так и будешь гнить? Мало сигарет я у тебя сломал?» Мятноволосого будто вырывают из сна и парень, подскочив с дивана и заваливаясь на пол крутя головой как болванчик. Мрак заполонил всю квартиру и даже телевизор отключён, но этот голос был предельно чётким и так близко, словно обладатель стоял над спящим Мином. Но в квартире тишина, только собственное дыхание и скрип пола под парнем нарушали глухую тишину квартиры. — Кто здесь…— трет глаза, приводя себя в чувства и ищет, то, что напугало или же правильнее сказать — кто напугал. Но, как и ожидалось была та же мертвая тишина. Возможно отсутствие нормального питания, сна и вообще бесконечное употребление вредных веществ даёт знатные побочные действия, но Мятный все равно поднимает своё тело с пола возвращая равновесие и медленно уходя в прихожую. Ему необходимо было проверить свои догадки и только интернет мог в этом помочь. Возможно давно стоило просто записаться к мозгоправу и приходить на сеанс изливать свою прогнившую душу, но будем реалистами, Юнги в таком состоянии только в дурку закинут и будут ставить на учёт как наркомана со стажем и запрут на несколько лет. Это приводило в дикий страх ещё больше, чем попытки встать на путь хорошей и правильной жизни. Поставленный телефон на зарядке показывает полное отсутствие батареи, и парень уходит в ванную, включает воду и вновь остаётся наедине со своими мыслями, что постепенно смываются благодаря тёплой струе воды что сочиться ему на голову. Уходя обратно на диван, потирая полотенцем влажные мятные волосы в ожидании, когда телефон заработает. Как и ожидалось — интернет не дал информации, а статейки о психах можно и в телике послушать. Что вообще можно было там найти? Собственная наивность смешит даже и парень, шаркая ногами направляется в сторону кухни. — «Хоть поешь, а то помрешь от голода» — произнесшийся фраза явно не была его собственной, это был совершенно чужой голос. Юн чувствует табун мурашек и холодный пот, он явно не ожидал вновь услышать этот голос что совсем недавно силой вытащил его из мира снов. Мин что стоял посреди комнаты, словно ребёнок начал размахивать головой, в попытках найти источник звука. Но его попытки снова были тщетны. — «Боже прекрати уже вести себя как последний мудак …» Испуганный Мин влетает в косяк прячась непонятно от чего. Хватается за голову от необъяснимого страха и дрожит. Либо он так боится голоса что раз за разом слышит, либо наркотик в крови от адреналина так заиграл. Мятный хватается за волосы и тянет, в голове все плывет и единственное, что накаченный мозг осознает — надо валить, в квартире кто-то есть. До двери всего-то метра два, может меньше. Но кажется больше двухсот километров, а дорога усеяна трупами прошлого и пробежать по ней вообще нет шансов. — Вставай…беги, прячься. — губы без конца шепчут о том, что нужно бежать, но страх перед тем, чего не видишь играет страшнее, в голове картины как по дому ходит кто-то так осторожно и медленно, что тот даже не замечал. Что кто-то все это время был так близко и мог в любой момент убить, мысли не перестают идти, и парень срывается, вылетает из квартиры захватывая кроссовки и бежит вниз босиком. Пролетает пролеты этажей и как забывает дышать. Только поняв, что никто не бежит за ним следом, обувается наспех и вылетает пулей на ночную тихую улицу. Воздух ночью холоднее, да и он в одной светлой футболке и в тех же джинсах, дышит как угорелый. Ноги сгибаются, и тошнота подходит не кстати. — Дерьмо! — Юн буквально валится в кусты рядом и выблевывает из себя всю химию с водой и батончиками. Но нельзя долго стоять, надо бежать, уносить ноги подальше. Но куда? Куда он может бежать? У него никого нет. Услышав краем уха шум в подъезде, тот без раздумий срывается, вот так отчаянно спасая жизнь. Почему так борется, если все равно убивает себя веществами? Почему хочет выжить, если незачем. Он никогда не был кем-то, не было место вернуться как в квартиру, никто его не ждёт и не будет грустить. Так почему же желание жить трезвонит. Юнги вновь слышит тот самый голос что шептал ему о собственной слабости. Громкий сигнал автомобиля отвлекает его и все начинает светиться так ярко, что тьма наконец отступила. Яркие вывести слепят и где-то вдали кричат. Шум наконец пропадает. Взгляд постепенно соскальзывает на приближающую машину, за доли секунды он наконец перестал сопротивляться и решил пустить все на самотёк, в тот момент когда Мин уже начал оборачиваться на несущейся на него машину то чувствует как одним резким рывком его утягивают назад с дороги. Ноги больше не держат и Мин валится на холодную траву ощущая терпкие прикосновения к ледяной кожи. — Хватит играть с жизнью! Она имеет лимит удачи! — он видит испуганное лицо Хосока и не верит своим глазах, в ушах все так же стоял гул автомобиля. Откуда тот взялся в таком месте и в такое время и почему спас? — Как ты нашёл меня? — губы еле поддаются контролю и голос совсем слабый, но тот явно понимает легко и на его губах появляется не улыбка. Это точно не она. Это оскал, такой яркий и сковывающий тело намертво. Лицо освещает красная вывеска какого-то магазина, но Юн не отрывает глаз от лица. — Наивный Мин… Это не последняя наша встреча. Взгляд соскальзывает с глаз на пухлые губы и все сходит на нет, когда лежащий на земле парень отключается.