Шестигранный рай

      Я оставалась в подавленном настроении, но ритуал продолжался в прежнем темпе, словно игнорируя мои чувства. В какой-то степени кубический рай был бездушен. Наверно, мне стоит воспринимать это иначе: он просто старается не замедлять людей. Я должна быть благодарна. Но почему-то это место становилось похожим на психушку…       Осталось всего лишь две грани. Я должна поднапрячься ради самой себя.       Распахнулась следующая дверь. Бесшумно и плавно она открыла передо мной новое пространство. Я снова поправила волосы, осмотрела платье и пошла навстречу незнакомому парню.       Ему было лет четырнадцать на вид. Некрепкое телосложение, недлинные ноги. Миндалевидные зелёные глаза, проблемная жирная кожа, маслянистые тёмные волосы. Он производил впечатление… точнее, он не производил никакого впечатления. Самый обычный невзрачный подросток. В глазах ни искринки, на губах ни улыбки – примитивное усталое лицо. Увидев парнишу таким, я решила его развеселить. В эти беззаботные годы нет смысла грузить себя мрачными мыслями. Хотя… в любые годы в этом нет смысла.       – Привет, пацан. – Я приподняла руку и слабо улыбнулась. – Хочешь, я тебе погадаю?       Он посмотрел на меня с презрением и не издал ни звука.       – Какой ты бука. Девчонки любят парней с чувством юмора, знаешь ли! Так вот… гадание. Давай погадаю. Дай мне руку.       Он отвернулся и фыркнул. Ну что за молодёжь пошла! Я нагло схватила его за плечо, силой развернула и взяла левую руку.       – Так-так-так… Тебе светит долгожданная встреча с родными и новая приставка. Круто, да? Ещё, ещё… завтра утром тебя ждёт романтическая встреча с прекрасной дамой. Она собьёт тебя на байке и даже не потребует компенсации. Чудесно, правда?       Он отдёрнул руку и снова отвернулся. Я заглянула в его лицо из-за спины, – только заметила, что мы одного роста, – и быстро укусила за ухо. Паренёк шустро прикрыл его рукой и раскраснелся, издав пару невнятных звуков. Из них можно было бы намиксовать забавную арию…       – Чего ты прячешься? Так дело не пойдёт. Будешь послушным мальчиком, и я тебя накажу.       – Разве не наоборот?! – впервые подал голос мальчишка, свирепо обернувшись ко мне.       – Я так сказала в расчёте на то, что ты мазохист. Разве в твоём возрасте не фантазируют о взрослой подружке?       – Да какая ты взрослая, а? Оборзела, гадюка!       Я почувствовала, как вздулись вены. Этот малец начинает выносить мне мозг. Главное не подавать виду…       – Да пошёл ты, хамло! – И я стукнула его по голове. Пацан взбесился и полез в драку, но я легко увернулась от первого удара и подножкой выбила землю из-под его ног. Он повалился на пол, тут же перевернулся на спину и попытался пнуть меня в ответ, но безуспешно. Я горделиво насмехалась над безобидным ребёнком, смотря сверху вниз.       – Скажи, как тебя зовут, и я позволю тебе подняться, – заявила я со всей уверенностью в голосе.       – Ещё чего!       Я поставила ногу на его грудь, когда парень попытался подняться, и слегка придавила. Его это, очевидно, не остановило, и он без проблем встал на ноги.       – Трусами засветила, – послышалась усмешка.       – Так их на мне нет.       – Серьёзно?!       – Вот ты и спалился, наглец. Что за детские трюки?       – Кто бы говорил!       Он хотел вцепиться в меня, но не нашёл, за что схватить, поэтому так и остался в неуклюжей позе с поднятыми руками и растопыренными пальцами, широко расставив ноги.       – Может, хватит дурачиться? – предложила я, показушно отбросив бдительность. – Я Фос.       Мне казалось, он вот-вот зарычит на меня, но парниша нахмурился и сдавленно выдал: “Тони”. Кажется, это первое банальное имя, что я сегодня услышала. Даже подозрительно.       – А полное? – решила убедиться я. Однако желаемого ответа не последовало…       – Афтоктония.       – Твои родители девочку хотели, что ли? – несдержанно рассмеялась я, и Тони снова разъярённо покраснел. “Не смейся,” – процедил он сквозь зубы, но меня это только умилило.       Я сбавила обороты, расслабила губы и легко, словно невзначай, бросила:       – И чем же тебе не угодила жизнь?       Он хмуро окинул меня угрюмым взглядом, сложил руки на груди и тяжело вздохнул.       – Заметила всё-таки?.. Странная привычка – предлагать погадать при встрече.       – Это вовсе не привычка. Мне просто хотелось тебя взбодрить, и так уж совпало, что из своего списка веселящих мелочей я выбрала именно эту. Я вовсе не рассчитывала раскрыть твою тайну, если можно так её назвать. Я не хочу сказать ничего плохого, мне просто интересно, отчего люди так поступают. Неужели жизнь так плоха?       Он немного растерялся, опустил руки, снова поднял их, сжал крепче и расслабил. Некоторое время мы стояли друг напротив друга и молчали. Наконец, он решил выплеснуть накопившийся за целую жи… за малую долю жизни гнев.       – Жизнь – паршивая штука. Меня ничто там не держало. Ни друзей, ни мечты, ни каких-либо навыков – ничего хорошего нет – сплошь проблемы, неудачи и несчастья.       Этот ответ меня не удовлетворил.       – Знаешь, всё, что ты сейчас сказал, мне ничего не дало. Я всё ещё не понимаю. Достаточно общих фраз и самобичевания. Скажи прямо, чем жизнь хуже смерти. Только не говори, что ты верил в рай… Хотя если и так, нечего мне так предосудительно говорить. В таком случае прости.       – Нет, ни о чём подобном я не думал. Просто не видел смысла так продолжать. Жизнь полна страданий, а я ничего не мог изменить.       – Ну снова никакой конкретики! Хватит ёрзать, говори смелей. Какие там страдания?       – Тебе не понять, – чуть погодя продолжил он. – В твоей жизни всего хватало.       – Тебе откуда знать? – перебила я бесцеремонно. – У меня тоже хватало проблем. Иногда их бывало так много, что не было ни минуты подумать о смерти. Так что не оправдывайся так глупо. Большинство проблем временны и не определяют жизнь как полный провал.       – У меня не было будущего.       – Так создал бы его. Нет навыков – обрети. Все усилия напрасны? Да ты слеп. Одни неудачи, что бы ни делал? Так пробуй дальше. Никогда не знаешь, продолжится ли всё так же. Поэтому я и говорю: нет смысла твердить о том, как жизнь плоха. Она изменчива. Тем более ты подросток. Все повороты были только впереди. Это как если бы цыплёнок отказался пробивать скорлупу. Глупо же? Комедия целая.       – Мой единственный друг поступил так же. Оставил меня одного…       Я не сразу подобрала нужную нить размышлений.       – Так ведь… это не причина. Жизнь на этом не останавливается, людей полно…       – Это ты тут говоришь общими фразами! – вдруг прервал меня криком малец. – Всё это я уже слышал. На что мне эти слова? Тем более… уже ничего не изменить. Мы в раю.       – Тогда скажи мне, что ты ждёшь от рая?       – Может, беззаботное времяпрепровождение? Никаких проблем, вокруг счастливые люди и никто не вредит окружающим. Некая идиллия. Утопия.       – Вот видишь? – Я еле сдержала смех, но лукавую улыбку скрыть не смогла. Тони уставился на меня испуганным взглядом. – Ты вовсе не считаешь жизнь плохой. Был бы ты её ярым ненавистником, раем была бы пустота какая-нибудь. В жизни есть то, что приносит тебе удовольствие. Хочешь жить без забот? Уж прости, детство не длится вечность. Всеобщее счастье и мир, может, и неосуществимы, но ради этого стремления стоит жить. Хотя бы кроха такого маленького счастья могла бы быть причиной. Тебе ведь только небольшой мир вокруг себя интересен? Незачем беспокоиться о мировых проблемах, а свои ты решить в силах. Возможно, не сейчас, а чуть позже. Сам же отказался от всех возможностей! Глупец.       – Сама ты дура. Ничего не знаешь, а переубедить пытаешься, – надулся мальчик.       – Ты ведь жалеешь? – мягко спросила я, наклонившись ниже. Так я смотрела снизу вверх на неустойчивое, ещё детское лицо парниши. Гнев давно уже отпустил его, и только скорбь прорывалась наружу.       – Но ведь уже поздно. Что я могу сделать? Я… я правда… попав сюда перепугался. Полный трус. Испугался отсутствия того, от чего хотел избавиться. Почему-то мне захотелось вернуть и надоедливых родителей, и недолюбливающих меня одноклассников, и все свои проблемы. Я подумал, что не так плохо всё было. Я мог бы постараться и сделать шаг. Я мог бы столько всего изменить! Я даже не пытался. Остерегался не пойми чего. Боялся неудач… но ведь ты права. Всё это не на всю жизнь. Я мог бы просто… жить дальше. Я поддался временному отчаянию. Закрыл глаза на всё хорошее и просто накрыл себя самоуничижительными мыслями… Я был так глуп. Мне… мне так хочется назад. Я ведь и родителей люблю, и о друзьях мечтаю, и хочу зарабатывать много, чтобы позволить себе всякие развлечения. Хотя бы ради этого… я не должен был закрываться от всего мира. Почему-то я решил, что всё действительно ужасно. Но, наверно, я просто разочаровался? И в себе, и в жизни… Это ведь не был конец. Столько людей живут и находят счастье. Мне стоило хотя бы немного подумать…       Слёзы текли по его щекам, и Тони пытался спрятать их рукавами коротковатой рубашки. Меня тоже растрогала эта речь, но я…       – Неужели такие нелепые случаи бывают? Ты ведь всё осознавал. И всё равно… ну что за наваждение нашло на тебя? Помутнение рассудка? Плохая компания? А не твой ли друг напичкал тебя всей этой дурью? А, можешь не отвечать…       Он стоял как вкопанный. Потерял всякое понимание происходящего. Тем временем дверь, впустившая меня сюда, снова открылась, но я не торопилась возвращаться. Ещё рано.       – Кажется, будто что-то не сходится, – не унималась я. – Знаешь, такое ощущение бывает, когда заходишь в книжный, берёшь книгу, и аннотация так интригует, что покупаешь без раздумий. Приходишь домой, открываешь, а там – больно крупный шрифт, широкие отступы – текста мало, в общем. Более того, вся завязка из аннотации приходится на две трети книги. А как доходишь до самого долгожданного, так сразу банальная развязка без всякого смысла. Сидишь и думаешь после такого, а где всё то нетерпение? Куда оно ушло? Обернулось пустотой будто. И недоумеваешь, не упустила ли чего. Не перечитать ли? Вот такое чувство.       – Да ты просто разочарована во мне. Ничего особенного. Просто оставь меня в покое и уходи, – сдавленно откликнулся Тони, шмыгая носом.       – Может, я где-то ошиблась? – и только эта мысль пронеслась в голове, как я начала перебирать варианты. – Как-то быстро ты согласился со мной и изменил отношение. Но на актёра ты не похож, вряд ли притворяешься, лишь бы я отвязалась. Скорее, фальшивой была твоя первоначальная позиция. Ты ведь и не верил ни минуты, что мир так плох? Или я неправа? – Он молча следил за ходом моих рассуждений. – Если так, то в чём смысл? Стоит подумать… а ведь… я сама начала этот разговор. Спросила, чем тебе жизнь не угодила, и ты начал расписывать в мельча… без всяких подробностей. А говорил ли ты сам, что лишил себя жизни, или это я сама себе надумала?       Я проматывала наш разговор и не могла найти никакой конкретики. Ощущение, будто мы говорили о чём-то неясном, смутном…       – Первый вариант, – сухо подтвердил мальчик. Не успела я снова глубоко задуматься, как последовало продолжение: – Я актёр.       – Э? Постой… какой ещё актёр? Что? Настолько первый вариант?       Его можно считать даже нулевым. У меня в голове всё перемешалось.       – Шутишь, что ли?       – А сама как думаешь?       – Я уже не знаю, что и думать.       – Тогда я скажу правду. След на моей руке остался после неудавшейся попытки. На самом деле, я трус. Как и говорил, ничего не могу довести до конца, ничего у меня не получается.       – Тогда причина, почему ты здесь…       – Я не помню. Последние часы моей жизни просто вылетели из головы. Знаю только одно: я хотел сделать шаг вперёд. Видимо, не успел. Знаешь, хоть я и очень хочу вернуться, я рад, что у меня нашлась поддержка в твоём лице. Спасибо.       – Для пацана ты как-то серьёзно заговорил. Не смущает? – усмехнулась я, но паренёк ухмыльнулся в ответ.       – Кажется, кто-то предвзят…       Я стукнула его по голове, и Тони рухнул на пол лбом. Мне кажется, или для своего возраста он слишком мало весит? Или просто некрепкий? Однако… он не поднимался и не издавал ни звука. Я обеспокоенно присела на корточки и с бешено стучащим сердцем повернула голову мальчугана к себе.       – Это насилие над детьми, – монотонно выдал он.       – Так мы ж в раю. Тут не может быть насилия.       – Тогда что это?       – Ну, тебе ж не больно?       – Кстати, да…       – Тогда это лёгкий массаж.       И, демонстрируя знак мира двумя руками, я отскочила назад с широкой улыбкой. Тони приподнялся, но на ноги не встал – уселся в турецкой позе.       – Ты уходишь? – спросил он, задрав голову и высокомерно поглядывая на меня. Я действительно была близка к выходу.       – Да. Мне пора.       – Знаешь, с тобой мне легко. У меня никогда не было много друзей, так что я удивлён. Мне было больно, но и весело тоже.       – Поиграем как-нибудь ещё?       – Ага. В раю.       – Твой друг ведь тоже там, верно? Сыграем все вместе. Встретимся в раю, Тони.       – Встретимся в раю…       Он как-то неестественно заглотил окончание, и я, уже собиравшаяся выходить, настороженно замерла.       – Забыл моё имя?       – Прости.       – Фос я, Фос!       – Пока, Фос.       Он неловко улыбнулся на прощание, всеми силами скрывая смущение, и я, отпустив слабую обиду, покинула куб Афтоктонии.