Шестигранный рай

      Итак, остался последний шаг. Одновременно с тем, как закрылась дверь позади меня, открылся проход напротив. Я немедля направилась туда, сопровождаемая тихим эхом шагов.       Куб, в котором я оказалась сегодня, показал мне некоторые грани человеческого разума. И, словно в заключение всему этому, передо мной предстала квинтэссенция жизни – ребёнок.       – Здравствуйте, – медленно, неумело выговаривая звуки, произнесла маленькая девочка, сжав крохотными кулачками тонкое хлопковое платьице. – Меня зовут Зои. Вы не видели мою маму?       Стоило присмотреться внимательнее – сразу заметила слезящиеся глаза-щелочки. Чёрные зрачки то поднимались на меня, то опускались к полу, норовя уйти в сторону или вовсе скрыться за веками, однако малышка всеми силами держалась. Она выпрямила спину, отвела дрожащие плечи назад, ножки поставила носками врозь и постаралась сохранить улыбку на лице. Впрочем, улыбка эта явно выдавала страх и беспокойство, нижняя губа тряслась, а верхняя была покусана. Зои шмыгала с удивительной периодичностью, и я сумела насчитать четыре секунды. Так и считала: тысяча один, тысяча два, тысяча три… шмыг. Тысяча один, тысяча два…       – Мне шесть лет, – вновь заговорила девочка, прервав мой счёт. – Живу по адресу… Эпифимия… Я Зои… Мою маму зовут Митера…       Казалось, она потеряла всякое понимание ситуации и повторяла одни и те же слова. Я опустилась на колени перед ней и мягко обхватила за плечи.       – Зои, всё хорошо. Меня зовут Фос. Скажи, ты встречала здесь других людей?       Пытался ли кто-то её успокоить? Как долго она здесь? Что ей понятно, а что нет? Эти вопросы занимали все мои мысли, и я даже забыла, что моей целью было спасение Зои. Я хотела помочь ей. Успокоить. Сказать, что всё будет хорошо, потому что…       – Мы в раю. Так сказал мне голос, когда я проснулась, – потирая глаза, выдавила малышка. Он сказал что-то ещё, но я забыла… Простите меня.       – А потом открылась дверь, и вошла я?       – Да.       Ясно. Она из тех, кто сначала получает спасение. Почему же так устроен обряд? Дело в приоритетах? Расположении кубов? В силе духа человека? Действительно, не каждый способен с ходу вникнуть в происходящее и последовать ритуалу. Маленькая девочка точно не смогла бы. Поэтому её надо спасти.       – Где моя мама? Мне надо вернуться к маме…       – Послушай, Зои, мы сейчас в раю. Я не знаю, где твоя мама. Может, ты помнишь, когда последний раз видела её?       Если они умерли в одно время, то шансы на встречу есть. В противном случае я не планирую обманывать ребёнка. Придётся ей узнать жестокую правду. Вот только… сможет ли тогда это место по праву называться раем?       – Мама… мы были на пикнике и… было так весело… потом поехали домой…       – А дальше не помнишь?       Она кивнула, поджав губы. Казалось, её голова вот-вот переломит равновесие, и тело рухнет на пол, но Зои продолжала стоять, хоть и покачиваясь. Судя по её словам, высоки шансы, что случилась какая-нибудь авария. Не могу утверждать, что родители девочки однозначно живы или, наоборот, попали сюда. Бывают разные случаи. Надеяться на новую информацию не стоит. Что же мне сказать малышке?       – Ты понимаешь, что умерла? – прямо и безжалостно спросила я вместо того, чтобы утешать беднягу.       – У-умерла? – переспросила она дрожащим тонким голоском. – Это значит, я не увижу маму и папу?       – Не знаю. Если они живы, придётся подождать. Если мертвы, то где-то рядом. В любом случае, надо подождать, и тогда вы встретитесь.       – Я не хочу оставаться здесь. Можно я пойду домой?       Кажется, она ничего не поняла.       – Ты уже не можешь вернуться домой, – спокойно разбила я надежды ребёнка, заглядывая прямо в слезящиеся глаза. – Мы не можем покинуть рай. Никак. Когда ты встретишь родителей, вы останетесь здесь навсегда.       – Но почему? – не унималась девочка.       – Потому что ты мертва. Ты не можешь продолжить свою прежнюю жизнь.       – Я постараюсь. Я буду хорошей девочкой и сделаю, как надо. Можно мне домой?       – Ничего не получится, Зои. Что бы ты ни делала, это невозможно. Прими это.       Слёзы потекли по пухлым щекам малышки. Она шмыгала, тёрла лицо ладонями и то открывала, то закрывала рот – сначала бесшумно, потом с мычанием. Она ныла всё громче и громче, но я продолжала безучастно наблюдать за ней. Мне никак нельзя плакать перед ребёнком, так что надо поскорее заткнуть девчонку, но я словно оцепенела. Перед глазами всё вертелось, куб обращался шаром... Наконец, с тяжёлым вздохом, – будто сбрасывая с себя все тяготы, – я снова заговорила:       – Не плачь, Зои. В этом нет ничего плохого. Тебе нечего бояться, незачем огорчаться. Ведь мы в раю. Тебя не ждут боль, отчаяние и одиночество. Впереди только счастье. Ты сможешь жить так, как всегда хотела. Есть много сладостей, играть, сколько душе угодно. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Вот так. Видишь? Прекрасная жизнь.       “Если можно назвать это жизнью”, – добавила я про себя. Почему-то мне было тяжко вытягивать из себя эти слова, и я даже сомневалась в их правдивости. Рай… я так желала его в первые минуты здесь, но стоило встретить других людей, как весь тот трепет куда-то пропал. Неужели я так не люблю людей? Это ведь неправда. Почему же я разочарована? В том ли дело, что сколько ни пытайся, а совершенством человека не сделать? Возможен ли рай для людей, если люди не идеальны сами? Чем больше я об этом думала, тем сильнее убеждалась: на то он и рай, что кажется нереальным.       – Н-но… – прервала мои размышления Зои, – я хочу домой. Если здесь не мой дом, нет мамы и папы, то никакие сладости и игрушки мне не нужны. Правда-правда, я буду хорошей девочкой и буду слушаться маму и папу. Я выброшу свои игрушки и буду учиться. Сколько угодно языков изучу – хоть тысячу! – мама будет гордиться. И морковку есть буду, и капусту. Но есть я буду только мамину еду. Она самая вкусная. Только верните меня домой. Я столько всего не успела… даже тот рисунок… мне надо дорисовать котёнка. И у меня ещё не получаются бумажные самолётики. Они не летают так далеко, как папины. И с подружкой мы не закончили тайное убежище. И я хотела покрасить волосы… и ногти тоже. Но если мне нельзя всё это, то я не буду. Главное домой, к маме и папе…       И она подняла умоляющие глаза на меня так, что я растерялась. Надо же… дети такие. Своими искренними, чистыми словами они способны проникнуть вглубь меня. До встречи с Зои я совсем забыла о том, сколько всего хотела сделать при жизни. Начиная с мелочей, вроде просмотра рекомендованного другом фильма, и заканчивая несбыточными мечтами, такими как идеальная любовь, лёгкие легальные деньги, падение цен на средства гигиены… Я бы хотела побывать в великих городах мира, попробовать местную кухню, примерить традиционные наряды. Вот бы прыгнуть разок с парашютом, прокатиться на катере, купить внедорожник глубокого синего цвета и умчаться в горы… Купить новую книгу цикла романов, досмотреть сериал, хотя он уже скатился, сделать красивую причёску, научиться плести венки… Сходить в оперу на иностранном языке с субтитрами, посмотреть балет с современными спецэффектами, а потом хвастаться так, будто уловила глубочайшую мысль. Встретить бы закат в беседке у моря, опуститься бы под воду с аквалангом, разок сбежать на пару дней, якобы отправившись в маленькое путешествие в поисках себя. Гнать на велике так далеко, чтоб достигнуть края земли. От всех этих глупых желаний голова пошла кругом, и текучий жар поднялся по горлу к глазам. Несомненно, я хочу в рай, но жизнь… тоже полна радостей, к которым я готова стремиться вновь и вновь. Тем не менее, я была готова к этому: перед операцией я отбросила все свои…       – Может, если ты так сильно этого хочешь, то рай подарит тебе это, – несмотря на всё сказала я. – Если только тогда ты будешь счастлива, то так и будет. Ты вернёшься домой с мамой и папой. Так что не переживай. И не отказывайся от своих желаний. И котёнка дорисуешь, и волосы покрасишь.       – И я вырасту большой и красивой, как принцесса, и буду жить в замке с принцем?       – Кто знает, кто знает? – Я потрепала девочку по голове. Казалось, она успокоилась и больше не рыдала.       – Только для этого придётся постараться, – предупредила я полушутливо. – Ты слышала, что сказал тебе тот голос? Надо пройти особый обряд.       – Это больно?       – Что ты! Нет, конечно, нет. Смотри, обряд уже начался. Сейчас я помогаю тебе, но скоро мне надо будет уйти. – Зои скривила лицо, будто вот-вот снова заплачет. – Не бойся, ты не останешься одна. Когда я уйду, начнут открываться двери, и за ними будут люди. Тебе надо будет поговорить с ними. Постарайся помочь им чем-нибудь – чем угодно. Попробуй развеселить их, успокоить. Когда поможешь шестерым, попадёшь в рай. Там будет твой дом, и папа с мамой встретят тебя. Всё поняла?       Она неуверенно кивнула, но лицо говорило об обратном – ей тяжело понять услышанное. Однако, смятение настигло и меня, но по другой причине. Пока объясняла ей принцип ритуала, задалась одним вопросом: за одной из шести дверей по-прежнему буду я? Если так, то Зои придёт спасти меня. Но то же верно и для других граней куба. Может, некоторые уже выполнили эту часть, но не все же? А тогда… они спасали кого-то, кто был в моём кубе, но не меня. Как происходит смена людей в кубах? Понемногу я начала запутываться, хотя противоречием это нельзя было назвать. Сами попытки выстроить полную картину ломали мне голову.       – Мы ещё встретимся? – неловко спросила малышка.       – Если захочешь, – уточнила я и улыбнулась. Зои тоже слегка улыбнулась. В этот момент я хотела бы услышать звук открывающейся двери в мой куб, но стояла тишина. Казалось бы, своё дело я сделала, и раньше подобного результата хватало, но сейчас мне словно твердили: этого мало. Я должна сделать что-то ещё? Но Зои улыбается, она успокоилась и разобралась в ситуации, насколько это возможно для шестилетнего ребёнка. Если она не ценила своих родителей и дом, то теперь ценит. Не похоже, что в ней есть что-то, требующее немедленной корректировки. Не хотят же от меня сделать её достойным человеком?!       – А ты не скучаешь по своим маме и папе? – неуверенно поинтересовалась девочка. Для неё моё внешнее спокойствие было чем-то непонятным.       – Немного скучаю, – призналась я нехотя. – Мы, может, и были не в лучших отношениях, но они вырастили меня, всегда помогали, так что я не могу не любить их. За недолгую подростковую жизнь я разочаровалась в своём окружении, в своём образе жизни. Тогда я хотела бросить всё, начать жизнь с нуля, в совершенно другом обществе, не полагаясь на родителей, но стоило так сделать, как поняла, что не вытяну. Какое-то время пыталась убедить себя в обратном, но в итоге… если я хотела получить шанс выжить, мне надо было попросить у них помощи. Блудная дочь вернулась с худшей новостью из возможных, но было слишком поздно, и спасти её не удалось. Такая вот история. Так что не торопись и доверься взрослым.       За тот недолгий период своей молодости я познала худшие стороны жизни, испытала на себе отвратительные способы борьбы с голодной смертью, но в конце концов научилась ценить прекрасное. Мне его очень не хватало. Если рай позволит мне жить, а не выживать, то я сделаю что угодно. Впрочем, оглядываясь назад, я понимаю, что причиной всех своих проблем была я сама. Хоть раз… была ли я по-настоящему счастлива, когда демонстрировала миру улыбку и смех?       Я вновь вернулась к настоящему. Зои, разумеется, мало поняла из моих слов и некоторое время задумчиво молчала, но потом выдала:       – Ты не плохая. Я так думаю.       – Спасибо, – поражённо усмехнулась я. Всё стало казаться каким-то глупым. Я просто ребёнок – такое осознание нашло на меня. Может, настал черёд моего спасения? Зои приняла роль моего спасителя? Если так, то я счастлива. Ребёнок – это та чистота, которой я так жаждала в раю… В тот же миг открылась дверь. Вот только… не одна дверь, а сразу все. Все шесть дверей… и, насколько хватало зрения, все двери за ними.