Тайны благородного дома Блэк

***

Мы прибыли в поместье Розье, и уже с первого шага на передний сад я почувствовал — всё здесь словно кричало о богатстве и вычурности. Дом возвышался в стиле барокко: перегруженные детали, яркие краски, лепнина и скульптуры — даже для меня это выглядело слишком. Казалось, каждый камень здесь хотел напомнить гостям о величии семьи Розье. Мама натянула свою вежливую, идеально выверенную улыбку и уже вовсю беседовала со старыми знакомыми, ловя в воздухе каждое слово восхваления в её адрес. Отец же стоял чуть поодаль, в обществе хозяев дома, и нетерпеливо поглядывал в сторону супруги, явно ожидая, когда та соизволит закончить своё представление. Вальбурга Блэк выглядела безупречно. Тёмное платье с длинным рукавом и закрытой шеей, тяжёлые изысканные драгоценности — ничего лишнего, всё подчёркивало строгость и холодную аристократичность. Постороннему взгляду могло показаться, что этот образ идеально отражает её суть. Но я-то знал: это был тщательно продуманный щит, демонстрирующий её превосходство над другими и её принадлежность к «тьме и благородству». Вежливость матери никогда не означала равенство с собеседником. Мы же с Сириусом прошли вперёд. Голод взял своё, и мы сразу направились к фуршетному столу, где блестели под светом люстр десятки изысканных закусок. Сириус протянул руку к одной из тарелок, но тут же столкнулся с парой парней. Его сбили с ног Эван Розье и… Джеймс Поттер. С первым у нас были хорошие отношения — Эван всегда казался довольно открытым и даже дружелюбным. А вот про Поттера я знал немного: лишь то, что он входит в список двадцати восьми священных семейств и что его отец занимает высокую должность в Отделе авроров и мракоборцев. Сириус мгновенно выругался: — Смотреть под ноги надо! Поттер извинился. По лицу брата я понял — он уже готов сорваться, но вдруг, взглянув в глаза Джеймса, словно потерял весь запал. Его выражение резко смягчилось. — Да ничего страшного, — бросил он примиряюще. Поттер тут же предложил: — У меня мама неподалёку, она может одним заклинанием убрать пятно с твоей рубашки. Сириус кивнул. — Ладно. — А потом, словно вспомнив обо мне, обернулся: — Идёшь или подождёшь здесь? Я сделал шаг ближе к столу и без слов показал, что предпочитаю остаться. Джеймс метнул на меня взгляд поверх брата и спросил с любопытством: — Это твой брат? Я закатил глаза и буркнул: — Капитан Очевидность. Это маггловское выражение мы узнали от дяди Альфарда, который не брезговал маггловскими вещами, за что мать постоянно читала ему нотации. Правда, её выговоры на него не действовали — скорее, наоборот, только подзадоривали. Вот и мы с Сириусом иногда перенимали от него подобные фразочки. Правда, использовали их только друг с другом, не на людях. Сириус рассмеялся и потрепал меня по волосам: — Не бурчи. Я оттолкнул его руку. — Мне нужно в уборную, привести себя в порядок, — сказал я, выпрямляясь. Не хотелось бы снова попасть под холодный взгляд матери. — Я покажу дорогу, — предложил Эван. — Не нужно, — отрезал я. — Я и так прекрасно помню. Эван лишь пожал плечами, и они с Поттером увели моего брата куда-то в толпу. А я направился в сторону уборной, обдумывая всё произошедшее и стараясь привести себя в порядок. Пока я пробирался через зал, стараясь не зацепить чужие мантии и не попасться на глаза кому-то из взрослых, мой взгляд невольно зацепился за знакомые силуэты. Отец стоял в окружении группы аристократов — его фигура выделялась строгостью и какой-то усталой сдержанностью. Он курил бы, если бы подобное не считалось дурным тоном на таких приёмах. Его поза и жесты говорили, что он скорее выполняет обязательство, чем получает удовольствие от общения. А немного дальше — мать. Её невозможно было не заметить: она стояла с тётей Друэллой, ныне уже Блэк, но когда-то носившей фамилию Розье. Я не слышал, о чём именно они беседовали, но и не нужно было. Достаточно было взглянуть на выражение их лиц: губы тонкой линией, глаза прищурены — и всё ясно. Эти двое всегда умели найти повод для ссоры. Именно поэтому я даже замедлять шаг не стал. Лезть в их линию огня — последнее, что мне сейчас хотелось. Мама и тётя Друэлла в гневе напоминали двух гарпий, и кто бы ни оказался рядом, рисковал попасть под горячую руку. Не задерживаясь ни на секунду, я свернул в сторону и почти бегом ринулся в толпу гостей, стараясь раствориться в шуме голосов и шелесте дорогих тканей. Всё, что мне нужно — всего лишь добраться до уборной и привести в порядок причёску, пока мама не заметила ни малейшего несовершенства.

***

Вальбурга всегда умела держаться в обществе: плавная осанка, холодный блеск в глазах, голос, звучащий так, словно каждое её слово — не просто реплика, а окончательный приговор. Сегодня, на этом балу, она вновь демонстрировала своё мастерство. Стоя рядом с Друэллой, она позволила себе беглый осмотр зала. Взгляд её скользнул по гостям, словно по шахматным фигурам, оценивая каждую на предмет пользы или угрозы. Но задержался на тех, кто всегда вызывал у неё особый интерес. Три молодые фигуры — Беллатриса, Андромеда и Нарцисса. Сначала лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась её губ, и, встретившись с глазами племянниц, она едва заметно кивнула им. Это был не столько жест приветствия, сколько подтверждение: она видит, она следит, она оценивает. — Наши гены явно сильнее, — негромко, но отчётливо произнесла она, не оборачиваясь к блондинке рядом. — Беллатриса и Андромеда — словно живое продолжение нашей крови. Лишь в Нарциссе прослеживается твоя родословная. Впрочем, оно и заметно. Её невзрачность бросается в глаза. Такая же неприметная, как и ты. Удивительно, ведь вы обе — Розье… Друэлла резко повернула голову, в её взгляде сверкнула холодная сталь. — Ты права, — прошипела она. — Гены Блэков невозможно не заметить. Безумие и неподчинение — ваши вечные спутники. Благо, Нарцисса действительно ближе к моему роду. Хоть одна из Блэков достойна называться нормальной. Эти слова должны были задеть, и отчасти задели, но Вальбурга владела собой слишком хорошо, чтобы показать слабость. Она чуть приподняла подбородок, уголки губ сложились в тень улыбки, и её голос зазвучал мягко, но с ядовитым оттенком: — Знаешь ли, есть старая поговорка: «Не всякая тихая заводь так безобидна, как кажется путнику. В прозрачных водах могут мелькать золотые рыбки, а могут притаиться чудища, веками ждущие невнимательного странника. Тишь воды — не знак доброты: самые тёмные чары любят прятаться в спокойной оболочке. И тот, кто слишком доверится этой глади, первым услышит смех чертей, нашедших там приют». Слова Вальбурги легли тяжёлым грузом в воздух между ними. Улыбка Друэллы дрогнула и исчезла, взгляд потемнел, но ответить она не смогла. Вновь — поражение. А Вальбурга, довольная собой, выпрямилась ещё сильнее и направилась к мужу. Её шаги были лёгкими, почти танцующими, но каждый — с отточенной властью хозяйки положения. Она даже не сочла нужным обернуться на невестку, чьи глаза буквально впивались ей в спину. Друэлла же, сжав губы, перевела взгляд на Нарциссу. Слова Вальбурги застряли у неё в голове, и теперь каждый взгляд на младшую дочь будто напоминал о скрытой угрозе — или, быть может, о силе, которую она сама недооценила.

***

Регулус шагнул в прохладный светильниками залитый коридорчик уборной, отмечая для себя — как и во всём доме Розье, здесь всё было чрезмерно вычурным: позолоченные рамы зеркал, резные столешницы у раковин, даже дверные ручки будто кричали о богатстве хозяев. Но едва он сделал несколько шагов, как заметил двух парней, расположившихся в лаундж-зоне на диванчике. Фабиан и Гидеон Пруэтт. Старше его лет на десять примерно, но по манерам — словно дети, которым не больше семи. Их смех был громким, лёгким, в нём чувствовалось что-то нарочито дерзкое, будто они всеми силами старались напомнить окружающим: мы тут ради забавы, а не ради приличий. «Наследники-шутники…» — мысленно отметил Регулус, скрывая усталый вздох за своей безупречно спокойной маской. Он прекрасно знал их семью. У Пруэттов была сестра — Молли. Её сегодня не было, недуг удержал её дома, и в этом не было ничего удивительного: осень близилась, похолодания уже начинались, а болезни косили многих. Тем более ей предстояла свадьба, и на фоне хлопот здоровье явно пошатнулось. Хотя, мысленно Регулус скептически усмехнулся: « — Сомневаюсь, что на этом браке кто-то из наших появится. Молли выходит за Уизли, а с этой семьёй у Блэков — никаких контактов. Разве что случайные встречи. Но и те на самом деле не случайны. Ничего случайного в жизни двадцати восьми семей не бывает». Мысли его невольно перескочили к недавним визитам семьи Трэверс. Он слишком молод, чтобы вникать в истинные причины таких встреч, но догадывался: здесь замешаны брачные планы. У Трэверсов ведь есть дочь. « — На месте Сириуса я бы насторожился… но ему всё равно. Как и на многое другое. И всё же, сколько бы он ни отмахивался, этого не избежать. Он не станет новым дядей Альфардом, холостяком в сорок лет. Несмотря на утверждения, что он не свободен, жены у него всё же нет.» Однако, вникать в эту странность дяди, Регулус также не был намерен. Отогнав тяжёлые раздумья, Регулус сосредоточился на том, зачем сюда пришёл. У зеркала он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой гребень — элегантный, с инкрустацией по краю, — и привычными движениями пригладил волосы, придавая причёске идеальный вид. Когда он закончил, и намеревался выйти, до слуха донеслась фраза со стороны диванчика: — «Блэки имеют больше всего шансов заполучить наследство семьи Гамп». Регулус невольно нахмурился. Сплетни. Пусть и не самые безобидные, но всё же — сплетни. Стоять и слушать их в туалете? Ниже его достоинства. Он лишь чуть крепче сжал гребень в руке, потом спрятал его обратно и, сохраняя непроницаемое выражение лица, направился к выходу. Шумный смех Пруэттов остался позади, словно пустая шелуха. А впереди — новый виток бала и всё то, что он скрывал за сверкающими фасадами. Когда Регулус спустился вниз и шагнул в людный зал, наполненный смехом, музыкой и шелестом платьев, прямо из толпы словно материализовались Сириус, Джеймс и Эван. Все трое выглядели так, будто только что провернули что-то забавное или собирались это сделать: заговорщицкие взгляды, улыбки до ушей, лёгкость в походке. Регулус не сомневался ни на миг — старший брат что-то задумал. Он остановился, скрестил руки на груди и, вскинув подбородок, сухо спросил: — Что уже задумал? Сириус не ответил. Вместо этого он ухватил брата за рукав и уверенно потянул сквозь толпу гостей. Эван и Джеймс сразу пристроились следом, словно троица заранее всё распланировала. Регулус, раздражённо одёргивая ткань, попытался вырваться: — Помнёшь ткань… — начал он с нажимом, напоминая о собственных границах. Но прежде чем он успел договорить, Джеймс легко и почти по-приятельски хлопнул его по плечу, потом вовсе положил туда руку и с улыбкой сказал: — Ничего, переживёшь. Регулус резко покосился на него, в глазах мелькнула неприязнь. Слишком близко. Слишком навязчиво. Он никогда не любил прикосновений — и не скрывал этого от тех, кто знал его хорошо. Он не был тактильным человеком и предпочитал дистанцию даже с родственниками. Редкие исключения: Сириус — его брат, которого он всё же мог терпеть рядом. Нарцисса и Андромеда — двоюродные сёстры, с которыми его связывала особая привязанность. И Кикимер — главный домашний эльф, которого он в глубине души любил по-своему, как близкого друга детства. С остальными же — никакой фамильярности. Дистанция и только. И Поттер сейчас грубо эту границу нарушил. Сириус, знавший о его привычках лучше всех, уловил раздражение брата по глазам и тихо, но быстро бросил: — Тебе понравится. Регулус буркнул, почти не разжимая губ, так что только Сириус услышал: — Сомневаюсь. И позволил утащить себя дальше, хотя напряжение в его плечах ясно показывало — он по-прежнему был не в восторге.