Мутная вода

Оставшийся выходной не задался. Чанбин пропустил день ног, потому что опять не выспался, и эти самые ноги отказывались нести его куда-либо. В итоге он весь день ходил по квартире, пытался переписываться с Минджон, но беседа не клеилась: пришли к тому, что она не слушала музыку, а познания её начинались и заканчивались на Уитни Хьюстон, потому что «Телохранитель» был её любимым фильмом. Ёнбок не заходил в сеть, не проводил трансляции, и после его печальных голосовых это выглядело особенно тревожно. Чанбин переживал: он прекрасно знал, какие тараканы могут жить в человеческой голове, а у парня, который красился, одевался в женское и ублажал незнакомых мужиков по вебке, их точно водилось в избытке. Под вечер Чанбин впервые за долгое время сел писать музыку, но вышла какая-то унылая минорная хрень, от которой хотелось повеситься. А теперь он вгрызался в сморщенное яблоко, которое лежало на офисной кухне, кажется, ещё с пятницы, и наблюдал за размеренной жизнью рыб в офисном аквариуме. Они лениво переплывали из одного угла в другой, одна из самых крупных зависла на месте и смотрела в одну точку ошалелыми глазами, открывая и закрывая рот — в точности, как Хан Джисон, сидевший за столом напротив. — Ты гонишь? — высоким голосом выпалил он. — Ёна — парень? Яблоко оказалось кислым, и Чанбин переключился на тарелку с печеньем: подъедать остатки закупок на офисной кухне в начале новой недели было неформальной обязанностью финансового отдела. — Так, и что дальше было? — Джисон так увлекся новостью, что уже целую минуту топил в чашке чайный пакетик. — Ничего, я просто свалил оттуда, — пожал плечами Чанбин, пытаясь имитировать равнодушие. — Не понимаю, зачем он вообще пришёл и на что рассчитывал. — Ну, мало ли. Может, он думал, что ты би. — О чём болтаете? — Чан уселся с торца стола и потянулся за оставшимися печенюшками. — О Чанбине и его первом гомосексуальном опыте. Чанбин на секунду встретился глазами с Чаном и снова — с Джисоном. — Сони, ты дебил? — А что? — Джисон отхлебнул чаю. — К этому же всё и идёт, нет? На кухню зашёл неизвестный парень в мятом костюме, поздоровался, навёл себе чаю под напряжённое молчание недружественно настроенных финансистов и поспешно ретировался с кухни. Кажется, это был кто-то из пиара. — Так, а что случилось-то? — после паузы спросил Чан и макнул сухое печенье в чашку с чаем. — Ёнбок оказался парнем. — Какой Ёнбок и чьим парнем он оказался? — Видимо, Чанбина. — Господи, Джисон, как ты меня заебал. — Говори, что хочешь, но чем-то же он тебя зацепил. — Меня его альтер эго зацепило, а не он. — Какая разница? — Джисон был возмутительно спокоен в своем упрямстве. — Человек-то один и тот же. — Джисон, он мужик, — вполголоса произнёс Чанбин, опасаясь, что кто-то ещё может войти и услышать, о чём они говорят. — Как я, ты, Чани и ещё гора мужиков, на которых у меня никогда в жизни не вставал и не встанет. Почему я вообще должен это объяснять? — Я же не говорю тебе его валить и трахать, — Джисон пожал плечами. — Просто пообщайтесь и всё. — И что я ему после всего этого предложу? — Чанбин вновь посмотрел на рыб. Та, здоровенная, переплыла на противоположный конец аквариума и втыкала уже в другую его стенку. — В качалку вместе сходить? Кино посмотреть? — А ты думаешь, геи только под хвост давать умеют? Мы, вообще-то, очень приятные в общении люди. — Да пойми уже, Сони, — Чанбин устало провел ладонью по волосам, — он мне в голосовухах десять минут рассказывал, какой я классный, и звучало это совсем не по-дружески. Ты же мне в любви не признаешься. — Признаюсь, — уверенно возразил Джисон. — Я люблю тебя, Со Чанбин. Давай пососёмся. — Чёрт, дайте поесть, пожалуйста, — кусок печенья свалился в кружку Чана, и ему пришлось доставать его пальцами. — Рабочий день через пятнадцать минут, работы — дохрена, а мне ещё Минджон оформлять. — Чего? — тупо спросил Чанбин. — Куда оформлять? — Она переводится к нам, — Чан отчаялся спасти раскисшую печеньку, и пошёл выливать остатки чая в раковину. — Ты не в курсе? — Нет, — Чанбин не был истеричкой, но в этой ситуации даже не осудил себя за писклявые ноты в голосе. — И это очень хуевая идея, Чани. — Почему? — Чан поставил чашку на полочку и вернулся за стол. — Я вообще думал, что вы с ней встречаетесь. — Кстати, да, — очнулся Джисон, печатавший что-то в телефоне — как пить дать сливал свежие новости своему распрекрасному Минхо. — Рассказывай, у вас с ней что-то есть, или сладкий мальчик по имени Ёнбок всё-таки внёс свои коррективы? И Чанбин рассказал. Что после сорвавшегося свидания метнулся к Минджон, надеясь забыться, а получил щелчок по носу. И что не хочет от неё ничего, кроме секса, потому что с самого начала оценивал её только глазами — а внутри, как и с многими другими до неё, ничего не щёлкало. Потому что ненавистное одиночество давно стало для него синонимом безопасности - но уже об этом он парням говорить не стал. — Да, дела, — Чан почесал в затылке. — Хорошо, конечно, что вы не переспали, но хреново, что ты её держишь, как запасной аэродром. Давай как-то определяйся, она всё-таки наша коллега. Теперь. Блять, надо где-то стол ещё для неё взять. Последнее предложение прозвучало совсем грустно. — Слушайте, — Джисон запихал телефон в карман джинсовки с меховой оборкой, надетой поверх строгой офисной рубашки, — мы с Минхо собираемся к моим родителям поехать на следующие выходные, типа на семейный ужин. Если хотите, давайте с нами. — Я в деле, — сразу же согласился Чан. — Бин? — Ага, только если вы, козлы, опять усадите меня за руль — я вас поубиваю.

***

Офис просыпался медленно. По сути, компания держалась на нескольких трудоголиках, вроде Чана; остальные работали кое-как и даже дверями хлопали как-то лениво, пытаясь максимально оттянуть начало трудового дня. Понедельник — день тяжёлый, многие начинали работать только ближе к обеду, когда игнорировать заявки клиентов и забитые почтовые ящики корпоративного эмейла становилось невозможно. — Слишком большой. Не войдёт. — Да потому что ты тыкаешь непонятно куда. Ким Минджон стояла возле кабинета отдела по распределению финансов, держась за ручку, и прислушивалась к кряхтению за дверью. Голосов было двое: один из них явно принадлежал Чанбину, а второй, видимо, Хан Джисону. — Давай задом тогда. — Так ещё хуже будет. Давай я сам. — Попробуй просто резко пропихнуть и всё. Минджон смущённо поозиралась по сторонам. Тяжёлые вздохи и яростная возня за дверью не прекращались. — Парни, вы долго ещё? Третий голос раздался совсем близко; Минджон еле успела отпрянуть, когда дверь распахнулась, и на пороге появился её новый руководитель — Бан Чан. — О, Минджон, — он улыбнулся, бочком отступил к двери и махнул рукой, зазывая девушку в кабинет. — Мы тут как раз тебе стол раздобыли. Располагайся. Пропустив девушку внутрь, Чан обогнул её и ушёл по своим делам, а Чанбин и Джисон, взмыленные, в сбившихся рубашках остались пыхтеть над старым, тяжеленным офисным столом. Начальница склада разрешила взять только его, припомнив финансистам, что те разломали уже три казённых стула и скоро начнут покупать мебель за свой счёт. — Привет, Минджон, — Джисон медленно дышал, держась за сердце. — С назначением. — Спасибо, — ответила она и слегка поклонилась: вроде бы, Джисону, но взгляд её был направлен прямо на Чанбина. — Привет, Бини. Чанбин даже не сразу смог ответить — настолько он запыхался, пока они с Джисоном тащили стол через два этажа, а потом еще минут двадцать пытались пристроить его в кабинете. Ему нужно было срочно налечь на кардио. — Привет. Минджон застенчиво захлопала ресницами. Черт, он и вправду её хотел. Эгоистично и плотски, без долгих прогулок и поцелуйчиков под луной. И если бы не Чан, по-партизански принявший её в их плотные ряды, он бы непременно своего добился. Кто же знал, что Минджон останется в компании после стажировки, ещё и осядет с ним в одном кабинете. Это значило, что Чанбину стоило триста раз подумать, прежде, чем что-то предпринимать, потому что теперь они с Минджон стали коллегами. — Бин, напиши системщикам, — Чан вернулся в кабинет, не отрывая глаз от телефона. — У нас опять сиэремка накрылась.

***

[12:30 Джисон] Бин, она постоянно на тебя смотрит [12:32 Джисон] Вот опять [13:30 Джисон] Блять, ещё пара часов без матюков и шуток про хуи — и я умру [13:41 Джисон] Бин, скажи триста

[13:42 Чанбин]

Триста.

[13:42 Джисон] Отсоси у финансиста [13:42 Джисон] Спасибо, мне намного легче

***

— Почему не сказала? — М? — отозвалась Минджон, поправляя макияж. Чанбин стоял возле её стола и смотрел в окно. На улице шёл дождь. — Почему не сказала, что переводишься? — А ты не рад? — она оторвалась от зеркальца и посмотрела на него печальными оленьими глазами. — Да почему сразу не рад? — Чанбин догадывался, что выражение лица выдаёт его с головой, а все эмоции были на лбу написаны, но ничего не мог с этим поделать. — Просто не понимаю, к чему эти секреты. — Я ещё в субботу хотела рассказать, но побоялась сглазить. Мою кандидатуру ведь и отклонить могли, но, спасибо Бан Чану, всё хорошо прошло. «Да, спасибо Бан Чану, чтоб его черти драли». — Ребят, давайте быстрее, — попросил Джисон, укладывая в рюкзак контейнер с тортиком, которым Минджон проставилась в честь назначения. Торт оказался покупным и очень вкусным, поэтому Джисон очень расплывчато попросил ещё один кусочек «домой». — Если кадры увидят, что мы на полчаса раньше свалили, они нас… Он красноречиво хлопнул ладонью об кулак. Чанбин закатил глаза: лучше бы вслух сказал. — Да ладно, кадры, — он посмотрел на часы. — Где Чан? — Так он давно уехал. У него сегодня рейд. — Что у него сегодня? — Минджон вопросительно посмотрела на Чанбина. Когда над Сеулом сгущались сумерки, Бан Чан снимал свой костюм офисного клерка и превращался в «CB97» — несокрушимую машину многопользовательских онлайн-игр. Его личный игровой комп напоминал космическую станцию, а телефон отключался сразу же, как только он присоединялся к кооперативу. Ради работы Чан жертвовал чем угодно: сном, едой, отношениями, но никак не своим главным увлечением. Чанбин и Хан его любви не разделяли: попытались поучаствовать один раз, отхватили за криворукость и закончили карьеру киберспортсменов там же, где начали, а Чан продолжил покорять вершины рейтингов в одиночку. — А, — Минджон выслушала, но ничего особенно не поняла. — И часто он так рано уходит? — Обычно сидит дольше всех, — Джисон закинул рюкзак на плечо, — но рейд — это святое. Бин, я сегодня своим ходом. — С чего это? — Чанбин снова посмотрел в окно, чтобы убедиться, что дождь не прекратился. — Там льёт уже часа два. — Хочу прогуляться по дождливому Сеулу, напевая песенки из мюзиклов и кружась вокруг фонарных столбов. Всё, я побежал, дверь закройте как следует, а то продажники опять у нас бумагу спиздят. Хан скрылся за дверью, но через секунду вернулся. — Украдут, — выставив ладонь вперёд, пояснил он. — Я хотел сказать «украдут». А ведь он почти продержался. Чанбин терпеливо ждал у двери, запихав руки в карманы и рассматривая висящий на стене прошлогодний календарь с фотографиями австралийских животных, пока Минджон собиралась, суетливо перекладывая вещи в сумочке. — Что на выходных будешь делать? — как бы невзначай поинтересовалась она, достала из сумки косметичку и тут же положила её обратно. Чанбин отлично знал этот тон: никто и никогда не будет спрашивать о твоих планах на выходные, не имея планов на тебя. К сожалению, он был занят. — К родителям Джисона поеду. — Знакомиться? — Нет, я их уже сто лет знаю. Господин Хан делал прекрасное мясо на гриле, а госпожа Хан солила лучшее в мире кимчи. Джисон, зная слабости Чанбина, каждый раз заманивал его едой, когда им с Минхо нужен был водитель. Он особенно не сопротивлялся — его чувство гордости заканчивалось примерно там, где начиналась перспектива вкусно поесть — но всё равно надеялся в этот раз спихнуть обязанность извозчика на Чани. — Понятно, — бесцветно сказала Минджон, захлопнув сумочку. — Надеюсь, вы хорошо отдохнёте. Чанбин видел, что Минджон сникла. Может оно и к лучшему, потому что очередной нерезультативной свиданки его либидо бы просто не выдержало. К тому моменту, как они вышли из здания, дождь почти прекратился, а когда Минджон попрощалась и вышла из машины, оставив на щеке Чанбина целомудренный поцелуй, он и вовсе сошёл на нет.

***

[19:03 Чанбин]

И что это было?

[19:04 Джисон] Чего?

[19:03 Чанбин]

Сам знаешь. Понравилось под дождём танцевать?

[19:06 Джисон] Да хватит гундеть, хён. Я в другой команде, но прекрасно тебя понимаю: жопа у неё первоклассная

[19:06 Чанбин]

Ты буквально утром топил за то, чтобы я приударил за Ёнбоком. Тебе вообще всё равно, с кем меня страхивать?

[19:07 Джисон] Не-а, я всего лишь не хочу, чтобы ты проебал своё счастье. Чанбин отложил телефон на полку и продолжил чистить зубы. Отражение в зеркале заёбанно смотрело на него. Наверное, с ним было что-то не так, иначе Джисон не пытался бы свести его хоть с кем-нибудь, а Чан не стал бы росать на них с Минджон задумчиво-настороженные взгляды. Они оба заботились о нём, но каждый по-своему: Чан не хотел, чтобы его друг был животным, которое трахало баб для галочки, а Джисон не хотел, чтобы он был одинок. Чанбин усердно работал над собой в сторону, прямо противоположную их стремлениям. Он никогда не сохранял номеров и не оставался с кем-то дольше, чем на пару ночей, потому что так было проще для всех. Завести кошку или собаку ему мешали аллергия и дефицит времени. Разговаривать с голосовым помощником уже стало обыденностью. Он уже почти привык. В конце концов, не все же созданы для любви. Минджон прислала ему видео со смешными падениями котиков, но Чанбин не стал его открывать. Распаковав двойную порцию рамёна с курицей, он уселся ужинать, глядя в телефон. Джисон выложил в свой аккаунт фотку рыжей кошачей лапы и сделал пару репостов из фондов помощи бездомным животным: либо и правда проникся этой темой, либо его заставил Минхо. Минджон выложила картинку с какой-то банальной мудростью, Чан — подборку треков. Чанбин вернулся в свой профиль: последняя фотка, которую он выкладывал, была из зала. Почти все фотки, которые он выкладывал, были из зала. Это всегда подкупало потенциальных партнёрш, а других целей Чанбин и не преследовал, но страница из-за этого казалась мёртвой. Так он и просидел бы весь вечер, бесцельно листая новостную ленту, а потом отправился бы спать с мыслью купить какой-нибудь пёстрый ковёр и старый бабушкин торшер, чтобы в квартире стало поуютнее. Но телефон вдруг издал короткий сигнал, предустановленный системой: Чанбин специально его поменял, чтобы больше не позориться.

♥️ Пользователь SPEARB! Пользователь Ёна начал трансляцию ♥️

Чанбин понимал, что Ёна — аватар, образ, нарисованный им самим, а стоял за ним совершенно другой человек, но сердце ударило о грудную клетку чуть сильнее, чем должно было. Иронично, что такую реакцию в нём вызывала девушка, которой не существовало — зато Ёнбок, который перекрывался несколько дней, по-прежнему существовал, и, видимо, прекрасно себя чувствовал. Чанбин перешёл по уведомлению: иконка с розовой девочкой на заставке подмигнула ему нарисованным глазом и вылетела за пределы экрана, как только приложение загрузилось. Со смартфона всё выглядело иначе: экран трансляции растянулся на всю ширину дисплея, а чат скрывался в поп-ап иконке. Чанбин бы непременно оценил заслуги разработчиков по достоинству, если бы ему было дело до чего-то, кроме происходящего на экране Зайди он чуть позже, он точно застал бы Ёнбока за чем-нибудь более интересным, но сейчас парень просто сидел, уложив руки на подлокотники компьютерного кресла, и неспешно читал сообщения в чате — наряженный, накрашенный и полностью готовый. Чанбин почувствовал злость. Ёнбок так рыдал ему в трубку, пытаясь убедить в искренности, а сам снова наслаждался чужим вниманием, как ни в чём не бывало. И Чанбину отчего-то захотелось его проучить.

[22:57 SPEARB]

Позвони мне.

Это можно было считать местью, попыткой самоутвердиться — чем угодно, но он хотел получить ответы на все свои вопросы. Ёнбок, с надменным видом блуждавший взглядом по комментариям, увидел сообщение и изменился в лице. Выпрямившись в кресле, он перевёл неверящий взгляд в центр экрана, пододвинулся ближе к компьютеру, и трансляция прервалась безо всякого предупреждения. Чанбин самодовольно ухмыльнулся. Звонок раздался тут же. — Алло? — Ёнбок говорил осторожно, как будто боялся, что на него сейчас наорут. — Хён? Чанбин прикрыл микрофон ладонью и прокашлялся. Он и забыл, насколько у парня был басовитый голос. — Да, — подтвердил он и услышал по ту сторону громкий вздох. — Господи, я сначала глазам не поверил, когда твой юз увидел в чате, — Ёнбок пропадал каждую секунду, будто перекладывал телефон от уха к уху, пытаясь найти удобное положение. — Почему ты передумал? — Я не передумал, — Чанбин едва не фыркнул. — Что это было? — Ты о чём? — О твоих голосовых. Ёнбок замолчал секунд на десять, шурша какими-то пакетами. — Ты что там делаешь? — Чанбин был так раздражён, что взревел бы даже от комариного писка. — Готовлю. — Две минуты назад собирался перед мужиками жопой вертеть — а теперь готовишь? — Ну да, — на заднем плане грохнула сковородка. — Поработать ты мне не дал, сервис мне влепит штраф за преждевременное завершение трансляции, но я на самом деле даже рад. — Ты не ответил на вопрос, — напомнил Чанбин. — Про голосовые? — хрипло кашлянув, уточнил Ёнбок. — Извини, если они тебя смутили. Я просто расчувствовался. Со мной такое бывает. «Пиздец, какие мы чувствительные», — подумал Чанбин, но сказал только: — Я их раз двадцать переслушал, и на фоне творился какой-то пиздец. — О, ты даже переслушивал? — удивился Ёнбок. — Я думал, ты просто забьёшь. Чанбин тоже так думал, пока в ситуацию не влез Джисон с его замашками растамана и не надоумил его попробовать наладить контакт. И хотя Чанбин только сейчас сообразил, что дружба-жвачка с парнем с вебкама ему к черту не сдалась, бросать трубку было поздно. — Не знаю, что это было, — всё-таки ответил Ёнбок, орудуя чем-то железным. — Помехи, наверное. Ты из-за этого сразу не ответил, да? — Нет, я на свидании был, — Чанбин рефлекторно выпятил грудь: вот и настал его звёздный час. — С девушкой. — А, окей, — без эмоций ответил Ёнбок и тихо шикнул, обжегшись, — как прошло? — Нормально. Чанбин чувствовал, что сдаёт позиции, но Ёнбок говорил так спокойно и миролюбиво, что давить на него перехотелось. — Выходные пролетели, жесть, я целые сутки над лекциями сидел, — он шкрябал лопаткой и отплёвывался от волос, которые лезли в рот. — Ненавижу нашу технологичку, она каждый раз с меня три шкуры спускает, хотя я всё вовремя сдаю. — Ты поэтому в сети не появлялся? — выпалил Чанбин, прежде чем понял, что вопрос нёс слишком неосмотрительно-заболтивый характер. — Чанбин, да ты следил за мной, — хихикнул Ёнбок. — Мне приятно. Правда. — Напомни, где ты учишься? — Чанбин крутился на барном стуле, мысленно матеря себя за длинный язык. Да, следил. А ещё волновался, что жутко бесило. — Я же говорил: на кулинарном. — А ещё ты говорил, что ты девушка. Тебе хотя бы двадцать три есть? Ёнбок засмеялся так громко, что Чанбин даже трубку от уха на секунду отнял. Ему вот было вообще не смешно. — Да есть, есть, — Ёнбок продолжал хихикать. — Всё, что я говорил — правда. А то, что я девушка, кстати, нигде не указано. — Это психологический ход такой? — Вроде того. Расскажу тебе, в чём секрет, если захочешь. — Нет уж, спасибо, — хмыкнул Чанбин, наматывая на стуле уже пятый круг и испытывая от этого небольшое головокружение. — Расскажи что-нибудь другое. — Например? Слово за слово, они разговорились: и о том, что обсуждали раньше, когда Ёнбок ещё прятался за чужой личиной, и о многом другом. Чанбин не любил диалоги по телефону и прибегал к ним только в самых крайних случаях, и очень сильно удивился, когда после окончания разговора увидел длительность звонка. Они проговорили почти час.