Проклятие Гекаты

Все слова сонсэннима пропускаются мимо ушей. И это не было бы большой проблемой, если бы Чонгуку не нужно было в ускоренном режиме подтягивать свои оценки. И пускай сейчас он в теле ботана, он всё же должен слушать и запоминать информацию, чтобы потом на экзаменах набрать хотя бы необходимый минимум баллов. Но вот идёт уже третий урок, а всё, что он делает, — прожигает взглядом дыру в своей-тэхёновой спине. Они сегодня ещё так и не успели поговорить, хотя Чонгуку вчерашнее обсудить хотелось бы. Он хочет узнать, какие мысли витают в голове Тэхёна по этому поводу, что он чувствует. Не злится ли больше? Ведь вчера он, очевидно, был чертовски зол из-за татуировки, а Чонгук вечером ещё и в комнату к нему залез, а потом в штаны. Им явно есть, о чём поговорить. Но Тэхён, как только появился сегодня на пороге класса и встретился с Чонгуком взглядами, свои-чонгуковы глаза сразу же в сторону отвёл. И на этот раз было не совсем понятно, почему. Засмущался? Или снова решил избегать? Почему же с этим парнем так сложно-то… Чонгук вздыхает и решает не растягивать эту ситуацию, как жвачку. Он терпелив, но, кажется, не тогда, когда дело касается одного блондинистого ботана. Поэтому, как только звонок оповещает об окончании урока, и он замечает, что Тэхён направляется к выходу из класса, снова собираясь от него сбежать, тоже подскакивает со своего места. Ботана перехватывает за запястье уже в дверях и без лишних слов тащит к их месту у пожарного выхода. — Только не говори, что собрался снова делать вид, что меня не существует, — говорит Чонгук, как только закрывает дверь, и поворачивается к Тэхёну. — Я бы не смог, даже если захотел, — Тэхён складывает руки на груди, но на Чона всё ещё не смотрит. — Как минимум потому, что сейчас нахожусь в твоём теле. — Но всё равно бегаешь от меня уже две перемены. И сейчас опять сбежал бы куда-нибудь, не утащи я тебя сюда. Я прав? Тэхён вздыхает, тем самым давая понять, что да, прав. Чонгук усмехается. Он опирается спиной на дверь позади себя и так же складывает руки на груди. Скользит взглядом по своему телу напротив. Тэхён снова в полюбившемся ему чёрном худи поверх рубашки, а всё потому, что Чонгук вчера вечером закинул форменный пиджак в стирку, и тот, видимо, не успел высохнуть к утру. А Чонгуку приятна мысль, что теперь среди его вещей у Тэхёна есть любимая им. Это же что-то значит, да? Он не знает, в любовных делах полный ноль в нулевой степени, но хочется думать, что это имеет какой-то смысл. — Тебе, вижу, очень нравится это худи, — снова начинает разговор, ищет способ обратить на себя внимание и чужой взор. — Можешь забрать себе, дарю. Попытку можно засчитать за удачную, потому что Тэхён тут же смотрит на него. Но смотрит так, словно поверить не может в тот бред, что услышал только что. — Нравится ведь, только в ней тебя и вижу. — Снова попытка, на этот раз — разговорить. — Прекрати, Чонгук. Зачем ты притащил меня сюда? Просто поиздеваться? — Поиздеваться над тобой я всегда успею, — говорит он, на что Тэхён только глаза закатывает. — Думаю, нам есть, что обсудить. — Разве? Чонгук удивляется, потому что на него, кажется, снова… злятся? Буквально секунду назад ботан был спокоен, но стоило Чонгуку завести разговор о вчерашнем, а он уверен, что Тэхён понял, что именно им нужно обсудить, тот сразу весь напрягся. Даже губы поджал, и глаза снова в сторону увёл. — Злишься, потому что я ушёл? Или потому что понравилось? — Это… Это ничего не значит. — В голосе ни грамма уверенности, зато львиная доля паники. Тэхён явно нервничает, пытается увильнуть от ответа. — Это просто реакция организма была, а не я хотел. Я не хотел, это всё… Я не… — Тэхён, — зовёт парня Чонгук, но тот всё продолжает нести бессвязный бред, пытается найти себе оправдание. Чонгук повышает голос. — Эй, ботан. Посмотри на меня. Тэхён замирает и переводит взгляд на своё-чонгуково лицо, которое сейчас почему-то очень серьёзное, хотя ему казалось там насмешка, желание поглумиться над ним, так глупо вчера поддавшимся на уловки этого наглеца. — Я не гей, — говорит, наконец, более спокойно Тэхён. — Я не… такой. — А я, по-твоему, гей? — спрашивают с усмешкой в ответ. — Но… Но ты же… — Тэхён вконец теряется. Совершенно ничего не понимает, и это так очевидно читается на его лице. — Ты же сказал, что я нравлюсь тебе. Ты же меня поцеловал. И вчера ты… Ты пришёл и… — Никогда не думал, что мною или кем-то другим это будет сказано тебе, но… — Чонгук вздыхает и отталкивается от стены, подходя ближе к Киму. — Какой же ты глупый, ботан. Мне не нравятся другие парни, и поэтому я не считаю, что я гей. Но мне нравишься ты. У меня блять от одних поцелуев с тобой стоит так, как ни на одну девчонку голую не стояло. А когда ты стонешь, господи, — Чонгук склоняется к его лицу и ведёт носом по щеке, от чего у Тэхёна мурашки бегут по спине, а потом шепчет на ухо: — Когда слышу твои стоны, ты даже представить не можешь, какие вещи я хочу с тобой сделать. — Прекрати, Чонгук. — Тэхён отталкивает от себя парня и делает шаг назад, упирается спиной в стену. — Это всё странно. Неправильно. — Что именно? Нам же обоим было хорошо. Я ведь знаю, что тебе тоже было приятно. Ты отвечал, целовал меня и касался. — Нет, я не… Я не знаю, как это объяснить, но я не такой. Я не гей, понимаешь? — он добавляет в голос твёрдости, звучит более уверенно, чем до этого, но всё ещё не достаточно. Так, словно сам в своих словах сомневается. — И всё это нужно прекратить. Ты должен прекратить, Чонгук. — Тебе же понравилось. Разве нет? — Чонгук уже начинает раздражаться, потому что понять не может, почему Тэхён продолжает отрицать очевидное. — Нет. Нет, мне не понравилось, и я… — Блять, да в чём проблема? — Нет никакой проблемы. Просто я по девочкам, Чон. Чонгук молчит. Прокручивает в голове последние слова ботана, его самого тем временем прожигая нечитаемым взглядом. А потом усмехается и говорит: — Как скажешь. Он разворачивается и уходит, громко хлопая металлической дверью. Засовывает руки в карманы школьных брюк и хмурой грозовой тучей двигается по пустому коридору, потому что звонок давно уже прозвенел, и они оба опоздали на урок. Но не это сейчас занимает все его мысли. Тэхён врёт. Так очевидно врёт о том, что ему не понравилось, о том, что он по девчонкам и о том, что к нему ничего не чувствует. Понимает, что ботан просто боится признаться даже самому себе в том, что ему понравилось всё, что было между ними вчера. Что ему нравится парень. Говорит, он по девочкам? Что ж, хорошо. Чонгук тоже по девочкам. Был когда-то. Ровно до того момента, как понял, что ему этого глупого и чертовски красивого ботана поцеловать хочется. А может быть, как впервые его увидел. И теперь в мыслях только этот блондинчик, только его хочется целовать и просто рядом с собой постоянно хочется. А девчачьи тела больше такими привлекательными не кажутся, после того, как он видел другое тело, которое только ласкать и обнимать. Дарить наслаждение. И насколько же Чонгуку легче стало, когда он принял свои чувства и желания. Когда он решил не отрицать и не избегать, а наслаждаться. Как же заставить Тэхёна это сделать? Сможет ли он принять самого себя? Как долго будет противиться? Чонгук решает вывести его на чистую воду. Он думает, как это сделать все оставшиеся занятия, но не находит способа лучше, чем сделать то, что у него всегда отлично получалось — вывести ботана на эмоции. Пусть это будет очередной не очень красивый и правильный поступок с его стороны, но как ещё он сможет вытащить Тэхёна из этой скорлупы? Посмотрим ещё, кто тут по девчонкам, кто по мальчикам, а кто самый большой лжец.

***

Дверь за Чоном закрывается, и Тэхён сползает по стене вниз. Он упирается локтями в согнутые колени и зарывается руками в волосы. Перед глазами мелькает вчерашний образ Чонгука в полутьме его комнаты, но тут же сменяется собственным нечитаемым выражением лица. Какого чёрта всё внезапно стало таким сложным? Кажется, что совсем недавно Тэхён жил свою обычную жизнь обычного ученика старшей школы, которого волновала лишь учёба. Но потом в этой его обычно-привычной жизни кто-то решил поменять все настройки, что-то напутал, где-то допустил ошибку, и случился Чон Чонгук. Тогда-то всё и пошло по наклонной. Жизнь из простой математической задачки превратилась в сложную химическую формулу — одна маленькая, на вид незначительная ошибка, и ты даже предположить не сможешь, какой эффект она даст в итоге, к чему приведёт. В какой-то момент один из них добавил новый элемент, и формула стала ещё запутаннее, чем была изначально. Чонгук поцеловал. Тэхён допустил ошибку поддавшись ему. И им бы всё обсудить нормально, как Чон того и хотел только что, но у них никогда не получалось разговаривать без взаимных упрёков и подколов. Каждый раз в любом из разговоров оба упрямо гнут свою линию, пытаясь доказать свою правоту. Они же слишком разные. Но в то же время такие одинаково-твердолобые. И вот очередной разговор ни к чему не привёл, только вновь оттолкнул. Тэхён просто не понимает. Что Чонгук хотел от него услышать? Что ему всё вчерашнее понравилось, что ему нравится сам Чон, и Тэхён готов ему отдаться и в постель прыгнуть? Так что ли? Нет. Как бы там ни было, Тэхён не может просто взять и принять, свыкнуться с мыслью, что он вдруг что-то к этому карамельному идиоту чувствовать начал. Что его в принципе начали привлекать парни. Потому что ему вновь кажется, что, если он примет эту мысль, примет то, что он за это короткое время успел так измениться под влиянием Чон Чонгука, то вернуться к себе прошлому, к той своей обычной жизни он уже не сможет. Но в то же время он не может отрицать, что что-то и правда есть. Что-то внутри отзывается на Чонгука, его действия, слова, прикосновения и взгляды. Чонгук что-то внутри Тэхёна волнует. И с каждым их новым поцелуем Тэхён чувствует, что начинает всё больше сдавать позиции. И в такие моменты к горлу подкрадывается страх. Он боится, что в итоге проиграет. Никогда ещё Тэхён не чувствовал себя таким беспомощным, как в этом противостоянии с самим собой.

***

Тэхён думал, что не обращать на Чонгука внимание будет просто, ведь как-то же он делал это до всего… того. Того, что с ними за этот почти уже месяц успело произойти. Ему казалось, что не думать о Чонгуке тоже будет просто, и что у него получится. Не думать. Не обращать внимание. Не кидать взгляды. Не вылавливать его фигуру из толпы других учеников. Не различать среди других голосов его голос и смех. Тэхён думал, что всё это у него обязательно получится, если и Чонгук перестанет постоянно навязчиво крутиться рядом, касаться его и смотреть пристально в глаза. И вроде бы вот: он получил то, что хотел, о чём неустанно мечтал первые пару недель, как они начали меняться телами. После вчерашнего разговора Чонгук к нему не лезет, не смотрит, не пытается заговорить. Всё так, как ты, Тэхён, и хотел. Что ещё тебе нужно? Что не так? А Тэхён и сам понять не может, что конкретно не так. Но какое-то странное чувство грудь сдавливать начинает, когда он под конец перерыва взгляд в сторону косит и смотрит на Чонгука, который, как всегда, сидит в компании лучших друзей. Да, всё как и всегда. Но только вот теперь с ними сидит и Соён. Та самая Соён, которая их одноклассница и которая от Чона без ума, и тот явно знает об этом. Как и добрая половина класса. На самом деле только слепой не заметит, насколько влюблённо-восхищённым взглядом она каждый раз на него смотрит. Вот даже прямо сейчас сидит, и только что сердечки от неё в стороны не расходятся. И вся эта компания весело болтает и смеётся, а Чонгук, чтоб его черти задрали, этой Соён улыбочки свои посылает на её такие очевидные заигрывания. И ухмылку на губах, тех самых, что ещё вчера его, Тэхёна, губы целовали, давит, когда одноклассница, чем-то смущённая, тянет приторно-возмущённо «оппа». Раздражает. Тэхён отворачивается и смотрит на доску, потому что чужое приподнятое настроение почему-то раздражает. Ему разве должно быть до этого дело? Нет. Но Тэхён всё равно бесится, сжимает с силой ручку, упрямо смотрит только прямо, на доску, не бросая больше взгляды в сторону. И наконец-то получается игнорировать. Целых два урока до обеденного перерыва. В столовой, когда Тэхён садится за свободный столик, стоит ему лишь поднять глаза от подноса, и те сразу встречаются с чёрными безднами. Чон вместе с друзьями и Соён сидят в другом конце помещения, и когда они фигуры друг друга из огромной толпы голодных учеников выцепляют, то смотрят неотрывно, глаза не отводят. Тэхён внезапно просто застывает с палочками в руке и словно загипнотизированный этим мастером манипуляций пытается понять, прочитать эмоции на лице Чонгука. Снова не получается. Тот хмыкает на какую-то фразу друзей, что-то говорит в ответ, при этом всё так же продолжая смотреть на Тэхёна через всю столовую, как и Тэхён на него. Но потом он моргает и замечает то, что стягивает с него пелену наваждения. Рука Соён ползёт по поверхности столика и накрывает собой руку Чонгука. А тот не отдёргивает свою, не скидывает чужую. И снова раздражение. И снова неприятно. Тэхён опускает глаза в свой поднос с нетронутой едой и понимает, что аппетита нет совсем. В горле застрял ком обиды непонятно на что, непонятно на кого и из-за чего. Хотя нет. Конечно же, понятно. Зачем продолжать отрицать очевидное? Но даже если он всё понимает, что это даёт? Тэхён сейчас только удостоверился в своих изначальных предположениях насчёт личности соседа. Понимает, что был прав. Чонгук не тот тип людей, которые способны на крепкие чувства, а если и способны, то ненадолго. Потому что вот: вчера в симпатии признавался, а сегодня уже не против внимания со стороны другого человека. Глотая неприятный ком обиды, Тэхён берёт поднос и идёт на выход из столовой. Всё равно аппетит пропал, чего сидеть тут и дальше? Лучше он подготовится к следующему уроку. Именно так бы и поступил прошлый Тэхён.

***

Чонгук смотрит пристально в спину уходящего из столовой ботана, пока за тем не захлопывается дверь. Рука с такой силой сжимает бутылку с апельсиновым соком, что несчастный пластик начинает трещать и деформироваться. Как же Чонгуку сейчас хочется плюнуть на всё и всех и побежать следом за ботаном. Схватить того за руку, затащить куда-нибудь, прижать к стене, а лучше к себе, и сказать, чтобы не злился, не ревновал; сказать, что ему, Чонгуку, нет дела до других, будь то парни или девчонки. Его только один конкретный блондинистый ботан, живущий по соседству, интересует. Как же Чонгук хочет Тэхёну рассказать, что он всё это специально делает, потому что хочет сам увидеть и ему показать, что чувства есть, и отрицать это бесполезно. Он очень хочет побежать за Тэхёном. Но не бежит. Он остаётся сидеть в компании друзей и слишком навязчивой Соён. И от греха подальше он всё же разжимает пальцы на бедной бутылке. Да, он играет грязно. Нечестно, некрасиво, совсем не по-джентльменски. Пытается заставить Тэхёна ревновать. И это избитая банальность, но с таким парнем, как его ботан, по-другому не получится. Чонгук ведь уже пробовал. Он перед Тэхёном ничего не скрывает, его чувства обнажены, и он пытался действовать открыто, с напором. Пытался поговорить, но Тэхён противился и продолжает противиться, отрицать и игнорировать. Вот Чонгуку и не остаётся ничего другого, кроме грязных манипуляций. Он, на самом-то деле, никогда и не пытался строить из себя хорошего парня. В конце концов, рай к твоим ногам приносят именно плохие парни. Хорошие на такое не осмелятся.

***

Тэхён дико опаздывает. Он собирается в школу со скоростью, близкой к скорости света. Кровать Чонгука остаётся незаправленной, потому что времени на это совсем нет, вдобавок ко всему на ней образуется гора из толстовок и худи, когда Тэхён перерывает весь шкаф в поисках той самой, которой нет на месте. Сейчас уже конец сентября, и несмотря на то, что днём чаще всего ещё сохраняется тёплая погода, по утрам всё же бывает прохладно добираться до школы в одной только школьной форме. Поэтому Тэхён пыхтит, откидывая с лица отросшие непослушные волосы, и хмуро смотрит на гору вещей, среди которых нет нужной ему. Быстрым шагом он идёт в сторону ванной, где находит любимое худи в корзине с грязным бельём. — Отлично, — недовольно бурчит себе под нос и возвращается в комнату. Тэхён сегодня проспал, и причина тому — изменённый им самим сигнал будильника на телефоне карамельного идиота. Он так привык за это время просыпаться в теле Чонгука под это рокерское нечто, что теперь его сознание как будто бы не воспринимает все другие сигналы. Что очень странно, потому что в своём теле он без проблем просыпается под стандартный сигнал. И всё же, скрепя сердце и борясь с самим собой, Тэхён признаёт, что тот дичайший трек «Boy Division» группы My Chemical Romance, стоявший на будильнике до этого, со своей ролью справлялся отлично, всегда вырывая его из сна. А вот стандартный, на который он заменил, сегодня не смог разбудить уставшее вчера тело соседа. И теперь Тэхён дико опаздывал. Он подходит к кровати, принимаясь разгребать гору из различных толстовок и худи, ища, в чём пойти. Замечает серую толстовку на молнии, в которой очень часто ходит сам Чонгук. Тэхён берёт вещь в руки и так и зависает. Он медленно подносит толстовку к лицу и тянет носом запах с серой ткани. Пахнет свежестью. Пахнет кондиционером. Пахнет Чонгуком. Тэхён с силой жмурится. Перед глазами освещённая только тёплым светом ночника комната и крепкое тело соседа, нависающего над ним, вжимающееся в него. И аромат его кожи, который Тэхён украдкой вдыхал, пока его губы терзали невыносимо сладко. О чём он, чёрт возьми, сейчас думает? Резко распахнув глаза, Тэхён сглатывает внезапный ком в горле и накидывает на плечи толстовку. Следом хватает рюкзак и спускается на первый этаж, перепрыгивая через ступени. Он еле успевает добежать и запрыгнуть в нужный автобус. А пока едет до школы, пялясь через окно на проносящиеся мимо машины, думает о том, в какой момент у него среди вещей Чон Чонгука появилось любимое худи.

***

На первый урок Тэхён, конечно же, безбожно опоздал. Хотя по факту-то опоздал Чонгук, но сейчас он — это Тэхён, а Тэхён терпеть не может опаздывать. Он лучше придёт раньше на несколько десятков минут, чем опоздает куда-либо. А тут ещё и выговор от сонсэннима получил, и его взгляд на себе строгий и недовольный, от чего совсем не по себе стало, потому что Ким Тэхён в свою сторону такие взгляды сонсэннимов никогда не получал. Их на постоянной основе дарили только Чон Чонгуку и его друзьям, одним словом — раздолбаям. И вот, поджав губы от досады, Тэхён поворачивается и делает шаг вперёд, но глаза его, словно живущие собственной жизнью, смотрят в сторону. Ищут другие — свои. Находят. Цепляют. Всё тело тут же секундной дрожью прошибает, по спине и рукам бегут мурашки. Чонгук-который-Тэхён смотрит неотрывно, строго и с очевидным вопросом: какого дьявола ты опоздал? Что-то случилось? Что произошло? И Тэхён все эти вопросы понимает и считает вполне обоснованными. Опоздать может Чон Чонгук, но не Ким Тэхён. Он, даже будучи в теле соседа, за этот месяц ни разу не опаздывал, подправив Чону посещаемость. Но не расскажет же он Чонгуку о том, что тот трек на будильнике, который Тэхён поначалу считал чистой воды насилием для ушей и головы, на самом деле вполне себе эффективное средство для мгновенного пробуждения, и теперь Тэхёна почему-то ничто другое разбудить не может, и поэтому он опоздал? Нет, конечно, он не расскажет. Потому что Чонгук был чертовски прав, когда сказал, что Тэхён не умеет или просто не хочет признавать свои ошибки. И не только их. Поразмыслив над этим, Тэхён решает вести себя расслабленно-безразлично, всем своим видом демонстрируя и говоря: ничего особенного не произошло, просто опоздал, бывает. Однако всё его наигранное безразличие начинает трещать по швам, когда во время каждого перерыва к Чонгуку подсаживается и клеится Соён. Она Тэхёна раздражает. До скрежета зубов. Бесит. А ещё его бесит Чонгук. Тэхён на него, можно даже сказать, злится. Да, именно так. Он злится на Чонгука из-за того, что тот этой болтушке-флиртушке Соён позволил на себя внимание обратить, потому что до этого, до недавнего времени, он же как-будто и не замечал всех этих её взглядов-сердечек. А сейчас что? Сейчас она каждую перемену рядом крутится, хихикает, прикоснуться норовит, а Чон вчера словно и рад был все её знаки внимания принимать. Как, например, тогда, в столовой. Совсем не против ведь был, что Соён его руку своей обхватила. Вот же кретин какой! Какой всё-таки бабник, натуральный кобелина! Тэхён отмахивается от вновь потянувшейся к его руке Соён и встаёт из-за парты, разъярённой фурией вылетает из класса. Он сворачивает за один угол, потом за другой, идёт и идёт вперёд, пока не доходит до мужских туалетов. Заходит внутрь и опирается на раковину руками. Дышит быстро и тяжело, поднимает голову, смотрит на своё-чонгуково отражение и отказывается верить в то, что… Что он этого кретина, этого кабелину разгульного, этого глупого-преглупого карамельного идиота… Что он его, чёрт возьми, ревнует. Тэхён сходит с ума. По-другому не может объяснить подобные метаморфозы с его сознанием, с его мыслями и чувствами. Он прокручивает в голове события последних дней и сам от себя в шоке. Понимает, что по пальцам одной руки может сосчитать моменты, когда не думал о Чонгуке. Он ведь уже даже из-за татуировки не злится на него… Это как вообще? Как у Чона получилось? Поцеловал, приласкал, и всю злость, всё раздражение как рукой сняло. И даже за то, что через окно к нему так нагло залез, Тэхён не злится, потому что хорошо было, отрицать этого уже не может. И вот сейчас снова… Что-то чувствует. Раздражение, злость, ревность. Противные чувства, ни разу не приятные, плохие советчики, толкающие на дурные поступки. Один из них чернилами отпечатан у Тэхёна на запястье. Поэтому Тэхён клянётся себе, глядя в отражении в чёрные омуты, что не поддастся. Как бы Соён его не раздражала, как бы не пыталась к идиоту карамельному клеиться, и как бы ему самому не было неприятно, он будет это всё игнорировать. Да, вот это отличный настрой. Тэхён кивает сам себе, ополаскивает лицо прохладной водой и уже чуть более уверенный в себе возвращается в класс. Игнорирует взволнованную Соён, спрашивающую, куда он так спешно ушёл, и достаёт телефон, делая вид, что чем-то очень увлечён, пока в класс не заходит сонсэнним. На обеденном перерыве Тэхён сидит погружённый в себя. Снова думает о Чонгуке, пока его друзья рядом что-то бурно и воодушевлённо обсуждают. Он не обращает на их разговоры внимания, пока не улавливает одно слово. Вечеринка. Тэхён весь вмиг обращается в слух, пытаясь ничего не говоря и не спрашивая узнать, о чём идёт речь, но успевает понять только, что всё будет происходить дома у одного из друзей Чона — Юджина, и что происходить всё будет завтра, а потом разговор постепенно сворачивает в другую степь. И переспросить Тэхён у ребят ничего не может, потому что Чонгук-то о вечеринке точно знает, зачем ему переспрашивать очевидные вещи. Другой вопрос, Тэхён тоже очень хотел бы знать, что это за вечеринка. Да, он хочет знать. Потому что признаёт, что его волнует с недавних пор если не всё, то многое, касающееся Чон Чонгука, его соседа, этого карамельного идиота, с которым по графику день через день он должен меняться телами. И эта вечеринка его волнует, потому что Чон Чонгук — ярый любитель подобных мероприятий. Он определённо туда пойдёт, а если пойдёт Чонгук, значит, пойдёт и влюблённая в него Соён. А о дальнейшем развитии событий Тэхён не хочет даже думать, потому что большое количество алкоголя и крутящаяся под рукой на всё согласная, безотказная, влюблённая в тебя одноклассница… Очень сильно раздражает и заставляет задыхаться от ревности. Тэхён эгоистично не хочет, чтобы Чонгук шёл на эту вечеринку, чтобы тусовался там в компании Соён, а может, и ещё кого. Он поднимает голову и крутит ей по сторонам, выискивая среди голодных школьников себя-Чонгука. И находит. Чонгук берёт со стола поднос и идёт на выход из столовой. Тэхён теряется. Он думает. Серьёзно размышляет около десяти секунд: догнать или не догнать? В итоге со скрипом отодвигается на стуле от столика и поднимается. Говорит друзьям Чона, что ему срочно нужно отойти на пару минут, и также выходит из столовой. Он нагоняет Чонгука в полупустом коридоре и окликает его. Естественно, по своей фамилии. — Эй, Ким! Чонгук останавливается, но оборачивается не сразу. Только когда Тэхён подходит к нему ближе, он разворачивается и складывает руки на груди. — Чего тебе, Чон. Тэхён хмыкает, принимая эту игру. Засовывает руки в карманы школьных брюк, как это обычно делает Чонгук, и склоняет голову к плечу. — Что за вечеринка в субботу? — А, это… — лениво тянет Чонгук, отводя взгляд в сторону и смотря в окно. — Будем отмечать победу в прошлой игре и приветствовать новичков в команде. — И ты пойдёшь? В этом вопросе от вопроса только интонация. На самом деле там чуть больше — там надежда, там ревностное «не иди, не общайся с милыми девчонками», там тэхёново признание самому себе, что его этот наглый альфа-самец и правда волнует. — Конечно я пойду, — ответ надежду заставляет идти трещинами, позволяет ревности уютнее устроиться в груди, пригреться. — Ну а ты? — Я? — Тэхён не понимает… Чонгук спросил из вежливости, что само по себе ему несвойственно, или же правда думает, что такое возможно? Он очень самонадеян и глуп, если решил, что такие сходки Тэхёну по душе. — Вот ещё. Делать мне там нечего. — Как знаешь, — усмехается парень в ответ и тоже склоняет к голову к плечу, окидывая его странным взглядом. — Это всё? Тэхён смотрит ему в глаза. Он смотрит в свои глаза, но видит Чонгука, и это должно бы его напугать. Но он только хочет сказать, что нет, не всё. Хочет спросить, какого чёрта от него-Чонгука эта Соён не отлипает, какого чёрта он на неё внимание своё вчера обратил, если говорил, что ему Тэхён нравится? Почему? Тэхён так хочет попросить Чонгука не идти на эту вечеринку. Но он давит в себе все эти вопросы и произносит только скомканное: — Да, всё. — Хорошо. Чонгук разворачивается и идёт в класс. А Тэхён его спину взглядом гипнотизирует и думает, а может всё же стоило разочек наступить на свою гордость и задать вопрос, который бы его безбожно раскрыл, но тогда душе было бы не так неприятно-тяжело? Может быть. Но теперь уже поздно об этом сокрушаться. Тэхён медленно сходит с ума. Он не хочет делить внимание Чонгука с кем-то другим.

***

Чонгук заходит в класс с широкой улыбкой, подавить которую не получается, да он и не хочет. На него все пялились в коридоре, пялятся и сейчас одноклассники, и ему даже жаль, что подумают о ботане. Но что поделать? Его план, кажется, работает. После их разговора с Тэхёном пару минут назад Чонгук в этом убедился. Тэхён ревнует. Тэхёну интересно, что за вечеринка и пойдёт ли на неё Чонгук, потому что переживает о том, что там ему может быть весело с кем-то другим. С кем-то, кто не он. Чонгук всё это прекрасно понимает. Он также понимает, что ещё немного, и Тэхён сдастся. Не сможет же он подавлять свои эмоции вечно. — Ли-сонсэнним, — Чонгук подходит к столу и протягивает белый лист. — Вот, моё согласие на поездку. — А, Тэхён. Ну наконец-то, — Ли довольно улыбается, забирая из рук парня лист. — Я уж думал, ты снова откажешься. — Ну, я думал об этом по началу, — Чонгук включает великого актёра, отыгрывая свою наилучшую сцену. — Но потом решил, что всё же это самая последняя поездка, последняя возможность создать драгоценные вспоминания. — Это верно. Хорошие слова. Я рад, что ты всё же решил ехать, молодец. Чонгук дарит сонсэнниму ответную улыбку и идёт к своей-тэхёновой парте. Он играет максимально нечестно. Но оправдывает свои грязные действия тем, что на войне за сердце человека, укравшего твоё собственное сердце, все средства хороши.

***

Тэхён крутит колёсико мышки, отматывая в начало документа. Он закончил вносить последние правки в доклад около получаса назад, а только что закончил его проверять. Смотрит на время в уголке экрана ноутбука — 20:42. «Вечеринка уже должна была начаться…» — пролетает в голове мысль, заставляющая поджать недовольно губы. Недовольно — потому что он всё продолжает думать об этой вечеринке уже второй день. Тэхён предполагает, что всё должно быть как раз в самом разгаре, потому что помнит из разговора друзей Чонгука вчера в столовой, что народ должен начать собираться после восьми. Значит, и Чонгук точно там. За окном уже темно, а свет в его комнате не горит. Да и с чего бы ему не идти, правильно? Другое дело — почему это продолжает волновать Тэхёна? Он вздыхает и откидывается на спинку стула. Думает. В который раз вспоминает и прокручивает в голове, как Чонгук залез к нему ночью через окно, как целовал, ласкал, возбуждал, доставлял удовольствие. Как Тэхёну с ним было хорошо. Слишком хорошо. И как же ему всё-таки понравилось. «А ведь он может прямо сейчас кого-то другого там точно также целовать и обнимать, раздевать…» — собственное сознание продолжает подстрекать, а Тэхён, хоть и хочет, но не может послать его. Только стонет про себя мученически от собственного бессилия над ситуацией и своими чувствами. Ну почему, почему ему так волнительно становится, стоит только подумать о Чонгуке на этой вечеринке? Только ли потому, что там будет Соён? А ведь помимо неё там будет ещё целая толпа других девчонок и парней. Да, Чонгук сказал, что его интересует только он — Тэхён, но менее волнительно от этого не становится. Ведь после этих слов Тэхён Чона, можно сказать, отшил, и тот сейчас имеет полное право замутить с кем-нибудь на вечеринке. Да и до этого он тоже мог, потому что они не встречались ведь, были никем друг для друга по сути. Сидеть и дальше над докладом смысла нет — он закончен, дополнен и не единожды проверен. А больше ничто не сдерживает Тэхёна от того, чтобы поддаться порыву пойти на поводу своего глупого сердца. Поэтому он сдаётся. Решает пойти на вечеринку. Разве не может он просто приехать туда? Никто ведь не говорил, что вход только по приглашениям. Небольшая проблема заключается в том, что Тэхён знает только, что вечеринка будет проходить дома у друга Чонгука — Юджина, но не знает, где конкретно его дом находится. Поэтому он хватает телефон и заходит в Инстаграм. Его проблема вполне решаема. Найти аккаунт Юджина оказывается проще простого, а оттуда он переходит в аккаунты его друзей, которые, конечно же, тоже уже во всю веселятся и снимают это всё, тут же загружая в сеть. И с одним из них Тэхёну везёт, он видит отмеченную геолокацию и проверяет, сколько будет стоить такси. Выходит недёшево, с учётом того, что сейчас вечер выходного дня, а дом Юджина к тому же находится в пригороде. Но Тэхён решает, что поздно делать шаг назад, когда ты уже сделал два шага вперёд. Открыв шкаф, он сканирует беглым взглядом свой гардероб. Тэхён, в отличие от большей части своих одноклассников, за все свои почти восемнадцать лет ни разу ни на одной вечеринке не был, поэтому и не знает, в чём пойти. Есть ли какой-то определённый дресс-код? Времени на долгие раздумья у него нет, поэтому выбор падает на светло-голубые джинсы и такую же голубую рубашку поверх простой белой футболки. Бросив взгляд на экран телефона, Тэхён замечает, что его такси почти приехало, поэтому хватает телефон и ключи от дома и, ещё раз оглядев себя в зеркале, выходит из комнаты. Он ступает тихо, стараясь быть максимально бесшумным, пока спускается на первый этаж и обувается. На часах уже начало десятого, значит, родители должны готовиться ко сну и к нему, скорее всего, заглядывать не будут больше. Поэтому он тихонько выходит на улицу и прикрывает входную дверь. Прислоняется к ней спиной и выдыхает. Господи, он впервые сбегает из дома. На вечеринку за чертой города и с кучей алкоголя. Из-за парня, которого ревнует. Садясь в такси, Тэхён старается не думать, когда его жизнь успела превратиться в это. Он только сжимает в руках телефон и снова заходит в Инстаграм, просматривая истории Юджина. Чонгук мелькает там пару раз в неизменной компании друзей. Тэхён пересматривает эти истории по пять раз. Каждую. У Юджина тряслись руки, видимо, парень уже изрядно пьян или ему просто было очень весело, поэтому рассмотреть Чона получше было сложно. Но Тэхёну удалось облегчённо выдохнуть, потому что он не заметил рядом с ним ни Соён, ни какую-либо другую девчонку. На дорогу уходит чуть больше часа. Как Тэхён и предполагал, они попали в выходной-вечерний час-пик. Он расплачивается с таксистом и выходит из машины. Оглядывается. Прямо перед собой видит большой двухэтажный дом в стиле то ли модерна, то ли минимализма. Тэхёну, если честно, не разобрать, поэтому этот шикарный особняк он запомнит как дом в стиле большого и очень толстого кошелька семьи Хан. Погода сегодня вечером довольно тёплая для конца сентября, наверное, именно поэтому большая часть окон в доме открыта, и из них даже до подъездной дорожки доносится громкая музыка и чьи-то крики-визги. Тэхён нервно сглатывает и шагает вперёд по выложенной камнем дорожке. Только войдя внутрь дома, он застывает на пороге, потому что тут же теряется от количества людей, которое видит перед собой. Здесь явно собрались ребята не только из их школы. И Тэхёну резко становится не по себе, он чувствует себя здесь лишним, совершенно не вписывающимся в эту обстановку. Кажется, что все друг друга знают, а он стоит, словно каменный, и пошевелиться не может. Не знает, куда себя деть, как вести, что говорить. Но Тэхён всё же пришёл сюда не ради того, чтобы мяться на пороге. Поэтому говорит себе: «Ладно, будь что будет». Он решает действовать по ситуации и разбираться с проблемами по мере их появления. Тэхён проходит вперёд, пробираясь сквозь толпу веселящихся школьников, чьи родители наверняка даже не подозревают, чем их дети сейчас занимаются. Как и его. Только в этой душной толпе он осознаёт, что всего час назад впервые сбежал из дома, ничего не сказав родителям. Но телефон до сих пор не разрывается от звонков, значит, они этого даже не заметили. И это осознание внезапно заряжает Тэхёна необъяснимым восторгом и азартом. Чёрт возьми, он чувствует себя невероятно воодушевлённым из-за того, что просто взял и сбежал из дома, потому что ревновал своего соседа. И из-за этого же соседа он отправился на другой конец города на первую в своей жизни вечеринку, чтобы… А, собственно, зачем? Зачем он пришёл сюда? Ну находит он сейчас Чонгука, и что дальше? Что скажет ему? Как объяснит своё присутствие, если ещё вчера говорил, что ему тут делать нечего? Он сюда приехал, чтобы что? Найти Чонгука и убедиться, что тот сидит один где-нибудь в уголке и скучает по нему? Или увидеть Чона окружённым толпой девчонок или в компании одной конкретной Соён и убедиться в том, что он кобелина и его слова ничего не стоят? Тэхён не знает, он об этом вообще не думал. Просто сорвался и приехал сюда, потому что тянуло. И вот он здесь, посреди шумной, уже не совсем трезвой толпы школьников пытается найти причину своих головных болей и душевных терзаний. Пытается, но не может. Огни стробоскопов мерцают в полутьме, как в самом настоящем ночном клубе, и мешают разглядывать нормально лица. Тэхён вертит головой по сторонам и, наконец, замечает среди нескольких своих одноклассников лицо, которое всей душой здесь видеть не хотел. Он наблюдает, как Соён в довольно откровенном для ученицы старшей школы наряде, запрокинув назад голову, вливает в себя несколько шотов подряд, после чего рядом стоящие ребята оглушают девушку восторженными криками. Тэхён морщится. Внимательно следит за тем, как Соён, слегка пошатываясь и смеясь, тащит подруг сквозь широкую арку в следующую комнату, где Тэхён замечает хаотично дёргающихся под ритмичную музыку подростков. Он решает идти следом и задаётся только одним вопросом: кто продал ученикам старшей школы такое количество алкоголя? Им уставлена большая часть столов. Даже если это очень, очень богатые школьники, это ведь всё равно незаконно. Ладно. В любом случае, это не его дело. Не он этот алкоголь покупал, значит — не его проблемы. Тэхён оставляет этот вопрос на совести веселящихся подростков и продвигается сквозь толпу вглубь комнаты. Она намного больше предыдущей, поэтому кажется чуть более просторной, несмотря на то, что люди сюда продолжают приходить. Все постоянно перемещаются туда-сюда, толкаются и пытаются перекричать музыку, которая тут тоже кажется громче. Здесь стоит удушающая смесь из различных запахов: алкоголь, духи и одеколоны, сигаретный дым и пот. А духота всё только усугубляет, делая нахождение в этой комнате трезвого ума настоящим испытанием на прочность. Тэхён поджимает губы и идёт дальше, думая о том, что если и в этой, похожей на притон комнате, не найдёт Чонгука, то просто уйдёт домой.

***

Сначала Чонгук думает, что ему мерещится. Но он выпил не так уж много, и алкоголь был не настолько крепкий, чтобы у него появились галлюцинации, да к тому же такие реалистичные. Он щурит глаза и неотрывно следит за блондинистой макушкой, пробирающейся сквозь толпу к другому концу комнаты. Чонгук медленно подносит к губам стакан, боясь оторвать взгляд от него, и делает глоток. И тут же чуть не выплёвывает всё на пол. Блондинчик разворачивается, позволяя рассмотреть своё лицо и заставляя чьё-то сердце начать биться быстрее. Чонгук поверить не может, что действительно видит его здесь. Но это он. Тэхён. Он пришёл. Чонгук видит его предельно ясно даже в полутьме комнаты. Ни с кем другим ботана не перепутать. «Что он тут делает?» — тут же думает Чонгук и отставляет стакан с недопитым алкоголем на столик. Встаёт с дивана и идёт вперёд, направляясь к нему. На долю секунды Чонгук теряет Тэхёна из вида. Кто-то врезается в него сбоку, и Чонгук шипит проклятия, озираясь по сторонам. Но тут же находит его. Расталкивая всех на своём пути, приближается к Тэхёну, который резко останавливается на месте, крутит головой, словно что-то ищет. Что-то или кого-то. Неужели… — Меня ищешь, ботан? — говорит Чонгук, подойдя к Киму вплотную сзади и склонившись к его уху. Тэхён вздрагивает и оборачивается. Смотрит во все глаза на Чона, а тот довольно улыбается. Чонгук уверен, и уверенность эта абсолютно непоколебима, что ботан пришёл сюда из-за него. Больше незачем. Ким Тэхён ведь на вечеринки не ходит, не в его это темпераменте. Так неужели план сработал? Этот до банального идиотский план, который должен был вывести ботана на чистую воду, обнажить все его чувства, заставив ревновать. Неужели Тэхён приревновал к Соён? Подумал, что Чонгук тут с ней будет развлекаться? Вопреки тому, что считает свои действия низкими, Чонгук ощущает, как по венам растекается самодовольство. Тэхён снова оказался прав, он тот ещё кретин. — Ты всё же пришёл, — он позволяет затопившему его удовольствию от того, что Тэхён сейчас здесь, проскользнуть в голосе. Констатирует факт. Видит, что ботан теряется, не знает, что ответить. — Я… Я не тебя искал. Я просто… — Ну неужели так сложно признать, что соскучился по мне? Чонгук подходит вплотную и хватает пальцами Тэхёна за подбородок. Разглядывает красивое лицо в разноцветных бликах, любуется, наслаждается. Пока ботан не отшатывается, сбрасывая его руку и отходя назад. — Ничего я не скучал. Не выдумывай. Бред какой… — Ага, — ухмыляется Чонгук и закидывает руку Тэхёну на плечо, приобнимая его и прижимая к себе. — Допустим, не скучал. Но раз уж ты всё равно здесь, пошли к ребятам. Посидим, поболтаем. — Нет, я… Я не… — начинают сыпаться возражения, неясные, неубедительные. — Я не пью. — Никто тебя пить не заставляет и не заставит, если сам не захочешь. Не бойся. Чон дарит ему фирменную улыбку-ухмылку, без слов кричащую о том, какой Тэхён трусишка, и разворачивает их обоих, утягивая туда, откуда пришёл. Там в углу на двух больших кожаных диванах и нескольких креслах сидят друзья Чонгука и какие-то ещё ребята, Тэхёну не знакомые. Чонгук плюхается на свободное место на диване и усаживает ботана рядом с собой. — Это Тэхён, — представляет он Кима остальным, беря со столика свой бокал и откидываясь на спинку дивана. На блондина уставляется несколько пар глаз, и он чувствует себя музейным экспонатом, возможно, той самой статуей Гекаты, у которой они пытались добиться прощения. Кажется, будто это было целую вечность назад. Какой-то слишком брутальный на вид для ученика старших классов парень предлагает Киму налить чего-нибудь, но он отказывается, мотая головой. Чонгук поворачивает к нему голову, смотрит несколько секунд, а потом поднимается. Тэхён тут же бросает на него взгляд, в котором паника и немая просьба: «Не оставляй меня с ними. Не оставляй одного». Каким бы напряжённым ни было их общение с Чоном, но оно хотя бы есть. Чонгука он знает. Его друзья Тэхёну тоже знакомы, но они едва ли парой фраз перебросились за всё совместное время обучения в старшей школе, а всех остальных он вообще видит первый раз в жизни. — Я до бара, — говорит Чонгук и уходит. Тэхён искренне не понимает, почему остаётся сидеть здесь, среди захмелевших парней и нескольких девушек, почему не уходит. Ждёт Чонгука. Замечает его в другом конце комнаты, там же неподалёку мелькает Соён, заставляя Тэхёна напрячься. Он игнорирует разговоры и смешки со стороны, бегая глазами от Чонгука к Соён и обратно, следит, чтобы те не заметили друг друга, не пошли навстречу. И сам чувствует на себе пристальный взгляд сбоку. Поворачивает голову в сторону и натыкается на лицо того парня, который предложил ему выпить. Он сидел через одного человека от Тэхёна, когда успел пересесть ближе? — Что-то я не припомню тебя ни на одном другом тусняке, — парень щурится, пытаясь разглядеть его в мерцающем свете. — Откуда Гука знаешь? — М-мы… Мы одноклассники. — Тихо выдавливает из себя Тэхён. Он не уверен, что его расслышали, но парень кивает, пробегается по нему оценивающим взглядом. — Одноклассники, значит? — В голосе насмешка, от которой Тэхёну становится не по себе. — Только лишь? Будь вы просто одноклассниками, он бы тебя за наш стол не привёл. Так кем будешь, а? Ну? — Да он ботан, Джихо. Отъебись от него, — звучит с одного из кресел. Тэхён бросает туда взгляд, замечая парня из команды Чонгука по баскетболу. Он из параллельного класса, поэтому Тэхёну не особо знаком, но вот этот парень о нём точно слышал. — Гук его стебёт постоянно, вот и сюда притащил. Для чего ещё ему сдался этот задротыш? Парень тянет уголок губ в оскале, и Тэхёну хочется стереть его с этого смазливого лица. Что он несёт? Откуда вообще знает о том, какие между Чонгуком и Тэхёном отношения? Да и те уже, можно сказать, в прошлом. Сейчас-то они уже общаются более-менее, более близко, они ведь повязаны друг с другом так, как никто здесь представить себе не может даже в пьяном угаре. — Задротыш? — удивляется сидящий напротив Тэхёна — Джихо, как выяснилось. — Так ты заучка что ли? Ботан? — Ага, точно! Именно так его Чон и называет. Ребята на диванах и креслах начинают ржать. Именно ржать, не смеяться, по-другому Тэхён этот дикий хохот назвать не может. Он хочет встать и уйти. Вот прямо сейчас. Какого чёрта он сидит здесь и продолжает терпеть всё это? Чего ради? — Отъебитесь от него, ушлёпки. Это Чонгук. Тэхён поворачивает голову и смотрит затравленно и обиженно на подошедшего парня. Тот протягивает ему стакан. Тэхён щурится и мотает отрицательно головой, на что Чонгук цыкает и всё равно пихает ему стакан. Тэхёну приходится взять его, потому что парень убирает свою руку и садится рядом. Чонгук закидывает руку на спинку дивана, протягивая её у Тэхёна за спиной, и приобнимает его за плечи. — Он безалкогольный, — говорит Киму и смотрит на друзей. — Чё притёрлись, а? Тэхён отличный парень, с докладом мне помог. Чонгук растягивает губы в улыбке, и Тэхёну хочется ударить и его тоже. Помог? Отличный парень? Он сейчас серьёзно? А рассказать своим дружкам-ублюдкам о том, как сам к Тэхёну ночью в комнату залез, чтобы вздрочнуть на сон грядущий, он не хочет? Отличная ведь история, самое то для рассказа в компании друзей субботним вечером. Тэхён прикладывается к принесённому ему стакану. Он прохладный, по внешней стороне стекает конденсат, и стекло скользит в намокших пальцах. Там сок или что-то вроде этого, Тэхён не может понять, но не алкоголь. Душу греет понимание того, что Чонгук специально для него сходил и нашёл здесь что-то безалкогольное, а потом и защитил от нападок своих же дружков. Но Тэхён на него всё равно злится. По нескольким причинам. И одна из них появляется перед ними спустя какое-то время. Соён с улыбкой присаживается на подлокотник соседнего кресла, рядом с Чонгуком, и непонятным Тэхёну естественным и расслабленным образом вливается в текущий разговор, как будто она была здесь с самого начала. А Тэхён молчит. Он не знает, сколько прошло времени с момента, как он приехал, но стакан уже опустел, а рука Чонгука до сих пор покоится на его плече, и он не хочет просить Чона сходить налить ему ещё, потому что тогда снова останется один в компании этих стервятников, готовых тут же на него наброситься. Останется без его защиты. Тэхён молчит и даже не пытается вникнуть в суть разговора, ему не интересно. Он крутит в руках стеклянный стакан, рассматривает узор на нём и не понимает, какого чёрта он здесь делает. Нужно было уйти сразу. Как только увидел Чонгука и убедился, что тот не обжимается и не целуется ни с Соён, ни с кем-либо другим. Но он почему-то позволил себя утащить сюда, на эти кожаные диваны, которые скрипят при малейшем движении, и это слышно даже через громкую музыку. Тэхён тянется вперёд и ставит стакан на столик. Возвращается в обратное положение и вздрагивает, весь разом покрывается мурашками, когда чувствует горячее дыхание возле уха и основания шеи. — Пошли потанцуем, — говорит ему Чонгук негромко, так, чтобы услышал только Тэхён. А тот рот раскрывает, но ничего ответить не может. Пойти? Зачем? Он не тусовщик, не умеет так ритмично и красиво двигаться под музыку и смысла в этом не видит. Да и к тому же… Танцевать с Чонгуком? Что, простите? Но в то же время он не хочет и не может здесь больше сидеть. Что же делать? В голове настоящий туман. Однако Чонгук снова не оставляет ему ни выбора, ни времени на подумать. Не нуждается в ответе. Он встаёт, хватает Тэхёна за руку и тянет за собой в толпу веселящихся подростков. Хватка на запястье крепкая, такая, что не вырваться, если не позволят. От всего Чонгука исходит жар, его руки горячие, Тэхёну кажется, что следы его пальцев отпечатаются на коже ещё одним следом, напоминанием о сегодняшнем вечере. Чонгук словно кандалы оставляет свои метки на его запястьях, будто пытается лишить возможности потянуться этими руками к кому-то другому. Всё тело от этой мысли покрывается мурашками. Тэхён поднимает взгляд с их рук и видит только спину Чона перед собой, его чёрную футболку. Пространство и люди вокруг кажутся одним сплошным размытым пятном. Чонгук тащит их к другому концу комнаты. Подальше от друзей? Тэхёну всё равно, так это или нет, он просто не хочет возвращаться туда, на эти диваны. Там чувство того, что он здесь лишний, чужой, какой-то не такой, усилилось в миллион раз по сравнению с тем, что он ощутил, когда только оказался на пороге этого дома. Чонгук останавливается, резко разворачивается и дёргает руку на себя, так, что Тэхён не удерживает равновесие и врезается ему в грудь. Поднимает взгляд и гулко сглатывает от того, насколько близко вновь лицо Чонгука, его губы, горячая кожа. Весь он. Как хорошо, думает Тэхён, что музыка такая оглушающая. Басы настолько громкие, что бешенный стук в собственной груди можно скинуть на них, а не на учащённое сердцебиение. Он чувствует, как рука Чонгука обвивает талию и спускается на поясницу. Прижимает к себе ближе. Так, словно они тут одни, или вообще находятся не здесь, а у себя дома, в полутьме комнаты Тэхёна, вновь освещённой только слабым светом ночника. Чонгук, кажется, тоже совсем теряет рассудок. Что он творит? Тэхён озирается по сторонам. Вокруг куча людей. Здесь есть те, кто их знает, их одноклассники. Что, если их так увидят? — Отпусти, — Тэхён пытается оттолкнуть Чонгука, но тот не даётся, давит сильнее пальцами на талию, хочет и там свои следы оставить. Склоняется к лицу и ведёт носом по щеке. — Увидят же, Чонгук, отойди. В этом негромком возмущении столько паники, что Чонгук вновь усмехается, растягивает губы в улыбке. Как он скучал. Как же скучал по этому телу, его запаху, губам, поцелуям, глазам, даже упрёкам в свою сторону. По Тэхёну дичайше соскучился. И уверен, тот тоже. — Так и не скажешь, зачем пришёл? — звучит у самого уха. Тэхён молчит. Что он может ответить? Что от ревности извёлся? Нет уж, он не доставит этому нарциссу такое удовольствие. Сам ещё не до конца смирился с тем, что он вот его — того, кто сейчас нагло прижимает к себе, чуть ли не целует на глазах у всех, бесстрашного карамельного идиота и чёртова альфа-самца, ревнует. Себя ударить, отрезвить, хочется сильнее, чем Чона. — Ну признай, — Чонгук ведёт носом по щеке, отстраняется и смотрит в глаза. — Признай, что соскучился по мне. Чего такой гордый? — Нет, — говорит, наконец, — не соскучился. И неважно, зачем пришёл. Это была плохая идея. Отпусти, я лучше пойду домой. Он пытается оттолкнуть Чонгука, глаза опустил, потому что продолжать смотреть в чёрные бездны соседа опасно. Может затянуть, а там уже без шанса на спасение. Чонгук руку с талии убирает, отстраняется, но не отпускает. Вновь сжимает запястье. — Я же уже признался тебе. Ты знаешь, что нравишься мне. — Тэхён застывает, смотрит ошарашено, пока всё тело мурашками покрывается. И не из-за того, что кто-то на другом конце комнаты окно пошире открыл. Здесь всё так же чертовски душно. Что-то в голосе Чонгука поменялось. Вся игривость, что была там до этого, исчезла. — Знаешь, что я хочу тебя. Ты ведь тоже, тоже меня хочешь, я вижу. Так в чём проблема? Почему продолжаешь всё отрицать и бегать от меня? Я что… Я тебе совсем не нравлюсь? Господи, ну что, что Чонгук от него хочет? Что он должен ответить? Что тоже хочет, тоже нравится, тоже ревнует? Так просто сказать. Ничего ведь сложного? Но Тэхён и слова из себя выдавить не может. Гордость давит на горло, заставляет молчать и задыхаться от чувств, которые боится наружу выпустить. Жалкий трус. Рука начинает неметь от хватки на запястье, но Тэхён этого как будто и не чувствует. Он смотрит в глаза напротив, где вопрос, надежда, желание и все чувства, что имеются внутри их хозяина, — всё обнажено. Бери, забирай, только тебе одному доверяют их, но отнесись к ним бережно, для них ведь тоже всё это впервые, тоже страшно обжечься. И Тэхён проглатывает тяжесть того, что собирается произнести, и говорит: — Да. — Уверен? — Да. Чонгук сжимает его запястье сильнее. Тэхён шипит от боли, теперь-то прочувствовал, и опускает глаза. Вцепляется в руку парня своей свободной рукой, пытается разогнуть пальцы. Ничего не выходит. Вновь поднимает голову, смотрит на Чонгука, хочет сказать, что больно, но тот отворачивается и тянет его за собой. Снова. Снова куда-то ведёт, что-то задумал. Запястье горит так сильно, что в уголках глаз появляются слёзы. Но ему не страшно. Тэхён понимает, что Чонгук сейчас взбешён отказом, он зол, и эта злость витает вокруг парня чёрной аурой. Но он не боится, а только лишь хочет треснуть его чем-то по безмозглой голове и спросить, какого хрена он творит с его запястьями что вздумается. И это конечная. Тэхён вообще-то жертва, и то, что он вдруг перестал испытывать страх перед своим личным кошмаром — тревожный звоночек. Чонгук заводит его за угол. Прямо перед ними большое панорамное окно, как и все другие в доме, справа лестница, ведущая на второй этаж, а слева стена, в которой одна единственная дверь. Чонгук прижимает Тэхёна к этой самой стене и сразу же целует. Не даёт шанса ни слова против сказать, ни вырваться. Правая рука ложится сбоку на шею и несильно давит, призывает не двигаться. Язык скользит внутрь, сплетается с чужим. Чонгук жадно и с силой сминает желанные губы, выдыхает горячо и прикрывает глаза. А у Тэхёна сердце срывается вниз, бешеный пульс оглушает получше басов, доносящихся из-за угла. Он не отвечает, потому что это — заведомо проигрышная битва. Чонгук почувствует, поймёт, что соврал. И Тэхён боится думать о том, что будет дальше. Он просто боится неизвестного и своих чувств, потому что новое. Просто верните ему его прежнюю жизнь, где всё шло по давно написанному, предсказуемому сценарию, где он знает, что чувствует и что ждёт дальше, где он и душой и телом принадлежит только себе и никому больше. Потому что сейчас впереди — неизвестность, чувства — тоже неизвестные, странные, пугающие, словно чужие, а душа и тело принадлежат наглому парню, забравшему весь кислород из его лёгких. И этот парень мычит довольно, упивается, когда чувствует всё же ответные движения губ. Он горд своей победой, всегда добивается того, что хочет. Поэтому отрывается от покрасневших губ и проговаривает в них: — А теперь повтори это ещё раз. Попробуй теперь сказать, что не нравлюсь. Ну? Тэхён сглатывает. Прикрывает на пару секунд глаза. Пытается успокоить глупое сердце, убивающееся по этому идиоту, пытается отрезвить сознание, которое тоже начинает подводить его. Предатели. Смотрит снова притворно-твёрдо в глаза, где всё так же слишком много всего выставлено напоказ. Небрежно и безответственно, без защиты. Так просто разбить… — Ты мне не нравишься. …и он разбивает. Чонгук молчит. Смотрит. Бегает глазами от одного его зрачка к другому. Тэхён взгляд боится отвести, боится проиграть эту немую битву, где оба давно уже проиграли, а сейчас просто топят друг друга всё глубже с каждым разом, с каждым словом, вместо того, чтобы помочь выбраться. Чонгук толкает язык в щёку и кивает. — Хорошо. Я тебя понял. Он отходит на шаг, разворачивается и уходит. Оставляет Тэхёна одного. Оставляет его вариться в этих сумасшедших чувствах и эмоциях, в собственных словах, которые уже не вернуть обратно. Тэхён не хотел, чтобы всё получилось так. Дёрнул же чёрт его прийти на эту вечеринку. И по-хорошему ему бы сейчас надо бежать отсюда, возвращаться домой. Но он не хочет уходить. Теперь нет. Как будто, если он сейчас уйдёт, если вот так возьмёт и оставит Чонгука, то между ними, даже несмотря на обмен телами, именно между ними всё точно будет кончено. Но разве не этого он хотел? Чтобы их ничего не связывало? Дерьмо. Какое же дерьмо! Ну почему с Чонгуком всегда так сложно? Почему, если дело касается его, это всегда «Если, то»? Это уже правда начинает сводить с ума. Как же достало… Всё это. И чувства свои противоречивые тоже. Тэхён возвращается в комнату. Смотрит поверх и сквозь крутящуюся туда-сюда толпу в сторону диванчиков у противоположной стены. Чонгука замечает сразу, тот вернулся на своё место и снова прикладывается к стакану. Внутри тепло разливается от того, что не ушёл неизвестно куда, не потащил к себе на колени тут же какую-то девчонку; но вместе с тем и тревожность, потому что вновь алкоголь в себя заливает. Это помогает ему? Помогает унять ту тяжесть, которая в груди давит? Тэхён думает, что, наверное, так. Может, тогда и ему попробовать? Вдруг тоже поможет? Мысль накрепко въедается в сознание, и парень идёт вперёд, пробирается к барной стойке, но там никого не оказывается. Взгляд падает на соседний стол с кучей бутылок. Внутри какой-то червячок шевелится, раздражает своим волнением, и Тэхён мысленно шикает на него, просит заткнуться и не мешать. Не будет же ему от алкоголя ещё более неприятно, чем от того, что он чужие надежды разбил и свои чувства пытается задавить в зародыше? И не будь это первой вечеринкой Тэхёна, то он бы знал, что да, от алкоголя может быть хуже, чем от разбитого сердца. Но у него сегодня многое впервые: сбежал из дома, отправился на вечеринку практически на другой конец города, отправился туда из-за чувств — из-за ревности, из-за этих же чувств теперь не знает, куда деваться и как быть; впервые разбил кому-то сердце, и теперь хочет заглушить совесть и боль алкоголем — тоже впервые. Тэхён сегодня словно заново познаёт жизнь. Он берёт со стола стакан, в нём уже что-то налито. Тэхён не знает, что, принюхивается, но какой толк? Он не разбирается в алкоголе. Какой смысл пытаться понять, что пьёшь, когда цель-то простая — напиться, забыться, не чувствовать. Он подносит стакан к губам и резко вливает в себя всё содержимое, не останавливается, пока не допивает до конца. Морщится от горечи, закашливается. Глотку и грудь обжигает, в уголках глаз собираются слёзы. Тэхён ставит стакан обратно на стол, опирается на него рукой и делает глубокий вдох. Ничего. Он не чувствует ни облегчения, ни лёгкости, всё ещё тяжело и неприятно. Может, нужно выпить побольше? Они ведь тут все давно уже веселятся, значит, и выпили много. Да, наверное. Поэтому он берёт какую-то бутылку и наполняет стакан до краёв. Жидкость переплёскивается через край, когда Тэхён берёт стакан и тянет к губам. Запрокидывает немного назад голову, как это делала Соён, когда он увидел её, только придя сюда, и пьёт. Внутри становиться теплее, горячее. Алкоголь растекается словно бы по венам и гонит по ним свой жар. Тэхён будто вливает в себя раскалённую лаву. После второго стакана перед глазами немного мутнеет, и его начинает вести в сторону, но Тэхёну хорошо. Наконец-то становится хорошо, легче, теплее. Он расслабляется. А когда вливает в себя ещё половину следующего стакана, ему кажется, что он начинает парить. Словно их всех окружают мягкие, воздушные облака, и можно легко падать назад — упадёшь прямо на них, как на самую уютную перину. Хочется бесконечно улыбаться. И смеяться. Перед глазами всё плывёт. Кто-то хватает Тэхёна за запястье, разворачивает и тащит за собой. Он хмурит брови, хочет начать возмущаться, но видит перед собой незнакомца, когда они останавливаются практически в самом центре комнаты среди танцующих подростков. Незнакомец тянет его за руку на себя, прижимается, руками по телу водит. Что-то говорит, Тэхён видит, как губы напротив шевелятся, но не слышит ничего. В ушах словно вата или вода, музыка слишком громкая, и он не может понять, что от него хотят, почему лапают этими чужими руками. Ему не нравится, ему некомфортно, неприятно. Он пытается оттолкнуть, отстраниться, но сопротивления выходят слабыми, потому что тело его не слушается. Боже, зачем он так напился? Ах, ну да. Точно. Во всём снова виноват Чон Чонгук. Вот причина всех его бед. Чонгук, который опять оставил его одного, ушёл пить среди своих друзей-кретинов, а теперь Тэхёна лапает какой-то хрен. Во всём виноват этот карамельный идиот, чей жутко недовольный и разъярённый взгляд Тэхён внезапно ловит на себе с другого конца комнаты.

***

Он ушёл от Тэхёна с тяжестью на душе и болью в сердце. Как чёртов главный герой-недобитый романтик одного из тех романов, которые его ботан так любит. Чонгук возвращается к друзьям, но вместо крепкого алкоголя, которым было бы хорошо залить душевные раны, берёт лёгкий мохито. Напиваться, несмотря на давящие чувства, не хочется. Сейчас он, наверное, как никогда ещё чувствует себя живым. Самым живым человеком в этой душной комнате. Потому что неприятно и болит. И это прямое доказательство того, что он не тот, кем Тэхён его считал, и тот должен был это понять сегодня. И всё вроде ничего: Чонгук сидит, потягивает освежающий коктейль и пытается смириться с тем, что его в первый раз отшили. В первый раз, кажется, разбили сердце. Но это ничего, ничего страшного. Он упёртый. Он грёбаный железобетонный столб, и просто так с намеченной цели его не сдвинуть. Будет упрямо идти вперёд, пока своего не добьётся. А Тэхён — он же как глина. Подстраивается под обстоятельства и ситуации, ведётся на уловки и провокации, легко вменяемый и не умеет контролировать свои эмоции. Всегда, каждый раз у него всё на лице написано. И Чонгук решает быть к нему терпимее. Хоть и неприятно слышать то, что он слышал сегодня, но он решил отнестись с пониманием к тому, что этому парню требуется больше времени, чтобы принять новую картину собственного внутреннего мира. Тэхён — он же как глина, способен изменить свою форму. В любой момент, стоит лишь добавить воды, размягчить. И Чонгук готов стать его водой. Потому что его ботан может измениться, Чонгук точно знает. Он же его сосед, одноклассник и тот, кто в него втрескался по уши. Но в один момент вся ничего-такая обстановка разбивается, как хрустальный шар. Чонгук садится прямо на диване, когда замечает блондинистую макушку. Тэхён всё ещё здесь. Не ушёл. Он стоит рядом с баром и вливает в себя алкоголь. Этот глупыш ведь даже на градусы, скорее всего, не посмотрел. — Хах, а говорил, не пьёт. Чонгук усмехается и хочет было сделать глоток своего мохито, как вдруг замечает, что к его ботану, охмелевшему ботану, подходит парень из соседней школы. Он его знает, тот состоит в местной команде по плаванию. И этот чертила тащит за собой его, Чонгука, ботана в центр комнаты, в толпу. А Тэхён как будто и не сопротивляется. Не хочет? Или не может? У Чонгука кровь в жилах начинает закипать, когда он видит, что Тэхёна к себе жмут, руками лезут, и он начинает сопротивляться. Пытается сопротивляться. Чонгук звереет. Выходит из себя. Отбрасывает куда-то в сторону стакан, который разбивается о пол, и подскакивает с места. Злобным нечто он расталкивает всех на пути в стороны и, когда добирается до нужной парочки, с силой отталкивает посягнувшего на его Тэхёна ублюдка в сторону. Тот смотрит ошарашено, раскрывает пасть, чтобы начать изливать свой словесный понос, но Чонгуку не до него. Он хватает Тэхёна за руку, у того запястье левой руки уже покраснело за этот вечер, и ведёт за собой сначала на выход из комнаты, а потом из дома. Они идут и идут вперёд, уже прилично отдаляясь от дома Юджина. Чонгук не останавливается, не сбавляет темп, не оборачивается, на Тэхёна не смотрит. Он прекрасно осознаёт, в каком состоянии сейчас находится, и боится сорваться на ботане. Хватит им на сегодня. Нужно оставить это хотя бы до завтра. Но спустя ещё несколько пройденных метров слышит из-за спины: — Чон, — у Тэхёна голос какой-то странный, не такой как обычно; как будто парень уставший или только что проснулся. — Чо-о-он… Чонгук не реагирует. Продолжает свой путь и лишь крепче пальцы на чужом запястье снова сжимает. Позади слышится тихое шипение и: — Эй… — Тянет недовольно. — Чонгук! Останавливается. Оборачивается. Тэхён редко называет его по имени, как, собственно, и он сам. В основном «ботан», да ещё как-нибудь. Но имя… Для них двоих и того, что между ними, их отношений, имя — это как что-то сокровенное, слишком личное. И чтобы произнести его, должна быть веская причина. Для Тэхёна одна из таких причин — привести в чувства. Он и в прошлые разы так делал, звал по имени, и Чонгука расклинивало, выводило из транса. И вот снова — по имени назвал. Чонгуку интересно, на этот раз что-то другое или… — Отпусти, мать твою, мне больно! Тэхён дёргает рукой, смотрит злобно, как будто готов сейчас кинуться на него. Ощетинился, словно разъярённый щенок. И это работает в очередной раз. Тэхён назвал Чонгука по имени — и тот отпускает запястье. Оно покраснело сильнее, чем было до этого. Тэхён прижимает руку к груди и смотрит на него с укором. — Что за привычка такая — хватать за руку? Куда ты вообще меня тащишь? — Прости. Я не хотел делать тебе больно. — Ты… — Тэхён выдыхает и тянет вверх уголок губ. — Ты, ты, ты. Снова один ты. Ты у меня уже вот где, — он прикладывает ладонь правой руки к горлу. — Тошнит от тебя уже. Когда ты оставишь меня в покое? Когда? — Ты же понимаешь, что даже если бы я захотел… — Не хочу ничего понимать. Как же я устал, как мне всё надоело. Не хочу ничего… Просто… Просто оставь меня в покое! Чонгуку кажется, Тэхён вот-вот заплачет, и он подходит к нему ближе, хочет притянуть к себе. Обнять, утешить, сказать, что всё будет хорошо, они со всем, что бы ни ждало их в будущем, справятся. Но не дают. Тэхён отходит на шаг назад, отшатывается от него, словно от огня. — Не трогай! — внезапный крик эхом разлетается по пустоте вокруг них. Никому другому эти эмоции не предназначены, и никто другой их не слышит, не видит. Даже птиц и тех тут нет. Лишь дорога, редкие деревья вдалеке, ночная темнота и тёплый сентябрьский ветер. — Я не… — Ни одно твоё прикосновение ко мне ничем хорошим ещё не закончилось, — Тэхён обвиняет, кидает в Чонгука эти слова, точно раскалённые лезвия. — Что ты со мной сделал? Это же… Это ненормально. Я таким не был. Не был, пока ты не случился в моей жизни. Что ты сделал со мной? Что?! — Я ничего не делал, Тэхён. Вот оно. Оба произнесли имена друг друга, словно какое-то заклинание. Словно сняли печать, и теперь всё, что происходит между ними, имеет совершенно другой смысл. Это уже не просто разговор двух соседей, двух одноклассников или кого-то ещё. Это настоящее откровение, и всё по итогу либо наладится, либо сгниёт в пепелище. — А кто тогда? Кто делал? — Тэхён, — Чонгук обдумывает и подбирает каждое слово, пытается с ним осторожным быть, как с опасным преступником или душевнобольным. — Это же просто чувства. И что, что к парню. Столько людей по всему миру любят таких же, как они. Это не болезнь или ещё что. Это просто чувства. И если ты не можешь избавиться от них, как бы ни старался, если не можешь выкинуть из головы и из сердца… Значит, они настоящие. Искренние. — И ты так легко это принял? Что тебе нравится парень? Что тебе… Я нравлюсь? — Нет. Конечно нет, — мотает головой и делает осторожный шаг вперёд. — Мне тоже было нелегко осознать это. Но я просто понял в один момент, что не могу перестать думать о тебе. Тэхён опускает глаза. Отворачивает голову в сторону. Чонгук хочет знать, что у него на уме, о чём он думает прямо сейчас, но молчит, больше вопросов не задаёт. Тэхён выглядит уставшим, алкоголь его совсем разморил. И хоть выпил он не так уж и много, но очевидно впервые, и сейчас, Чонгук видит, ему трудно продолжать оставаться в сознании, пытаться мыслить трезво и держать свои эмоции под контролем. Поэтому он всё же подходит ближе и берёт Тэхёна за руку, переплетает их пальцы. Тот сразу вскидывает голову, смотрит устало и потерянно. — Пошли. Тебе нужно поспать. Чонгук разворачивается и делает шаг вперёд, но Тэхён тянет его руку назад и остаётся стоять на месте. Брови брюнета приподнимаются в немом вопросе. — Мне нельзя домой. Чонгук качает головой. Не понимает, в чём проблема. Тэхён отводит взгляд, словно смущается. — В таком… состоянии. Нельзя. Родители утром всё почувствуют. Если только я не разбужу их сейчас, когда буду пробираться к себе в комнату. Оу. Совсем забыл. Чонгук с последними событиями как-то подзабыл, что Тэхён — хороший мальчик, тот самый сын маминой подруги, прилежный и правильный, который точно не будет пить до наступления совершеннолетия. А может и после. И вот, где они сейчас. Тэхёну еле удаётся держать веки открытыми, его всё ещё немного пошатывает. Чонгуку знакомо это состояние. Голова наверняка ужасно тяжёлой кажется, и тебя клонит в сон, хочется поскорее уже прилечь куда-нибудь, куда угодно, и не вставать и не открывать глаза как минимум двое суток. — Пойдём, —Чонгук снова тянет его за собой, — переночуешь у меня. — Но… — Никаких «но». Или хочешь прямо здесь, на тротуарчике, заночевать? — в ответ отрицательно мотают головой. — Я так и думал. Так что пошли. И они идут. Долго и без передышки. Позади уже целых две или даже три остановки, и Тэхёну кажется, что ноги скоро откажут, а он сам рухнет на холодный асфальт бесформенной кучей, которой сейчас себя ощущает. Он несколько раз показательно громко и устало вздыхает, но не получает на это никакой реакции. Чонгук только крепко сжимает его ладонь в своей и упрямо идёт вперёд. Тэхён не выдерживает спустя ещё две минуты. Зовёт: — Чонгук. — Что? — Я больше не могу. Ног не чувствую. Давай такси вызовем, Чонгук? Почему мы идём пешком? Его личный путеводитель, наконец, останавливается. Оборачивается. Чонгук хмыкает и достаёт телефон из кармана джинсов. Тыкает несколько раз по экрану и убирает телефон обратно. — Будет через восемь минут. Тэхён облегчённо выдыхает, радуясь тому, что эта пытка закончилась. Но потом хмурит брови и смотрит на соседа. — Подожди, — он высвобождает свою руку из хватки тёплых пальцев. — А почему ты сразу такси не вызвал? Зачем было… идти столько? — Чтобы ты протрезвел. — А… Я… — Сейчас ведь уже получше, так? — смотрит с прищуром в глаза напротив, отмечая, что те и правда куда более ясные, чем были ещё в доме Юджина. — Да, но… Необязательно же было идти так долго! — Ладно тебе. Не думаю, что было бы лучше, вырви тебя в такси. Тэхён дует губы и отворачивается, складывая руки на груди. Он молчит и игнорирует попытки Чонгука заговорить всё то время, что они ждут такси. Но когда они оказываются в тёплом салоне автомобиля, и Чон подтверждает адрес, Тэхён плюёт на все свои обиды и под действием навалившейся усталости этого дня склоняет голову к чужому плечу, прикрывая глаза. Вот так хорошо. Тепло. И точно безопасно. Тэхён без страха подаётся лёгкой дрёме, потому что знает, что Чонгук его не оставит. Там, в доме, ведь не оставил. Помог. Увёл. Везёт сейчас к себе домой, потому что Тэхён боится перед родителями в таком виде показаться. Чонгук наглый и эгоистичный. Он берёт то, что хочет, и имеет завышенное самомнение. Он купается в чужом обожании, и ему это нравится. Он знает, что хорош. И даже если бы Тэхён изначально был по парням, если бы его не привлекали девушки, Чонгук явно не тот, кто был бы в его вкусе. Не внешне, но как человек. Потому что он заставляет кровь в жилах кипеть, а эмоции выходить из-под контроля. И вот это Тэхёну не нравится. Но сегодня он кое-что понимает. Чонгук всё-таки отличный парень. Надёжный. И пусть ни одна девчонка в школе не знает, а знают только они двое, но великую битву за сердце этого карамельного идиота выиграл именно он — Ким Тэхён.

***

Когда Чонгук тормошит его за плечо и говорит, что они приехали, Тэхён нехотя разлепляет тяжёлые веки и сперва даже не понимает, что происходит. Но его тут же начинают подталкивать на выход, и ещё никогда он, наверное, не чувствовал своё тело настолько тяжёлым, как сейчас. Пока Чонгук расплачивается, Тэхён вдыхает свежий воздух и задумывается, который час. Сколько прошло времени с момента, как он приехал на вечеринку? Он добрался до дома Хан Юджина в начале одиннадцатого, но потом потерял счёт времени. — Пошли. Чонгук идёт к своему дому, и Тэхён, бросив взгляд на соседний, свой, идёт за ним следом. В прихожей темно, хоть глаз выколи. Чонгук обо что-то ударяется и смачно выругивается, пока ищет выключатель. Яркий свет неприятно режет глаза, заставляя тут же зажмуриться. — Обопрись спиной на стену, — Тэхён открывает один глаз и смотрит на парня перед собой. Делает, как говорят. Чонгук присаживается перед ним на одно колено и тянется к его кроссовкам. Помогает разуться. Тэхён уже не знает, от чего конкретно у него голова кружится: от выпитого или от этого парня. — Ополоснёмся и спать. Чонгук выпрямляется и снова сплетает их пальцы, ведя блондина по лестнице наверх, в так хорошо ему знакомую комнату. Какой-то месяц назад Тэхён и подумать не мог о том, что не просто окажется однажды в этом доме и конкретно в комнате своего соседа, но и будет знать её как свою. Будет знать, какие у Чона есть вещи в гардеробе, какие книги стоят на его полках, какого цвета его постельное бельё и какую зубную пасту он использует. А теперь знает, и это странно греет душу, потому что никто другой не знает. Никто другой здесь, наверное, и не был. Возможно, даже друзья. Но когда они оказываются в комнате, Тэхён почему-то теряется и чувствует себя неловко. Они вдвоём, наедине, в этой комнате не впервые, да и в его комнате они много раз оставались одни, когда работали над докладом. Так что же сейчас заставляет Тэхёна так нервничать? Ответ очевиден. Чонгук даёт ему сменные вещи, свои вещи, и отправляет в душ первым. Тэхён покорно шагает в ванную, и если сперва ему кажется невероятно тяжёлым стянуть с себя всё, залезть в душевую кабину и хотя бы просто ополоснуться, то когда он это всё же делает, чувствует такое облегчение. Смывает с себя этот день, все переживания и печали. И, возвращаясь в комнату, Тэхён снова чувствует себя человеком, чем-то очень близким к этому, а не амёбой. Он видит, что кровать уже расправлена. И рядом с ней нет ни спальника, ни чего-либо ещё. Переводит взгляд на Чонгука, ищущего в шкафу вещи для себя, и понимает, что тот хочет спать вместе. В другой раз Тэхён бы тут же возмутился, потребовал отдельное спальное место, хотя вряд ли другой раз будет. Но сейчас он чувствует себя хоть и посвежевшим немного, но всё таким же уставшим. Поэтому забирается на кровать, натягивает на себя одеяло, но сон не идёт. Тэхён слышит, как в соседней комнате шумит вода, этот шум так похож на тот, что сейчас заполняет его мысли. Ни одной ясной. Одеяло откидывается в сторону. Тэхён садится и подтягивает ноги к груди. Переводит взгляд на незашторенное окно. Видит окно своей комнаты и вспоминает, как на последнем году средней школы, перед тем как они оказались в одном классе, Чонгук подсел на рок. Тем летом из его окна, которое не закрывалось, кажется, ни разу, постоянно играли Fall Out Boy, My Chemical Romance, Panic! at the Disco и All Time Low. Тэхён не знал, куда деваться. Они орали друг на друга каждый божий день, но музыка не прекращала играть до тех пор, пока сосед не ложился спать. Со временем его музыкальные вкусы немного поменялись, чему Тэхён рад больше, чем кто-либо может представить, но вот только на будильнике до сих пор стоит взрывной трек, где солист просит спасти его от саморазрушения. Сейчас Тэхён его понимает. Он погружается в воспоминания и пропускает момент, когда шум воды за стенкой прекращается, и Чонгук возвращается в комнату. Вздрагивает, когда слышит вопрос. — Почему не спишь до сих пор? Тэхён поворачивает голову. — Да что-то как-то… не спится. — Чонгук кивает и проходит дальше. Тэхён следит за передвигающейся по комнате фигурой. — Я хотел сказать… Спасибо, что забрал меня оттуда и разрешил у тебя остаться. — Ага. — И прости. За то, что я наговорил там… Всякого. Я… Я просто не знаю, сам не понимаю, зачем пришёл на эту вечеринку. Чонгук поворачивается к нему и склоняет голову к плечу. Смотрит как-то… слишком проницательно. — Дай угадаю, сбежал тайком от родителей? Тэхён грустно улыбается и кивает. Ответом Чона служит ироничная улыбка. А глаза совсем Тэхёна не слушаются сегодня, спускаются с лица соседа ниже. Тот снова в одних шортах, как и привык обычно щеголять. «Ну конечно, он ведь у себя дома, в своей комнате». Тэхён, глядя на мышцы на подтянутом торсе, шумно сглатывает и поднимает глаза обратно к лицу. Пугается. Понимает, что поймали на разглядывании, которое и не скрывалось-то никак. Чонгук подходит к кровати и садится напротив. — Я понимаю, что ты запутался. Не знаешь, что делать со своими чувствами. Как я и говорил, мне тоже было сначала тяжело это осознать и принять. Но потом я понял, что без тебя мне тяжелее, что хочу тебя рядом с собой. Знаешь, как это невыносимо, когда ты снова и снова начинаешь бегать от меня? Тэхён воздухом давится от такой неприкрытой искренности. Раскрывает рот, но молчит и смотрит Чонгуку прямо в глаза. Боится даже моргнуть. — Я же вижу, ты тоже ко мне что-то чувствуешь, просто тебе сложно даётся принятие этого. — Чонгук на секунду замолкает. Опускает взгляд на губы и снова возвращается к глазам. — Хочешь, я помогу тебе? — Как? — Ты только не бойся и не отталкивай меня. Ладно? Тэхён заторможено кивает. Не думает даже, не спрашивает, что Чонгук хочет сделать, просто слепо доверяется. Этот парень творит с ним сегодня что-то невероятное. Или это всё ещё не до конца выветрившийся алкоголь? Плевать, это не важно. Всё резко теряет смысл, кроме губ Чонгука, которые снова накрывают его. В этот раз всё по-другому, не так, как было в его комнате. Этот поцелуй медленный, тягучий и горячий, обжигающий все внутренности. Чонгук тянет Тэхёна на себя. Заставляет его отстранить колени от груди и разводит ноги в стороны, устраиваясь между ними. Он не спешит, даёт прочувствовать движения своего языка, своих губ. Кладёт ладонь на щёку Тэхёна и поглаживает легонько, скользит ей к затылку, вплетает пальцы в волосы. Тэхён делает то же самое. Не отдавая отчёта собственным действиям, пытается притянуть Чонгука к себе ещё ближе. Однако тот отстраняется, разрывая поцелуй, и прижимается губами к щеке. Целует, спускается ниже, помечает кожу влажными следами. Оставляет на шее пару засосов. Тэхён поднимает руки вверх, когда Чонгук начинает стягивать с него футболку, и откидывается спиной обратно на кровать. Смотрит снизу вверх на парня, которому не может сопротивляться. И не хочет уже. К которому не может не чувствовать. Тэхён делает глубокий вдох, когда Чонгук руками ведёт по телу, заставляет его покрыться мурашками. А потом медленно склоняется к животу и снова целует нежную кожу. Целует, пока стягивает свои шорты с его бёдер, пока Тэхён млеет от этих действий, губ и касаний, и тянется руками к крепким плечам. Кожа к коже — обжигает. Чонгук опускается лицом на уровень паха и сквозь ткань боксеров целует выпирающий бугорок. Ловит взгляд Тэхёна своими чернильными безднами и ухмыляется. Ладони ложатся на бёдра, сжимают их, а Чонгук высовывает язык и скользит им от пупка до кромки белья. У Тэхёна глаза расширяются, как у безумца. Он сейчас не так уж и далёк от этого состояния. Чонгук в очередной раз сводит его с ума, когда говорит томным голосом: — Я заставлю тебя кончить дважды. Тэхён думает, ему послышалось. — Что? Он не уверен, что всё ещё пребывает в здравом уме после того, что Чонгук только что вытворял своими губами. Но то были цветочки. Потому что после Чон стягивает с него боксеры и обхватывает рукой член. Проводит пару раз ладонью, склоняется и оставляет лёгкий поцелуй прямо на головке. «Боже мой, что он творит?» У Тэхёна заканчиваются слова и эмоции, когда Чонгук вновь высовывает язык и ведёт им по всей длине его члена. Не спеша, скользит от основания выше и обхватывает губами. Насаживается сильнее, пока головка не упирается в нёбо. Чонгук действует уверенно, несмотря на то, что делает это впервые. Двигает головой вверх-вниз и поднимает глаза, проверяя реакцию Тэхёна. И он не разочаровывает: голову назад запрокинул и рот приоткрыл, грудная клетка часто вздымается. Ему нравится. Чонгук одной рукой водит по его члену, помогает себе, а другой тянется к груди парня и обхватывает пальцами сосок. Тэхён вздрагивает и не удерживает на губах первый стон, когда Чонгук вновь заглатывает глубже и втягивает щёки. Ким опускает взгляд на чёрную макушку на уровне паха и видит, как собственный член пропадает между губ Чонгука. Как же безбожно прекрасно тот сейчас выглядит. В сознании проносится шальная, совершенно безумная мысль: Чонгуку подходит именно такой секс. Не с девчонками. Тэхён снова стонет. А Чонгук эти стоны воспринимает как похвалу, знак, что он всё делает правильно, и начинает усерднее двигать головой. Хочет довести своего ботана до исступления, хочет показать ему, что может быть хорошо и с парнем, что нет в этом ничего неправильного. Всё правильно, когда ты с нужным человеком. И он чувствует, как Тэхён напрягается всем телом, а с губ срываются не только стоны. Ботан уже начинает хныкать. Он сам бёдрами вперёд толкается и тянет на лицо подушку, пытаясь свои всхлипы заглушить. Лишает Чонгука этой музыки для ушей. А он так долго об этом мечтал, так долго. Поэтому отрывается ненадолго от своего занятия и отбрасывает подушку на пол к остальным вещам. — Чонгук… — шепчет Тэхён загнанно, когда Чон снова обхватывает губами его член. Он больше не может себя сдерживать. Уже на пределе. Тэхён упирается руками парню в плечи, пытается отстранить, но тот не даётся. Наоборот, вбирает член глубже и губы плотно сжимает. — Чонгук… Ах! Я больше не могу… Я сейчас… Чонгук! Тэхёна бьёт сильная дрожь, пока он кончает Чонгуку прямо в рот. Он вновь хочет его оттолкнуть, но парень свободной рукой бьёт по его многострадальным запястьям. Проглатывает всё и выпускает обмякший член из плена своих губ. Чонгук ловит поплывший взгляд Тэхёна и издевательски медленно проводит языком по покрасневшим припухшим губам. Тэхён клянётся, что ничего развратнее ещё не видел. Он думает, что на этом всё, что Чонгук просто пошутил, когда сказал, что заставит его кончить дважды. Но Тэхён совершенно забыл, что этот парень слов на ветер не бросает. Чонгук раздвигает его бёдра шире и руками скользит к ягодицам, пальцем касается колечка мышц. Тэхён вздрагивает и кидает на него взволнованный взгляд. — Чонгук, подожди… Господин Чон… — Он впивается пальцами в плечи Чонгука, а тот ухмыляется так, что Тэхён понимает, что-то за этой ухмылкой последует. И Чон не заставляет себя ждать. — Ммм, мне нравится, как это звучит. Называй меня так почаще. — Кретин, я про твоего отца. Он же… услышит. — Не услышит. Он утром уехал к своему брату в Сувон и вернётся только завтра после обеда. Легче Тэхёну от этого не становится, только страшнее. Он одновременно и жаждет, и боится узнать, что Чонгук готов дальше с ним сделать. И это ведь должно о чём-то говорить, да? Он хочет узнать, потому что ему приятно, потому что ему нравится. Тэхён в очередной раз забыл о том, что Чонгук превосходный игрок. Сам ведь ему говорил об этом. И пусть то относилось к игре в баскетбол, но важно помнить о том, что этот парень выкладывается на все сто в любом деле, в любой игре, из которой хочет выйти победителем. — И всё же… Не нужно… — Ты обещал не останавливать меня, помнишь? — Я… не об этом. — Тэхён почему-то вдруг дико смущается, отводит взгляд в сторону. Не может смотреть Чонгуку в глаза, хотя уже не в первый раз перед ним полностью обнажённый лежит. Господи, его член секунду назад был во рту этого парня. Какое к чёрту смущение. — Я не готов и не уверен, что вообще хочу, чтобы ты… Ну, чтобы ты… И тут Чонгук понимает, в чём дело. Он подтягивается ближе к лицу Тэхёна и накрывает ладонью его щёку, заставляя посмотреть на себя. — Я и не собирался. Не сейчас, по крайней мере. — Вновь усмехается, когда брови Кима приподнимаются. — Просто доверься мне, хорошо? Тэхён кивает. Сегодня странный день. Они вроде бы в своих телах, но Тэхён чувствует, что себе совершенно не принадлежит. В голове — Чонгук, рядом — Чонгук, чувствами и действиями управляет тоже Чонгук. У Тэхёна просто нет выбора. Его мир — Чонгук. Он наблюдает, как Чон из тумбы у стола достаёт бутылочку со смазкой, как возвращается с ней на кровать и снова устраивается между его ног. Тэхён понимает, что Чон хочет сделать, но ему немного боязно. Однако волна возбуждения проходится по телу, стоит Чонгуку вновь нависнуть над ним и поцеловать. Как же он целуется... Просто потрясающе. Ни одна девчонка и рядом не стоит. Чонгук трётся своим пахом о низ его живота, и Тэхён чувствует, что брюнет тоже возбуждён. Он ведь не кончил, а только Тэхёна довёл, и теперь снова его целует, а руки по телу скользят, словно змеи. От этих прикосновений и жар, и мурашки. И так хорошо. Пальцы Чонгука прохладные от смазки, и Тэхён вздрагивает, когда те снова касаются ягодиц. Чонгук утягивает его в поцелуй, отвлекает, пока первым пальцем проникает внутрь. И тут Киму хочется всё прекратить, потому что ощущения непонятные, непривычные, неприятные. Он хмурится, хочет разорвать поцелуй и попросить брюнета остановиться. Мычит недовольно, когда Чонгук его за нижнюю губу слегка прикусывает и пальцем резче двигать начинает. А потом — один миг, и Тэхён резко вздрагивает. Всё тело прошибает волной удовольствия, когда Чонгук пальцем касается чего-то там, внутри него. Протяжный стон сам срывается с губ, когда Чон повторяет это движение. — Ах, Чонгук… Это… Это странно. — Тэхён хмурится, не зная, как реагировать. И не больно уже, но всё ещё немного неприятно. — Просто потерпи немного, и будет хорошо. Чонгук добавляет второй палец, разрабатывает тугие стенки, и, спустя пару минут, Тэхён уже не знает, куда себя девать. Ему так хорошо. Так чертовски приятно. Пальцы Чонгука творят внутри него что-то невообразимое. Он как будто снова и снова попадает по тому самому месту. Потолок перед глазами начинает плыть. Чонгук склоняется к его груди и обхватывает губами сосок, сжимает и посасывает. Тэхён от этого действия прогибается в спине. — Чонгук… Чонгук, пожалуйста… Он снова хнычет, почти плачет. Снова на пределе. Тэхёну кажется, что он готов взорваться от возбуждения и напряжения прямо сейчас, если Чонгук не прекратит свои пытки или не поможет ему вновь кончить. Он обхватывает руками голову парня и поднимает на себя. — Поцелуй меня, Чонгук. Как красиво звучит его имя. Тэхён со счёта сбился, сколько раз произнёс его за этот вечер. Наверное, больше, чем за все те годы, что они знакомы. И ему нравится реакция Чонгука, когда он его имя произносит. Тот сглатывает и губы облизывает. Словно поверить не может, что Тэхён сейчас тут, с ним, что он его по имени зовёт. И Чонгук тянется к лицу Тэхёна, впивается в его губы и терзает их так, словно ему мало даже сейчас. Словно и правда готов от него кусок оторвать. — Какой же ты… — Чонгук отстраняется и ведёт носом по щеке, вдыхает аромат кожи. Насытиться не может. — Сладкий, самый вкусный. Тэхён млеет от этих слов. Ему и плохо, и хорошо, он еле держит себя в руках, но успевает подумать: «Неужели я вкуснее твоих любимых карамелек?» И он вряд ли когда-то задаст Чону этот вопрос, но сейчас, в этот момент, он бы очень хотел знать ответ. — Боже, Чонгук… Тэхёна так ведёт от его поцелуев, действий и касаний. Он снова дрожит, внизу живота всё скручивается в тугой узел. Стоны, хрипы и тяжёлое дыхание — всё смешалось воедино, не разобрать. Тэхён больше не может терпеть эту сладкую пытку. Его мозг одурманен возбуждением, какого он никогда не испытывал. Рука сама тянется к шортам Чонгука и пробирается внутрь. Ему так хорошо сейчас, так приятно, и он хочет, чтобы Чонгуку тоже было хорошо. Тэхёна самого всего трясёт, но он обхватывает член брюнета и сжимает пальцы. Чонгук мычит довольно, поверить не может, что Тэхён сам к нему потянулся, и ускоряет движения своих пальцев внутри него. Оба дышат сбито и тяжело. Чонгук лбом утыкается в лоб Тэхёна, смотрит ему прямо в глаза, а в тех так много чувств, наконец выставленных напоказ. И он их видит, всё видит. Любуется, забирает немного себе. Прячет надёжно в своём сознании. — Чонгук… Я сейчас… Горячее дыхание обжигает приоткрытые губы Тэхёна. Тот прикрывает глаза в наслаждении и полностью растворяется в этом моменте. Дрожит всем телом и чувствует лёгкое касание на губах. Чонгук догоняет его следом, изливаясь в руку. Та немного подрагивает, когда Тэхён достаёт её из шорт, которые теперь, очевидно, придётся сменить. Им придётся снова принять душ, тут без вариантов. Сглотнув ком в горле, Тэхён смотрит на белёсые разводы на своей ладони и переводит взгляд прямо перед собой. Тянется рукой вперёд и вытирает всё о чёрные шорты. Чонгук следит за его действиями и усмехается. — Мстишь? Они оба подумали об одном. В прошлый раз Чонгук вытер руку о простыни Тэхёна и сейчас, видимо, получил ответочку. — О постель нельзя, нам ещё спать на ней. — Тэхён говорит это так просто, что сам себе поражается. Видимо, уверенность — это то, что тоже передаётся ему от Чонгука маленькими порциями. Через касания, поцелуи, воздух, что из лёгких друг друга вдыхают. — И то верно. Глаза в глаза. Несколько секунд. Комнату заполняет смех. Они принимают наскоро душ. Тэхён отказывает Чонгуку в его предложении ускорить процесс и пойти вместе, и спокойно моется после него. Но не отталкивает парня, когда тот обнимает его со спины под предлогом того, что кровать узкая; не скидывает со своей талии его руку. Сейчас это кажется правильным. Куда более правильным, чем когда Чонгук ушёл. А об остальном он подумает завтра.