Проклятие Гекаты

Из сна вырывает духота. Тэхён морщится от того, что всё тело горит, как будто он находится в сауне или зарыт в раскалённом песке пустыни. Откидывает одеяло в сторону и хочет перевернуться на спину, но этого не позволяет сделать рука, обвивающая его талию и прижимающая к груди. Тэхён прикусывает нижнюю губу и зажмуривается. Возможно ли, что это всё просто сон? Он сейчас всё ещё спит. Спит у себя в кровати, в своей комнате, и то, что он вчера сорвался и приехал на вечеринку из-за Чонгука, а потом тот привёл Тэхёна к себе, целовал, раздевал и сводил с ума своими руками, губами, словами… И теперь Тэхён просыпается в его объятиях — это всё похоже на сон. Сон, который, вероятно, приснился бы Тэхёну только в приступе кошмарной лихорадки, когда сознание тобой не контролируется и показывает всякую дичь, но, тем не менее, невероятно прекрасный сон. И лежать в тёплых объятиях тоже хорошо, очень приятно, но всё так же жарко. Поэтому приходится руку с талии убрать и перевернуться сначала на спину, а потом на другой бок. Перед глазами собственное лицо — они в очередной раз поменялись телами — и Тэхён задумывается, что Чонгук в нём такого нашёл? Он вроде самой обычной внешности, а как личность — вообще не тот типаж, который, ожидаемо, должен привлекать такого парня, как Чон Чонгук. У него куча поклонниц в школе, взять ту же Соён, которой и говорить ничего не нужно, и так всё ясно. Поэтому Тэхён искренне не понимает, что Чонгук нашёл именно в нём. Даже если опустить тот факт, что они оба парни… Они ведь не ладили совсем до того, как телами меняться начали, более того, Тэхён думал, что Чонгук его искренне терпеть не может, раз всегда так подкалывает и шанса подцепить не упускает. Даже крайне близкое и долгое соседство не спасало их, наоборот, только больше разжигало бушующее между ними пламя взаимной неприязни. Только в какой момент это пламя успело обернуться накрывшей их обоих волной симпатии и неуправляемой тяги друг к другу? — Любуешься? Хриплый тихий голос вырывает из глубоких дум. Чонгук-который-Тэхён приоткрывает один глаз и тянет вверх уголок губ. — Что? — Говорю, собой любуешься? — брюнет хмыкает и открывает второй глаз. — Мог бы и моим красивым личиком хоть раз насладиться. Красивый ведь? Чонгук тянется вперёд и чмокает опешившего от такого неприкрытого восхищения самим собой Тэхёна в губы, после чего улыбается довольно и говорит: — Знаю, что красивый. — Боже, — выдыхает Тэхён и переворачивается на спину, — сколько же в тебе самодовольства. Как ещё не лопнул от него до сих пор? — Да вот, всё ждал, чтобы твою реакцию увидеть. Тэхён садится на кровати и кидает из-за плеча недовольный взгляд на посмеивающегося себя-Чонгука. — Ты невыносим. — А если серьёзно, — Чонгук так же принимает сидячее положение и двигается ближе к Тэхёну. — Что думаешь насчёт вчерашнего? Что в принципе теперь думаешь обо всём этом, о нас? — Я… — Тэхён опускает голову, разглядывая свои руки, вновь возвращая на место заплутавшее где-то вчера смущение. — Мне вчера не было неприятно, скорее… Мне даже понравилось. Очень. Но… Думаю, мне нужно ещё немного времени, чтобы всё обдумать. Я не могу вот так сразу — в омут с головой. Понимаешь? Он вскидывает голову, с надеждой смотря на парня. — Понимаю, — Чонгук кивает и берёт руки Кима в свои, сжимает несильно. — Ты можешь думать столько, сколько нужно. Только не слишком долго, окей? Тэхён улыбается и согласно кивает. Он и представить не мог, что Чонгук такой. — Тэ, — Чон впервые сокращает его имя, видит, как приподнимаются от удивления брови на лице напротив, а внутри тепло разливается. — Мне нужно кое-что сказать тебе. — Что же? — В общем… Помнишь, Ли-сонсэнним говорил о поездке? — Тэхён кивает и непонимающе хмурится. — Тут такое дело… Я всё же отдал ему своё согласие и… В пятницу отдал и твоё. — Что? — Ты только не злись, пожалуйста, хорошо? Ничего ведь страшного, если мы всё же поедем. Весело время проведём со всеми, да и… — Чонгук. — Перебивает Тэхён бессвязную болтовню. — Ты сделал что? — Мама Ким тоже решила, что это пойдёт тебе на пользу! Знаешь, как она обрадовалась, когда я, когда ты сказал ей, что хочешь отправиться в школьную поездку? — Чонгук начинает ёрзать на постели, отодвигаясь ближе к краю кровати, подальше от собственного яростного взгляда, которым на него сейчас смотрит Тэхён. — Она была очень рада, очень! Ты не должен разочаровывать свою маму, Тэ. — На каком, скажи на милость, основании ты решил, что можешь принимать за меня подобные решения? Ещё и втягивать в это моих родителей. Тэхён, на удивление, не кричит, говорит спокойно, но твёрдо и остаётся сидеть на месте, только взгляда от своего-чонгукова взволнованного лица не отводит. — Ну прости! Прости… Да, я козёл, кретин, идиот и наглая морда, и всё далее по списку, — Чонгук крутит в воздухе рукой, словно пытается отмахнуться от назойливой мухи. — Но я просто не мог пропустить эту поездку, понимаешь? Не мог. Ничего страшного ведь не произойдёт, так? Мы просто поедем, хорошо проведём время и так же вернёмся домой на следующий день. И всё. — Да, всё. Но ты должен был хотя бы со мной посоветоваться. — Ты со мной не разговаривал, а время сдачи согласий подходило к концу. Что ещё мне оставалось? — Я уже говорил, да? — фыркает Тэхён. — Ты невыносим. Он почему-то даже не злится на Чонгука. Да, раздражён тем, что парень снова всё сделал по-своему, без его ведома, но не зол на него до степени убийства прямо здесь и сейчас. Причина ли тому — сегодняшнее тёплое пробуждение? Тэхён решает об этом не думать и позволить всему идти своим чередом. И Чонгук бы, возможно, что-то сейчас ответил, но его отвлекает уведомление о новом сообщении. Парень тянется к другому краю кровати, рядом с которым на полу лежит его телефон. Он заходит в «Какао» и видит пару сообщений от Соён. Девушка просит о встрече и говорит, что им есть что обсудить. Чонгук хмурится. Что такое с ним хочет обсудить Соён? Что это значит? Ещё и так рано утром. Он отвечает отказом и хочет уже было заблокировать и убрать телефон, как приходит новое сообщение. Чонгук заходит в переписку и давится воздухом. Одноклассница прислала фото с подписью: «Думаю, кое-что обсудить ты всё-таки захочешь». Чон хмурится, совсем ничего не понимая. — Что-то случилось? Видимо, Тэхён заметил его изменившееся настроение. Чонгук кидает на парня взгляд и машет головой. — Нет, ничего. Он говорит это не столько Тэхёну, сколько себе, пытаясь успокоить и убедить, что пока что ничего и правда не случилось. Но непременно может случиться. Он пишет Соён, что согласен встретиться и поговорить, но только завтра в школе. Сегодня у него не получится, хоть земля содрогнись, ведь он сейчас в теле Тэхёна. Поэтому Чонгук стирает сообщения от одноклассницы вместе с злополучным фото, которого ни у неё, ни у кого другого быть не должно, чтобы Тэхён вдруг не увидел. — Точно всё в порядке? — не отстаёт Тэхён. — Кто тебе написал? — Всё в порядке. Это просто отец. Сказал, что, возможно, немного задержится. — Ладно. — Тэхён смотрит с подозрительным прищуром ещё несколько секунд, после чего ухмыляется и пинает Чонгука пяткой по бедру, подталкивая к краю кровати. — Раз всё в порядке, тогда проваливай отсюда. — Что, вот так просто? Наша любовь закончится на этом? На одной совместной ночи? — Иди отсюда, давай. — Тэхён скидывает своё тело на пол, а сам закутывается снова в одеяло и падает головой на подушку. — Если родители уже проснулись и спросят, где я был, — он жуёт нижнюю губу, задумываясь, — то скажи, что решил начать бегать по утрам. — Пф, что? — усмехается Чонгук. — Ты? Бегать? Думаешь кто-то в это поверит? — Не просто бегать, а готовиться к сдаче нормативов по физической подготовке. — А, это другое дело. Это уже звучит куда более убедительно. — Иди уже, умник. Посмеиваясь, Чонгук встаёт на ноги и выбирает в собственном гардеробе то, что оправдывало бы его-Тэхёна невинную ложь во спасение. Тэхён всё это время не отрываясь следит за его перемещениями по комнате, выглядывая из-за края одеяла, и делает вид, что уже спит, когда Чонгук поворачивается в его сторону. У двери, уже схватившись за ручку, Чонгук поворачивается к парню и зовёт: — Эй, ботан. — Тэхён приоткрывает один глаз. — И всё же признай, я красавчик. Тэхён закрывает обратно глаз и молчит некоторое время. А потом высовывает губы из-под одеяла и говорит негромко: — Сейчас красавчик — это я, а тебе, ботан, пора возвращаться домой. Признал. Не напрямую, но признал. Потому что отрицать бесполезно. Его карамельный идиот — красавчик. И Чонгук рад это, наконец, услышать. Но, когда он выходит из собственного дома, направляясь к соседнему, его не отпускает напряжение. У него плохое предчувствие.

***

К понедельнику Чонгук изводит себя мыслями настолько, что искусал все губы, кажется, невольно перенял эту привычку у ботана. Весь на нервах, он необычайно рано для самого себя приходит в школу, ожидая появления Соён. И даже представить не может, что ей нужно, зачем она сделала то фото. Когда девушка всё же появляется в дверях класса, Чонгук тут же подскакивает с насиженного места за своей партой, хватает её за руку и, провожаемый удивлёнными взглядами одноклассников, тащит на лестничный пролёт, где обычно весь последний месяц они обсуждали всё с ботаном. Конечно, именно туда идти не хотелось, потому что это их с Тэхёном место, но выбирать не приходится, потому что это единственное уединённое место, где, Чонгук точно уверен, их никто не подслушает. Дверь за ними с грохотом захлопывается. Соён отшатывается назад, позволяя на секунду проскользнуть испугу на своём лице, но так же мгновенно берёт себя в руки и вновь держится, как обычно, уверенно. Чонгук, истерзанный собственными мыслями, решает начать без им обоим ненужных прелюдий и спрашивает слишком резко: — Как это понимать? — Что именно? — Не строй из себя дуру, ты прекрасно знаешь, о чём я. Соён усмехается и скидывает на пол рюкзак. — Ты прав. К чему лишние слова? — Она подходит ближе, складывает руки на груди и окидывает лицо прищуром тёмных глаз. — Что у тебя с тем ботаном? — Хах, что? — Теперь дурака из себя строишь ты? Неужели он тебе нравится? Этот чудик, серьёзно? — Что, если и так, — Чонгук брови к переносице сдвигает и сам на одноклассницу наступает, пытается подавить своей аурой её уверенность и язвительный тон. — Да, нравится. Сильно нравится, вот тут засел. — Он стучит пальцем по виску, смотрит при этом прямо в глаза напротив, поэтому не пропускает момент, когда сомнение, что было там до этого, сменяется раздражением. Неверием. — Ничего поделать с собой не могу, хочу его всё время. Голос повышается неосознанно, но это даёт свой эффект. Соён отшатывается, делает два шага назад, смотрит всё с тем же неверием. — Он… не может тебе нравится. Нет. Это всё неправильно. — Мотает головой в отрицании, а лицо напротив всё так же непоколебимо-уверенное. — А как же… Как же то, что между нами… — Между нами? — Ты ведь… На прошлой неделе ты начал внимание ко мне проявлять. Между нами же… Что-то началось между нами… — Послушай, Соён, — Чонгук засовывает руки в карманы брюк и склоняет голову набок. У него нет желания стоять тут и объяснять глупой влюблённой однокласснице, что она его совершенно не интересует, но именно этим и приходится заниматься, вместо того, чтобы здесь же стоять с любимым ботаном и, прижав к стене, целовать его. — Я не знаю, что ты уже успела себе нафантазировать, но ничего между нами не начиналось. Ничего не было, нет и не будет. Понимаешь это? Потому что мне… — Нет! — Соён кричит, и это получается слишком громко, даже несмотря на шум за дверью. У неё уже начинает дрожать нижняя губа, предвещая скорые слёзы. — Он не может тебе нравится. Точно нет, это какой-то бред… Всё это. Ты… Тебя ведь он вообще не переносит! А я тебя люблю, давно уже люблю и хочу быть с тобой. — Мне это не нужно, Соён. Смирись уже и иди дальше. Чонгук разворачивается, не желая больше выслушивать чужие признания. Ему нужно одно конкретное, но от другого человека. Он уже хочет открыть дверь, как слышит из-за спины: — Я всем расскажу! Останавливается. Медленно повернув сначала голову, он хмурится и разворачивается к девушке всем корпусом. — Повтори. — Я расскажу всем в твоей команде, что тебе парень нравится. Что он тебе нравится. И поверь уж, с фотографией, которую я им покажу, никто в моих словах не усомнится. Чонгук усмехается. Глазами судорожно бегает по лицу обозлённой на него за отказ девушки, пытается найти там признаки того, что она просто блефует. Не находит. Сам понимает серьёзность и весомость угрозы и только поэтому не уходит в эту же секунду, послав её куда подальше. — Ты просто больная на голову. — Пусть так. — Соён тяжело дышит, как будто только что закончила бежать длинную дистанцию. — Но если ты не прекратишь общение с ним, если не прекратишь с ним видеться, то я расскажу не только твоей команде, но и по всей школе слух пущу о том, что ты гей. И что вы с этим ботаном парочка голубков. Злость медленно, но верно начинает окутывать разум. Чонгук сдерживается из последних сил, чтобы не схватить глупую одноклассницу и не треснуть её о стену позади. Его останавливают только остатки здравомыслия и собственные принципы. — Ты совсем поехавшая? Что ты несёшь? — Я покажу им фото, где ты целуешься с этим ботаном на вечеринке, тогда этот вопрос зададут уже тебе, и мы выясним, кто тут и правда поехваший. — Я, блять, только одного не могу понять, — усмехается, — зачем тебе всё это? Ты ведь понимаешь, что я всё равно с тобой не буду. Не полюблю тебя. — Зачем? — Соён тянет губы в грустной улыбке, но Чонгуку она кажется фальшивой. — Даже если ты будешь не со мной… Пускай. Но и не с ним. И ни с кем другим. А если я ещё раз увижу тебя в компании этого ботана, если ты решишь, что я просто шучу, что не стоит мои слова воспринимать всерьёз, то лишишься всего, что имеешь. Ответа не следует. Небольшое помещение погружается в долгожданную тишину. Чонгук не хочет продолжать этот разговор, как и не хочет здесь больше оставаться. Он уходит, громко хлопнув дверью напоследок. Это полная задница. Грандиозный провал неизменного победителя. Чонгук конкретно облажался, и сам это понимает. В сложившейся ситуации не виноват никто, кроме него самого. Это он потащил Тэхёна за тот угол в доме Юджина, не додумавшись скрыться хотя бы за дверью в его комнате. Это он прижал и поцеловал, не видя и не слыша ничего кроме своих оглушающих чувств. Это он создал идеальный момент, который Соён подловила и сфотографировала их. И теперь на её телефоне есть компрометирующее фото. И ладно бы, это касалось только его одного… Но там хорошо видно лицо Тэхёна. А Чонгук не может позволить себе как-либо навредить ему. Он ведь обещал. Нужно что-то придумать. Выход есть из любой ситуации и из этой тоже должен быть. Чонгук должен его найти. Потому что он просто не может оставить Тэхёна, не может отказаться от него. Только не сейчас, когда тот его почти принял, когда между ними всё начало налаживаться. Но он также не может лишиться своего места в команде по баскетболу. Это его шанс на поступление, на получение стипендии и на то, чтобы после устроиться в жизни. А новость о его ориентации в команде вряд ли воспримут радостно, как и его самого вряд ли встретят после такого с распростёртыми объятиями. Чонгук должен придумать, как избавиться от этой злосчастной фотографии на телефоне Соён. Ведь без доказательств её словам вряд ли кто-то поверит. Решат, что девчонка совсем отчаялась на фоне того, что на неё и её чувства долгое время не обращают внимания, и решила таким образом повысить собственную самооценку и ущемлённую гордость.

***

Тэхён не сразу понял, что что-то не так. Он, конечно, не ожидал, что после выходных Чонгук начнёт лучше общаться с ним в школе, всё же будет очень странно, если они вдруг станут лучшими друзьями, которые на переменке ходят за ручку и в столовой сидят за одним столиком, когда ещё вчера готовы были глотки друг другу перегрызть. Но он и подумать не мог, что, попросив у Чона немного времени на подумать, наткнётся на очередную стену равнодушия с его стороны. И понял он это только к вечеру среды. Вчера Тэхён даже не обратил внимания на то, что за весь день в школе они с Чонгуком не то что не заговорили ни разу, тот даже не смотрел на него, по крайней мере, Тэхён не замечал на себе его взглядов, как это бывает обычно. А всё потому, что он был на границе двух огней: чувства против разума. Разум кричал, что ему нужно отложить на дальнюю полку все свои душевные переживания и сосредоточиться на учёбе, до экзаменов осталось всего полтора месяца. Но чувства мешали сконцентрироваться на материале, потому что из головы никак не удавалось выбросить произошедшее. Воспоминания о прошедших выходных будоражили, пускали мурашки по телу, заставляли переосмыслять все прошлые слова и поступки Чона. И вот очередной учебный день подошёл к концу, Тэхён идёт к воротам школы, сверля взглядом носки кроссовок. Впереди слышится знакомый громкий смех, что заставляет блондина поднять голову и опознать в весельчаках компанию лучших друзей его соседа. Они стоят у ворот и что-то активно обсуждают. Тэхён переводит взгляд, находя среди одноклассников чёрную макушку. Чонгук тоже усмехается, говорит что-то, в ответ получая толчок в плечо. А Тэхён на нём зависает. Не может с места сдвинуться. Сердце вдруг заполняется тоской. Он так соскучился по этому идиоту. Всего два дня. Прошло так мало времени, в течение которого они не говорили. Но в этот момент Тэхёну кажется, что пролетели годы. Ему вдруг снова хочется ощутить на себе взгляд, тот самый, которым на него смотрит Чонгук; так, как только он умеет. И поэтому, сжав сильнее лямки рюкзака, Тэхён идёт вперёд. Он проходит совсем рядом с компанией друзей, слегка поворачивает голову, чтобы словить взгляд знакомых тёмных глаз, и заранее тянет уголок губ в лёгкой улыбке. Он надеется, Чонгук поймёт, что Тэхён хочет увидеться, поговорить. Но вместо привычной хитринки в чужом взгляде натыкается на его отсутствие. Чонгук в его сторону не смотрел. Тэхён замирает буквально на секунду от растерянности, задерживается на тёмной макушке — единственное, что ему позволили увидеть, и идёт дальше. Улыбка сходит с лица. Парень поджимает губы и хмурится. Ничего не понимает. Чонгук его проигнорировал? Или просто не заметил? Но нет же. Тэхён прекрасно видел, что тот смотрел на друзей, как раз в ту сторону, где Ким должен был пройти. Почему тогда голову опустил? Неприятное чувство сдавливает грудь, когда в сознании закрадывается мысль: «А что, если всё это было просто шуткой?» Что, если Чонгук решил так поиздеваться над ним: сказал, что хочет, свёл Тэхёна с ума, а теперь слился? Или, быть может, сначала ему и правда было интересно, а сейчас получил, что хотел, наигрался, и теперь Тэхён для него снова не больше, чем одноклассник-ботан? Но как же тогда все те слова… А поцелуи и прикосновения? И утро воскресенья? Неужели… всё это для Чонгука, на самом деле, ничего не значило? «Нет, не может этого быть! Его слова звучали так убедительно», — Тэхён пытается убедить сам себя, не хочет делать поспешных выводов. Но в воспоминаниях так некстати всплывают моменты, его сомнения подтверждающие. Он вспоминает Соён, как она вилась всю прошлую неделю рядом с Чоном. И вчера, когда Тэхён был в теле соседа, целый день чувствовал и замечал на себе её странные, пристальные взгляды. Что она хотела? Хоть он девушку и игнорировал, но её внимание к Чонгуку покоя не даёт. И всё же Тэхён решает пока не ударяться в панику. Он понимает, что Чонгук загружен, у самого ведь сейчас так же, а у парня ещё и тренировки поздние до самого вечера. Конечно, Чонгук устаёт, и, наверное, именно поэтому не заглядывает к нему после школы. Но даже если и устаёт, неужели не мог просто написать за два дня? Разве не он просил Тэхёна не затягивать с размышлениями? А теперь сам его игнорирует. Вечер уходит на домашнюю работу и попытки успокоить волнения собственного сердца, попытки заверить его, что ничего серьёзного не случилось. Сегодня Чонгук его просто не заметил. Так бывает. Это ничего не значит. Завтра они обязательно поговорят. Но наступает новый день, а ничего не меняется. Тэхён просыпается в теле соседа, собирается в школу, перед выходом из комнаты бросая взгляд на окно — оно зашторено. Но ведь… Он вчера не делал этого, специально шторы не задёргивал. Неприятное предчувствие не перестаёт нарастать и волновать встревоженное сознание даже когда он заходит в класс и видит себя-Чонгука. Тэхён хочет подойти, спросить, что происходит, почему парень продолжает его игнорировать, но не может. Только губы поджимает и идёт к чонгуковой парте. И хоть снаружи он выглядит не обременённым никакими проблемами, внутри бушует целый ураган. Обида. Непонимание. Злость. Тоска. Вот о чём говорил Чонгук? Он то же самое чувствовал, когда Тэхён его игнорировал? Как ему при этом удавалось держать себя в руках? У Тэхёна вот еле получается не давать эмоциям выйти наружу. Он не понимает, почему каждый раз, как они, казалось бы, приходят к нейтралитету в отношениях, всё снова становится только хуже?

***

Как бы не хотелось игнорировать чужие угрозы и не следовать поставленным ему условиям, Чонгук сторонится Тэхёна все эти дни. Хочется подойти, схватить за руку и утащить ботана на их место, но он не решается даже взгляд на него бросить. Вечерами, стараясь оставаться незамеченным, смотрит и смотрит на соседское окно напротив своего, подавляя дикое желание вновь в него залезть и честно всё Тэхёну рассказать. Но боится реакции, что за этим откровением может последовать. Ботан его точно обвинит, и будет прав абсолютно, ведь Чонгук действительно виноват. Вся эта отвратительная ситуация, где он Тэхёна вынужден снова игнорировать, — всё его, Чонгука, вина. Это он облажался, совсем забылся тогда на вечеринке, как только блондина увидел. Да за тот угол мог любой завернуть, не только Соён, целая толпа могла внезапно ввалиться, но Чонгук об этом не думал. Он думал только о том, чтобы как можно скорее поцеловать своего ботана, лишь бы тот больше не отрицал очевидное. Терять не хочется ни Тэхёна, ни своё место в команде, ведь от него напрямую зависит такое недалёкое будущее. Чонгук как можно скорее должен придумать, как избавиться от улик и сохранить то, чем дорожит. Иначе он определённо чего-то лишится.

***

Тэхён думал отказаться от поездки. Он ведь изначально не хотел ехать. А отданное сонсэнниму согласие было не его решением, а эгоистичным желанием Чонгука. Чонгука, который его, кажется, просто использовал, посмеялся и теперь даже не замечает. А Тэхён, как дурак последний, скучает. Злится и обижен на Чона, но скучает. Тоскует по нему, его присутствию рядом, хочет объяснений. Хочет услышать, что это всё не было шуткой. Ему так невыносимо было находиться последние дни в теле соседа, но его самого не ощущать. Даже в его комнате. Как будто тот своим молчанием закрыл Тэхёну доступ ко всему, что с ним связано. И Киму оставалось лишь, свернувшись вечерами на кровати соседа в позе эмбриона, прижимать к себе его толстовку и втягивать носом её аромат, в котором среди отголосков порошка и кондиционера затерялся запах самого карамельного идиота. И попробуй объясни глупому сердцу, что по этому идиоту не стоит убиваться. Потому что между ними двумя всё, кажется, кончилось, не успев даже начаться. Поэтому Тэхён решил отказаться от поездки, просто не прийти ко времени отправления, не поехать, и всё на этом. Дело с концом. Это его выбор. Но жёсткий отпор ему дал человек, от кого Тэхён подобного не ожидал. Мама, когда он утром сказал ей о своём решении не ехать, смерила его своим коронным, предвещающим последующий допрос, взглядом и тут же спросила: — Как это понимать, Ким Тэхён? Он попытался увильнуть от предстоящего допроса, сказав, что принял решение о поездке в моменте, под влиянием эмоций и желаний, которые уже прошли, и теперь он ехать не хочет. Но соскочить с крючка этой женщины не так-то просто. Она села за кухонный стол рядом с ним, взяла его руки в свои и, крепко сжав, заглянула в глаза. — Ты должен поехать, дорогой. — Её голос, мягкий, но глубокий, всегда поражал всех вокруг; он завораживал, заставлял собеседника слушать, раскрыв рот, возможно, это одна из причин, почему она стала успешным репортёром. И отец всегда говорил Тэхёну, что чарующая глубина голоса ему досталась от матери. — Возможно, что-то случилось, чего я не знаю, почему ты вдруг передумал ехать. Но ты был таким воодушевлённым, когда сообщил о поездке и попросил подписать согласие. И я уверена, что потом ты будешь жалеть об упущенной возможности. Поверь своей маме, которая отказалась в своё время ехать с семьёй парня на каникулах на Чеджу-до, что стало причиной нашего последующего расставания. С тех пор прошло почти двадцать четыре года, и сейчас он баллотируется в мэры, а я, по воле судьбы, должна буду брать у него интервью. — Подожди, что? Какой парень? О чём ты? — Конечно, твой отец не был первым моим мужчиной, чему так удивляешься? — Женщина усмехается и смотрит на сына с хитринкой. — Кто знает, согласись я поехать, может, интервью брали бы у нас двоих. — Мама! — Что? Не дуйся, — Она треплет сына по высветленным волосам. — Конечно же я шучу. Я люблю и тебя, и твоего отца. Из-за него-то я, кстати, никуда и не поехала. Женщина мечтательно вздыхает и, заметив в вопросе приподнятые брови сына, продолжает: — Он тогда уже был второкурсником, катался на своей машине и слушал рок, все девчонки были в восторге, знаешь. А я была в выпускном классе, и путь от школы до дома как раз проходил мимо его университета. Однажды зарядил такой сильный дождь, а я так не любила в то время зонт с собой таскать, но вдруг тут у тротуара останавливается машина, и из окна выглядывает твой отец. — Он подвёз тебя до дома? — Да. И не раз. Хоть я и встречалась тогда с одноклассником, красивый харизматичный студент свёл меня с ума. — А что насчёт поездки на Чеджу-до? Почему же ты отказалась? — Твой отец предложил поехать вместе с его друзьями в Пусан. — И ты согласилась? — Женщина кивает и улыбается своим воспоминаниям. — И что… Получается, ты сейчас жалеешь? Жалеешь, что согласилась поехать с папой? — Нет, конечно нет. Однако бывают порой такие моменты, как этот, когда прошлое само меня навещает, я иногда думаю: «А как бы всё сложилось, не согласись я на предложение твоего отца?» или «А поедь я с парнем, с кем по итогу осталась бы?» — Думаю, — Тэхён прикусывает нижнюю губу и переводит взгляд с лица матери на их сцепленные руки, — папа просто был более решительным. Ты ему понравилась, и он понял, что нужно действовать, не упускать… шанс. — Именно. — Улыбается женщина. — Подумай об этом, сынок. — Что? — Парень поднимает голову и смотрит на маму, которая в ответ смотрит так, будто определённо что-то знает. — Что ты имеешь в виду? — Большинство бед наших от бед сердечных происходит, — Говорит она тоном женщины, давно познавшей все тайны этого мира, словив на себе удивлённый взгляд сына. Тэхён опускает голову, вновь жуёт нижнюю губу. Он и не думал, что настолько очевидный. Но его мама слишком умная женщина, чтобы не понять что-либо, даже если пытаешься это от неё очень хорошо скрыть. — Так заметно, да? — Тэхён улыбается уголком губ, признаёт своё поражение. — Что именно, дорогой? — Я думаю… Кажется, мне нравится кое-кто. Но всё слишком сложно и поэтому… Поэтому я не хочу больше ехать. — Сынок, если у вас что-то произошло, нужно поговорить, обсудить это. Все проблемы всегда из-за недосказанности, знаешь ведь? — Тэхён кивает. — Просто поговори с этим человеком. И поговори ни где-нибудь, ни когда-нибудь, а в этой поездке. Поверь, у путешествий есть своя особая романтика. И кстати, если выйдешь сейчас, то ещё даже не опоздаешь. Наверное, никто другой, кроме мамы, не смог бы переубедить Тэхёна. Он всегда поражался тому, как она умеет подбирать нужные слова, чтобы добиться от слушателя нужной реакции. И вот ранним утром воскресенья, в самом начале октября, с рюкзаком за спиной Тэхён стоит на школьной парковке среди сонной толпы одноклассников и слушает Ли-сонсэннима, зачитывающего им правила безопасности и поведения, а после рассказывающего о маршруте и деталях поездки. — Итак, конечное место нашего с вами пути — кемпинговая площадка Сандари. Мы поедем на школьном автобусе до общественной транспортной стоянки в Вотхоне, где оставим автобус, закупимся всем необходимым и возьмём в прокате палатки и спальники, а потом пешком пойдём к площадке по долине Сандари. Главное, что от вас требуется, — не отбиваться от группы. Если вы хотите куда-то отойти, то сообщите мне или Кан-сонсэнниму. Всем всё понятно? Ответом служит согласный хор голосов, после чего все начинают занимать места в автобусе. Тэхён старается вперёд не смотреть и вообще лишний раз голову не поднимать. Он уже заметил, что Чонгук здесь, снова в компании друзей и снова его не замечает. От этого на душе становится тяжелее, а уверенность в том, что поехать всё же стоит, начинает угасать. Наверное, зря он всё-таки согласился. Нужно было остаться дома. Там и поплакать в подушку можно, хоть Тэхён и не собирался лить слёзы из-за карамельного идиота. Только не из-за него, он этого не стоит. И всё же… Когда Тэхён заходит в автобус и сканирует его на наличие оставшихся свободных мест, сердце против воли пропускает удар, а дыхание спирает. Так невовремя. В середине автобуса он замечает Чонгука, и всё бы ничего, не было бы так больно, сиди он с Юджином или Джиуном, да с кем угодно другим. Но на соседнем месте сидит довольная Соён и, когда они с Тэхёном встречаются взглядами, усмехается по-победному, словно выиграла главный приз. Знать бы ещё, что за игра была. Тэхён не хочет и не может смотреть больше в ту сторону. Он отводит взгляд и идёт в самый конец автобуса, садится у окна, скрываясь за спинками сидений, и затыкает уши наушниками. Включает свой осенний плейлист, прибавляет громкость и прикрывает глаза. Он увидел. Заметил, как дёрнулась в сторону тёмная макушка, когда проходил мимо их мест. Прекрасно, всё же он для Чонгука не невидимка. Быть может, у Тэхёна всё же получится с ним поговорить, узнать, что происходит, почему тот так странно себя вдруг начал вести, ведь в воскресенье утром всё было… так хорошо. Что же случилось? Песня в наушниках звучит довольно бодро, однако в голосе артиста можно уловить печальные нотки. Тэхён вслушивается в текст, ощущая ком в горле. «Всё становится только хуже, прежде, чем станет лучше, Нам больно только тогда, когда мы думаем, что это навсегда». Не воспринимает ли он всё происходящее слишком серьёзно? Свои чувства, слова Чонгука и его отрешённость сейчас. Тэхён никогда не думал, что будет задаваться подобными вопросами, но жизнь непредсказуема. Он также не мог подумать о том, что будет под меланхоличные песни думать о парне, ради разговора с которым отправился в школьную поездку. С этими мыслями он незаметно засыпает, но сны ему снятся неприятные, тревожные. В них он видит Чонгука. Вздрогнув и открыв резко глаза, Тэхён отрывает голову от стекла и проверяет время. Они в дороге уже почти два часа. Шея болит из-за сна в неудобной позе, Тэхён крутит головой, пытаясь избавиться от неприятных ощущений, когда чувствует на себе взгляд. Поднимает глаза и видит Чонгука. Тот стоит возле своего места в середине автобуса, руки протянуты вверх, к полке с рюкзаками, а взгляд пускает мурашки по позвоночнику Кима, сердце с ритма сбивает. Вопрос только в том, кто кого поймал. Чонгук отворачивается, берёт что-то из рюкзака и садится на своё место. А Тэхён наушники сдёргивает и глазами перед собой бегает, пытается успокоиться, потому что внезапно слишком волнительно стало. Пристальный взгляд тёмных омутов снова был на него обращён, в очередной раз заставляя блондина сходить с ума. Через пятнадцать минут они делают остановку у буддийского храма. Тэхён не хотел идти и смотреть древнее строение, думал остаться в автобусе. Но его снова лишили права выбора, только на этот раз Ли-сонсэнним. Тот отрезал твёрдым голосом все сопротивления, сказав, что пойти должны все без исключения. И пришлось идти. Взглядом он неосознанно искал тёмную макушку и любимое худи. Надеждой сердце согревает мысль о том, что Чонгук надел его специально, зная, как оно Тэхёну приглянулось. Но только стоило соседа заметить среди других ребят, как рядом нарисовывалась Соён. Тогда, сжимая кулаки, Тэхён отворачивался и шёл дальше, фотографируя живописные пейзажи. Оказавшись немного в стороне от основной толпы, Тэхён поднимает телефон на уровень глаз, пытается подобрать ракурс, чуть сдвигает камеру в сторону, а дальше всё происходит слишком быстро, непонятно и шокирующе для одного измученного ревностью и чувствами сердца. В один момент в кадре появляется фигура. Чонгук подходит к ограждению и смотрит вперёд, на виднеющиеся вдали горные хребты, а Тэхён вздрагивает, палец соскальзывает. Слышится тихий щелчок. Парень опускает телефон и смотрит вперёд, надеется, что не было слышно, как он сделал фото. И только потом понимает, что Чонгук сейчас здесь, в нескольких шагах от него, рядом с ними никого нет, и это отличный шанс, чтобы поговорить. Тэхён сглатывает и делает шаг вперёд, уже раскрывает рот, чтобы позвать… — Чонг… …но его голос оказывается перебит другим, более громким и решительным. — Эй, Гук! Чего встал тут? — К парню подходит Юджин. — Пошли, сэм зовёт всех обратно в автобус, скоро двинемся дальше. Приходится с силой прикусить губу, чтобы не завыть во весь голос от разочарования и несправедливости. Чонгук уходит вместе с другом, и Тэхён, подождав несколько секунд, понуро плетётся следом. Он садится на своё место, проклиная свою трусость и нерешительность. Почему он не может, как отец, просто подойти и сказать такое банальное: «Ты мне нравишься, будь со мной»? Чёрт, это же не должно быть таким сложным, да?

***

Когда они добираются до кемпинговой площадки, время уже переваливает далеко за полдень. К этому моменту погода решает их порадовать теплом и ярким солнцем. Ли и Кан предлагают сначала заняться обустройством и перекусить, так как все наверняка очень проголодались, а уже после расслабиться и наслаждаться. Так и поступают: на кого-то из парней сваливают установку палаток, на кого-то костёр, а на девчонок — организацию ужина. Всё это время Чонгук украдкой бросает взгляды на Тэхёна. Так хочется подойти и обнять его, поцеловать, увести отсюда и поговорить. Объяснить, почему вдруг снова стал к нему холодным. Но Чонгук все эти дни буквально с ума сходил. Ему казалось, что Соён постоянно за ним следит, наблюдает за каждым его действием, каждым взглядом. И хоть он понимал, что это бред, она просто физически не может постоянно находиться рядом, но её угроза продолжает чёрной тучей висеть над парнем и давить. Чонгук так соскучился по Тэхёну. Видит же прекрасно, какой тот ходит грустный, поникший. Наверняка ведь всё не так понял, да ещё и принял на свой счёт. Он же временами таким глупым, на самом деле, бывает, хоть и ботан. Ещё в автобусе Чону удалось урвать момент, пока Соён задремала, чтобы насладиться вновь его красотой, а потом тот проснулся, и волшебство момента пришлось прервать. Забрать из рюкзака блок портативной зарядки и сесть рядом с шантажисткой, так нагло устроившейся рядом на месте Юджина и угрожавшей всё тем же злосчастным фото. Потом ему почти удалось урвать для них с Тэхёном ещё один момент наедине во время остановки в буддийском храме. Чонгук почти решился развернуться к нему и начать разговор, начать его с извинений, но так невовремя его заметил лучший друг. Как же, мать его, невовремя. И сейчас шанс упущен вновь, потому что Чонгук помогает ставить палатки, а Тэхён разводить костёр и расставлять вокруг него складные стулья. Всё, что остаётся, — наблюдать исподтишка, ловить жалкие секунды. Но так больше нельзя. Нужно, наконец, избавиться от этой проблемы. И Чонгук решает, что если до конца сегодняшнего дня ему никак не удастся каким-то образом залезть в телефон Соён и удалить безвозвратно фотографию, то завтра он совершенно случайным образом поможет этому телефону оказаться на дне рядом протекающей неглубокой, но очень мокрой речушки. Или в ярко пылающем костре. Он сделает что угодно, но не позволит больше этой подлой манипуляторше стоять между ним и его ботаном.

***

Со всеми приготовлениями время пролетает незаметно. Солнце уже начинает клониться к горизонту, когда все садятся на расставленные вокруг костра складные стулья и приступают к ужину. Им повезло, что погода в начале октября всё ещё сохраняется достаточно тёплая для ночёвки в палатках, хоть ночь и обещает быть немного прохладной. Но для этого у них есть тёплые спальники и одежда. От находящейся в нескольких метрах небольшой речушки веет лёгкой свежестью, а звук журчания воды только дополняет походную атмосферу. Когда с ужином было покончено, а настроение только начало подниматься от восстановленных вкусной едой сил, Кихён, парень из параллельного класса, сходил за своей гитарой. Он самоотверженно нёс её сюда весь их пеший путь от транспортной стоянки, где они оставили автобус. И пока парень заполняет округу приятными мелодиями, все не насытившиеся жарят на костре зефир, кто-то подпевает гитаре, кто-то снимает атмосферные видео, а кто-то — Чон Чонгук, который не может взгляда оторвать от сидящего почти напротив него Тэхёна. Ким явно не разделяет веселье сверстников, сидит весь задумчивый и какой-то поникший, повязший глубоко в своих мыслях, мнёт собственные пальцы. А у Чонгука от его вида скулы сводит, так сильно желание пойти к парню даже сквозь этот чёртов костёр. Он уверен, что огонь не настолько обжигающий, как прикосновения его ботана. Сонсэннимы вскоре решают предоставить учеников самим себе и уходят в сторону палаток, предупредив, что находятся рядом и присматривают за ними, и в случае чего немедленно их звать. И тогда названный и самоизбранный организатор и ведущий всех официальных и неофициальных мероприятий двух классов их параллели поднимается на ноги и хлопает в ладоши, привлекая к себе всеобщее внимание. — Ну что, хорошие мои, пришло время развлечься и создать моменты, которые вы никогда не забудете и в будущем расскажите своим внукам вместе с другими историями о своей шальной молодости. Парня тут же поддерживают шумными выкриками, свистами и аплодисментами. Он выходит в центр, вставая у костра, чтобы всем его было видно и слышно, и рассказывает о том, какие игры подготовил на этот вечер — неизменная классика вроде «Бутылочки» или «Я никогда не», но с немного изменёнными им правилами. Кто-то помогает ему притащить к костру небольшой складной столик, на который кладут пустую бутылку. — Чтобы не тратить время на придумывание желаний или действий, и чтобы было интереснее, в этой игре у вас не будет возможности выбирать. Если горлышко бутылки указывает на вас, я тяну из этого мешочка заранее подготовленные варианты, и только Вселенная решает, что вас сегодня ждёт: правда или действие. К тому же, ниже будет написано, что именно вы должны будете сделать, если выпадет «действие»; если же вам выпадет «правда», то тут стоит помолиться на свою удачу, потому что вам может попасться как один или два, так и целых три вопроса. А если кто-то из вас знает, что отвечающий соврал, то для него у меня есть наказание, — парень зловеще потирает руки и указывает на рюкзак у своего стула. — Благодаря своей смекалке и ловкости рук, у нас имеется четыре бутылки отменного макколли. И тот, кого словят на лжи, должен будет выпить три штрафных стопки. Чонгук слушает одноклассника, глазами следя за Тэхёном. Его вновь охватывает неприятное предчувствие. Как будто что-то должно произойти. Игра набирает обороты и градусы практически с самого начала. Кто-то был пойман на лжи, а кто-то отказывался выполнять действие, и вот первая бутылка уже была опустошена. Конечно же, все вопросы и задания оказываются каверзными, что естественно для бушующей подростковой фантазии. Все они, в конце концов, собрались здесь, чтобы хорошо провести вечер и от души повеселиться. Но Чонгуку, вопреки тому, что он и сам изначально отправлялся сюда с теми же намерениями, сейчас почему-то совсем не весело. Последние несколько часов он дико напряжён и совершенно не может расслабиться. А всё потому, что из-за одной глупой девчонки ему приходилось игнорировать своего ботана и лишь урывками поглядывать на его грустное, но всё такое же красивое лицо. Щекотливые вопросы и коварные задания, озвучиваемые одноклассником-ведущим, также не давали парню покоя. Смотря, как один из его друзей вынужденно отвечает на два вопроса о своих «грязных тайнах», Чонгук надеется только на то, чтобы чёртова бутылка не остановилась напротив Тэхёна. И, видимо, вся удача уходит на это его желание, потому что за почти полчаса игры горлышко стекляшки на Кима не указывает ни разу, зато на самого Чонгука попадает аж трижды. В первый раз, ещё в начале игры, ему выпадет действие. Сейчас Чонгук понимает, что ему ещё относительно повезло с тем действием, но тогда сердце волком выло и рвалось объяснить одному парню, что это ничего не значит, чтобы не беспокоился ни о чём. А действие заключалось в том, что ему было необходимо выйти в центр, к костру, и, стянув верхнюю одежду, предоставить своё подкаченное тело всем девчонкам, которые, в свою очередь, должны были чёрными маркерами оставить на нём свои подписи: на спине, груди и торсе. Чонгук терпеливо выносил своё задание-наказание, пока не заметил с ухмылкой приближающуюся к нему Соён. Та остановилась напротив, непозволительно близко, и стала выводить свои размашистые инициалы в районе сердца. А Чонгук сразу взгляд в сторону, туда, где сидит его сердце, и сразу давится до сих пор не озвученными извинениями за прошедшие дни. Тэхён смотрит в ответ, прямо в глаза. Смотрит с обидой и... такой горечью, способной отравить всех здесь присутствующих. Тэхёну неприятно это зрелище. Он сразу же отворачивается, прячет от Чона свои слишком говорящие сейчас глаза, и Чонгук не может его судить. Он понимает. И ему так жаль. Он готов на коленях вымаливать прощение. Во второй раз, когда проклятая стекляшка указывает на него, одноклассник достаёт из своего дьявольского мешочка бумажку с правдой и тремя вопросами. Это заставляет Чонгука напрячься сильнее, чем в первый раз. Он страшится того, что за вопросы ему могут достаться. Но ему, можно сказать, везёт, однако напряжение от этого не уходит, плохое предчувствие продолжает давить на плечи своей тяжестью. Что это, если не затишье перед чем-то более ужасным, чем то, что есть сейчас? Перед тем, как одноклассник собирается озвучить первый вопрос, Чонгук нервно выдыхает. Все взгляды сейчас обращены на него, все они тоже ждут, что же за вопросы достанутся центровому баскетбольной команды. Все. И Тэхён тоже. — Такс, первый вопрос для нашего альфа-самца. Скажи-ка честно, Чонгук, тебе сейчас кто-то нравится? Девчонки пищат и смотрят во все глаза, ждут. А Чонгук не спешит. Толкает язык в щёку и поднимает медленно хитрый взгляд на ведущего. — Да, есть кое-кто особенный. — Вот это заявление! Дамы, вы слышали? Слышали это? Сердце ловеласа занято! Новость дня! — Парень повышает голос, пытаясь перекричать визги одноклассниц. Он хлопает громко в ладоши, призывая всех к тишине. — Так, так, спокойно! Это ещё не всё, у нас дальше целых два вопроса, и вам лучше взять себя в руки, потому что... Скажи честно, Чонгук, этот твой особенный человек учится с тобой в одном классе? — Да. Он безжалостно разбивает сердца сверстниц из параллельного класса, но даёт надежду одноклассницам. Только вот всего двое из всех здесь присутствующих знают, что тот особенный человек, о котором Чон говорит, — совсем не одноклассница, а одноклассник. И он бы так же без сожалений разбил надежды и своих одноклассниц, в том числе и Соён, однако смелость его пока не настолько велика, чтобы открыто объявить миру о своих чувствах. Он всё ещё простой подросток из семьи с достатком, шатко держащимся на уровне среднего, с кошмарной успеваемостью, и единственный для него шанс на получение образования и возможности добиться чего-то в будущем — это продолжать показывать наилучшие результаты в команде по баскетболу. В команде, где все его сверстники — «настоящие мужики», где слово «мужик» — производное от «натурал». Он всё ещё живёт в обществе, где отличная от «общепринятой» ориентация не принимается этим самым обществом. Чонгук кидает быстрый взгляд на Тэхёна, который в его сторону не смотрит, снова пытается выломать себе пальцы на руках, так он уже измял их за этот вечер. А потом звучит последний вопрос, требующий этого уточнения, потому что всё-таки не все из обоих классов отправились в поездку: — Что ж, ответь нам честно последний раз, Чонгук, этот человек сейчас находится здесь? И ответ не заставляет себя ждать: — Да. И, казалось бы, отмучился. Ответил на подозрительно простые и не особо щекотливые вопросы, но не успевает Чонгук облегчённо выдохнуть, как бутылку раскручивают дальше, и проклятая стекляшка снова указывает на него. — Кому-то сегодня очень везёт! — самопровозглашённый ведущий залезает рукой в мешочек и вытаскивает сложенную пополам небольшую бумажку. Поднимает голову, смотрит на напряжённого Чонгука, который потирает пальцами виски, и читает. — Действие! Дамы, держите себя в руках, потому что везунчику Чону, после того как мы сейчас ещё раз крутанём нашу волшебную бутылочку, нужно будет поцеловать того, кого она выберет. Бутылку крутят ещё раз, чтобы выбрать «счастливчика», пока Чонгук медленно задыхается внутри себя. Почему он всё ещё продолжает играть в это? Ему стоило бы прислушаться к тому душащему предчувствию чего-то нехорошего, потому что вот оно. Потому что бутылка начинает замедляться и почти останавливается напротив Джиуна, одного из лучших друзей Чона, но в последние секунды предательски скользит ещё немного и замирает напротив Соён. Одноклассница тут же подскакивает на ноги, роняя свой стул, она рада и не пытается этого скрыть. А Чонгук медленно голову поворачивает, попадая в ловушку любимых глаз. Тэхён смотрит прямо на него и хоть и не говорит ни слова, но взгляд его такой оглушающе громко кричащий, что Чонгук слышит эти вопросы: «Ты же не поцелуешь её? Не сделаешь ведь этого? Прямо здесь, у меня на глазах?» Но Чонгук не успевает ему ответить ни в своих мыслях, ни точно таким же говорящим взглядом. Перед ним, закрывая обзор, появляется Соён. Он медлит, просто смотрит на неё, судорожно гоняя варианты в голове. Он может отказаться. Может ведь, просто выпьет штрафные, хоть это и грозит быть пойманным сонсэннимами и получить нагоняй за пронесённый алкоголь. Но так же он думает о том, как странно с его стороны будет выглядеть отказ от поцелуя с симпатичной одноклассницей, и каким убийственно-угрожающим взглядом сейчас на него смотрит эта самая одноклассница. Её глаза тоже говорящие, Чонгук отчётливо слышит её угрозу рассказать всем о их с Тэхёном маленькой тайне. А все вокруг, проклятые предатели и интриганы, начинают подгонять, хлопают ладонями по своим коленям и скандируют дружно: «Целуй! Целуй! Целуй!» И Чонгук целует. Притягивает Соён к себе за шею и впивается в напомаженные губы, а глаза переводит в сторону одного единственного, чьи губы ему хочется целовать. И он видит в его взгляде всё самое ужасное, что там видеть ни за что бы не хотел: боль и обиду; видит, как Тэхён встаёт и уходит в сторону речушки и тёмного леса. Чонгук тут же отстраняется. Опускает голову, а хочется разбить её о что-нибудь. Самому неприятно и больно от того, что ему сделал больно. От себя становится противно. Чонгук вытирает рукавом толстовки губы и следит за удаляющейся и постепенно растворяющейся в темноте сгущающихся сумерек фигурой. Понимает внезапно, что не может больше выносить эту недосказанность и немую отстранённость, хоть и сам является её инициатором. Срывается. Плюёт на всё и всех и бежит за Тэхёном. Он не может позволить, чтобы всё между ними закончилось вот так, чтобы они остались в конце концов всего лишь незнакомцами, меняющимися по непонятным причинам телами. Чонгук не может позволить, чтобы всё закончилось.

***

Тэхён просто не мог больше там оставаться. Не мог смотреть. Ощущение, что это шоу было устроено для него, чтобы добить, только вот зачем? Кому это нужно? Чонгуку? Если и так, если он правда только игрался, то что это за взгляды были весь день? Неужели он думал, что Тэхён не замечает, когда попадался ведь неоднократно. Как жестоко. Он идёт быстро, из-за темноты не совсем понимая, куда, но это сейчас имеет последнее значение. Ему нужно скрыться ото всех, чтобы не видели этой боли в глазах, не слышали, как дыхание от неё спирает и он задыхаться начинает. Ему хочется позорно расплакаться. Дурацкое сердце — всего лишь насос, гоняющий кровь туда-сюда по организму, но почему же оно сейчас так болит и ноет? Почему в груди всё так сдавливает неприятно, что воздуху в лёгкие не пробраться? Тэхёну абсолютно наплевать на то, что уже стемнело, а его телефон остался в палатке. Он доходит до неглубокой речушки, которую заметил днём, планирует посидеть немного тут, успокоиться, унять бушующие чувства. Но чувствует, как кеды намокают, и понимает, что в темноте не рассчитал, не углядел и зашёл прямо в воду. Поэтому решает, что раз уж обувь всё равно уже пострадала от его невнимательности, то можно добить её, и идёт дальше. Пытается разглядеть в почти кромешной темноте редкие камни, по которым можно было бы пройти, но всё чаще просто шагает по воде, доходящей до икр. Примерно на середине пути, уже почти преодолев водное препятствие, блондин слышит, как его зовут. Чонгук зовёт. — Тэхён! Стой! Подожди, Тэхён! Он не оборачивается. Не хочет сейчас Чона видеть. С трудом проглатывает горечь в горле и говорит так, чтобы услышали: — Уходи, Чонгук. Оставь меня. Больше не слыша чужой голос, Тэхён, наконец, добирается до другого берега и проходит вперёд. Выглянувшая из-за облаков луна немного освещает окружающее пространство, поэтому ему удаётся рассмотреть возле одного из деревьев массивный валун. Тэхён идёт к нему и садится, спиной прислоняясь к коре дерева. Проходит не больше пары минут в тишине и уединении, как перед парнем появляется фигура, которую трудно разглядеть в темноте, но это и не требуется. Тэхёну и так прекрасно известно, кто стоит напротив. И он так рад, что вокруг темно, потому что у него будет возможность поплакать и остаться не уличённым в этой слабости. Глаза уже начинает пощипывать от подступающих слёз. — Я же сказал, чтобы ты оставил меня. Что непонятного? — Тэхён, послушай. Там, у костра... — Замолчи. — Нет, ты должен меня выслушать. — Что выслушать? Историю о том, как ты решил поиграться с глупым ботаном, а потом стал делать вид, что того не существует? — Нет же, — перебивает, — всё не так, Тэхён. Слушай, я знаю, это будет звучать как глупое оправдание, и ты можешь мне не верить, но, пожалуйста... Пожалуйста, поверь, я не подходил к тебе всё это время не потому, что это всё было шуткой, не потому, что ты мне разонравился. Я думал, что быстро со всем разберусь и вернусь к тебе, объясню всё потом, но эта чёртова игра... — Как интересно, — Тэхён усмехается, но в тоне его нет ни капли веселья. — И Соён ты, наверное, тоже поцеловал не потому, что я тебе разонравился. — Ну прости, прости меня, пожалуйста. Я не хотел её целовать. — Но поцеловал. Голос дрожит, и Тэхён надеется, что Чонгук решит — это от холода. Ему так тяжело сдерживаться в его присутствии, потому что он так скучал, так зол и ревнует, так хочет его ударить и поцеловать, и меньше всего ему хочется показывать свою слабость, свои слёзы. Но не получается, когда Чонгук вновь начинает судорожно объясняться, говорить про то, как сам всё это время по Тэхёну тосковал, что сгорал изнутри каждый раз, когда видел, но не мог подойти, дотронуться, заговорить. А у того уже слёзы во всю по щекам текут. Тэхён шмыгает носом и зубы стискивает, чтобы не зарыдать в голос, потому что не может и не хочет верить, что тот говорит правду. Что за причина может быть такая, чтобы вот так его одного оставить с только-только раскрывающимися чувствами? Чего ради нужно было мучить их обоих? А Чонгук внезапно прерывается. Замолкает. Проходит несколько секунд, и их ослепляет свет фонарика на телефоне Чона. Тэхён голову сразу опускает, хочет руками прикрыть следы своей слабости, но поздно уже. Чонгук всё понял и заметил. Он тут же ближе подходит, опускается, одним коленом в землю упираясь, и откладывает телефон в сторону. Тянется руками к лицу парня, но тот отстраняется, не даётся. Но Чонгук без боя сдаваться не привык, и, подавив чужие сопротивления, обхватывает мокрое лицо ладонями. Утирает большим пальцами продолжающие стекать дорожки слёз. — Тэхён, — зовёт парня, но тот мотает головой, смотреть на него не хочет. — Прости меня, Тэхён. Не плачь, прошу, я этих слёз не стою, не заслуживаю. — Да, — шмыгает в очередной раз носом, задыхаясь в рыданиях, — н-не стоишь. Чонгук улыбается и, положив руку парню на затылок, тянет его на себя. — Иди сюда, — говорит тихо, и Тэхён сдаётся. Подаётся вперёд, падая в тёплые объятия. Утыкается носом в шею, вдыхая, наконец, такой уже родной запах, пока Чонгук его к себе крепче прижимает. А после шепчет на ухо: — Как же я скучал. Тэхён снова всхлипывает и больше не сдерживается, льёт горькие слёзы отчаяния. Они сидят так до тех пор, пока блондин не успокаивается и сам не отстраняется. Утирает лицо рукавом толстовки и говорит тихо: — Я не могу так больше, Чонгук. Не могу это контролировать и в себе держать. Меня каждый раз словно разрывает, когда ты с кем-то... — Не нужно сдерживаться, Тэхён. — Чон улыбается уголком губ и поднимает его голову, заставляя на себя смотреть эти глаза, которые даже сейчас, в темноте, сияют, как звёздное небо. — Просто... будь со мной. Тэхён рот раскрывает и смотрит на него во все свои заплаканные глаза. Не верит в то, что услышал. — Раз уж мы и так связаны друг с другом на всю жизнь этим проклятием обмена телами, значит, это судьба. И раз уж у нас, очевидно, есть чувства друг к другу, то не проще ли перестать мучаться и просто быть вместе? Как пара. А Тэхён его слушает и думает, что с недавних пор стал сомневаться в том, что то, что с ними происходит, — проклятие. Ведь если бы не это, стали бы они с Чонгуком друг для друга кем-то большим, чем просто соседи, недолюбливающие друг друга? Нет, они бы ни за что не стали так близко общаться, доучились бы оставшееся время и разошлись каждый в свою сторону, в свою новую жизнь. И Тэхён бы никогда не узнал, что Чонгук, на самом деле, — не его образ, а нечто большее, чем все о нём думают и видят, толком парня не зная. Не узнал бы, что тот очень заботливый. Он вспоминает все моменты заботы со стороны брюнета, и сердце сжимается. И даже сейчас: хоть и обидел, боль причинил сам, тут же пришёл утешить и извиниться. И Тэхён понимает, что правда больше не может держать в себе все чувства, что разрывают его каждый день изнутри. Не может больше этого отрицать и отталкивать Чонгука. Поэтому кивает и говорит: — Хорошо. Я согласен. Он, наконец, принимает свои чувства и ощущает невероятное облегчение, словно камень с души сняли. — Правда? — Угу. Они смотрят друг на друга, хоть в этой полутьме мало что видно, и даже фонарик на телефоне не справляется. Чонгук начинает улыбаться, искренне и счастливо. А Тэхён в очередной раз не может сдержаться, когда из него вырываются следующие слова. — Поцелуй меня, Чонгук. Он просит сам. Просит уже не первый раз, но впервые вот так. И кто такой Чонгук, чтобы ему отказать, когда и сам сгорает от желания вновь ощутить эти губы. Он подаётся вперёд и целует. Осторожно. Мягко. Нежно. Так, как между ними ещё не было. Потому что теперь оба свои чувства приняли и со всей искренностью открывают и дарят их друг другу. Чонгук отстраняется первым и утыкается лбом в лоб Тэхёна, растягивает губы в улыбке и говорит: — Не представляешь, как я сейчас счастлив. Тэхён усмехается. — Представляю. Вижу, по твоей улыбке. — Не-е-ет, — тянет парень, — она даже малую часть не передаёт. И оно тоже. Чонгук берёт его руку и раскрытой ладонью прикладывает к своей груди, туда, где бешено стучит сердце. — Я так рад, так чертовски рад, что ты меня, наконец, принял. — Я... Я тоже. Тоже рад, Гук. Чон усмехается и отстраняется, смотрит с хитрецой на смущённого этими откровениями Тэхёна. — Знаешь, мне больше нравилось, когда ты называл меня Господин Чон. Сначала Тэхён не понимает, когда это он так Чонгука называл, а потом до него резко доходит, и парень бьёт Чона по плечу. — Иди ты! Придурок. — Фыркает обиженно. — Идиот карамельный. — Хах, что? Идиот карамельный? — Да. Потому что ты всё время жрёшь эту гадость. — Эй! — Возмущается Чонгук, как это так, посмели обозвать его любимую сладость. — Не оскорбляй мои карамельные чувства! Наигранность чужого недовольства только вызывает у Тэхёна улыбку, а Чонгук и рад. Он готов и клоуном побыть, лишь бы блондин из-за него улыбался, а не плакал. — Но для тебя я могу быть и карамельным идиотом, потому что тебе теперь это моё пристрастие придётся терпеть всю жизнь. — Господи помилуй, нет. Я готов мириться с чем угодно, но только не с этим. Не с горами фантиков везде, где только можно. — Тэхён поднимает глаза к ночному небу и складывает руки в молитвенном жесте. Чонгук со смешком треплет его по волосам. — У тебя нет выбора, ботан. — Ким тут же на него свой возмущённый взгляд обращает, услышав нелюбимое прозвище. — Что? Всё должно быть честно. Я — идиот, ты — ботан.

***

Когда они возвращаются обратно к лагерю, шлёпая вымоченной обувью, все уже начинают готовиться ко сну. Парни идут в сторону палаток, стараясь не попасться на глаза сонсэннимам, но вместо их взглядов Тэхён ловит на себе хмурый, недовольный взгляд Соён. Одноклассница сверлит их двоих подозрительным прищуром, пока её не зовёт подруга, после чего скрывается в своей палатке. Тэхён решает её игнорировать и не портить этот день ещё больше, чем он был испорчен до этого. У палаток Чонгук останавливается и поворачивается к Тэхёну. Здесь придётся разойтись. Они спят в разных палатках, и тут им необходимо расстаться до завтрашнего утра, как бы не хотелось сейчас ещё немного побыть вместе. Возможно, даже вместе уснуть, будь у них такая возможность. Но её нет. Не в этот раз. Тэхён улыбается Чону и говорит негромко: — До завтра. Чонгук улыбается в ответ и кивает. — До завтра в моём теле, ботан. Они расходятся каждый по своим палаткам, и, укутавшись посильнее в тёплых спальниках, наверное, впервые с нетерпением ждут утро следующего дня. Потому что разговор в ночной темноте успокаивающим бальзамом лёг на душу, успокоил бушевавших демонов. И что бы ни ждало их впереди, эти двое знают одну простую истину: теперь они есть друг у друга, даже если через день проснутся не в своих телах. Сегодня в своём теле, завтра — в теле соседа. Так было на протяжении почти пяти недель. Чуть больше месяца. И за это время для них это стало своего рода правилом, константой, чем-то несокрушимым, необратимым. Тем, с чем они с трудом, но смирились, а позже приняли. Тем, с чем они уже готовы прожить всю свою оставшуюся жизнь. С проклятием разгневанной древнегреческой богини.

***

Утро следующего дня оказывается не таким тёплым, как прошлое. Тэхён просыпается от того, что тело начинает подрагивать из-за холода. Он шарит руками вокруг, пытаясь найти сползшее во сне одеяло, но не может. Понимает, что из-за того, что он во сне часто крутится, одеяло, скорее всего, скомкалось и собралось у него в ногах, как часто случается и дома. Тэхён принимает сидячее положение, разлепляет глаза и трёт их руками, пытаясь прогнать сонливость. Он хочет уже было расстегнуть спальный мешок, достать сбежавшее одеяло и доспать оставшееся время, но замирает. Прояснившийся взгляд фокусируется на предплечьях. На запястье правой руки он замечает тату. Маленькая, красивая витиеватая надпись: «Jk's». Тэхён хмурится. Ничего не понимает. Почему оно, это тату, которое должно быть на его запястье, он сейчас видит на этом запястье? На запястье Чонгука. Неужели... тот тоже сделал подобное тату? Но смысл ему на своём запястье делать тату с собственными инициалами? Сердце начинает биться быстрее. Отдалённо начинает закрадываться понимание. Тэхён ощупывает руками своё лицо и, широко распахнув глаза, начинает судорожно выпутываться из спальника. Спотыкается и падает пару раз, пока доползает до выхода из палатки. Он расстёгивает молнию и вылезает наружу как был: в футболке, пижамных штанах и носках. По телу тут же разбегается стая кусачих мурашек от температуры и лёгкого ветерка, раздувающего спутанные во сне блондинистые волосы. Повернув голову в сторону, Тэхён натыкается своим ошарашенным взглядом на такого же растрёпанного, тоже не выспавшегося, но так же ошарашенно смотрящего на него... Чонгука. За оглушающим писком в ушах отдалённо слышится бодрое щебетание птиц и чьи-то тихие переговоры недалеко. А потом совсем рядом из-за спины раздаётся голос Ли-сонсэннима: — О, Тэхён, Чонгук, вы уже проснулись? Они смотрят друг на друга. Расстояние не такое уж и большое, всего в две чужие палатки между их палатками. Пять или шесть метров. Примерно таких размеров пропасть сейчас начинает по ощущениям образовываться между ними, потому что оба внезапно совершенно ясно понимают, что больше они не смогут быть близки друг к другу настолько, насколько были до этого. До этого дня. Этого момента. Миры Тэхёна и Чонгука в этот самый момент вновь переворачиваются с ног на голову. Только на этот раз это ошеломляющее изменение возвращает их в привычную когда-то, но теперь кажущуюся совершенно чужой реальность. Реальность, где они снова далеки друг от друга. Потому что настал новый день. Они не поменялись телами.