Магия крови.Туман бесконечности!

—Гию? — голос Танджиро звучал беспокойно. Он бегло оглядывал Томиоку с головы до ног, ведь не видел его ещё с момента собрания, случившегося два года назад. Это время прошло так быстро, пролетело, будто на крыльях, в поте работы над своим телом и изучением техник дыхания воды. Камадо не раз спрашивал о Гию в Урокодаки, но тот всегда отвечал, что с ним всё хорошо и не стоит беспокоится. Но Танджиро знал и понимал, что всё попросту не может быть хорошо, когда ты стал «им», тем, кого истреблял все эти годы. Наверняка от Томиока отвернулись многие его старые друзья-охотники, наверняка, он чувствует себя очень одиноко, один, в облачении демона, когда все воспринимают тебя за монстра и с ужасом в глазах и презрением смотрят на тебя. От части, Танджиро был прав. Но он совершенно не был осведомлён в делах столпа воды и том, что он совершенно не имел друзей, как и хороших знакомых. Все для него были попросту «колегами» и не более. Томиока всегда обращался холодно с людьми, а в обличии демона перестал делать это вовсе. Единственной, кто не отвернулась от него, была Шинобу, что всё ещё не кинула попытки исправить их взаимоотношения и помочь Гию справится в такой непростой момент. Но вот Томиока вовсе не требовал ее поддержки. Он лишь отталкивал Кочо, всегда так делал, а иногда и раздражённо кидал пару тихих фраз в ее адрес. Не самых хороших, но он же демон. Теперь демон. И Шинобу понимала, настолько ему плохо, но, увы, знала об о’ни столько же, столько и любой другой охотник. Об загадочном и молчаливом хашира воды никто не знал, разве кроме его учителя, и тем более, никто не понимал его и то, что творилось у него на уме. Да и представить это было сложно, ведь демон никогда не рассказывал о своих предпочтениях как, например, в еде, в книгах, какой цвет его любимый, какой вкус и аромат чая наиболее запоминающейся, не говоря уже о проблемах и тяжёлого прошлого Томиоки. Закрытого, холодного и без интереса ко всему Томиоки. Даже к себе. Никто не видел, как он за время после превращениях хотя бы раз выразил что-то, кроме раздражения и равнодушия. Несмотря на то, что столп и до становления демоном не показывал своих эмоций. А, возможно, даже не испытывал их. Но, кто знает, что таится за этой хладнокровной маской отрезанного от света охотника? Наверняка, много боли, страданий, воспоминаний прошлого и душевных ран, которые никто не спроможен залечить. Ведь для начала надо открыться кому-то, рассказать о мыслях и ежедневных терзаниях, что сводят с ума, вечерах, проведеных в одиночестве и численных шрамов на теле, получених в пламенных боях с демонами, когда казалось, что ты не сможешь дожить даже до утра. В боях с такими же существами как он сам, но отличавшийся лишь одним, тем, что никогда не испытывал вкус сладкой, манящей и сводящей с ума крови, недостаток которой ощущался сейчас слишком резко, чтобы всё ещё сдерживать себя. Камадо был с головы до ног испачкан грязью, его одежда пропиталась алой жидкостью, будто он окунулся в нее с головой, и даже волосы впитали часть, становившись более багряными. —Отойди, это моя жертва. Поищи себе другую, — хладным тоном ответил беловолосый демон и поднес руку к плече хашира, чтобы откинуть его. Низшая луна была настолько сосредоточена на человеке, что даже не заметила форму, скрывающеюся под двухцветными хаори и катану, которой ей отрезали руку, что уже успела отрегенирировать. Томиока выставил меч вперёд и остриём задел кимоно демона. Тот взглянул на катану и в немом вопросе приподнял брови, смотря на охотника раскрытыми от удивления глазами. Демон, но мечник, что защищал человека и встал на его сторону. Весьма занятно. От этого странного демона даже исходила слабая аура. Но она была чиста и ускользающая, как вода в горной реке, будто о’ни никогда не ел людей или делал это так давно, что следи от крови успели сойти с него. Но почему демон отказался от ней? Почему страдал, пребывая в таком плачевном состоянии? Какова была причина этого решения? Разве голод не мучил его? Или, ещё не успел настигнуть после превращения? Этот охотник вообще понимает, кто он теперь? —Почему ты защищаешь человека? — демон клонит голову на бок, с нечитаемым выражением смотря на Томиоку. Гию сгорал от желания поглотить хоть часть стекающей с Танджиро драгоценный крови, но голос о’ни вывел его со своих пожирающих изнутри мыслей. Все тело и демонические инстинкты кричали об этом, заставляя тело дрожать, каждое мгновение напоминая о голоде и костях, обтянутых сухой кожей. —А почему не должен? — в тоне хашира прослеживался отчаянно скриваемий гнев, но его голос не звучал так равнодушно и холодно, как раньше. Это всё его очень раздражало. Даже собственное невладение эмоциями. —Ты же демон, — отвечает, хмыкнул, собеседник.—Или ещё не знаешь этого? Слова низшей луни выводят из себя, заставляют Гию крепко, до побеления костяшек сжимать катану в руках. Он знал, что демон, понял это ещё с первых секунд в новом облике и каждый день уверялся в этом всё сильнее, открывая свои новые темные стороны и безумное желания к человеческой плоти. —Я знаю, — шипит Томиока. —Так почему же, — демон осторожно отводит от себя острые катаны рукой, — ты всё ещё защищаешь его? Почему не убьешь? Мы с тобой вдвоем демоны, так к чему нам драться? Разве нельзя разрешить бытву за этого человека словами? — низшая луна совершенно уверен в своем мнение и объяснении действий странного демона.—Но, прошу учесть, что я хочу сам расправиться с ним. А тогда можешь забрать его тело, если хочешь. Томиока окидывает демона яростным взглядом, но всё ещё остается с равнодушным выражением лица. Он берется за катану двумя руками и первый делает атаку, отраженную кровавыми нитями демона. Гию опоздало понимает их опасность для меча, но уверяет себя в его прочности и силы, приложенной в удар, которой хватит чтобы разрубать паутину. Катана и вправду не ломается, и на ней не остаётся ни одного следа от атаки демона. Гию не ждёт грядущего удара от низшей луны и снова скрещивает лезвие с прочными нитями, разрезая их на несколько частей. Когда частицы воды оседают перед глазами, охотник видит спокойное лицо демона, что занимался созданием новой паутины. —Я хотел решить все мирно, но меня снова никто не слышит. Так зачем я должен сдерживаться? — демон создаёт шар переплетённых нитей в окружении хашира, и питается ранить его тем способом, которым ранил человека. —Осторожно! — Камадо, сквозь затуманенные зрение, выдит гору сверкающей красной паутины, что образовалась вокруг Томиоки. —Ниты сужаются и ранят! Они очень крепкие! — выкрикивает он. Гию отчётливо слышит Танджиро и раздражённо шипит, занося свой меч для очередного удара. Водный поток образуется на конце острия и рассекает горизонт резким и грубым движением рук мечника. Нити с треском обрываются но в миг воссоединяются и вновь образуют ловушку для супротивника. Кровь окрашивает их полностью, что от ее избытка она каплями оседает на паутине, а в воздухе витает резкий запах. В сравнении Камадо бы сказал, что он походил на металлический, но в то же время и гнилой, а также очень тяжёлый, что вдыхая его резало в груди. Хотя, кажется, это не и от запаха крови вовсе, ведь яд глубоко вошёл в тело, заполняя клетки крови и модифицируя их, начиная свое действие. В голову будто стукнуло что-то тупое, но очень тяжёлое и оставаться в сознание стало сложнее, чем до этого. Танджиро охватила лихорадка и его тело тряслось, ноги подкашивали, а боль туманила разум, будто он находился на грани смерти в мучительной агонии. Мечник упал на одно колено, мёртвой хваткой ухвативаясь за клинок, устремленный в землю, и сжимая его со всей силой. На ладони проступили вены от нарастающего давления, а вид перед глазами начал пульсировать, повторяя удары сердца, что эхом расходились в ушах. Настолько громкие, что, кажется, их слышали все присутствующие. Уклоняясь от ударов и совершая атаки, Гию полностью погрузился в бой, забывая о самом главном, причину, по которой он здесь. Мечник, который тихо страдал от боли во всём теле, прижимаясь к стволу дерева и с надеждой в глазах пытаясь понять, кто из размытых силуэтов его друг, а кто— враг. Ведь тени мелькали перед глазами безумно быстро и нельзя было уследить за их расплывчатыми движениями. Лишь лязг металла и запах крови отчётливо распознал в этой суматохе Танджиро. Демон, небрежно кинул взгляд в сторону отравленного охотника, расплылся в улыбке и не мог не кинуть несколько колких фраз в сторону супротивника: —Ты настолько забылся, что даже не видишь, как твой спасенный охотник умирает, — улыбается во все зубы монстр, оскаливая клыки. Гию расширивает глаза и его зеницы блуждают по поле боя, отчаянно ища мечника. Нескрываемый страх рушит его хладнокровное обличие, а беспокойство граничит с увиденной картиной жесточайшей смерти. Мечник там, сидит у дерева, нервно и тяжело дыша, пытаясь не утонуть в сладком сне и тёмном облегчении. —Что ты с ным сделал?! — яростно кричит в ответ Томиока и, похоже, что теряет контроль над своими эмоциями. —В его теле яд, но это не моя заслуга. Демон, что сделал это, уже лежит замертво от руки охотника. Но вскоре он тоже будет трупом. Разве это не равносильная потеря? — ехидно и притворно говорит о’ни, наслаждеясь реакцией супротивника. Он взбешен, раздражен и в то же время напуган до смерти. Но что теперь Гию может сделать, как не отомстить? «Он не мёртв», — твердит себе Томиока и вступает в схватку.«Ещё не всё потеряно», — и он атакует, быстро, будто ускоряясь и становясь сильнее. —От части, это и твоя вина. Прийди ты позже, и охотник бы остался человеком, а не жалкым пауком, — с долей «сожаления» произносит один з бессовких лун, отбываясь от серии атак. Гию это раздражает не меньше, и сама мысль от том, в кого превратится Танджиро, приводит в бешенство. «Это твоя вина», — эхом проносится в голове и Томиока не может заглушить чувство самообвинение в этот момент. «Это твоя вина», — Гию откидает в сторону катану и кидаеться на демона с острыми когтями, что вцепляются в шею, и демоническими кликами, собыраясь собственноручно перегрызть ему глотку. «Это только твоя вина», — Томиока поклялся себе, что никогда не будет использовать свои демонические способности, но не смог сдержаться. Самообладание покинуло его в ту же секунду после встречи с низшей луной. Но каков это теперь имеет толк? Ведь содеянное — уже совершенно. Гию и низшая луна вдвоем о’ни, и один из них искинее надеялся и верил, что супротивник не станет его убывать только через это, но Томиока не станет. Он желал развеять все его надежды и уверения, что лишь из-за того, что хашира тоже демон, он не убьет его мучительной смертью. И с громким криком, ведь Гию подсознательно и правда хочет, чтобы глупый демон всё же услышал, чтобы наконец заткнул свой рот и перестал нагнетать ситуацию, чтобы он, в конце концов, сдох, от своего же сородича, он кричит вырвавшийся с глубины сознания слова: —Магия крови. Туман бесконечности! И двоих моментально охватывает порыв леденящего воздуха, что поднимает полы хаори и пряди волос как от ветра в бурю. Синие, холодные и бездонные глаза сверкают в туманном полумраке, а хватка на шее меркнет, становится слабее. Демон в недоумении смотрит на место сгаснувших огоньков перед собой и ужасается. Ведь перед ним— густой мрак и ни одного дерева или куста, ничего, что напоминало бы о раннем поле боя, о его «доме». Лишь пробирающий до костей ветер и непроглядный туман, что клубками осел в воздухе. Наверное, впервые за сотню лет он ощутил настолько сильных холод, что аж мурашки прошлись по спине, заставляя демона содрогнуться. «Какого чёрта? Куда он поделся?» — низшая луна оглядивается но не замечает ничего, лишь сущий мрак перед глазами. —Умри, — голос доносился будто сверху, с неба. —Умри, — повторяет он и не так спокойно, как впервые. —Умри, грёбаный ублюдок! — крик оглушивает демона и оставляет ему лишь звон, лишая слуха. Сердце монстра содрогается, когда он чувствует приближение смерти. Ни сзади или спереди, оно наближается будто так, что хочет его поглотить полностью, со всех сторон. И демон боится. Бесконечная жизнь ведь только началась, не прошла и пара сотня лет, так почему она должна была так быстро и спонтанно оборваться? От охотника, превратившегося в демона, что даже никогда не испытал наслаждения крови. Слабак. И быть убитым от его руки сочлось бы за искусное унижение. «А что скажет Господин, если услышит это?» — проскакивают в мыслях демона слова перед резкой вспышкой боли, что выворачивает органы словно изнутри. Монстр выдает крик и сжимается пополам, не в силах сдержать этих мучений. На что он вообще надеялся, когда ожидал лёгкую смерть от удара лезвия? —Ты не должен защищать его! — пытается вивести Томиоку на эмоции низшая луна.—Ты делаешь это напрасно! Охотник всё же убьет тебя ещё более мучительно, чем ты меня! Они всегда так поступают! — с последних сил выкрикивает тот. —Танджиро не такой, — отвечает туманный голос.—Он никогда бы не сделал это. —Если бы не он, то тебя бы убыли другие охотники и это лишь вопрос времени! Хватит терзать себя ложными надеждами! Демон никогда не станет человеком вновь и не сможет пойти по тропе охотника! —бессовкая луна хватается за любую возможность, чтобы выжить. И это стоило этого долбаного позора и унижения. Но, кто знает, может, в будущем, этот странный демон станет высшей луной, приближенной к Мудзану? Хашира медлит, и это даёт демону ложную надежду. —Нет. И его снова разрывает на части. Будто что-то медленного режет его изнутри, но не даёт умереть. Оно переризает кровеносные сосуды, терзает органы на части и оставляет порезы на бледной коже, но не убывает, ждёт когда регенерация сделает своё, а потом снова начинает свою каторгу. Раз за разом. Пока регенерация не слабеет, пока вся выносливость не испаряется и чувство собственного достоинства теряется в адской боли и мучениях. Демон ощущает кровь, что подкатывает ко рту, и заливается кашлем, выплёвывая на землю мёлкие комочки, части лёгких. С губ скапивает жидкость, что скапливается в алую лужу под трясущимися ногами. Демон смотрит на чёрную темень земли, о какую опирается руками, и чувствует холодок, что проходится по сгибе спины. На коже проступают мурашки, а низшая луна не решается поднять голову.Что, если он это сделает, то его накроет ещё большая волна боли, чем ранее? И чего вообще стоило ожидать от этого демона? Даже не так. Все ещё охотника. Глупого мечника, что надеется на помилование. Ещё никому не удавалось ускользнуть от смерти, так чем он лучше? Чем он лучше всех превращених в о’ни, которые сразу же были убиты? Даже если охотники ещё не отрезали ему голову, желание крови сгубит демона. Рано или поздно. Звук разрезания воздуха очутился слишком близко возле шеи низшей луни. Страх заполонил сознания. Но это всё ещё демон, хотя и изрядно измотанный. Демон, чьи инстинкты острее, чем в человека. И на подсознательном уровне падший о’ни вцепился за возможность, расслабленность супротивника и знании о том, что он не ожидает удара. Демон вцепляется клыками в ногу врага, с желанием ранить его и увернуться от удара. Катана застывает в воздухе и не доходит до цели, но низшая луна ощущает, как супротивник ускользает от его хватки и растворяется. Яростная аура появляется сзади и за миг лезвие катаны глубоко входит в шею демона, мечник неровно отсекает голову монстру и она сваливается с его плеч. Туман, после этого, начинает рассеиваться. Лужайка, полностью залитая кровью, предстает перед Гию. Демон оглядывается и отрезки сознания прорезаются в его мышлении, но он слишком занят мыслями о Танджиро, чтобы придать этому какое-то значение. Если с низшей луной покончено, тогда нужно найти его и попытаться помочь. Даже если поздно, даже если разум твердит Томиоке о том, что парень мёртв, но он настойчиво старается игнорировать это. Несмотря на его состояния, он же жив, правда, жив? —Танджиро? — сухими губами и испуганим голосом зовёт Гию, боясь не услышать ничего в ответ, боясь потерять надежду. Никто не отвечает, но демон движется немного дальше, к месту, где он в последний раз видел парня и замирает. Он всё ещё там, в изнеможении, весь в крови и с бледной кожей, ещё белее, чем у демона. На открытой части шеи, незакрытой воротником формы, кожа кажется синей и от части фиолетовой, как от синяков. Или, может, это только кажется? Гию медленно и осторожно подходит в страхе напугать охотника. Но он лежит с закрытыми глазами и даже не отсахивается, когда холодные пальцы демона ложатся ему на шею, чтобы проверить пульс. Он жив. Под пальцами ощущаются слабые и почти незаметные ударения, но они всё же есть. Демон поспешно отводит руку от парня, чтобы не поранить его ещё больше. Может, от его холода ему даже станет ещё хуже. Гию бережно, будто несёт в руках стекольную куклу, что в любой момент может хрустнуть и разбиться, берет Танджиро на руки. Демон ощущает тяжесть, но она растворяется, будто ее нет и вовсе. И при жизни охотником его силы хватало, чтобы поднимать большие камни, так что ему мечник и его вес, тем более, в обличии демона? Томиока намеревается отнести Камадо к Какуши, или к поместью Шинобу, если это потребуется. Только бы слышать глухое биение сердца и ощущать тепло, что исходит от человека. Ведь это означало, что он не мёртв и продолжает бороться. —Потерпи ещё немного, я скоро найду помощь, — тихо проговаривает демон. Форма пропитывается свежей кровью и ее запах невольно скользит к обонянию. Но Гию лишь передёргивает от него и он продолжает бежать. Последнее, про что он думал сейчас, так это про свой голод. Томиока опоздало осознает, что нужно сперва перемотать раны Камадо и остановить кровотечение. Волна нахлынувшего на него счастья сменяется горечью о мысли, какие мучения пришлось перенести Танджиро, пока он сражался с низшей луной, чье имя и не удостоверился узнать. «Какой я глуп», — корит себя Гию и осторожно ложит Камадо под дерево. Он отдирает от своей формы несколько частей, от рук и ног, и туго перевязывает ими раны мечника. На торсе, плече, а последним хашира закрывает синее пятно на шее, ведь каждый раз, когда он смотрел на него то содрогается от болезненного ощущения в груди. «Это действует яд?»—демон долго не размышляет и снова берет раненого на руки, поднимаясь с колен, как слышит строгий голос за спиной. —Томиока Гию. Хашира воды оборачивается и видит ее. Со строгим взглядом и катаной в руке, от которой исходил сильный аромат глицинии. Наисильнейший яд. Ещё один демон бесовских лун появился на горе? Гию не обращает внимания на официальное обращение, да ему и не до этого, он в спешке собирается сообщить о состоянии Камадо Шинобу, но его пребывают и он не успевает озвучить мысль. —Отпусти его, — ее голос звучит холодно, и мелкими шагами хашира Насекомых приближается к демону. —Что? — искринне не понимает Томиока. Его форма полностью испачкана в крови охотника, которого он держал на руках. На них острые и чёрные когти, под ними—остатки свежей плоти. Лицо измазано в грязи, а вертикальные зрачки в синих глазах ещё сияют от переизбытка силы. А главное, на лбу — рог, обвившейся синими ломаными линиями, будто вьющейся лозой. И выглядело всё так, будто демон намеревался съесть охотника, а не отчаянно спасти. —Отпусти.его, — отчеканила Кочо и приставила острие катани прямо к шеи демона.—Я не шучу. —К чёму это? Гию смотрит на лезвие возле себя и хмурит брови. —Прости, но я не могу не доложить об этом штабу. Ты, похоже, потерял контроль. Томиока отходит на несколько шагов назад, пребывая в смешанных эмоция и по его лицу сложно прочитать хоть что-то. Он ощущал, возможно даже… страх? Страх, что потеряет Танджиро. —Нет. Не говори глупостей, — говорит он, но его не слышат. —Просто отдай мне парня по-хорошему и я не стану тебя убывать. Сейчас. Гию удивляется этим словам не меньше. Шинобу хочет убить его, ведь посчитала, что он потерял контроль? Но ведь это глупость. Он не потерял контроль, не сошел с ума и даже ни разу не испробовал вкусу крови. Это просто недоразумение. —Не пойми меня не правильно. Я всего лишь хотел… —Истерзать его тело, а потом съесть парня? Я ошибалась, когда думала, что ты особенный. Ты совершенно не отличается от других демонов, Гию. Ты такой же, как они. Эта фраза стрелой впилась в его сердце. Он выглядел расстроено. Так, будто разочаровывался в себе снова и снова. —Но я не…— Томиока хотел оправдаться. Хотел сказать, что невиновен, что ничего не сделал парню и даже спас его. Но он демон, и ему никто не поверит. Даже Шинобу, что так отчаянно защищала его на собрании, где решалась судьба демона. Он разочаровал ее. Не оправдал ожиданий. —Я не стану больше слушать тебя. Сдайся сам и твоя смерть произойдёт безболезненно. Гию сдался. Что ещё он смог бы сделать? Томиока понимал, что это всё не правильно, понимал, что его обвиняют ни к чёму, но демону простому не поверят. И не сложиться всё должным образом, если он сделает это? Танджиро заберут, обработают раны и он быстро поправится, возможно, даже уйдет от своей идеи быть охотником. Если так и правда случится, то не наплевать ли на судьбу Гию? Он умрёт, но разве это кого-то беспокоит? Без него в штабе станет спокойнее. Без такого неумелого столпа воды, что не смог достойно погибнуть в битве с демоном, а сам превратился в монстра. На одну проблему для Убуяшики станет меньше, так был ли смысл сопротивляться? Томиока молча передал Танджиро в руки охотницы и смерил ее холодным взглядом, какой она сочла по-своему. Ярость. Хотя сейчас Томиока ощущал только жаль к охотнику и сочувствие. «Стоит ли мне убыть его сейчас? Или же дождаться решения штаба? А нужно ли разрешение, чтобы убыть демона?» — Шинобу задумчиво, с нахмуренными бровями, посмотрела на мечника в ее руках. Измотанный битвой он наконец смог уснуть и хоть на немного отвлечься от волнения и навязчивых мыслей, что терзали его душу. Хотя охотник пребывал в плохом состоянии было видно, что кто-то перевязал ему раны. «Но этот кто-то мог оказаться и он сам. Не нужно оправдывать демона», — несмотря на это, Шинобу было больно смотреть на отчаяние в глазах демона. Она ощущала, что делала неправильно. Но идти против устава охотница не могла. Может, она придумала себе это сожаление, ведь хотела оправдать демона, и на самом деле он был просто холоден, как всегда. Шинобу не всегда понимала людей. Если честно, она не понимала их вовсе. А понять демона оказалось ещё сложнее. Ведь они всегда сохраняют свой хладнокровный образ и отдаются лишь порывам ярости или насмешки. Изредка, Кочо видела на лицах о’ни слёзи или жаль к себе. Но это было впервые, когда, заглянул в кошачьи зрачки, она увидела сочувствие и сострадание. Может, вовсе, это ей померещилось. Ведь она, всё же, даже когда Томиока был человеком, никогда не видела его таким. Слабым от безвыходности и обреченным на жестокую судьбу. Таким, будто утратил всю свою надежду. От чего-то даже разбитым. Но Кочо не могла. Она не могла нарушить правила, зарождение ещё с начала формирования корпуса охотников. Кем бы не был демон, его нужно убить. И когда надежда на то, что всё же нашелся о’ни, что отказался от крови, и она погасла, так и не успел начать сиять. Шинобу никогда не сомневалась в Гию, но когда увидела окровавленного охотника в его руках… ей стало по-настоящему страшно. Томиока поклялся, что никогда не попробует крови и отречется от всего демонического. Но в этот момент он стал выглядеть, как настоящий монстр. Шинобу и позабыла, что он им являлся. Когда ты видишь знакомое лицо перед собой, разве з другими зрачками и несколько измененными передними зубами и ногтями, впринципе не зацикливаешся на этом, то постепенно забываешь, с кем имеешь дело. Ведь Гию всё ещё демон. Его всё ещё мучал голод и желание крови. И в этот момент, кажется, всё рухнуло. Все ее надежды и клятвы Томиоки. Ведь клятвы демонов ничего не значат. —Эн, —на оклик охотници подлетела птица, маша своими широкими крильями с чёрным, как уголь, перьем.—Доложи штабу о затруднении ситуации на горе. А, и ещё… позови Какуши, чтобы зачистить это место. Пускай они быстрее выдвигаются, я видела по дороге сюда несколько охотников, что висели на нитях, — ворон взмахнул крильями и взлетел высоко в небо, удаляясь от них на высокой скорости, и вскоре уже было не разглядеть даже его очертаний. Шинобу взглянула на демона, который снова выглядел, как всегда, разве что с рогом на лбу, и был совершенно равнодушным к происходящему. Кочо наконец смогла унять бушующие мысли в голове и принять такой же хладнокровный вид. Предстояло долгое путешествие назад в поместье и новая волна пациентов. *** Танджиро очнулся от сна на первую неделю в поместье столпа Насекомых. Тогда был полдень, ярко светило солнце и грело своими лучами лица раненных охотников. Некоторые лежали на койках, как и он, а многие места оказались пустыми, с красиво сложенной постелью. Камадо проморгал несколько раз, а потом сощурил лицо от бьющего в лицо света. Хотя оно приятно грело, но всё же попадало прямо в глаза и слепило. Когда мечник привыкнул к стоящему в комнате освещению, то перед его взором оказался лишь белоснежный потолок, а боковым зрением можно было увидеть откритый дверной проем. Камадо было шевельнул руками, чтобы приподняться на локтях, но кости отдались тупой болью, что ему стоило усилий воли просто присесть на кровати и оглядеться. Опоздало Танджиро осознал, что что-то не так, а когда взглянул на свои руки, то моментально вспомнил происшествие недельной давности. Его кожа расцвела фиолетовыми красками, хаотичными пятнами раскинувшись по всем участкам тела с головы до ног. И хотя они выглядели, как синяки от побоев, Камадо знал, что это было лишь действие яда и часть его превращения в паука. Хотя не все участки кожи были покрыты фиолетовыми пятнами, и это не могло не радовать. К тому же, мечник ощутил и то, что его конечности будто уменьшились. Ноги стали короче, да и руки были не такими, как раньше. Если эта особенность останется навсегда, то будет проблематично сражаться с демонами. Но, главное, что он жив. И хотя Камадо совершенно не помнил, как попал в поместье, но на всё ещё теле остались фантомные ощущения чужих прикосновений, его будто приобнимали за шею и касались лодыжек холодные ладони, но так нежно и бережно, что ему даже не было больно в том плачебном состоянии. Танджиро чувствовал сильный запах сочувствия и жалости в тот момент. Когда чужие руки несли его так бережно и с чрезмерной заботой о его состоянии. На душе становилось тепло, несмотря на холод, исходящий от ладоней его спасителя. Последнее, что помнил Камадо, до того когда потерял сознание, это была битва Томиоки с низшей луной. Тогда не значит ли это, что именно Гию нес Танджиро? Он справился с демоном, а тогда доставил его сюда, в поместье. «Что с ним?», — пролетело в мыслях. Камадо смотрел на окружение за окном, где густые от листвы ветки падали на стекло, а глициния распускалась нежно-розовыми лепестками. Запах лекарств смешался вместе с приятным ароматом ее цветения, несмотря на убийственные свойства яда, который использовали охотники в борьбе с демонами. Вещество, которое было способное погубить о’ни. А значит, и Томиоку в том числе. Что же он ощущает, когда проходить мимо цветущей глицинии и поместья Кочо? У него не кружится голова? Не туманится взгляд? —Танджиро! Ты очнулся! — радостно воскликнул молодой женский голос. В проёме застыла девушка, одетая в белое платье, что было перевязаное синей лентой, а на голове украшали два небольших хвостика того же цвета заколки в виде бабочки, что чем-то показались Камадо знакомыми. Девица с иссиня глазами подошла к охотнику и окинула того оценивающим взглядом. Восторг, застывший на ее лице секундами ранее, исчез, сменяясь привычной строгостью и стальным взглядом. —Я позову госпожу Шинобу. Как ты себя чувствуешь? —Всё отлично, — Танджиро с трудом выдавил из себя слабую улыбку. Кости, как не как, всё ещё болели. —Хорошо, — девушка кивнула, отвечая на свои раздумия, а не посылая этот жест человеку напротив. Она будто говорила сама с собой.—Подожди немного. Когда девица удалилась, Танджиро перевел свой взгляд и сфокусировал его на цветущей за окном глицинии. Тревожные мысли овладели им, беспокоясь о состоянии демона. «Что с ним?», «Где он сейчас?» — Камадо снова очертил комнату взглядом но не наткнулся на знакомый силуэт, будто он мог там появиться, и словил себя на том, что тревога грузом давит на грудь, перебивая размеренное дыхания. «После той бытвы с низшей луной, что случилось с Гию? В последний момент до моей отключки он был не ранен, но кто знает, что произошло позже». Танджиро не хотел думать о плохом раскладе битвы между двумя демонами, но такого рода мысли сами лезли в его голову, будто были здесь постоянными гостями. За несколько минут пришла Шинобу: всё такая же, какой ее помнил Камадо. Молодая женщина, но уже такая почетная среди охотников и дослужившаяся до звания столпа, хотя выглядела она хрупко и невынно, будто не держала за плечами тисячи убийств. По истинные смелая и храбрая личность. И ее запоминающейся и отложившиеся в памяти внешний вид: заколки-бабочки и узорное хаори. «Разве не ее я тогда заподозрил во лже? Улыбающееся лицо, но мрачные мысли. Так тогда я подумал о ней?» Кочо осторожно взяла руку охотника в свою, рассматривая пятна на ней с нахмуренным выражением лица, и немного прикоснулась к месту, залившейся фиолетовой краской. Охотник зашипел, сжимая зубы и пытаясь не выдавать признаков боли. —Прости, — поспешно выдавила Кочо из себя, —Я посчитала, что слабость в твоём теле уже прошла. Видимо, яда в крови было больше, чем я ожидала. Но скоро всё должно вернуться в норму. Я перебинтую тебе участки тела с пятнами, чтобы не было так больно передвигаться. В целом, твои кости почти срослись. Тогда где-то через неделю, а может и больше, можно будет приступить к восстановительным тренировкам. Кстати, твои друзья уже там. —С Зеницу и Иноске всё в порядке? —Вполне. Зеницу очень переживал за тебя и каждый день спрашивал о твоём состоянии. Он будет очень рад когда узнает, что ты очнулся, —своим спокойным тоном заверила Шинобу и нежно улыбнулась мечнику. —А что с Томиокой-саном? —задал мучившей вопрос Камадо. —С ним всё тоже хорошо, — лживый запах прокрался к обонянию Танджиро. Он сопровождал почти ли не каждую речь охотници.—По крайней мере, как я знаю. Скоро снова соберут собрание и пересмо… —Собрание? Разве вы уже не решили, что Томиока-сан не выновен? — столпа Насекомых перебил обеспокоений голос мечника. Шинобу запнулась. Она немного помолчала, подбирая слова, а потом с проскальзывающими нотками тревожности выдала: —Это и вправду было так до того момента, пока он не утратил контроль. Сердце Танджиро пропустило удар. —Многие хашира негодуют из-за того, что он всё ещё жив. Но Убуяшики попросил подождать момента, когда он выздоровеет. Сейчас его состояние не столько тяжёлое, как раньше, но…он всё ещё требует отдыха. Кочо не смогла заставить себя на что-то ещё. Лгать мечнику почему-то было труднее, чем другим. Она ощущала, что ему слабо верится в ее слова. Будто он всё знает. Камадо молчал. Тишина осела в воздухе, будто яд. Она напрягала и тревожила. Кочо не знала, в который момент всё пошло не так. Может, он догадался с самого начала? —Я принесу бинты, — выпалила девушка в белом платице и быстро скрилась со взора. Так же молниеносно она и принесла всё то, о чем говорила. Шинобу в немом молчании принялась перебинтовать сначала руки, шею, а потом грудь и ноги мечника. Она действовала более осторожно, чем раньше, в страхе сделать больно. Танджиро уставился на ее ловкие движение, как маленькие руки обматывали вокруг разных частей тела бинты, и ему вправду стало легче. Но вот только не морально. «Гию потерял контроль? Как?» — вертелось в его голове. «Он не мог. Он попросту не мог. Гию… он же поклялся, что никогда не попробует крови. Ещё на собрании. Или для него это ничего не значило? Может он выжидал удобного момента? Но для чего? Нет. Это бессмысленно. Он бы так не поступил. Или всё же нет? Смог ли бы Гию сорваться? Его же точно мучил голод. И несколько каплей ничего не значат… Он же не убыл человека?» —Я закончила. Позвать меня сможешь, сказав Аой, если что случится. А сейчас отдыхай, — хашира отдалилась от охотника и отдала остатки бынтов в руки девици, что послушно ожидала в стороне на любые указания. Шинобу, на последок, снова обратилась к Танджиро, но уже тихим голосом, надеясь, что его чутьё не пострадало и он сможет расслышать слова: —Не стоит много думать о нем. Просто забудь. У тебя и так много своих проблем, — после этих слов девушка сразу же удалилась и скрилась в дверном проеме. Аой всё ещё стояла посреди комнаты с бинтами в руках. —Хорошего тебе дня. Возможно, я зайду позже, —проговорил она на прощание и так же, как и Шинобу, скрилась за дверью. «Забыть его? Кажется, я уже не смогу этого сделать». *** Ближе к вечеру в комнату вошли Зеницу с Иноске. Агацума был настолько рад увидеть Камадо, что сразу как заметил его сидящем на кровати ещё со дня, накинулся и чуть не задушил. Сразу после этого его оттащила Аой и отругала, чтобы больше не лез, ведь он переломает Танджиро всё, что ещё не сломлено. Пострадавшей лишь неловко посмеялся на это, ощущая накатывающую волну боли во всём теле. А Иноске был не так рад пробуждению охотника, как его друг. Всё же, он почти не был знаком с ним. Так что тот лениво осматривал свои катаны, располагаясь на своей кровати, всё ещё пребывая в маске кабана. —А правда, что ты сражался с демоном-пауком из бессовких лун? — спросил было Зеницу, усаживаясь на своей кровати, что стояла возле Танджиро. —Да, — задумчиво ответил он, смотря вдаль всё так же, за окно. —И… какой он был? —Ничем не примечательный демон. Разве татуаж на лице и иероглиф «пять» в правом глазу, — через время ответил мечник. —Хах. Что за демон, —прокоментировал Иноске с присутствующей ему снисходительностью.—Я бы его убыл за несколько минут. —Не говори об этом так просто. Его ниты были столь прочны, что могли бы разрезать металл, —ответил Камадо. —Тогда как ты с ним сражался?! — воскликнул в ужасе Зеницу. —Ну, это не была долгая бытва. Я почти сразу же отключился под деревом. Как хорошо, что Томиока-сан доставил меня сюда, — при упоминании демона что-то сдавило грудь Танджиро, будто от очередного приступа боли. —Но я слышал, что тебя принесла госпожа Шинобу на руках, причём в очень плохом состоянии. Говорят, столп воды тебя чуть не убыл…— встревожено и с нотой страха в голосе проговорил Агацума. —Неправда! ,—запротестовал Камадо.—Разве кто-то спрашивал меня? Такого точно не было! —Это могло случится уже тогда, когда ты потерял сознание. —Томиока-сан не сделал бы такого. Я не верю, —твёрдым тоном ответил Камадо. Зеницу промолчал на это заявление, всё же оставаясь при своей точке зрения. Ему не слишком нравился этот закрытый и холодный столп воды, ещё и превращений в демона. —В конце концов, кто убыл низшую луну? — спросил через время Агацума. —Я не знаю, но я уверен, что это сделал именно Томиока-сан, а не кто-то другой. Я потерял сознание в разгаре битвы, но до этого наблюдал за им сбоку и он не выглядел обезумелым. «Хотя я даже не выдел его тогда», — вздохнул Танджиро. —Госпожа Шинобу сказала, что вы были на восстановительных тренировках, —перевел тему Камадо и Агацума кивнул. —Это очень скучно и сложно, — ответил он.—Но зато тебя расстягивают три красивых девушки, — Зеницу широко улыбнулся. Танджиро постарался проигнорировать последний факт. —Иногда на тренировки приходит ещё одна милая девушка. Ее зовут Канао, как я знаю. Она такая быстрая и шустрая, что ее нельзя догнать. И она несколько раз облила меня чаем! — жаловался парень. Камадо лишь улыбнулся. —Я выжу, вы хорошо проводите время, — со смягченым и расслаблением голосом сказал он. —Скоро и ты к нам присоединишся. —Только тогда, когда руки станут нормально размера, — посмеялся мечник. —У тебя и руки уменьшились?! — ошарашенно спросил Зеницу. —Именно. Желтоволосый пробормотал что-то себе под нос, а потом нахмурился, размышляя о своем. —Вы справились с той куклой? — первый прервал тишину Танджиро. —Да. Иноске разрубил ее пополам, пока я прятался в кустах. Но тогда мне пришлось выйти и помочь ему разобраться с кукловодом. Если честно, я не помню как отрубил ему голову… или это сделал Иноске?— было видно, что Зеницу был немого растерян из-за пробелов в памяти. —Ты убыл кукловода, дурында. Совсем не помнишь что-ли?— подключился к разговору Хашибира.—Голова слетела с его плеч быстрее, чем я успел увидеть. Ты ещё вроде спал. —Я? Спал?! И я во сне смог отрубить демону голову?! Зеницу даже как-то испугался этому факту, нежели радовался. —Неужели в меня вселился демон?— проговорил он себе. —Конечно что нет,—Агацума перевел взгляд на улыбающегося Камадо.—Он не мог вселился в тебя, Зеницу. Это сделал ты сам. —Я всё ещё не могу в это поверить,— пробурмотел он.—Я не настолько силён. —Возможно, когда ты спишь, то стаешь очень сильным,—ответил на это Танджиро.—Во всяком случае это приносит только пользу. Так зачем волноваться? Внутри расплылось приятное ощущение от тёплых слов Камадо. Вязкое, как мёд, счастье. Зеницу даже перестало быть страшно. Находясь с Танджиро всегда было так легко и тёпло на душе, будто он прямо сейчас был готов улететь, достать рукой к самым небесам. —Можно я тебя обниму? —Конечно! Только не так сильно,— посмеялся Танджиро, поглаживая желтоволосую макушку у себя на груди. Боль уходила не задний план при положительном потоке эмоций. И это было прекрасно, ощущать, что не один, чувствовать тёпло в ответ. До того момента, пока ты не снова не вспоминал о нем. Демоне, лишившийся контроля. Или же нет?