Магия крови.Туман бесконечности!

Несколько мгновений взирая на юношу, Томиока обернулся назад к высшей луне, и, не удостоив его ответом, кинулся в атаку. Клинок врезался в тело демона как в металл, и больше отрубить какую-то часть он охотнику не давал, сражаясь в серьёз. Из-под его ног возникло очертание компаса, активирующего магию крови. Теперь все атаки бывшего столпа были для демона предподнесены на ладони. Он лениво уклонялся из раза в раз от лезвия, не нападая в ответ. Ведь их разговор всё ещё не окончен. —Каково твоё имя? —отступая шаг назад от очередного выпала, спросила высшая луна. Гию молчал, лишь вновь совершая атаки. Первая, третья, восьмая, шестая—каты заменяли одна другую, не доходя к цели. «Неужели я настолько ослаб за это время?»—мечник сделал выпад вперёд остриём катаны, но пронзил лишь воздух. —Эй, — Томиока резко обернулся на оклик, заметил лицо высшей луни в предельной близости возле своего. Серая плоть, синие линии вдоль тела, жёлтые зрачки и иероглифы в глазах наводили на ужас.—Ты совсем не внимателен и, тем более, не хочешь меня слушать. Я спросил твое имя. Нахмурившись, охотник ответил: —Томиока Гию, — и отскочил от жуткого оскала кликов в победной ухмылке. —Я Аказа. Ты столп? —Нет, — ответил мечник, останавливая град атак и наконец застил на месте, понимая всю бесполезность сражения. «Если можно, лучше продержать его до рассвета. Или же просто увести от людей. Если я не могу его задеть, пока что можно просто вести диалог, пока ему не надоест. Надеюсь, Танджиро сможет вовремя уйти до того, как это произойдет», —вот только, рассвет был опасностью не только для бессовкой луни, а и для него. Пока Томиока не найдёт укрытие, это было проблемой. —Я всегда знал, что охотники предельно слепи. Они не могут увидеть потенциал и возводят на бо́льшую должность тех, кто не достоин ее. Я слышал, уже есть столп воды, так ведь? Разве тебе не завидно, что звание, которого ты достоин, отдано другому? — всё это, конечно, были лишь пустые провокации, но, почему-то, слова задели Гию как никогда больно. «Много ли охотников думало также, выдя меня в роли столпа?» —Я не считаю так, —можно сказать, это было правдой, но никакого другого «столпа воды» не существовало. Ведь выдавать информацию корпуса он, как и прежде, не намерен. Хмыкнул, Аказа медленно подошёл к мечнику, будто пытаясь не спугнуть. —Я не очень убеждён, что кому-то будет подходить звание столпа воды лучше тебя. Или же корпус охотников имеет талантов больше, чем мы думаем. Но, так или иначе, мечники не захотят возводить тебя на эту должность только потому, что ты демон, — это, в прочем, было недалеко от истины, и про себя Гию изумился догадливость Акази.—Они всегда были такими. Сделал ты что-то плохое или нет, они убьют тебя только за то, что ты считаешься для их монстром. Я всё так же поражен, что они дали тебе шанс. Но ты ведь никогда не сможешь достичь той силы, что будешь всегда у них на поводке. Ты сможешь овладеть своей магией крови только тогда, когда сможешь развивать свое демоническое эго. И точно не охотником. И не человеком. Ты больше не тот жалкий кусок дерьма, который умрёт от одного удара. Ты буквально совершенное существо. Развитие людей останавливается, когда они стареют. Ты же можешь развиваться вечность, — воодушёвленно произнёс Аказа. В его светлых глазах сверкало не скрытое восхищение к своей натуре. —Пока ты служишь…ему, то не имеешь своей воле от слова совсем. Ты всегда должен повиноваться ему. Ты его слуга, —сухо кинул Гию.—Уж лучше умереть от старости или ножа в спину, чем вечно страдать от его гнева за малую неповиновность. Он творит, что хотит, и лишь для своих целей, и ему абсолютно наплевать, кто перед ним—его подопечный или мечник. Он убьет каждого, но достигнет своей цели. Когда этот план войдёт в действие, он просто избавиться от вас, как от ненужных пешек. —Но когда это случится? При всем моем уважении к господину, та цель, которую он ставит, невыполнима. Нет никаких зацепок о том, что он ищёт. Мы прочесали все округи в поиске этого чёртового цветка — и ничего. Лишь старые ненужные записи и хлам. Цветок умер с тайной, которую понёс тот человек. И пока господин это не понял, можно жить в своё удовольствие. И, конечно, каждая высшая луна знает об этом, если ей хватает ума, — остановившись в своем монологе, Аказа на миг задумался.—И ты всё ещё не передумаешь? Оставь свои моральные принципы. Они уже давно никому не нужны. Главное только то, что нужно тебе. Сыла, власть, месть — а для ее получения и кровь. Скинь оковы, что связывают твои движения. Ты просто должен это сделать, чтобы выжить. —Есть другой путь. Никто не говорит, что легкий. Но выбор, всё же, есть. Путь безграничного голода. —Голода? И сколько это будет продолжаться? Ты, всё же, сорвешься, не выдержав. Так говорит природа каждого демона. Томиока застыл, глядя на рассеивающиеся облака, что уходили по приближению заката. —Может быть, —ответил он.—Но пока я могу, я постараюсь сдержать данную мною клятву. —Ты же знаешь, что я не отпущу тебя. Не с такой добычей. Не с такой информацией и силой, что ты обладаешь. И в твоём ослабленном состоянии нет нужды в битве, ты и так проиграешь. —Попробовать никогда не поздно, — кинул Томиока на последок и занёс катану, встал в очередную стойку. Если повезёт, это будет его последняя битва. Навсегда. *** Танджиро взирал на раскинувшийся битву между демоном и охотником и не скрывал своё восхищение от мощи и благоговейной аури, что исходила от них. Но сила, кажись, всё равно была неравной. Мечник проигрывал, и это было видно. От мыслей юношу отвлёк голос Иноске, что наконец выбрался с-под обломков поезда: —Сантаро! Как ты? — воскликнул он, подходя и внимательно всматриваясь в лицо лежащего на земле человека.—Что-то ты выглядишь очень бледным. Где ты ранен? —Нет-нет, всё хорошо. Сейчас будет, — отмахнулся Камадо, говоря членораздельно и тихо, боясь нарушить висторившееся контроль дыхания, что уберёг его от больших утрат крови.—Где Зеницу? —Хах. Что мне знать, где его носит. Может где-то валяется под обломками поезда. Поезд. Люди. Как он мог забыть? —Иноске, проверь, пожалуйста, всё вагони, и выведи с них людей. Я сейчас тоже поднимусь, как опомнюсь. Ты только поспеши, может, некоторым нужна медицинская помощь. Я помогу с этим. И…нужно уходить. Как можно скорее. Я отищу Зеницу, не переживай за него, — хрипло выдавил из себя юноша, взирая на кабанью маску над своей головой. —Хорошо. Ты только держись, не смей умирать. Понял? —Да, я понял, — рассмеялся он, но резко остановился, ощутя в груди знакомую ломящую боль. Рана снова открылась. Нельзя упускать кровотечение из виду, и, что более важно, терять концентрацию. Ведь теперь она стоит ему жизни. Танджиро хотел подняться. Он пролежал на земле ещё несколько минут, вслушиваясь в голоса двух демонов. Кажись, они больше не сражались. Что произошло? Отчётливо Камадо понять о чём они говорят не мог, поэтому лишь закрыл глаза, желая отдохнуть. —Это…что за демон? Высшая луна? — Танджиро не увидел, что Иноске остался сидеть на месте возле него.—Почему они не сражаються? —Иноске, почему ты всё ещё здесь?! —удивлённо воскликнул он. —Я никогда не выдел никого настолько сильного. Если Тапиока одолеет его, то я потеряю хорошего супротивника. —Он тебе не по зубам. Пока. Разберись с людьми, пожалуйста —Иду я, Гонпачро. Ещё увидимся, — и после этих слов Камадо перестал ощущать присутствие Иноске так близко, как раньше. Кажется, он пошел разбирать завалы и вытаскивать с-под них людей, как юноша и попросил. Сейчас нужно встать и помочь ему. Сейчас нужно подняться на руках, не смотреть на развернувшуюся битву, и позвать помощь. Если Гию не справится, он… Нет, справиться. Обязательно справится. Только нужно подняться и позвать ворона. Подняться и…не сомкнуть глаз. Ах, от чего же земля стала такой мягкой? И…тёплой. Здесь так уютно. Может, уснуть на чуток? Прям на несколько мгновений. Лишь прикрыть глаза. Тогда же станет легче, правда? И боль пройдёт. Только несколько мгновений. У него много времени. Ещё много… *** Не повезло. Гию ощущал, что жил, когда сверкала искрами катана. Когда она выпала из рук со звонким лязгом и падала на землю, когда сильный удар выбивал дух из тела, когда мощные руки прорубили дыру в его теле. Чёрт. Скрежет зубов прерывал мертвенную тишу, с его губ скапывала алая кровь. Металлическая и такая неприятная на вкус. «Человеческая ведь не такая?» — Гию вздрогнул от этой мысли, расширяя в страхе кошачью зрачки. «Человеческая? А я уже не человек?» —Вот же чёрт, — сматерился Аказа, вынул руку с тела ещё более побледневшего демона. Его кожа, как фарфор, чёрт возьми.—Я не хотел тебя так ранить. С твоей регенерацией рана будет заживать долго… Если вообще заживёт. Нужно забрать мальчишку и уходить отсюда как можно скорее, — краем ока взглянул на приближающий рассвет, Аказа подбежал к лежащему на земле человеку, чтобы схватить юношу. —Оставь его. Пожалуйста, — молил Томиока. Аказа удивлённо поднял бровь, оборачиваясь к еле держащемуся на ногах демону. В его грудях красовалась дыра. Части органов и кожи свисала в ней. Кости были вытянуты наружу. Мерзкое зрелище. —Зачем тебе он? —Оставь. Я отплачу, чем смогу. Третья высшая луна хмыкнул. —Этот мальчик дорого стоит господину. Если он разузнает, что я оставил его и не привел к нему, мне не жить. —Я соглашаюсь на твое предложение. Только оставь его в покое. —Так я выжу, он дорог не только господину, а и тебе? Что же он сделал, что навлек внимание двоих презентабельных особ? — Аказа присел на корточки, разглядывая сережки юноши.—И эти серьги Ханафуду… Пожалуй, заберу себе и покажу господину. Скажу, что мальчик умер на одной из миссий. Если он не будет высовиваться и перестанет истреблять демонов, безопасная жизнь ему обеспечена, — покрутил серьги в руках, демон немного неаккуратно снял их. Он положил руку на лоб юноши. Он горел. —Я не разбыраюсь в болезнях людей, но, кажись, у него лихорадка. Оставим его так? Или… —Подмога не успеет прийти. Ты можешь забрать его с собой? —с волнением спросил Томиока, подходя ближе и блуждая взглядом по бледному лице охотника. «Он же даже в худшем состоянии, чем юнец, но всё равно переживает за него», — Аказа хмыкнул про себя подмечая слабину в непроницаемой броне Томиоки. На будущее. —Это довольно рисковано, но у меня есть место, скрытое от глаз других. Даже от господина. Но за это, конечно, отдельная плата. Ты должен будешь пойти со мной в деревню и съесть хотя бы одного человека, а то так и будешь ходить с дыркой в животе. На тебя даже смотреть страшно. Согласен? Почти не слушая демона, Гию осматривал тело Танджиро на повреждения. Несколько ссадин, царапин, ничего большего, чем внутреннее кровотечение, нет. Но даже так, только оно сможет привести к летальному исходу, если ничего не предпринять. —Да, я согласен, — не раздумывая ответил он и Аказа хмыкнул. —Тогда пойдём. Пока рассвет не испепелил нас заживо. И они скрылись в гуще леса с первыми уходящими в рассвет лучами солнца. Разжаренный диск осветил поле боя, кучу крови, перевернутый поезд и несколько людей вместе с охотниками, коих выводили под руку из завалов. —Зеницу! —окликнул мечник желтоволосого юношу, что будто бы только проснулся ото сна и ошарашены и глазами смотрел на окружающую его среду.— Где Гонпачро? Его нигде не видно! Он сказал, что пошел искать тебя! —Что произошло? Почему… тут так много крови? —Ты не помнишь или что? —недоверчиво покосился на него Хашибира.—Не важно, Камбоко просил нас помочь людям. Вставай, а тогда мы отправимся на его поиски. Может, он помогает людям из дальних вагонов. Но ни когда они прошли все вагоны и помогли людям, ни когда проверили периметр и увидели следы боя, ни когда встретились со столпом пламени и вместе с ним обыскали всю окружность— Танджиро не было. Как и столпа воды. Ренгоку нахмурил тёмные брови, сводя их у переносицы. У него было недоброе предчувствие. —Когда они пропали? —встревожено вспросил он. —Сантаро был ранен, я пошел помочь ему, а тот Тамиока сражался с демоном высших лун, — лениво ответил Иноске, размыная плечи. —Демоном высших лун?! — подскочил Кёджуро.—Кто из них? —Третья, наверное, я не разглядел. Ренгоку поднял взор на территорию с пятном крови, откуда уходили менее большие лужи, и пригнутой травой. Он подошёл туда, опускаясь на корточки и оценивая потерю крови. Определённо много. —Всё серьезнее, чем я думал. Кажется, я должен объявить об исчезновении двоих охотников. И разыскать их нужно как можно скорее. Пока Кибутсуджи не убил их за разом. Хотя, мала вероятность, что они всё ещё живы, если только их жизни не будут задеяны в очередном коварном плане. Боюсь, он нам не понравиться. —Их п-похитили?! — взывизгнул Агацума, округлеными во страхе глазами взырая на лужи крови.—Но Танджиро, он же… неужели он умрёт? Столп пламени помотал головой, пряча хмурый и волнительный взгляд за сомкнутыми веками. Он должен был быть спокойным, ведь даже если столп боиться, то что думать о простом охотнике? —Не переживай. Мы обязательно их найдём, — заверил он юношу и похлопал его по макушке. «Не знаю только, живими или мертвыми». Не озвучил свои мысли в слух, Ренгоку лучезарно улыбнулся, под стать Камадо, и сказал: —Всё обязательно будет хорошо. Пока Какуши заниматься другими людьми, вы не ранены? Каждый с двоих ответил лишь: «Нет», — поэтому Кёджуро не оставалось ничего, как начать писать сообщения к главе, с подробным объяснением всей ситуации и проблем, которые возникли из-за исчезновения двух охотников. Внутри он лелеял надежды, что с ними все было хорошо. Томиоку он помнил как тихого, но талантливого юношу, и хотя после превращения в демона доверие к нему поубавилось, а смотря на недавные события столпа пламени отправили сюда только за тем, чтобы проверить успешность выполнение миссии, Ренгоку верил не во всё, но хотя бы в невиновность демона ему с трудом, но верилось. Он всё ещё был на его стороне, поэтому переживать стоило за обоих. Ах, и тот другой охотник. Танджиро Камадо, так его звать? Тот самый, что защищал демона ещё с первого собрания. Впервые увидел его Кёджуро счёл юношу нерозговорчимым, ведь он большую часть времени молчал, почти как столп воды, а на втором собрании он нашел его смелым, ведь тот даже смог вступить в ряды охотников и теперь его слово имело бо́льшую ценность, чем раньше. От уст Мицури, Танджиро тоже использовал дыхание воды и был весьма добрым юношей. Он был принят в ученики Урокодаки, несмотря на то, что он не делал этого уже несколько долгих лет. Что же изменило его мнение? Потенциал юноши? Ведь никогда ранее Регоку Камадо не встречал лично и не мог побеседовать с ним за чашечкой чая. Кем он приходился Томиоке, что так рьяно рвался защищать? Возможно, они братья. Хотя раньше он Танджиро что-то не припоминал. Да и Гию не был разговорчив больше нужного, всегда говорил только коротко и по делу. С ним столпу пламени выпала на долю только единая совместная миссия, но уже с нее он смог понять, что тот за человек, а точнее, ещё больше удостоверится о первом впечатлении: закрыт и безразличен к другим, холоден, но эффективно работающий охотник. Совместная миссия с ним хоть и проходила как по маслу, но было иногда жутко ощущать тишину, и Ренгоку приходилось развеивать ее пустой болтовней, на что Томиока окликивался краткими ответами и комментариями. Большую часть времени он, всё же, молчал. Танджиро был почти тем же человеком, разве их чёрты лица очень разнились—да какие же они братья, если в их внешности были похожы лишь длынние волосы? И глаза—у каждого разные. У Томиоки—синие, бездонные, пустые, почти всегда раслабенние брови и черти лица, у Танджиро же—бордовые, тёмно-красные, и такие полные ребяческой решимости и детского запала, с непогасшей искрой, а брови у него нахмуренные, когда он над чём-то думает, а взгляд блуждающий. Совершенные провотиположности. Ну, если не кровные узы, наверняка их что-то да и связывало. Дружба этих двоих…не укладывалась в голове, но такое вполне могло случиться. Двое не особо любящих разговаривать людей— отличний дует. Ну, по крайней мере, так думал Ренгоку. Пока он не был знаком с Танджиро, он мог лишь надеяться на его скорое возвращение с плена демонов и тогда, если повезёт, можно было бы познакомиться ближе с этим загадочным с вида юношей. *** Они долго добирались по погруженному во тьму лесу куда-то далее в заросли, подальше от света. Чем дольше они шли, тем более терял силы Томиока. Как далеко находится это место, к которому они шли былой час? Даже с демонической регенерацией, с раной в животе обстояло…туго. И это ещё мало сказано. Перемотал откровенную дырку в животе, чтобы не мозолила глаза, Гию просто таки ощущал, как заново формирируются его внутренности, а тело постепенно охвативает жар. Было сложно дышать, а тем более нести на спине раненого юношу. Его голова лежала на плече демона, а несколько прядей волос спадали на грудь Томиоки. Каждый шаг был всё сложнее, и умеренный бег превратился в очень медленный шаг. Завидев это, Аказа решил сделать перерыв. —Дойти мы сможем и ночью, тогда в разы легче передвигаться, — объяснился он.—Спускай с плеч того парня, а то сам сейчас упадёшь. Гию устало выдохнул, радуясь небольшому перерыву. Он осторожно спустил Танджиро лежать на спине на лесной подстилке из мха. Теперь, когда предстояла возможность, можно было отдохнуть. Никак помочь Камадо Томиока пока не мог, и поэтому лишь надеялся на собственную удачу, что сможет вовремя найти хоть какие-то лекарства. Лучше бы было оставить юношу Какуши, чтобы те позаботились о нём, но Гию лишь отгонял эти мысли, постепенно понимая, что, всё же, Танджиро охотник и смог бы продержаться до момента прибытия помощи, и своими действиями Томиока лишь загнал его в ловушку. Какой шанс, что высшая луна не сдаст их своему господину? Верить демону нельзя было ни в каких обстоятельствах. Но каков был прок от самообвинений, когда всё уже было решено? Он сидел тут, ютясь к столбу дерева, переводя дыхание после небольшого отрезка дороги, прямо возле о’ни, что в любой миг мог прикончить двух охотников, тем более в таком слабом состоянии. Подгибая ногу в колено, мечник положил на нее согнутую в локте руку, придерживая ладонью разгорячившуюся голову. Мысли путались, а взгляд туманился, расфокусировался, мигрень заседал по корни волос, не давая трезво мыслить, к горлу подступала тошнота. Мелкая дрожь бродила по телу. Внизу груди всё горело огнём, органи перемешивались в единую смесь, болели рёбра, кости ломались и слаживались вновь, формирируя грудную клетку, а по кровеносных сосудах кровь передвигалась молниеносно, что чувствительность возрастала, а демон чувствовал каждую клеточку своего тела. Ноги, что гудели от усталости, будто разбухшаю, как тесто, голова, мозоли на руках и напряжённые до предела мышцы. Сердце болезненно пульсировало, давя на едва сформившуюся грудную клетку, посылая волны дрожжи по телу. Томиока уже и не чувствовал пристального, изучающего взгляда демона на себе. —Что с тобой? —спросил Аказа, не понимая такого внезапного состояния другого демона. Томиока поднял взгляд на ярко-жёлтые глаза напротив. Если бы он всё ещё был человеком, то, возможно, даже бы испугался. Но сейчас было ровно всё равно. Он же был тем же, кто и Аказа. Демон. —Н-не знаю, —произнес на выдохе мечник. Как бы не хотел Гию справиться со своим голосом, он дрогнул и опустился предельно низко, так чтобы не перейти не шепот, ему снова пришлось вдохнуть.—Действие регенерации, наверное, — более ровным тоном добавил тот. —Когда, в последный раз, ты употреблял кровь? —продолжил расспрос высшая луна. —Никогда, — в пристальном взгляде Томиока едва смог уловить удивление, сменившиеся странной гримасой недоверия. —Нет нужды лгать мне, я всё равно не расскажу об этом никому из охотников. —Это правда, — коротко кинул мечник. —В самом деле? Хах, — немного поразмыслив, Аказа спросил: —Сколько прошло с момента твоего превращения? —Точно не помню. Два года? —Два года?! Я думал, ты новопревращённый! —Аказа выглядел изумлённо, что Гию сразу и не поверил, не привидилось ли ему, а потом не притворяется ли демон. Что его так удивило? Недоверие отразилось на лице охотника, что Аказа решил объяснить: —Я проводил в голоде месяца, но не года. Как ты смог так долго удерживаться от жажды крови? Гию лишь пожал плечами. Отвечать было бы слишком большой тратой сил. —Крепкая у тебя сила воли. Я поражён, — а потом, углубляясь в свои думы, демон умолк. Томиока слушал шелест листьев на деревьях, отмечая, что днём стало жарче, даже в тени. Начало лета, как никак. Сквозь густые крона деревьев не проглядывался и проблеск лучезарного света, всё укутал мрак. В темноте, между тем, Гию выдел отменно. Когда его состояние более-менее стабилизировалось, он перевёл взгляд на охотника. Он тихо дышал, грудная клетка вздымалась при вдохах и опускалась при выдохах. Лицо Танджиро было умиротворенно, ни одной морщинки. На ушах, что было непривычно, не висели серьги. От лёгкого ветра волосы юноши вздымались вверх. В них, кое-где, застряло немного опавшего соцветия. Оно выглядело, как небольшие засохнувшие цветки. Улыбнувшись про себя, демон положил голову юноши себе на колени и принялся вынимать застрявший мусор с волос мечника. Танджиро всегда выглядел ярко и жизнерадостно, а в его глазах горел смелый огонь надежды и веры в свои силы; он был иногда наивным, но всё тем же упрямо идущим к своей цели, ведь как тогда обясныть тот запал, с коим он изучал дыхание, исправлял свои ошибки и учился? Он был простодушным, добрым человеком, которого легко понять. Ответственный, готовый взять на себя вес своего выбора, защищать жизни других людей, не отказываться от своих слов и обещаний. Такой, которым и должен был быть настоящий столп. Даже если по силе он ещё не дотягивает к той планке, но, вскоре, когда это произойдёт, что ему стоит занять место столпа? И, наверняка, он будет намного лучше его в этом звании. Гию осторожно и лёгко провёл ладонью по лбу Камадо, убирая несколько волосин, что спадали почти к его глазам. Сейчас он ощутил резкое желание оставить поцелуй на лбу юноши. Оторопел от такого, Томиока ощутил, как алеют его щеки. Прикрыл рот ладонью и приводя себя в чувство, он больше не решился трогать Танджиро. Тогда, после долгого молчания, Аказа решил начать диалог: —Что вас связивает? Почему ты так заботишься о нем? Гию снова пришел в ступор. Если даже он не хотел отвечать демону на вопрос, то спрашивал он, скорее всего, себя. «А правда, почему?» Вся эта забота, волнение, было как сродне своего дела—то, что и должно было быть. Ведь, ну, также должны вести себя друзья? Вспоминая времена своего детства, Сабито и Макомо, он же так же переживал за них, за их смерти. Так что отличает их от Камадо? Аказа всё также ожидал ответа, бурля взглядом, уже какой раз за день, задумавшегося мечника. —Он мой друг, — и это было всем, что объясняло его поведения. Ведь если не это, то что? Демон же не настолько глуп, что не смог бы понять этого сразу? —Что-то ты так не печешься об жизни других охотников, — хмыкнул Аказа. —Они смогут позаботиться о себе, — ответил на провокацию Гию. И снова затих. —Выдвигаемся, — произнесла высшая луна.—Пока мы выйдем с леса, солнце окончательно зайдёт. Томиока кивнул, поднимаясь с земли и укладывая юношу себе на спину. —А, этот, — Аказа бросил взгляд на Камадо.—Он может подождать здесь, пока мы не найдем деревню поблизости. Гию неудовлетворительно сощурился, смотря на высшую луну и не имея ни единого намерения отпускать юношу. —Не везде же его таскать. Тем более, ночи сейчас тёплые. Пока мы вернёмся, наступит рассвет, и тогда можно будет продолжить путь к тому месту, о котором я говорил. Оно находится далеко в глубине леса, скрытое от солнечных лучей или чужих глаз, — несмотря на старание Акази, демон навпротив не переставал злобно смотреть на него в ответ и истощать ауру смерти. —Хорошо, я понял. Тогда неси его весь путь. Только теперь тебе придется бежать и поспевать за мной. Отстанешь — я полакомлюсь дорогим тебе человеком вместо какого-то жителя деревни. Думаю, правила понятны, — и, не успел даже договорить, от высшей луны и след простил. Беглыми глазами Томиока осмотрел окружность. «Чёрт. Во что я только вляпался», — и, подхватив ноги юноши, чтобы он ненароком не упал, Гию направился следом за тонким запахом демона, сквозь ветки и заросли, что достигали торса,а в некоторых местах были выше головы. «Он это на зло, или что?», — проскочило в мыслях бывшего столпа. Дольше думать он не мог, ведь сразу врезался в толстую ветвь одного с деревьев. «На кой чорт их здесь стало так много?» *** Дорога к деревне была изнурительной, ещё больше, нежели это было в прошлый раз. Будто обидевшись, хотя Томиока до конца и не понимал чувств демонов, да и что сказать, и людей, высшая луна избрал долгий, запутанный и заросший путь, хотя, Гию знал почти точно, была стёжка и короче, и лёгче. Это такая проверка на выносливость? К слову, Аказа, после определенного промежутка времени, всё же сжалился над ним и над голодом, что стал двойным ударом по его телу вместе с на силу работающей регенерацией, и они выбрались с той глуши. Перед глазами предстали поля, засаженные разными культурными растениями: от морковки к рису. Далее виднелись тёмные очертания домов. В никоим из них не горел свет. Видимо, уже перевалило за полночь. Умерив свой шаг, компания с демонов и человека продвигались дорогой через поля к жилым домам. Всё это время Томиока пытался унять бушующие мысли. Но это было невыполнимым делом. Волнение перемешалось со страхом, голод с пламенной болью, чувство вины с изнеможением и усталостью. Было сложно определить, какое чувство доминировало. После всего, это даже не вызывало у него раздражения. Он слишком часто пребывал в таком состоянии, что свык с ним. Теперь демон чувствовал лишь наполняющее его опустошение и те отголоски чувств, что остались. —Можешь оставить охотника, где хочешь, например в одном из домов. Деревня небольшая, но думаю, нам хватит ее. Если только твой аппетит, после стольких лет, не будет особенно чудовищным, — Томиока никак не оценил такого рода шутку и решил оставить юношу в одной из конюшень недалеко от первого им попавшегося дома, уложил его на сток сена. Демон, наблюдавший за ним, изумился. —Не легче было бы- —Замолчи, — отчеканил Томиока, поднимаясь на ноги. Взгляд мимолётно упал на лицо юноши. Камадо выглядел, как мертвец. У него была бледно-белая кожа, что сравнилась бы с цветом бумаги, хотя раньше отчётливо было видно загар. Это не предвещало ничего хорошего. И, хотя Гию знал основы быстрой помощи, при внутреннем кровотечении мог помочь лишь профессиональный лекарь, на примере Шинобу. Его знания ограничивались наложением перевязи при переломе или внешнему кровотечению. С большим он помочь, пока-что, не мог. —Как скажешь,—пырхнул бес, схрещивая руки.—Долго ты ещё? —Иду,— ответил, уводя обеспокоенный взгляд от лица, что начало искажаться от испытуемого голода, мечник, надевая привычную без эмоциональную маску на лицо. Они вышли на свежий и немного холодный воздух, коим казался он после тёплой конюшни. На небе все ещё не было видно ни единой звёзды, все они припрятались за тёмными тучами. Смотря на это можно было сказать, что скоро пойдёт ливень. В почти ненарушимой тишине послышались чьи-то шаги. Двое демонов наблюдали, как мужчина, неся в руках фонарь, шел по одинокой улице. Он был одет в слегка изношенную синюю юкату, традиционные гёта, носил очки на лице. Ничем не запоминающаяся внешность. Кто знает, почему только ему угораздило выйти посреди ночи. Но вот демонам посчастливилось. Голод пробирал до костей. Тело снова охватил жар, будто поджидая момент. В глазах плыло. А в мыслях крутилось лишь одно: «Плоть и кровь». —Лёгкая добыча, но от него несёт похмельем. Я, обычно, выбираю кого-то более искусстного,— прокомментировал Аказа.—Что, всё ещё сдерживаешься?— хмыкнул он.—Ну же, ты только попробуй, и уже не сможешь остановится, почустововал сладкий вкус крови. Вытяни руку и человек уже будет мёртв. Это же так легко. И регенерация сможет заживить ту рану, что я оставил тебе. От всего только плюсы. Гию промолчал, сверля взглядом приближающегося к ним мужчину. Кадык демона заметно дёргался, когда он глотал скопившейся в рту слюну. Было больно. Чёртовски больно. Если же он сделает то, что просят, боль уймётся? Аказа больше не посмел нарушать тишину, чтобы их не заметили раньше нужного времени. А потом, когда человек был почти рядом, он и вовсе скрился, говоря на последок тихое «удачи», и Гию мог бы поклясться, что выдит эту хищную улыбку и оскал перед своими глазами. Мужчина подошел к одному из домов и, переложил фонарь в левую руку, потянулся к двери. Он вздрогнул, когда услышал пронзительный вскрик в доме неподалёку. Резко обернувшись, в свете фонаря человек увидел нечто. Тёмные контуры напоминали человека. Это «что-то» протянуло костлявую руку ему. Высохшая кожа, что обтягивала кости, мозоли на ладони, а, что самое главное, острые, черные когти. —Кто и чего хочешь?! —вскрыкнул он, отшативаясь и не минуты не гадая взять руку в свою. Ответом послужила тишина. Мужчина задержал дыхание, лишь бы не шуметь. Смерть холодом дышала в спину. Страх сковывал движения, ноги будто приросты к земле. Нечто вышло с мрака, выставляя на обозрение бледную кожу, тёмные волосы,и нечеловеческие глаза. Кошачьи зрачки тонули в голубой оболочке, что стала ещё ярче и светлее, отбывая свет. Человек успел заметить тоску в выражении лица напротив, когда горечь от металла осела на языке. Он, кажись, слишком сильно прикусил язык от страха. Холодные ладони стальной хваткой вцепились в плече, когтями зарываясь прямо под кожу. Вскрик не успел вырваться с горла, когда ему перекрыли доступ к воздуху. Первее, чем мужчина успел среагировать, давление сдавило глотку и в ушах эхом отдался хруст костей. Тело затряслось в предсмертной агонии, на инстинктах пытаясь вырваться с хватки. Рукам человек вцепился в ладони, что сдавливали горло, отчаянно применяя всю силу, но ее было мало. Ничтожно мало протыв силы даже ослабевшего, но всё ещё демона. За несколько мгновений тело в руках обомлело, перестал извиваться, как надоедливый червь. Выпустил его из хватки когтей, человек с галопом рухнул на землю. Глаза демона заметались от одной части лежащего перед ним тела к другой. Капли крови и кожи застряли под пластиной когтей. На внешней части ладони расцветали царапины от попыток человека высвободиться с лап демона. Призываться к рассудку сейчас, когда убийство уже совершенно, не было смысла. Кровь уже запятнала его чистоту. Теперь осталась только тьма и безграничный голод, что, казалось, не угомониться никогда. С хрустом демон оторвал руку и впился клыками в ещё тёплую кожу. Кровь заструилась ко рту, принося немыслимое наслаждение. Не ощущая во рту ничего съедобного с самого превращение, пища казалась божественной. Не контролируя себя, демон издал сладкий стон наслаждение, всё ещё держа во рту часть человека, прежде чем оторвать кусок мяса от руки, самыми только зубами. Алая кровь стекала ручейком из раны, медовый запах манил ещё больше, призывая рвать плоть, раздирать тело, лишь бы угнаться за утолением голода. Одного человека оказалось недостаточно. Теперь, прикоснувшись к запретному, остановиться было невозможно. Туман захватил разум, и бывший охотник руководствовался лишь диким, животным, но совершенно простым желанием. Кровь. Много крови. Да и был ли смысл останавливаться теперь? Осознание пришло к демону только тогда, когда он выпрашивал внутренности очередного человека. Между руками—кровь, да и столько, что она полностью заливала пол. Одежда пропиталась сладким и манящим запахом. Но вот перед глазами была иная, совсем не радостная картина. Органы, превратившиеся в кашу. В его руках была, кажись, печень. Одежда на теле человека превратилась в тряпки, полностью залита собственной кровью. От резкого осознания, кто сделал это, тело пробило дрожью. Руки в тряске откинули кровавое нечто от себя. Туманный взгляд демона прояснялся. Поднял голову выше, он увидел мертвое лицо— молодой, ещё не познавшей жизнь— девушки, застывшее в переполохе. У нее не было одного из глаз. Не нужно было думать, чтобы понять, куда он делся. Небрежно распустившиеся волосы тонули в лужах крови. Светло-белые локоны теперь стала алыми. На ватных ногах Гию поднялся и хотел отойти, но поскользнулся и упал. Ужас охватил разум. Демон не хотел смотреть на это ещё дольше, но кажись, у девушки была откушена часть ноги. О, боги. «Это...сделал я?»— оправдывать себя не было смысла. При том, что вся одежда как и девушки, так и его, утопала в крови, Гию больше чувствовал той изнуряющей боли или былого голода. Но какой ценой он смог избавиться от них. Ценой несколько десятков жертв. А что, если голод появиться снова? Тогда и вовсе стоит изводить целые деревни? «Что я...что я только наделал». Хватаясь руками за голову и впиваясь отросшими когтями в кожу, демон не мог не заметить снова приобретенной рог. «Зачем я это сделал»,— повторял он сам себе, а зуд в ушах ставал всё разборчивые, продолжая вторить: «Зачем ты убыл их всех? Зачем ты убил невинных людей? Почему не сдержал обещания? Почему ты стал монстром? Почему?» Замотав головой демон попытался отогнать эти мысли, но голос в голове отчаянно презывал того к рассудку, из раза в раз называя «монстром» и «ублюдком». Физическая боль от голода и ранений исчезла, но Гию так бы хотел, чтобы она появилась вновь, чтобы настоящее оказалось лишь его сном, и не пришлось страдать, осознавая жестокость своих действий. «Меня до костей пробырал голод, я мог бы умереть!» Так почему за твою жизнь должны пасть другие люди? Чем ты лучше их? «Они просто стали на моем пути! Если бы их не было, ничего бы не произошло!» Ты себя хоть слышишь? На кой путь они стали? Никчемной твари, что не может сдержать свои животные инстинкты? Ты больше не человек, а демон. Любой твой путь окажется неправильным кроме смерти. Демон замер. Потом снова начал качать головой, не веря в происходящее. —Нет. Такого не можешь быть. Просто не может. Я же...я же не... Не монстр? Ты себе хоть веришь? А потом контроль над мыслями утёк с его рук, как бы он не пытался удержать своё сердце в штиле. Ведь там уже бушевал шторм. Борьба с самим собой, с внутренним голосом, что твердил снова и снова твою бесполезность, окликал тебя бездарем, уёбищем, не способным ни на что в своей жизни, было за гранью даже для того, что всегда сеял сомнения на счёт своего существования. Это было слишком даже для него. Хотелось вытрясти, выбить из себя всё демоническое. Убить себя, в конце концов. Зачем ему только жить, если он доставляет столько проблем? Да и к чему было это всё, к чему все думали, что он особенный? Демон остается демоном, что бы кто не говорил. Схватившись за рог — одно из проявлений своей не человечности, и сжал кулаки вокруг него настолько сильно, насколько он мог, Гию дернул, пытаясь вырвать назойливую часть тела. Получилось. Разве что регенерация не спасала от боли. Но сейчас эта боль была отрезвляющей. Тяжело дыша, демон ощутил, как быстро срастается кожа в том месте, где раньше был рог. Последние несколько лет он и представить не мог, что раны могут заживать так быстро. Регенерация была слабой, но всё ещё держала его при жизни. Теперь она полностью восстановилась. Откинул от себя вырванную часть тела, Гию закрыл глаза, приходя в себя и выравнивая своё дыхание. Вот только обоняние раз у раз улавливала запах крови. Судорожно выдохнул, демон поднялся, оглядывая кровавую картину. Она больше не пугала. Теперь, утолив свой голод на некоторое время, к крови не манило так сильно. Но вот только, больше этого делать он не собирается. Помочь девушке он ничем не мог, она уже мертва. Наверняка утром, когда жители деревни ее найдут, то позаботятся о ней лучше, чем он. Если они ещё есть. Наконец вернув свое самообладание и уже привычное состояние пустоты, на равных с самобичеванием, Гию спрыгнул с открытого окна с которого, наверное, и прышел. Лучше не думать об этом больше, нежели требуется. Он не сразу вернулся к конюшне, где оставил Танджиро. Боялся, что тот застанет его полностью в крови. Хотя бояться больше нужно было того, скольких он погубил. И, хотя форму охотников можно было просто постирать, больше носить демон ее не хотел, да и не смел. Хорошо было иметь запасную одежду, которую он всегда снимал ночью. Вот только, она лежала там же, где и был юноша. Надеявшись на свою удачу, Гию ловко проскользнул внутрь. В здании уже находился Аказа, от скуки разглядывая свои ладони. —О, ты вернулся,— сказал он, улыбнувшись. В его глазах заиграли злобные огоньки. —Ну и как тебе на вку- —Я пришел за одеждой,— проговорил Томиока только ради того, чтобы не услышать последующего вопроса. Он быстро взял то, что нужно, и хотел уже уйти, как услышал голос сзади. —Передеваться лучше всего будет тут. —Мне всё равно, где это делать,— ответил демон и ушел. Аказа лишь хмыкнул, поражаясь умением Гию перерывать разговор. Ну ничего, эту тему он ещё заведет, и не раз. *** Беспечное место, про которое говорил Аказа, находилось настолько глубоко в лесу, что идти к нему пришлось день и ночь без перерыва. Хотя это заняло бы больше времени, если бы не восстановившаяся выносливость. К слову, безопасным местом был небольшой домик, отовсюду окружён лесом. Вдали него можно было услышать шуршание реки. Довольно удобное расположение. Минкабыл выполнен в более старом стиле, чем здешние дома, а крышу здания покрывало выложено толстым слоем, промокшее от дождя, сено. Аказа первым зашёл внутрь. Гию ступил за ним, неся на спине бессознательного Камадо. За закрытыми сёдзи оказался просторная комната, по видимому, соединенная кухня и гостиная. Здесь была печь, несколько поверхностей для готовки, стол и пустые тумбы. Несмотря на старое оформление, тут было довольно чисто, как будто бы кто-то поддерживал чистоту всё это время. Аказа, минуя гостиную, прошел в одну из комнат, которая оказалась скромной спальней. Заправленный футон был единым предметом мебели в помещении. Обойдя высшую луну, Гию снял Танджиро со спины и уложил его на простирадло. Загорелая кожа юноши теперь стала бледно-белой. Веки, почти незаметно для глаза, дрожали, а обветренные губы были поджаты в тонкую линию. Вид был у Камадо болезненный, почти как у мертвеца, разве что сердце его всё ещё билось, и, если прислушаться, можно было услышать его размеренное дыхание, которое тот поддерживал даже сейчас. —У парня, наверное, снова приступ лихорадки,— подитожил Аказа, глядя на юношу со спины демона. Томиока промолчал, садясь на корточки возле футона. Он положил ладонь —осторожно, чтобы не задеть когтями—на лоб охотника, но потом резко оторвал руку, как ошпаренный. Та девушка привиделась ему перед глазами. С жутким месивом вместо глаза, с побагровелымы волосами, в окровавленной ночной одежде и предсмертным испугом, застившем на лице. На его руках — ярко-алая кровь от органов, которые он недавно вынул с ее хрупкого тела. И на миг коим же хрупким показался и Танджиро, что только протяни руку, и он умрет у тебя на глазах, когда ты, потерял контроль, не без наслаждения поедаешь его плоть. И тогда одуматься от наваждения уже поздно. Уже поздно жалеть за совершенное и винить себя. Поздно что-либо думать. Но страх всё равно пленил сердце. На лбу Танджиро проступал хладный пот. Что делать при таких обстоятельствах Гию не знал, и что делать, чтобы перестало мерещиться перед глазами—тоже. Он всё ещё не решил для себя, что делать дальше. Для этого нужно время. Много времени на размышления. Демон сжал руки в кулак, бессмысленно глядя в стену. Волнение закрадывалось в мысли, но ещё больше гнев туманил разум, даже не зная на что он, собственно, злился больше — на себя или сложенные обстоятельства, что никак не хотели ему способствовать. Удача, как и здравое мышление, покинули демона ещё в день превращения. На кой чёрт нужно было тащить Танджиро в эту глушь вместе с собой, если бы он мог попросту дождаться прибытия подмоги? Почему он сразу об этом не подумал? —Ты собыраештся что-то делать?—ради приличия спросил Аказа, разглядывая болезненный выд юноши на футоне. Голос вытянул Томиоку с преждевременного раздражения, позволил охладить мысли. —Здесь ничего не поделаешь. И у Танджиро не лихорадка. Не смей давать ему воду или что-то из еды. —О, так ты понял, что с ним? Тогда, может, отравление? —Нет,—удостоивши собеседника кратким ответом, Гию присел возле стены, подгибая ноги под себя. Прикрыл глаза, Томиока попытался сосредоточиться с мыслями, игнорируя присутствие ещё одного существа в комнате. Сейчас ему нужно было хотя бы то состояние сна, в которое впадали демоны. Он хотел отдохнуть не физически, ведь сейчас с этим не было проблем, а более от тех назойливых мыслей, что закрадывались в голову. —Я вижу, у тебя совсем залечена рана,—прервал спокойствие Аказа,—так ты и правда- «И почему ему так интересна эта тема?» —Да, я сделал это,—холодно озвался Томиока, не открывая глаз. —Что-то ты не выглядишь радостным. —А должен?—поднимая одну из бровей, ответил демон. —Знаешь, не учтиво разговаривать с закрытыми глазами. Медленно раскрывая веки, Томиока промолчал на открытое заявление. Он столкнулся с раздраженным взглядом собеседника напротив. Более чем разрядить обстановку, нежели из-за интереса, Гию спросил: —Что за дом? Как ты его нашел? Но в ответ последовала тишина. Огонь зла утих в глаза высшей луны, но разгорелось волнение и даже страх. Аказа нахмурил брови, сосредотачивая взгляд на полу. Что так резко могло поспособствовать перемене настроение? —Что - Не дождавшись вопроса, третья высшая луна ответил сам: —Господин зовёт. Демон быстрым шагом удалился из комнаты, и по скрипу открывающихся дверей Гию определил, что тот вышел с дома, а потом и направился назад в лес. Томиока проводил высшую луну непонимающим взглядом, всё ещё не поднимаясь с места. «Он узнал что Танджиро здесь?»— отрицать это полностью было бы неверным, но демон попросту не верил, что Кибутсуджи имел уши и глаза повсюду. К слову, в доме запаха о'ни было не так много, особенно, как только они зашли. Но если Аказа навещает это место хотя бы раз в месяц, то это можно объяснить. Если нет— то почему не встревожилась высшая луна, что его скрытый дом обнаружили? Вывод напрашивался сам—здесь никого не было. Но поводов для волнения и без того хватало. Танджиро стало хуже. Он начал бормотать что-то во сне, мотая головой со стороны в сторону. Концентрация дыхания заметно сбылась. Если бы Гию не разбудил его сейчас, то юноша бы попросту умер. Если охотник не поможет себе сам, не поможет никто. —Танджиро! Танджиро, очнись,— демон едва касался груди юноши, но когда понял, что от этого нет толку, то уже полностью положил ладонь и начал немного пошативать со стороны в сторону бессознательного Камадо. Кроме как звать его по имени Гию не знал, что сказать, и лишь повторял «Танджиро», в надежде, что тот проснется. Резко грудь юноши пронзила режущая боль, он быстро приподнялся на руках и начал заливаться кашлем, прикрывая рот ладонью. Томиока обеспокоенно смотрел на Танджиро, не зная, что делать, лишь поддерживал его за спину, и эта безвыходность лишь больше разочаровала демона. Почему он ничего не может сделать, почему такой жалкий в тот момент, когда человек напротив его медленно, но умирает? Когда приступ кашля отпустил изнеможенного болезнью юношу, он опустил налитую свинцом руку, и демон ужаснулся, видя испачканную кровью ладонь. Томиока уставился на нее, боясь подводить глаза на человека. Что, если в его взгляде он найдёт лишь разочарование и ненависть к своей персоне? —Где я?— хрыплим голос спросил Камадо, оглядывая обстановку вокруг. Вроде обычная, но совсем незнакомая комната. Разве что, она почему-то напоминала ему о родном доме. —Ляжь,— вместо ответа произнес демон, и Танджиро послушался тёплый голос, наконец расслабляя мишцы и опускаясь головой на мягкий футон. —Теперь дыши ровно, выровняй концентрацию. —Что сделать?— не сообразил юноша. —Сделай глубокий вдох,— выдержал небольшую паузу, и набирая воздух в лёгкые, Гию продолжил,— и выдох. Теперь повтори. Ноги болели от усталости, всё тело казалось ватным и будто не его, а зуд в голове продалживал нарастать, но Танджиро сделал прилежный вдох, как и просили, а потом снова начал кашлять, чувствуя, будто организм хочет по частям вывести с него лёгкие. —Не спеши. Если больно, не делай такой голубой вдох. Просто сделай своё дыхание размеренным. Давай ещё раз,— Гию вытер своим рукавом хаори кровь на ладони мечника. Поддерживая его со спины, демон усадил юношу в сидящее положение, присунул футон к стене, чтобы Танджиро мог на нее опереться. —Вдох,— повторяя жест за собеседником, Камадо вдохнул,—Раз, два, три. Выдох,— и так, повторяя по несколько раз, бешенно колотящееся сердце в грудях охотника умедлило свою скорость. Кашель тоже прекратился. Видимо, несознательно Танджиро снова остановил кровотечение. —Хорошо,—демон убрал руку со спины, коей поддерживал парня все это время. Камадо повалился на стену, прикрывая тяжёлые веки. Так прошло некоторое время, как Гию, приютившись к той же стене, слушал размеренное дыхание юноши и старался уловить хоть капли изменения в нём, чтобы сразу отреагировать. Но всё было на удивление спокойно. Когда демон уже подумал, что Танджиро уснул, тот тихо проговорил, проваливаясь в сон, незнакомцу, чье лицо даже не удостоился увидеть из-за размытого зрения. —Спасибо. Гию удивлённо посмотрел на юношу, но потом, понял, что тот уже уснул, решил не зацикливаться. Ему самому тоже стоило отдохнуть, хотя нужно было следить за состоянием юноши. И если сначала Томиока ещё старался прислушаться к сердцебиении Камадо, то потом стал понемногу закрывать глаза, тоже уходя в сон. К счастью, не удостоившись никаким из сновидений. Ведь, если бы ещё раз увидел как на явь мёртвое тело Танджиро, то, наверное, не выдержал бы и отрубил себе голову. Или же вышел на солнце. Смотря, какой вариант больнее и приносит больше страданий. Ещё раз напасть на человека он не мог. Также, как и смотреть в глаза Камадо, если он разузнает о случившемся. Лучше бы, чтобы Гию унес этот секрет в могилу. Но за молчание надо платить.