Scorched Heart

Окраины Северных земель 3 Года Назад

      В тот момент, когда Дилюк слышит, что Кэйа в беде, он бросает всё и бежит к нему.       Несмотря на то, что произошло двумя годами ранее, в ночь смерти Крепуса, Кэйа всё ещё его брат.       Более того, Дилюк не может не почувствовать прилив тепла от осознания того, что Кэйа следовал за ним весь этот путь. Каким бы злым он ни был, когда видел его в последний раз, он не будет отрицать, что скучает по нему. Он всё ещё может злиться на другого мальчика — нет, на другого мужчину. Теперь они оба совершеннолетние. Тем не менее, для Кэйи проследовать за ним весь этот путь... это требовало самоотверженности.       Конечно, теперь он на пути в Снежнянский гулаг. Маленький идиот.       Отчёты о том, что он делал, когда его схватили, расплывчаты. Его описание, однако, таковым не является. Сколько на самом деле может быть темнокожих, голубоволосых молодых людей с повязкой на глазу, бегающих по этой части света? Дилюк понял, что слухи были о нём, как только услышал их. Он пришёл бы за Кэйей, даже если бы не знал, какая судьба его ожидает — пожизненное пребывание в гулаге "Серебряный дождь Царицы".       То, что Кэйу отправили в "Серебряный дождь", тоже имеет смысл. В Снежной есть пять таких лагерей для военнопленных, и все они названы в честь описаний зимней погоды. "Серебряный дождь", "Хрустальный град" и "Алмазная пыль" — это гулаги, куда отправляются инакомыслящие, недовольные граждане Снежной и чужаки, приехавшие в страну ради мести за все жестокости Снежной. "Филигранный Мороз" предназначен для заключённых, чей статус немного более деликатный — политические заключённые, отпрыски влиятельных семей или семей организованной преступности, агитаторы с хорошими связями и так далее. Тем временем "Чёрный лёд" зарезервирован для отбросов Снежной — местных убийц и насильников, которые определённо заслуживают той жизни, которую они там получат, выполняя тяжёлую работу на морозе, пока не упадут замертво, или подвергаясь сомнительным экспериментам, которые в конечном итоге всё равно убьют их.       По слухам, охрана в последних двух гулагах почти непробиваема. Что касается первых трёх, то там тоже всё не так просто. Проникнуть внутрь без разрешения, незамеченным или как-то иначе практически невозможно, не говоря уже о том, чтобы выйти оттуда.       Вот почему Дилюк собирается перехватить Кэйу прежде, чем он приблизится к любому из этих гулагов.       Это всё ещё будет нелегко. Дилюк не питает абсолютно никаких иллюзий на этот счёт. Транспортный фургон, в котором находится Кэйа, будет одним из многих в хорошо охраняемом конвое. Дилюк не может сказать, в каком именно, так что удача будет играть здесь большую роль. Это лотерея, сможет ли он найти Кэйу до того, как его обнаружат. Как только они узнают, что Дилюк там, у него не будет выбора, кроме как сражаться — а они узнают, что он там, либо когда заметят, как он прыгает с одной крыши фургона на другую, либо когда он использует свой Глаз Порчи, чтобы расплавить замороженные замки транспорта и сбежать с Кэйей. Чтобы стало совсем весело, не стоит забывать, что всегда есть шанс, когда Глаз Порчи может обернуться против него самого.       Он понятия не имеет, в каком виде будет Кэйа, когда он его найдёт, но его брат наверняка будет закован в цепи. Фатуи принимают все меры предосторожности, какие только могут придумать для этих фургонов. Или, по крайней мере, все физически осуществимые. Вероятно, они подумывали о том, чтобы разместить охрану на крышах, но из-за низких температур это невозможно. Особенно по ночам, которые здесь быстро наступают. Возничие фургонов могут это выдержать только потому, что они в основном защищены от ветра, но даже так им приходится кутаться в тяжёлые пальто и меха.       Сам Дилюк едва выносит мороз, сидя на дереве, в замёрзшем лесу, через который должен пройти тюремный конвой, идущий до "Серебряного дождя". Если бы не деревья вокруг него, которые служат защитой от ветра, или Пиро Глаз Порчи на его перчатке, и ноющий жар, который он излучает, он не уверен, что смог бы это выдержать. Он почти уверен, что оба этих фактора играют важную роль в том, чтобы сейчас он не замёрз до смерти. Как деревья могут пережить такой холод — загадка, но не та, о которой он может позволить себе задуматься сегодня вечером. Сейчас он просто рад, что деревья здесь есть, и предоставляют ему некоторое укрытие посреди снежного поля, которое в противном случае убило бы его.       Это будет долгое, холодное ожидание, пока не прибудет конвой. По крайней мере, Дилюк надеется, что это так. Потому что, если это произойдёт раньше, у него не будет темноты для прикрытия. Он, вероятно, всё равно попытается спасти Кэйу, но он знает, что это может плохо кончиться.       Искушение свернуть с тропы и попытаться разжечь костёр велико, но Дилюк понимает чем всё может обернуться. Дым от него будет виден за многие мили, а солдаты Царицы произвольно патрулируют эти дороги. Он не станет рисковать жизнью и свободой Кэйи только для того, чтобы на час или два ему стало чуть менее холодно.       Итак, он прижимается к стволу дерева, которое скрывает его, плотнее закутывается в три тяжёлых пальто Снежнянского производства, и позволяет углу одеяла, которым он укрылся поверх пальто, опуститься ниже на голову, как капюшон. В таком виде ему тепло настолько, насколько это возможно в таких условиях. Он просто надеется, что этого достаточно.       Здесь, далеко на севере, солнце садится медленно. Цвета очень красивые. Дилюк видит их даже сквозь стену сосновых иголок, защищающую его от ветра. Это делает ожидание немного менее мучительным. Когда красные тона наконец уступают место глубоким пурпурным, а затем синим, Дилюк понимает, что время почти пришло.       Потом появляются они.       Около дюжины... казалось бы, случайных людей. Топая по лесу, оставляя очень заметные следы и производя очень много шума. Будь они охотничьей группой, то определённо собирались вернуться домой с пустыми руками. Однако это не охотничий отряд. Дилюк не знает, кто это и почему они здесь, но само их присутствие действует ему на нервы.       Он наблюдает за ними, не сходя со своего места — любое движение предупредило бы их о его присутствии, а это последнее, чего он хочет. Судя по тому, что он может видеть сквозь ветви и сосновые иголки, они, кажется, топчутся около деревьев и возле дороги. Сначала он думает, что они, возможно, что-то ищут. Затем он слышит скрежет цепей. – Это хорошее место, – говорит молодая женщина, – Да. Давайте устраиваться. – Использовать эти деревья для растяжек, Оксана? – спрашивает мужчина. – Да. Если мы настроим остальные так же, то сможем поставить штук шесть или семь. Если наши разведданные верны, в конвое будет десять фургонов. Это должно вывести их из строя в достаточном количестве, чтобы устроить полный бардак. Тогда мы сможем найти Густава и убраться отсюда к чёртовой матери, прежде чем они смогут перегруппироваться.       Дилюк хмурит брови. Всего десять фургонов? Его разведданные говорили, что их будет не меньше пятнадцати. Если только они не говорят о другом конвое...       Звон цепей возобновляется, и к нему присоединяется звук молотка. Он предполагает, что они устанавливают ловушки для конвоя — вбивают крюки в стволы деревьев, чтобы продеть цепи, и лошади, везущие фургоны споткнулись о них. Скорее всего, некоторые лошади переломают ноги, от чего Дилюк не в восторге. Не то чтобы он слишком заботился о лошадях Фатуи, но Кэйа в одном из этих фургонов. Его брат может получить травму.       Дилюк обдумывает ситуацию... и решает не предпринимать никаких действий против этих людей. Он может позволить себе только один бой сегодня вечером. Как только он начнёт двигаться в этом лютом холоде, его силы быстро иссякнут, а Дилюк даже не уверен, что эти люди — его враги. Похоже, они хотят остановить конвой. Предположительно, тот самый, в который он хочет попасть и спасти своего брата. Хоть они и не кажутся особо компетентными, они могут стать неплохим отвлекающим манёвром. Если Дилюк сможет проникнуть внутрь, схватить Кэйу и выйти без боя, так, чтобы его никто не заметил, тем лучше. Если Кэйа действительно пострадает от их выходок... что ж, теперь он Избранный. Он более крепкий, чем обычный человек, даже если его лишили Глаза Бога. Если его не убьют, то он, вероятно, проживёт достаточно долго, чтобы Дилюк успел довести его до целителя.       Поэтому он наблюдает и ждёт.       Как только группа заканчивает устанавливать свои ловушки, они тоже садятся на корточки, чтобы дождаться конвоя, но, в отличие от Дилюка, они продолжают шуметь. Он не может уловить большую часть того, что они говорят, но болтовня не прекращается, и никто из них не знает, как усидеть на месте. Это действует на нервы и каким-то образом бесконечно удлиняет ожидание каравана. Единственное хорошее, что Дилюк может сказать о них — по крайней мере, они понимают, что лучше не разжигать огонь.       Наступает настоящая ночь. Дилюк напрягает слух, прислушиваясь к стуку лошадиных копыт по снегу. Это должно произойти с минуты на минуту. Настроение группы под ним становится всё более напряжённым с каждой минутой. Вспыхивает несколько мелких ссор — люди дерутся из-за нервов и отсутствия дисциплины. Если бы они были под командованием Дилюка, он бы хорошенько настучал им по головам, чтобы заставить их замолчать. Однако он явно рад, что это не его проблема. Чем больше проходит времени, тем больше он уверен, что половина из них не доживёт до завтра.       Наконец, стук копыт и звяканье упряжи достигают ушей Дилюка — гораздо позже, чем следовало бы, из-за раздражителей внизу, которые не перестают говорить. Эти дураки не слышат приближения конвоя спустя целых полминуты после того, как слышит Дилюк. Как только они это делают, к их чести, они быстро затыкаются и пытаются занять позиции. Неважно, что они должны были быть на этих позициях несколько часов назад.       Дилюк сбрасывает своё одеяло и два пальто. То, которое он носит поверх своей обычной одежды, не будет слишком стеснять его движения, и оно, вероятно, понадобится ему для Кэйи, у которого вообще ничего не будет. Он сгибает пальцы, дважды проверяет свои метательные ножи, затем ослабляет клеймор в ножнах за спиной. Если ему повезёт, ему не придётся использовать ни одно из своих оружий, но он не рассчитывает на то, что эти дураки внизу останутся в живых достаточно долго, чтобы достойно отвлечь внимание.       Абсолютно не удивительно, что они проваливают свою собственную засаду.       Дилюк не знает, что они такого сделали, чтобы выдать себя. Может быть, один из них находился в поле зрения, несмотря на темноту и тени леса. Может быть, кто-то из них разговаривал, и ветер донес их голоса до ушей одного из кучеров фургонов. Или, может быть, они были настолько глупы, что пошли пешком по дороге, чтобы добраться сюда, и возничие заметили свежие следы на снегу.       Какова бы ни была причина, Дилюк слышит, как один из Снежнян говорит остановиться, именно в тот момент, когда он видит, как свет фонарей фургона приближается к месту засады. Фургоны ехали быстро, а лошади не станут останавливаться ни с того ни с сего. И хоть они и продолжают ехать, их скорость значительно снижается, готовясь тормозить. – О чёрт! Что нам делать! – Придерживайся плана, придурок! – Почему? План уже разваливается на части! Как обычно! – Просто придерживайся плана!       И они это делают. Люди внизу придерживаются своего плана. Лошади переходят на лёгкий галоп, когда достигают участка, где их ждёт засада, и ловушки срабатывают. Получилось гораздо менее эффективно, чем если бы лошади попали в них, двигаясь на своей обычной головокружительной скорости, но, по крайней мере, Дилюку не нужно беспокоиться о том, что Кэйа пострадает в аварии.       Несмотря на слабый эффект от растяжек, они всё же создали приличную неразбериху. Лошади встают на дыбы, спотыкаются и кружат друг за другом. Один фургон даже опрокидывается на бок, правда, только после того, как ненадёжно покачнулся на мгновение, так что люди внутри вряд ли сломают себе кости. Снежняне кричат — как и сброд, устроивший им засаду. Затем обнажается оружие.       Дилюк пользуется хаосом и прыгает со своего насеста на дереве. Он использует планер, чтобы пролететь примерно на десять метров, затем ныряет вниз, чтобы приземлиться прямо рядом с первым фургоном в колонне. Однако двери этого фургона распахиваются, и оттуда высыпаются застрельщики Фатуи. Дилюк уходит с дороги прежде, чем они его замечают, за их фургон, и на другую сторону, прежде чем он перейдёт к следующему.       Он понимает, что его разведданные были верны. В этой колонне шестнадцать повозок. Возможно, однако, что в информации этих других людей была какая-то доля правды — что только в десяти фургонах находятся заключённые. Потому что, судя по виду и звукам, примерно в трети повозок находятся солдаты, а не заключённые.       Похоже, что все боевые действия происходят на одной стороне повозок, к удачи Дилюка. Это позволяет ему метаться от фургона к фургону, проверяя, нет ли в одном из них Кэйи. Однако менее удачным является тот факт, что на головы заключённых надеты чёрные мешки, поэтому Дилюк не может сразу определить, есть ли среди них Кэйа. Он тратит время на то, чтобы разглядывать руки и любые видимые волосы. К счастью, ни на ком из заключенных нет перчаток, и поэтому Дилюк может быстро определить, что они слишком бледны, чтобы быть Кэйей. Не так быстро, как он мог бы опознать Кэйу по лицу, но что есть, то есть.       Однако, когда он просматривает фургон за фургоном заключённых, Дилюк чувствует, как его сердце опускается в пятки. Где Кэйа? Это его единственный шанс спасти своего брата от того, чтобы его не бросили в гулаг. Если его здесь нет...       Он добирается до последнего вагона в колонне — десятого вагона для содержания заключённых — и когда он заглядывает внутрь, его сердце подскакивает к горлу. Ближайший к нему заключённый имеет более тёмную кожу, чем остальные, а голубые волосы, собранные в конский хвост, выбиваются из черного мешка и перекинуты через плечо.       Дилюк, не теряя времени, расплавляет замок. В качестве дополнительной меры предосторожности, на случай побега заключённых, Фатуи наполнили его водой и заморозили перед отправлением конвоя. Препятствие для большинства людей, но Глаз Порчи Дилюка устраняет его менее чем за пять секунд.       Он отбрасывает расплавленный кусок металла в сторону и распахивает дверь. – Кэйа! – отчаянно кричит он, не беспокоясь о том, что привлечёт к себе внимание — не тогда, когда сброд и Фатуи по другую сторону фургонов поднимают такой шум, – Кэйа, это я!       Все заключённые поворачиваются на его голос. Однако никто из них не встаёт со своих скамеек. Дилюк видит, что они прикованы цепью к месту. Каждый из них в отдельности. Ненадолго, по крайней мере, для Кэйи. Дилюк хватает цепи, удерживающие его брата на месте, и расплавляет их своим Глазом Порчи. Затем он хватает чёрный мешок, чтобы снять его с головы Кэйи, чтобы его брат мог видеть, что это действительно он.       Лёгкая улыбка невольно пробегает по лицу Дилюка. Несмотря на всё, что произошло, приятно снова быть со своим братом. Они выберутся отсюда, найдут безопасное место и...       ...И улыбка исчезает, оставляя Дилюка пялиться с чуть отвисшей челюстью. Потому что человек, смотрящий на него в ответ — это не Кэйа.       Голубые волосы, да, смуглая кожа... У этого парня даже есть повязка на глазу, хоть и на другом.       Это не брат Дилюка. Его разведданные были верны, но его вывод был ошибочным. – Чёрт возьми.