Scorched Heart

Окраины Северных земель 2 Года Назад

      Дилюк испытывает головокружение, боль и он прихрамывает, когда понимает, что за ним следят.       Страх сжимает его желудок, потому что сейчас он, мягко говоря, не в очень хорошей форме. Драка, по крайней мере, потревожит несколько его прижжённых ран и, скорее всего, снова откроется кровотечение, и если дела пойдут плохо, некому будет его спасти. Не в этот раз. Его спаситель ясно дал понять, что покинуть этот район — лучший способ действий, и что они тоже планировали так сделать. Дилюк намерен последовать его примеру, но его травмы не позволили сделать это немедленно. Может быть, он слишком задержался — или, может быть, ему следовало залечь на дно подольше, пока он не был уверен, что преследование со стороны Предвестников продолжилось...       Затем он видит вспышку тёмно-рыжих волос под капюшоном более короткого плаща своего преследователя и несколько голубых прядей под плащом другого, и его страх и ужас превращаются в раздражение. Дилюк надеется на Архонтов, что они не просто привели его врагов прямо к нему. Снова. Потому что в той форме, в которой он находится, это не пойдёт на пользу никому из них.       Он заканчивает закупать последние дорожные принадлежности — приобретённые у пяти разных продавцов, чтобы не привлекать излишнего внимания — затем пробирается сквозь толпу и идёт по боковой улице, заставляя Оксану и Густава следовать за ним, если они хотят с ним поговорить. Он уверен, что они были на грани того, чтобы пристать к нему посреди рынка. Это именно тот трюк, который они бы выкинули. Дилюку наполовину хочется улизнуть от них и уехать из города, но он не может позволить, чтобы они пытались догнать его по дороге. Между этим местом и границей слишком много патрулей Фатуи.       Он слышит торопливые шаги — они вдвоём спешат, чтобы попытаться поймать его сейчас, пока он не исчез. Они настолько сосредоточены на своей задаче, что проносятся прямо мимо него, и Дилюк, ошеломленно стоящий спиной к стене, почти пропускает их.       Он кашляет, чтобы привлечь их внимание, затем наблюдает, как они оба подпрыгивают от удивления. – Опалённое Сердце! – Густав взвизгивает, его голос неестественно высок. – Мы искали тебя, – говорит Оксана, выглядя запыхавшейся, но испытывающей облегчение. – Я заметил, – сухо говорит Дилюк. – Тебя трудно найти, – говорит Оксана.       Её взгляд может быть слегка обвиняющим или обиженным, но она определённо изо всех сил старается подавить это. А это значит, что она чего-то от него хочет — не то чтобы это было трудно понять, учитывая, через сколько проблем ей и Густаву, должно быть, пришлось пройти, чтобы выследить его. – У меня было несколько дел, о которых мне нужно было позаботиться, – говорит ей Дилюк, – Мне нужно было залечь на дно.       Ему всё ещё нужно залечь на дно. Чёрт, ему нужно убираться из этой чёртовой замёрзшей страны. Ему давно пора возвращаться в Мондштадт. Он более чем готов отправиться домой. – Я понимаю, – говорит Оксана, хотя она явно понятия не имеет о масштабах проблем, с которыми столкнулся Дилюк. Он сомневается, что она была бы здесь, разыскивая его, если бы она знала, – Я... мне нужно кое о чём с тобой поговорить.       Дилюку следует отказаться. Он знает, что должен отказаться. Он ничего не может сделать для них прямо сейчас, не в том состоянии, в котором он находится... но на каком-то уровне Оксана — друг. Не близкий, но тем не менее друг. Потом есть Густав, чью жизнь он спас в тот день, когда они встретились. Он настолько похож на Кэйу, что Дилюку трудно отказать ему в чём-либо.       Вот так он снова оказывается в дешёвой квартире, где он жил. После того, как он добрался туда очень окольным путем, чтобы убедиться, что за Оксаной и Густавом не следят, как они следили за ним. На самом деле больше не имеет значения, знают ли они, где он остановился, поскольку он уезжает сегодня вечером. Однако на этот раз он воздерживается от подачи прохладительных напитков. Вся его еда, а также его единственная чашка и миска упакованы и готовы к отправке. На самом деле, теперь, когда у него есть всё, что ему нужно, Дилюк, вероятно, отправится в путь, как только избавится от этих двоих, вместо того, чтобы дожидаться наступления темноты. Вероятно, это более безопасный способ действий теперь, когда он знает, что Другие в городе. – Мне нужна твоя помощь, – говорит Оксана без предисловий, как только за ними закрывается дверь, – Я думаю, что мой брат всё ещё жив. – Твой брат? – Дилюк вспоминает, что она рассказала ему о Фатуи, обвинивших её брата в убийстве и увёзших его — предположительно, в качестве мести за то, что он воспитал её, вместо того, чтобы позволить отвезти её в снежнянский дом для детей-солдат и шпионов, – Я думал, ты сказала, что он мёртв. – Я так и думала, – говорит Оксана, её глаза широко раскрыты и серьёзны, – Но несколько месяцев назад до нас дошли слухи о рыжеволосом мужчине в гулаге "Чёрный лёд". Тот, кто выжил там в течение шести лет. Это неслыханное количество времени, чтобы остаться в живых в "Чёрном льду", Опалённое Сердце. И именно столько времени прошло с тех пор, как они забрали моего брата. С тех пор, как они забрали Алексея.       И точно так же Дилюк знает, что добром это не закончится — ни этот разговор, ни какой-либо безрассудный план, который Оксана неизбежно приведёт в действие. Было бы проще просто отвернуться прямо сейчас и смириться с тем фактом, что Оксана — ходячий мертвец... но даже в этом случае Дилюк пытается её успокоить. – Оксана... ты знаешь, что есть миллион причин, по которым пытаться спасти этого человека — плохая идея. – Он её брат, – говорит Густав в её защиту. – Да, мы установили, что он может быть её братом, – говорит Дилюк, – Но мы все прекрасно знаем, что это может быть и не он. Рыжие волосы не такая уж редкость в Снежной. Не тогда, когда вы считаете все различные оттенки красно-коричневого и имбирного. Он может быть кем-то совершенно не связанным с вами. А может, его вообще не существует. Он мог быть выдуман, потому что кто-то в Фатуи сложил два и два и понял, что вы являетесь частью повстанческой организации, которая в настоящее время является занозой в заднице. Это может быть ловушкой, и тот слух, который вы слышали, может быть приманкой. – Или это действительно мог быть он! – говорит Оксана, – Это действительно может быть мой брат, которому нужна моя помощь! Мой брат, который отказался от всего ради меня! Я не могу просто игнорировать это, Опалённое Сердце. Я должна попытаться спасти его. Ты понимаешь — я знаю, что ты понимаешь. У тебя тоже есть брат.       Это вырвалось однажды ночью, когда был поднят неизбежный вопрос о том, что делал Дилюк в ту ночь, когда они встретились. Дилюк был расплывчатым в деталях, но, вероятно, недостаточно расплывчатым. Если когда-нибудь эти люди поедут в Мондштадт и увидят Кэйу, они точно узнают, кто он такой... не то чтобы они, скорее всего, проживут достаточно долго, чтобы покинуть страну. – У меня действительно есть брат, – серьёзно говорит Дилюк, – И я хочу прожить достаточно долго, чтобы увидеть его снова. – Я никогда не думала, что смогу снова увидеть своего. Не в этой жизни, – говорит Оксана, – Но с твоей помощью я могла бы это сделать. Поэтому я прошу тебя, Опалённое Сердце... пожалуйста, помоги мне. – Мне жаль, – говорит ей Дилюк, – Я не могу. – Ты хочешь сказать, что не хочешь, – фыркает Густав, – Ты рискнёшь всем, чтобы спасти своего собственного брата, но облажаешься с кем-то ещё, верно? – Я рисковал собственной жизнью, пытаясь спасти своего брата, – отвечает Дилюк, – Я ценю свою жизнь. Я точно знаю, сколько она стоит. Вот почему решение рискнуть этим — моё, и только моё. – Я знаю, что то, о чём я тебя прошу, опасно. Я знаю, – в отчаянии говорит Оксана, – Но я также знаю, что если ты придёшь, у нас на самом деле появится шанс на успех. – Кто это "мы"? – спрашивает Дилюк. – Я, Густав и Другие, – говорит Оксана, – Мы провели кое-какую вербовку с тех пор... с тех пор, как в последний раз расстались. Это правда, что тогда мы потеряли большое количество наших людей... и несколько Других покинули группу после этого, но сейчас у нас всего на несколько человек меньше, чем тогда. – Оксана, – говорит Дилюк медленно и осмысленно, – Ты понимаешь, что просишь их умереть за тебя, не так ли? Ты просишь меня умереть за тебя. Никому ещё не удавалось успешно вызволить кого-то из гулага. – С твоей помощью мы могли бы стать первыми! – Может быть. Представь, что мы это сделали. Но сколько твоих товарищей было бы убито в процессе? Как ты думаешь, сколько их жизней стоят жизни твоего брата? Сколькими из них ты готова пожертвовать? Ты понимаешь, что то, что ты делаешь неправильно? Вы жертвуете своими друзьями даже не будучи уверенными, что в том гулаге действительно твой брат, а это далеко не доказанный факт! И даже если это он, даже если вы его вытащите, люди умрут. Люди, которые доверяют тебе вести их! – Если ты поможешь нам, то, может быть, они не умрут! Или, по крайней мере, не так много! – отвечает Оксана. – Я не могу защитить их всех, – огрызается Дилюк, – Это будет не просто операция по разгрому и захвату. Никто никогда не выбирался из этих гулагов по чертовски веской причине. Мало того, что их безопасность соперничает с безопасностью Заполярного дворца, так они ещё и окружены милями и милями бесплодной тундры. Никакого прикрытия — и это отсутствие прикрытия обернётся против вас ещё и тогда, когда они выпустят своих собак, чтобы выследить вас. Они схватят вас и... – Так используй свой стратегический ум с пользой, – убеждает его Густав, – Придумай для нас план, который... который использует в своих интересах то, что они спускают собак! Может быть, мы могли бы сделать так, чтобы кого-то схватили, а затем сбежали, чтобы они послали за ним собак, и... – Они не задерживают кого-то настолько глупого, кто пытается проникнуть в гулаг, Густав, – говорит ему Дилюк, – Их протоколы предписывают им убивать всех нарушителей границы на месте. О чём вы бы знали, если бы вы, люди, вообще потрудились провести какое-либо исследование лагеря, в который вы планируете проникнуть. – Тогда мы могли бы попасть туда официальным путём... – Что, ты имеешь в виду, убить кого-то и получить приговор в суде? – Дилюк усмехается, – Хотя я почти уверен, что вы можете найти кого-то, кто заслуживает того, чтобы от него избавились, но вы должны рассчитать ещё и что в "Чёрном льду" найдутся свободные места, чтобы вас туда отправили. Если их нет, они просто повесят вас — и это только в том случае, если не признают диссидентоми и не отправят в другой гулаг. – Ты смотришь только с плохой стороны и сосредотачиваешься на том, что может пойти не так, – протестует Оксана. – Потому что это то, чего вы не делаете, когда строите планы, – отвечает Дилюк. – Ты не сосредотачиваешься на том, что может произойти, если всё пойдёт как надо... – Потому что именно так вы строите планы, из-за которых гибнут люди. Ты правда не понимаешь этого после стольких лет? – Опалённое Сердце, пожалуйста, – говорит Оксана, – Я умоляю тебя. Помоги мне. Если ты будешь там со мной, у нас действительно будет шанс. – Но это не спасёт многих других людей от смерти ради твоего брата, – говорит Дилюк, – Мне очень жаль, Оксана. На самом деле жаль. Но я не могу тебе помочь. Я не буду участвовать в плане, который жертвует столькими жизнями ради одной. – Пожалуйста! Что, если бы это был твой брат?       Дилюк не дрогнул. Это близко к истине, но он контролирует себя.       Он чувствует себя лицемером, когда всё равно отвечает, потому что знает, что если бы в том гулаге был Кэйя, Дилюк не остановился бы ни перед чем, чтобы спасти его. – Но это не мой брат, – серьёзно говорит Дилюк, обращаясь скорее к самому себе, чем к Оксане, – И если я пойду с тобой, есть приличный шанс, что я не доживу до того, чтобы снова увидеть его.       Глаза Оксаны блестят от злых слёз, когда она смотрит на Дилюка. – Тогда знай, что это твоя вина, что я больше не увижу своего брата. Моя смерть и смерть любого Другого, кто пойдёт со мной, будет на твоей совести. – Нет. Ты не можешь возлагать это на меня, – холодно отвечает Дилюк, – А теперь, я думаю, тебе лучше уйти.       Они это делают. После того, как бросили в его адрес еще несколько проклятий и обвинений в эгоизме. Дилюк переносит это стоически. Затем, как только они уходят, он добавляет только что купленные припасы в свой рюкзак. После он уходит. Теперь, когда Оксана и Густав знают об этом, квартира перестала быть безопасным местом. Вдвойне, поскольку теперь они затаили на него злобу. Теперь даже днём путешествовать безопаснее, чем торчать в городе, где они находятся. К тому же так будет теплее. Дилюк настроен продолжать путешествовать ночью и будет путешествовать, по крайней мере, в эту первую ночь, но он не будет отрицать, что ценит поцелуй солнца.       Теперь он жалеет, что разговаривал с Оксаной и Густавом — что не ускользнул от них, а позволил им догнать себя, или что он не уехал из города вчера и тогда вообще разминулся бы с ними. Было бы предпочтительнее никогда их больше не видеть, чем расстаться так, как они расстались... но теперь ничего не поделаешь, и Дилюк не собирается отступать от своих слов.       Он не хочет умирать из-за крохотного шанса, что Оксана снова увидит своего брата. Он хочет прожить достаточно долго, чтобы воссоединиться со своим собственным братом... и через несколько недель он это сделает.       Будет приятно снова увидеть Кэйу.