Обет

В небе ярко светила луна, где-то вдалеке слышался рёв дракона, он разносился по улицам Королевской гавани, напоминая подданным, почему именно они подчинялись своему королю. Эта ночь была не такой, к какой привыкли обитатели Красного замка. Этой ночью все члены семьи Таргариен и те, кто как-то причастен к ним, собрались отужинать за одним столом. За столом сидели не только дети Алисенты и их королева-мать с королем, но и Рейнира с ее мужем Лейнором и их детьми: Джейкерисом и Люцерисом Веларион. Джоффри пока ещё был слишком мал для подобных сборищ. Всем было неловко. Служанки выносили блюда и кувшины, расставляя их перед знатными особами, скрываясь от хищного взгляда принца Эйгона, буквально раздевавшего их глазами. Все началось с вина и наивкуснейшего жаркого. Король сидел во главе стола, справа от него расположилась Алисента, а слева его старшая дочь. Рейнира, как и подобает жене, сидела вместе с Лейнором, слева от отца Веларионов сидел Джейс, напротив него в таком же одиночестве сидел Эйгон. Справа от Эйгона тихонько, почти незаметно находилась Хелейна, рядом с которой расположились Эймонд и Визерра, единственные из присутствующих разбавляющие нависшую над столом тишину и тоску. Визерра рассказывала Эймонду, что, по настоянию септы Лейн, она и Хелейна начали делать вышивки, которые должны будут в будущем приподнести своим избранникам. Септа ругала Визерру за корявое исполнение и неточные линии. Визерра уже не раз начинала заново, но после каждой попытки распускала вышивку и начинала снова. У Хелейны были способности к швейному ремеслу, в отличие от ее сестры. Визерра старалась, не жалея сил, ведь красиво исполненная работа – проявление уважения к своему будущему мужу. Эймонд вполуха слушал сестру, как наяву представив, что он будет тем, кому Визерра вручит свою вышивку и назовёт своим избранником. Ему было неважно будет она кривой, косой или уродливой, сам факт выбора его, как своего единственного, был значим. Его мечты были прерваны громким скрипом отцовского кресла о каменный пол. Король Визерис, как бы ему не было тяжело, поднялся со своего места, большей частью своего веса опираясь на трость. Несмотря на свое состояние, король находил в себе силы улыбаться, даже если его хорошего настроения не разделял никто за этим столом, разве, что его младшая дочь. – Сегодня, на этом благословенном ужине, за этим столом я рад видеть своих детей, всех, в добром здравии и хороших отношениях, но это необычный семейный ужин, – Алисента, что до речи мужа нарезала овощи, медленно опустила приборы на стол. Королева сложила пальцы в замок и уперлась в них поджатыми губами. Взгляд ее не отрывался от поверхности стола. – Недавно моя старшая дочь, Рейнира, сделала щедрое предложение мне и королеве, – все за столом обратили внимание на своего короля, прислушиваясь к каждому его слову. Только Эйгон спокойно потягивал вино из кубка, который любезно пополняла служанка с кувшином в руках. – Я с превеликим удовольствием сообщаю вам, дети мои, что в скором времени наши дома породнятся, и былые обиды и склоки навсегда покинут этот Дом, – Рейнира взглянула на Алисенту, которая по-прежнему не отводила взгляда с полюбившейся за короткое время точки на столе. – Сегодня мы празднуем помолвку. И даже не одну! Я поднимаю этот кубок за Эйгона и Хелейну, – Эйгон от такой новости подавился вином и выплеснул половину содержимого на стол перед собой, задевая свою нареченную и Эймонда, но его брату было на это далеко плевать, так как Визерис продолжил свою пламенную речь. – А также за будущий брак моего внука, наследника Железного трона, Джейкериса Велариона, и моей дочери, Визерры Таргариен! – Визерис до дна опустошил свой кубок и призвал сделать это остальных. Его примеру последовали немногие, только Рейнира и Лейнор, они одобряюще улыбались своему старшему сыну. Джейкерис неловко улыбнулся в ответ, сам ещё не понимая, как должно реагировать в подобной ситуации. Эймонд отреагировал чисто интуитивно. Он обратил свой гневный взгляд на короля и свою сводную сестру, зная, что это была ее идея, после чего взглянул направо, мимо Визерры, на ублюдка Велариона, посмевшего возомнить себя подходящим мужем для его сестры. Не имело значения, что сам Джейс, как и все дети за столом, только сейчас узнал об этой новости. Эймонд оглядел сестру. Визерра смотрела своими невидящими глазами перед собой и нервно перебирала пальцы на своих коленях. Эймонд протянул руку под столом и накрыл ее пальцы. Это дало его сестре необходимые в этот момент силы. Хелейна сидела молча, посмотрев сначала на своего будущего мужа, который начал только больше вливать вино в себя, потом на Эймонда и Визерру. Она могла не признаваться, но ей всегда было завидно наблюдать за отношениями младших брата и сестры. Нет, она не хотела Эймонда для себя, да и Визерра всегда старалась проводить с ней столько времени, сколько им позволяли. Хелейна мечтала об искренней привязанности, той, где человек смотрит на тебя, как будто ты единственный в этом мире, словно он сделает для тебя все, что угодно, пойдёт за тобой куда угодно – такими глазами Эймонд смотрел на Визерру. Еда почти никому не лезла в горло, многие стали лениво ковыряться в тарелках и косо посматривать друг на друга. Тишину разбавил Джейс. Он поднялся на ноги, держа в руках кубок с вином. – Я хочу поблагодарить своих родителей и вас, дедушка, королева, за эту возможность. Я уверен, что смогу стать для Визерры достойным мужем, – у Джейса язык не поворачивался назвать ее своей тетей. Эймонд сжал нож, который, не был бы он ребенком, погнулся бы под его стальной хваткой. Его сестра встала из-за стола, протянув правую руку к кубку, который смогла взять с помощью Люка, незаметно подвинувшего его к ней. Визерра решила ответить любезностью на любезность Джейса, который не успел сесть обратно на свое место и остался стоять, слушая речь своей нареченной. – Я благодарна моим родителям и своей сестре за такое щедрое предложение. Джейс, – Визерра обратилась к своему будущему мужу. Принцесса волновалась, ее голос дрожал, если бы не рука Эймонд, держащая ее под столом, она бы свалилась обратно на дубовый стул. – Я постараюсь стать для тебя той женой, которую ты заслуживаешь, несмотря на все невзгоды, которые нам с тобой придётся пройти, – Визерра повернулась к Хелейне и Эйгону. – Я бы хотела поздравить своих брата и сестру и пожелать им счастья. И, Эймонд, – уже более ласково и тихо произнесла младшая Таргариен. – Я хочу пожелать тебе встретить достойную леди и испытать с ней искреннее чувство любви, ведь без любви жизнь может стать поистине невыносимой. После речи принцессы Джейс поднял свой кубок, пихнув брата в плечо, чтобы тот поддержал тост. В помощь сестре Хелейна подняла свой кубок, Эйгону не требовался повод, в нем уже была пинта или две эля, смешанного с вином. Подсобили детям и их родители, даже негодующая в этот день Алисента, уловившая скрытый смысл в речи дочери. Эймонд продолжал держать руку Визерры в своей, кубок его так и остался забытым слева от тарелки с мясом и овощами.

***

После ужина детей отвели в их покои. Визерра упросила сира Аррика проводить ее в покои Хелейны. Там, ее сестра сидела в своей постели, рядом лежала открытая банка, а в руках у нее был черный мохнатый паук. – Хелейна? Ты уже отходишь ко сну? – Визерра стояла посреди комнаты, не зная, где сидит ее сестра. Она всегда такая тихая. – Еще нет, – Визерра догадалась, что ее сестра сидит в постели, и медленно подошла к ней. – Такой мягкий и красивый, совсем неопасный. Визерра забралась к Хелейне в постель, задев банку. Хелейна взглянула на сестру, которая явно была обеспокоена. Визерра прижала колени к груди и обхватила их руками, уткнувшись подбородком в руки. Держа паука в одной руке, второй Хелейна взяла руку сестры и положила в нее паука. Визерра мягко погладила пальцем по его спинке. – Это тот паук, которого я тебе принесла? – улыбнулась Визерра, когда он начал шагать своими лапками по ее ладони. Она помнила, с каким восторгом Хелейна приняла мохнатое членистоногое в свою коллекцию. Внешне скромная и застенчивая Хелейна радовалась пауку, как их братья радовались бы драконьему яйцу или очередному глотку вина. Люди были жестоки и скучны, по мнению Хелейны, чему отчасти поспособствовал их старший брат, за которого она теперь обязана выйти замуж. Боги были жестоки не только к ее сестре, Визерре, видимо, они держали обиду на всех женщин из рода Таргариен. – Королевский скакун. – Эйгон помогал мне поймать его, – Визерра не врала, лишь немного приукрасила. Брат действительно помогал ей, просто ушел раньше, чем Визерра успела поймать паукообразного. Хелейна потянулась к пауку, но остановилась, видя, что ее сестра и скакун нашли общий язык. Паук спокойно ходил по пальцам Визерры, она еле успевала переставлять их, дабы не уронить его. – Задавленный паук – горе его семье. – Хелейна, – позвала Визерра и протянула к ней руки, ее сестра с радостью вернула своего любимца. – Я не должна выходить замуж за Джейса. Ты должна стать его женой и быть королевой. – Почему ты так говоришь? – положив паука в банку и надежно ее закрыв, Хелейна обратила все свое внимание на младшую сестру. – Это правда. Я сделаю его несчастным, ты и сама знаешь, почему, – Визерра нечасто говорила ту правду, которой сама боялась большую часть своей жизни. Лишь один раз сказав матери, что ее слепота – это проклятие, причем существования тех, кто вынужден находиться рядом. Алисента в тот день горячо уверяла свою дочь, что само ее рождение было благословением для короля и королевы, что девочки добрее и красивее она не встречала, и зрение или его отсутствие здесь ни при чем. Принцесса не поверила в это. Слепота была недостатком, убожеством, как часто напоминал ей Эйгон, и Визерра поверила в это. Хелейна, видя печаль сестры, взяла ее за руку и потянула, чтобы лечь напротив друг друга в постель, чего они не делали с того шторма, который постиг Королевскую Гавань около года назад. Накрыв сестру одеялом, Хелейна задула свечу на прикроватном столике и нырнула к сестре. – Я думаю, они считают меня странной, – шепотом выдала страшную тайну Хелейна. – Кто? – Мама, король, Эймонд, – посмотрев вниз, Хелейна добавила. – Эйгон. Все. Визерра нашла руку сестры и крепко сжала. Такой уверенности на лице юной Таргариен еще не видел никто. – Я не считаю тебя странной, Хелейна. Если ты странная, то я…я… – искала подходящее слово Визерра, это должно быть что-то настолько абсурдное, что-то настолько невозможное. – То я тогда сам Мейгор Жестокий, решивший жениться только раз в своей жизни! – Хелейна не смогла сдержать небольшой улыбки. – Хелейна, ты самый интересный и нормальный человек из всех, кого я когда-либо встречала, а тот, кто говорит подобную чушь, должен прополоскать свой рот водой из залива Блэкуотер. – Визерра, я думаю, ты станешь замечательной королевой. – Честно? – округлив свои наивные детские глаза, Визерра с надеждой смотрела на свою сестру. – Да, Визерра Милосердная. – Уверена, ты была бы лучшей королевой, чем я, Хелейна Просвещенная, ты бы издала указ, по которому королева и ее сестра могут улетать на драконе каждую новую луну, гостить в Эссосе и поедать пирожные, – размечталась Визерра. – Только королева и ее сестра? – Только они, иногда к ним может присоединяться их брат, верный меч королевства, – не забыла про Эймонда Визерра. Хелейна, закрыв глаза и представив все как наяву, видела, как ее брат и сестра летят на драконе, равного по размерам которому не найти во всем Вестероссе, чем ближе они подлетали к Красному замку, тем прозрачнее становилась Визерра, пока, пролетая над башнями замка не исчезла. Дракон брата с ревом устремился в сторону Блэкуотер, где вместе с всадником сгинул под толщей воды. С резким вдохом Хелейна раскрыла глаза и взглянула на спящую Визерру. Лицо ее – пример безмятежности и покоя, чего Хелейне сейчас не хватало. Видения не пугали Хелейну, но теперь, видя судьбу брата и сестры, она с печалью осознала неизбежность предвиденного конца. Несмотря на это, Хелейне на ум пришла Дейнис Таргариен, что задолго до их рождения предсказала Рок, которого удалось избежать. В эту ночь, зная, что не сможет смириться с потерей любимой сестры, Хелейна приняла решение пойти против предвещания Богов.

***

В Королевской Гавани стояла жаркая погода. Солнце нещадно палило, озаряя яркими лучами чистое голубое небо. В такую духоту и жару не хотелось упражняться, следить за делами замка, ухаживать за королевским скотом. Все попрятались в тени замковых крыш или в своих покоях. Все, кроме двух детских фигур, решивших внезапно прогуляться по королевским садам. Джейс по настоянию своей матери пригласил свою будущую невесту на невинную прогулку, дабы узнать друг друга получше. Сир Аррик, как присягнувший меч принцессы Визерры, всюду следовал за ними, несмотря на свои доспехи, в которых потихоньку варился. Еще немного и его можно было подавать в качестве парного мяса на драконьем обеде. Сир Аррик был верным рыцарем принцессы, потому с мужеством достойным похвалы выносил любые погодные тяготы. Визерра по совету служанки надела черное платье с вышитыми на нем красными драконами, к большому неудовольствию матери, желающей видеть свою дочь, одетую в цвета дома Хайтауэр. Платье было прекрасным. Драконы дышали оранжевым огнем, расходящимся к лифу платья. Языки пламени сплетались друг с другом, покрывая оставшийся верх платья принцессы. Первым делом Джейс похвалил выбор платья Визерры, она поведала ему историю его создания до момента, как оно попало в руки ее служанки, которая посоветовала его принцессе. Джейс пожаловался на яркое солнце, от которого даже цветы в саду усыхали и погибали. Визерра вспомнила шторм, что год назад прибыл в Королевскую Гавань. Разговор дошел до дискуссии о погоде, Джейс отстаивал шторм, Визерра засуху. Сошлись на том, что после засухи шторм был бы кстати и наоборот. Дойдя до середины сада, Джейс взглянул на принцессу. Визерра начинала тяжело дышать и часто зевать, на лице ее появилась испарина, а само лицо окрасилось в цвет драконов, вышитых на ее платье. Не желая грубить, принц решил спросить о том, что не касалось бы ее внешнего вида, и заметил в волосах Визерры красивый белый цветок. – У тебя в волосах цветок, очень красиво, – Джейсу, в силу своего возраста, было неловко делать открытые комплименты противоположному полу, но старший сын Рейниры дал слово матери, что заставит ее гордиться его манерами. – Спасибо. Эйгон подарил мне его, – Визерра коснулась цветка, часть ее прядей упала на лицо, закрывая прекрасные глаза. Джейс сделал смелый шаг: он протянул руку к Визерре и заправил пряди за ухо. Не ожидавшая подобного поступка, Визерра отскочила назад. Испугавшись, Джейс быстро убрал руку за спину, сразу замявшись. – Я…э…не хотел, – сир Аррик с особым умилением наблюдал за взаимодействием двух детей. Неопытный в искусстве ухаживания принц и наивная в любовных делах принцесса играли комичное представление прямо перед его носом. За сим спектаклем наблюдал еще один важный гость. Стоя в холоде замка у окна, Эймонд душился ревностью. Ему всегда приходилось делить свою сестру с братом или с сестрой, это было неизбежно, но появление еще и бастарда-Велариона рядом с его младшей сестрой переходило все границы терпения Эймонда. Не так давно он спал и видел, как вместе с Визеррой летит в далекие земли, как их семья остается позади, предоставляя им все время в мире, чтобы побыть только вдвоем; как отдаст ей свой меч и сердце, которые Визерра обменяет на свою руку и любовь. Но Боги были жестоки. Это он должен гулять с ней по саду, говорить о мелочах и видеть улыбку на ее губах. Эймонд в свои 1 год и 10 лет мог понять, что чувствует к Визерре не только сильную братскую привязанность, но и любовь. Пока еще не любовь мужчины к женщине, а чистую и невинную первую влюбленность. Чувствовала ли Визерра тоже самое по отношению к своему брату? Он должен был узнать до того, как ей навязали брак с ублюдком. – Наслаждаешься видом, брат? – Эйгон незаметно занял место слева от Эймонда, опираясь плечом о холодную каменную стену. В руке он держал кубок с некогда прохладным вином, что за минуты нагрелось до состояния теплой красной жижи. Эймонд бросил взгляд на брата и вернулся к наблюдению за сестрой. Пребывание Эйгона рядом резко отбило все желание Эймонда присматривать за сестрой (он не хотел признавать, что следит за ней), но он остался стоять у окна, терпя своего полупьяного брата. – Поднимем же этот кубок за плодотворный союз бастарда и убогой, – торжественно произнес Эйгон и уже хотел допить остатки красного полусладкого, как Эймонд резко повернулся к своему брату и выбил кубок из его руки. – Не смей ее так называть! Визерра всегда была добра к тебе, даже, когда чувствовала твою ненависть к ней! – с Эймонда было достаточно, он мог держать себя в руках, когда Эйгон издевался над ним, когда подговаривал бастардов Веларион против него, но его брат ступил на запретную территорию. Он заговорил о Визерре. Преодолев начальный шок от действий младшего брата, Эйгон с легкостью оттолкнул его от себя, повалив его на пол, рост позволял одержать верх. Эймонд смотрел на брата, когда тот надменно усмехнулся. – Возомнил себя ее рыцарем? Замахиваешься на старших, а у самого даже дракона нет, младший брат, – в гневе Эймонд вскочил и готовился нанести брату пару ударов, но его остановил внезапный крик из сада. – Визерра?! – Принцесса! Эймонд оттолкнул брата от окна, руками схватился за подоконник, всем телом вылезая наружу, и выглянул прямо в сад. Эйгон, стоя за ним, присоединился к наблюдению. Братья видели, как сир Аррик подхватил на руки принцессу, что опала в объятия принца Джейкериса прямо посреди разговора. Рыцарь бежал по пути в замок, отправив юного наследника за мейстером. Оторвавшись от окна, Эймонд мигом устремился вниз. Он догадывался, что принцессу отнесут в ее покои. Эйгон последовал за ним. Когда братья добежали до покоев Визерры, дверь уже была распахнута, а служанки освобождали ее от тесной одежды. Эйгон, по приказу сира Аррика, побежал за королевой. Сейчас принцу было не до неподобающего обращения какого-то рыцаря с сыном короля. Эймонд замер на месте, со стороны наблюдая за служанками, окружившими пчелиным роем его сестру. Да, бывало, принцесса заболевала, но до обморока и полного непонимания происходящего у нее не доходило. Мимо Эймонда прошел мейстер Маргейт, сопровождаемый Джейсом. – Поверните ее набок, принесите теплой воды и чистые ткани, – приказывал мейстер, рукой касаясь лба обмякшей принцессы. Джейс подошел к Визерре. Принцесса разомкнула свои отяжелевшие веки. – Визерра? Прости меня, я поступил глупо, пригласив тебя в сад в такую жару, – виновато опустив голову, Джейс ждал криков и оскорблений. – Напротив, ты похож на умного человека. Мне понравилась наша прогулка. Мы были похожи на друзей, – тяжело подбирая слова, Визерра устало улыбнулась и прикрыла глаза цвета неба, не потому что хотела, а потому что снова начала терять сознание. Алисента вбежала в покои дочери. Когда Эйгон нашел ее в покоях короля, она и предположить не могла причину, по которой ее сын с широко открытыми глазами будет носиться по замку. Услышав одно слово, Визерра, Алисента сорвалась на бег, несясь быстрее дракона на защиту собственного детеныша. – Мейстер, что с моей дочерью? – Алисента села на краешек постели Визерры, положив руку на ее лоб. Голова принцессы обжигала пламенем руку королевы-матери. Джейс отошел в сторону, избегая возможности стать причиной гнева королевы. – Это солнечный удар, моя королева. Не столь опасно, принцессу вовремя принесли в замок. – Неудивительно, ведь Джейкерис пригласил ее на прогулку в самый пик дня, – порицала Алисента своего внука. Джейс окончательно стушевался, не замечая злорадствующего взгляда, который на него направил дядя. Эймонд мог бы полностью насладиться страданиями своего племянника, если бы не беспокойство за состояние Визерры. Как раз вовремя, подумал Джейс, когда служанки вбежали с тазами теплой воды и кучей белых тряпок. – Думаю, будет лучше, если юные принцы оставят нас, – Алисента взглянула на сира Аррика. Рыцарь кивнул королеве и выпроводил мальчиков из покоев принцессы, Эймонд думал воспротивиться, но непрошенная мысль сама возникла в его голове. Сейчас от тебя никакого толку, ты будешь только мешать, – вздохнув, он ушел вслед за рыцарем. Визерру оставили в одном нижнем платье, окатив с ног до головы теплой водой и положив на голову вымоченную в этой же воде тряпку. Алисента весь день не отходила от дочери, меняла влажные тряпки по указанию мейстера и подавала кубки с водой. К вечеру Визерра пришла в сознание, но все еще была очень уставшей и периодами засыпала, держа королеву-мать за руку. Эйгон, узнав, что сестра идет на поправку, продолжил свой день в обычном режиме: вино и служанки. Хелейна и Эймонд еще долго волновались за сестру. В рассеянности Хелейна опрокинула банку с жуками, которых пришлось собирать всем замком. Они как никак были из ее редкой коллекции. Эймонд до ужина ждал подле покоев Визерры, составляя молчаливую компанию сиру Аррику. Так было до ужина, на который его насильно увели служанки. Он хотел порадовать Визерру, скрасить остаток ее дня. Принц отправился в королевские оранжереи, куда разрешено было входить только мейстерам и тем, кому они дали добро. Мейстер Маргейт, как только услышал, для чего (скорее для кого) принц хочет посетить их, недолго подумав, дал свое одобрение. Эймонд бродил по грядкам и небольшим клумбам с редкими растениями, искал он что-то особенное, что росло в конце застекленной оранжереи. Плюмерия. Потрясающей красоты цветок в оттенках розового, красного, желтого и белого, а в центре, похожи на поцелуй, золотистого цвета. Завезенный когда-то в Вестерос из Дорна, он рос только во влажных мейстерских оранжереях. Его тропический запах Визерра еще не слышала, но часто рассказывала Эймонду, как мечтает хотя бы единожды ощутить его. С невероятным усердием и осторожностью он срывал цветки, складывая их в небольшой букет, который приподнесет принцессе своего сердца. По возвращении его ждала весьма занимательная картина, сразу вогнавшую его в ярость. К покоям Визерры шел старший из бастардов Веларион, держа в руках букет невзрачных белых цветов. Джейс чувствовал вину за все, что случилось с Визеррой. Дождавшись вечера, когда солнце начало опускаться за горизонт, Джейс вернулся к кустам, которые заметил еще во время их совместной прогулки. В этот день белые гардении были единственными, кто расцвел и не засох под жаром солнца. Они пахли на весь сад, что Визерра оценила, поведав об этом Джейсу. Юный Веларион уже готовился постучать в двери покоев принцессы, как был остановлен своим дядей. – Туда нельзя, – чуть ли не подпрыгнув, Джейс повернулся к Эймонду. – Я лишь хотел отдать их Визерре, она сказала, что ей нравится их запах, – посмотрев на цветы, сказал наследник. – Я боюсь, что завтра у меня не будет возможности отдать их ей, – идея возникла в мыслях Эймонда. – Ты можешь передать их через меня, завтра Визерра проснется, и я первым делом отдам ей твой подарок, – с отыгранной честностью, которой бы позавидовал любой актер в Семи Королевствах, Эймонд взглянул на ублюдка, пряча свой букет за спиной. – Думаю, я все-таки сам, – Джейс протянул руку к двери, но вновь был прерван. – Моя мама еще не простила тебя за твою глупость, если не хочешь нарваться на ее гнев, то лучше сделай, как я предложил, – была ли это трусость старшего сына Рейниры или же здравый смысл, который Эймонд втирал ему в лицо, но Джейс отдал букет своему дяде, не забыв сконфуженно отблагодарить. Сжимая стебли в руке, Эймонд с ястребиной внимательностью следил за Веларионом, пока тот не скрылся за поворотом. Эймонд глубоко вдохнул запах гардений и восхитился их приятным ароматом. Он знал, что Визерра наслаждается запахом цветов, но его раздражала мысль, что об этом знает кто-то еще. Пройдя по коридору к широкому балкону, принц посмотрел на Блэкуотер, волны которого разбивались о скалы Красного Замка. Бросив на букет гардений мимолетный взгляд, принц протянул руку и отпустил свою хватку, роняя цветы в залив. Без особого сожаления Эймонд вернулся к дверям покоев принцессы и легонько постучал. Он ждал пару секунд, пока дверь ему не открыла служанка. Ее позвали заменить королеву на посту, пока та отойдет к ужину. Эймонд медленно шел к постели Визерры. Ее обернули в простыни. После обливания водой, к вечеру ее кожа стала покрываться мурашками и, чтобы избежать простуды, было принято решение укрыть ее. Она спала некрепким сном, а, когда услышала открывание двери, открыла глаза. – Мама? – слабо улыбнулась Визерра. – Нет, это Эймонд, как ты себя чувствуешь? – подошел к краю постели Эймонд и посмотрел на свою ослабленную сестру. Визерра подняла руку, желая коснуться своего брата, который с приятно удивленной улыбкой на лице подхватил ее ладонь. – Уже намного лучше. Ты принес цветы? – Эймонд усмехнулся нюху своей сестры, она была точнее королевских охотничьих собак. – Да, мне хотелось порадовать тебя, – Эймонд вложил букет в руку Визерры и помог поднести их к ее лицу, так как ее руки дрожали от слабости. Блаженно вдохнув необычный тропический запах, Визерра потянулась к прикроватному столику, уложив на него букет. На самом деле, после удара Визерра не могла правильно оценивать пространство вокруг себя и чуть не уронила подаренный ей букет, который Эймонд предусмотрительно удержал и положил обратно на столик. – Прекрасный запах, спасибо, – побыв немного в тишине, просто держась за руки, Визерра спросила. – Как Джейс? С ним все в порядке? – Да, он со своей семьей завтра уезжает, – проглотив все оскорбления, которые накопились у Эймонда к Джейкерису, он выдал сухую правду. – Что? Почему? – Я не знаю. – Я же должна отдать ему вышивку, – расстроилась Визерра, опустив голову на подушки. – Септа Лейн сказала, что я и Хелейна должны вручить их нашим будущим мужьям в знак своего предпочтения. Эймонд был вдвойне рад, что не позволил бастарду войти в покои сестры. Визерра залезла свободной рукой под подушку, достав оттуда простую вышивку с прошитыми нитками одного цвета. Там был корявый черный дракон, по виду больше напоминавший лошадь с крыльями. По бокам Эймонд заметил засохшие коричневые пятна. Он присмотрелся повнимательнее. Кровь. Эймонд перевернул ладонь принцессы, что лежала в его руках. Пальцы принцессы усеивались точками от многократного протыкания иглой. Он сжал остывшую руку сестры в своей и неуверенно спросил. – Раз Джейса теперь нет рядом и неизвестно, когда он вернется, что ты будешь с ней делать? – нервно водя пальцами по тыльной стороне ладони Визерры, Эймонд следил за столь интересным движением. – Не знаю, отдам Хелейне, чтобы она подарила обе наших вышивки Эйгону, – Эймонд нахмурился, ему бы не хотелось, чтобы старания Визерры ушли в пустоту. Джейкерис еще куда не шло, но Эйгон… – Ты могла бы подарить ее мне, – получив в ответ удивленный взгляд, Эймонд быстро решил заверить Визерру в неправоте того, о чем она подумала. Хотя поняла она его правильно. – То есть, как брату, что ты предпочитаешь меня, как своего брата. – Эймонд, нехорошо так говорить, как брат ты для меня наравне с Эйгоном и Хелейной, – нанося сильный удар по его самолюбию и сердцу, Визерра высказала простую истину. – Но…Если Джейс уехал и неизвестно, когда мы снова встретимся, до тех пор, я предпочитаю тебя, Эймонд. Не как своего брата, а как человека, с которым хотела бы быть до конца своих дней, – Эймонд с полными шока глазами смотрел на сестру. Она никогда открыто не выражала свое предпочтение к нему, свою любовь не как к брату, а как к мальчику, что покорил ее юное сердце. – Пока мы вместе, мы можем отправиться в путешествие по всему Вестероссу, изучать историю великих домов из первых уст и поедать господские сладости. Ты, я и Хелейна. Порой Визерра умела портить хорошие моменты. Для своих 8 лет она бывало рассуждала как взрослый, все еще оставаясь ребенком, о чем Эймонд иногда забывал. Через 4, а то и через 3 года он достигнет брачного возраста, тогда как Визерре нужно будет пройти долгий путь, чтобы быть на одном уровне с ним. Эймонд готов ждать. Только ради нее он будет стоять на месте и ждать, когда придет их время. Ведь ожидание окупится с лихвой.