Обет

В бушующем море волны хлестали корму корабля. Судно неслось против течения и ветра, как будто само море просило королевскую чету остаться в замке, а соболезнования семье Веларион выразить в письме с емким содержанием, в одном слове. Соболезнуем. Золотой Дракон, так называлось судно, мчался вперед одними усилиями рабов-гребцом, спрятанных на нижних уровнях трюма. Корабль качало из стороны в сторону, вызывая страшную морскую болезнь не только у короля, но и у бывалых моряков и капитана флота. Визерис лично дал имя искусно сделанному могучему судну. За неимением собственного дракона, король отыгрывался на вещи, не относящейся к огню ни в коей мере, но перечить ему не стали, да и не могли. Матросов мотало по палубе от одного края к другому, чуть ли не выбрасывая их силой стихии за борт. Во всем этом беспорядке был только один человек, который не мог перестать улыбаться морскому шуму, крикам чаек где-то высоко в небе и маленьким моросящим капелькам соленой воды, прилетевшей прямо из залива Блэкуотер. Королева никогда не позволяла своей младшей дочери выходить куда-то дальше замковых стен. Весь мир, который был известен принцессе, был объемными картами из глубин королевской библиотеки, описательными рассказами септы Лейн и Красным замком, порядком надоевшим Визерре своей холодностью и однообразностью. Выход из замка, да еще и в плаванье был глотком свежего воздуха для юной принцессы. Первая нервозность от неустойчивой и шаткой поверхности под ногами прошла и остался только восторг от лицезрения новых далей. Алисента, что стояла в укрытии своей каюты, наблюдала за дочерью. Подле нее верным псом стоял Кристон Коль, также не сводивший взгляд с бесстрашной принцессы. Не каждый искусный моряк решится выйти в такую качку, что уж говорить о маленькой слепой принцессе. Она держалась своими недавно зажившими руками за левый борт корабля и ярко улыбалась, сир Аррик, вынужденный по долгу службы или, как считал Коль, скорее тяжбы стоял подле своей госпожи, охраняя от любых непредвиденных ситуаций. Рыцарь давил тяжелой рукой на плечо принцессы, когда корабль слишком сильно хлестало волной, прижимая ее незначительный вес своим тяжелым к дощатой палубе. Коль, лорд-командующий Королевской гвардией, не мог понять, к чему брать слепую принцессу с собой. На корабле, как и в замке, она больше мешала, чем помогала, часто выводя из себя рыцаря королевы. К сожалению, для Коля, ему некому было высказать подобные мысли, их бы никто не поддержал. Слепую принцессу обожал двор и простой люд, в народе Визерру прозвали Милосердной за ее мягкое сердце и честность. Но Кристон не верил в искреннюю щедрость, полную открытость и кристальную честность. Наученный горьким, но полезным опытом лорд-командующий более не замечал даже в таких милых девах как Визерра положительных черт. – Как она может так беззаботно подвергать свою жизнь опасности? – не понимала свою дочь Алисента. – Она такая маленькая, такая хрупкая, кажется, небольшое волнение залива может сбить ее с ног, – королева начала нервно отдирать кутикулу от своего пальца, что не прошло мимо взгляда рыцаря. – Мне привести принцессу к Вам, моя королева? – бесстрастие Коля к ее дочери порой удивляло королеву, но не настолько, чтобы долго держать это во внимании. – Пожалуйста. Можешь отвести ее к принцам, – Алисента осталась смотреть, как Коль подходит к ее дочери, улыбка которой в миг опустилась, только ее попросили покинуть палубу. Визерра медленно кивнула, хватаясь за руку сира Аррика, что вместе с лордом-командующим уводил принцессу в каюту. Алисента смогла спокойно вздохнуть, зная, что теперь ее дочь будет в относительной безопасности. Королева повела головой, чувствуя на себе острый взгляд. Изъявивший желание отправиться на похороны леди Лейны, как единственный представитель дома Стронг, Ларис теперь не спускал взора с королевы. Алисента по-прежнему была в раздумьях о поступке новоявленного лорда Харренхолла. Женское сердце набатом трубило о жестокости и бесчестности Лариса Стронга, но амбиции и титул королевы заглушали праведные устои. Сейчас королева боялась не пристрастного отношения окружающих, а самой себя, как далеко она готова зайти в защите прав своих детей и их законном месте при дворе. Благо отец теперь был рядом.

***

Каюты королевских господ были на редкость удобными. Визерра не успела осмотреть их до конца, но она знала: в каюте братьев был книжный шкаф, напротив две узкие кровати, между ними стол и стул, у стены, полностью застекленной высокими окнами, стоял глобус практически с нее ростом – он то и привлек все внимание принцессы. Сфера сделана полностью из дерева и покрыта лаком. Она крепко стояла на трех резных ножках, окруженная двумя кольцами: по вертикали и по горизонтали, так он мог двигаться не только вправо-влево, а также вверх-вниз и наискосок. Самое необычное, что рисунки земель на глобусе были нанесены маслом, делая их объемными на фоне морей и океанов вокруг них. – Где я теперь? – Визерра держала палец на случайной точке, выпавшей после небольшой прокрутки шара. Эймонд стоял рядом с сестрой. Визерра не отходила от сферы добрых полчаса, задавая уйму вопросов, но юный принц был только рад ответить, порой поражаясь знаниям местности самой принцессой. Узнавая, где она стояла, Визерра могла сказать, как оттуда пройти в Королевскую Гавань или сколько идти до Севера. – Нам до Винтерфелла восемь шагов, – Визерра считала расстояние пальцами, аккуратно шагая по лесам и перепрыгивая реки, чем забавляла своего брата, который понимал, что такое расстояния на жизненном опыте. В отличие от счастливого Эймонда, в углу за столом, закинув длинные ноги на стол, сидел несчастный Эйгон. Он уже второй день просыхал от жажды, и то была не жажда воды, далеко не так. Старший сын мечтал о терпкости вина на своем языке, о забвении, что оно дарило. Эйгон извелся в своей тоске по хмелю, его раздражало все: морская качка, крики мерзких птиц, сестра-идиотка, которая перебирала своих жуков под светом солнца у окна, младший брат, что ушел показывать Визерре каюту, дабы она ни обо что в будущем не запнулась, и, конечно, его раздражала Визерра, больше всех. Она улыбалась всему, что происходило вокруг, ей достаточно было взойти на корабль, как улыбка, словно защемленный где-то нерв, застыла на ее лице. Эйгон не мог увидеть очарования в простых вещах, он не понимал, как можно радоваться всему, что происходит вокруг. В свои 10 и 5 лет Эйгон считался половозрелым мужчиной, если не умственно, то физически точно. Он уже успел не раз побывать на Шелковой улице и трахнуть свою долю проституток, но ни это, ни вино не давали ему покоя и насыщения, минутное, может быть, но не вечное. Оттого с каждым разом он становился угрюмее и злее, видя будущую ущербность своего существования. На мгновение он позавидовал Визерре, ее убожество стало ее преимуществом, тем, за что люди ее любили и давали то, чего она захочет. Ну, не сказка ли, а? Принц невесело усмехнулся, но на это никто не обратил внимания. – Теперь ты в Королевском лесу, – стоя рядом с сестрой, Эймонд наклонил голову, разглядывая искусно нарисованные деревья. Визерра мило улыбнулась и повела пальцем вверх. – Если я пойду наверх, то попаду в залив Блэкуотер. Еще выше будет Дрифтмарк. – Верно, – Эймонд следил за пальцем сестры, которой стало труднее ориентироваться на гладкой поверхности залива. Подушечка пальца уперлась в полуостров. Визерра нахмурилась, обведя пальцем местность. – Это не Дрифтмарк, он должен быть меньше, я прошла мимо? – с ноткой грусти уточнила Визерра у брата. – Наоборот, нам нужно взять курс чуть левее и вперед, – Эймонд положил руку на запястье Визерры, ведя ее палец к острову, где расположен Дрифтмарк. Щеки принца чуть заалели. Он давно привык к их прикосновениям, Эймонд мог подобрать тысячи слов, чтобы описать, какой была кожа на запястьях Визерры, как сильно она могла сжать его в объятьях или как легко могла подойти и взять за руку. В последнее время Эймонд хотел видеть в ее касаниях нечто большее, даже если принцесса не вкладывала подобный смысл, ему хотелось верить, что она чувствует тоже самое, когда он касается ее. – Выше будет Драконий камень, родовое гнездо нашей семьи, – Визерра повела палец с тяжестью братской руки наверх. – Пристанище отвергнутых, – тихо бормотала Хелейна, но Эйгон услышал и со вздохом закатил глаза. – Замечательно, сестра, брат, – с ноткой сарказма сказал Эйгон, обратив их взгляды на себя. – Помнится, там твой жених, я прав, сестра? – Эйгон скинул ноги со стола, плавно продвигаясь к Визерре. Эймонд по заложенным за спину рукам, да хитрому прищуру брата понял, что внезапный интерес Эйгона к жениху Визерры, неспроста. – Да, там сейчас живет Джейс со своей семьей, – Визерра обернулась, опустив руки с глобуса. Руки Эймонда сжались в кулаки, без руки Визерры в его он с трудом мог контролировать своей гнев к брату. – Скоро и ты будешь там жить, сестра. Когда-нибудь ты станешь принцессой Драконьего Камня и королевой Семи Королевств. – Наверное, – Хелейна взглянула на свою сестру, что грустно опустила голову, ее пальцы подергивались по бокам. Визерре не нравилась мысль, что она должна стать королевой. – Жаль, что у всего этого есть маленький недостаток, – протянул Эйгон, будто недостаток этот и впрямь был незначительным. – Какой? – недоуменно спросила принцесса, может не она одна не видела себя королевой. – Брат, – сдерживаясь из последних сил, Эймонд старался смягчить удар по Визерре или вовсе предотвратить его. – Что? Она должна знать и быть готова, – Эйгон с ухмылкой взглянул на младшую сестру. – Только представь сестра, тебя назовут Визеррой Милосердной, королева андалов, ройнаров и Первых людей! Бастардова жена! Уже вижу, как ваши дети будут щеголять по Красному замку сверкая черными макушками. В силу своей слепоты Визерра многого не могла оценить: глубина и высота ей давались с большим трудом, цвета и оттенки она знала только с чужих слов, также и внешняя человеческая красота была для нее незначимой. Визерра знала, что у Хелейны мягкая кожа, лицо в форме сердца, прямой нос, тонкие губы и длинные волнистые волосы, позже она услышала, как служанки с завистью обсуждали россыпь веснушек на носу у принцессы и ее сиреневые глаза. Визерра знала, как пахнет сирень, какой она формы и текстуры, даже знала ее вкус, но цвет был ей незнаком. – Почему ты это говоришь? – Визерра не могла понять, в чем причина таких оскорблений в сторону ее жениха, их племянника. Принцесса повернулась к Эймонду. Ему тяжело было видеть замешательство и оторопь Визерры, но внутри он соглашался со словами брата. Она должна об этом узнать, - Эймонду хотелось верить, что она откажется от помолвки с ублюдком. Хотя он не мог убедить себя в этом решении, все-таки Визерра была добрее него к больным, бедным, сирым, бастардам. – Сестра, – Эймонд взял руки сестры в свои, его пальцы гладили недавно зажившие раны на ее ладонях. – Это всем известно. Они…они отличаются от нас, – предвидя вопрос сестры, Эймонд продолжил. – Все мы, вся наша семья внешне похожа друг на друга: белые волосы, фиолетовые или голубые глаза, как у тебя, белая кожа – они другие. Не похожи ни на свою мать, ни на своего отца. Они копия сира Харвина. – Разве так можно? – прекрасные глаза Визерры наполнились слезами. Эймонд смотрел, как по ее щекам скатилась одинокая слеза, прекрасное голубое небо плакало по тому, что вся их семьи считала мелким и недостойным. – Мы все семья, цвет не имеет значения. – Напротив, может не так важно для тебя, но для нас, – нормальных. – Это важно, – Эйгон снова уселся за стол. Он рассчитывал на веселье за счет сестры, но, видя, к чему это все привело, чувствовал лишь опустошение, даже больше, чем раньше. – Визерра, – Эймонд стер слезу со щеки сестры, нежно проведя указательным пальцем по ее скуле. – Ты же так не считаешь, правда? – надежда в глазах Визерры поставила в тупик ярого защитника чистоты таргариеновской крови. Принц не знал, что ответить: с одной стороны правда, которую хочет слышать Визерра, с другой – сладкая ложь, что сбережет их отношения. Выбор был очевиден. – Не считаю, – Эймонд обнял Визерру, она крепко прижалась к груди брата. Эймонд боялся раздавить ее своей хваткой, Визерра была очень худа и хрупка. Его взгляд упал на Эйгона, наблюдавшего из-за стола за ними. Старший принц закатил глаза, слегка ухмыльнувшись краешком губ. Хелейна, сама того не ведая, озвучила мысль, витавшую между братьями. – Бабочка маскируется под листок, движение раз, движение два, вот и съеден листок.

***

Визерра тяжело перенесла похороны. С юных лет наученная Высокому валирийскому Визерра ловила каждое слово младшего брата лорда Приливов, Веймонда Велариона. Веймонд был высокомерен и честолюбив. Его речь, посвященная племяннице Лейне, была не более, чем фарсом, насмешкой над принцессой Рейнирой и ее детьми. Визерра не могла видеть его взглядов в сторону Веларионов, но она не разучилась слышать и слушать. Ирония сквозила за тоном Веймонда, подергивая струны восходящей неприязни у принцессы. Ее сердце начинало биться чаще, ломая грудную клетку яростным стуком о ребра. Визерра ненавидела насмехательство, будь то открытое или завуалированное. Даже сейчас, стоя подле своих братьев, Визерра до боли заламывала пальцы за спиной, чтобы Эймонд не заметил. Она знала, что ему не нравится, когда она причиняет себе боль, беспокоясь о других. – Эймонд, – принц взглянул на сестру. Он был обеспокоен ее состоянием, Визерра не была тихим ребенком. Любопытной? Да. Шумной? Возможно, хотя ему это никогда не мешало. Но, какой не была его сестра, так это несчастной и печальной, не могла же на нее так подействовать новость о наследии ее будущего мужа. – Сестра? – Где сейчас Джейс, я бы хотела сказать ему пару слов, – тяжело сглотнув, Эймонд в оба своих глаза уставился на Джейкериса, что стоял перед ними, но в отдалении из-за толпы скорбящих. Ублюдок-Веларионов скорбил, но по кому именно, хороший вопрос. – Думаю, он сейчас занят, сестра. – Ясно, – поникла головой Визерра, но не прошло и минуты, как она снова повернулась к брату. – А близняшки? Я бы хотела выразить им свои соболезнования. По прибытии Золотого Дракона королевскую чету встретили лорд Приливов с женой и их внучки, Бейла и Рейна. Близняшки были молчаливы, не горя желанием что-то говорить. Визерра крепко обняла их и выразила сожаление, растопив заледеневшие девичьи сердца. Принцесса боялась представить, каково это – потерять свою мать, оттого лишь крепче прижимала Бейлу и Рейну к себе. Слова не нужны, когда все можно сказать правильным жестом. – Они справа, в семи шагах, сидят, – Эймонд взглянул на сестер-близнецов, еще не до конца понимая, как нужно на них реагировать. – Я могу помочь тебе дойти, – Визерра уже направилась к их кузинам, когда услышала слова Эймонда. – Не волнуйся за меня, брат, я справлюсь, – Визерра удалилась, оставив изумленного принца стоять. Эймонд всю жизнь помогал Визерре, оберегал ее и сопровождал. Теперь с болезненным осознанием он понимал, что помощь его была не так нужна, как он думал. Принц Эймонд начал остро ощущать свою бесполезность в отношении сестры, которая постепенно росла на его глазах. Он задумался, будет ли дальше только хуже, и Визерра вовсе перестанет в нем нуждаться. А нуждалась ли раньше? Или это ему было приятно знать, что Визерра ищет его помощи. Окончательно сникнув, Эймонд погрузился в глубокое отчаяние, пока не услышал резкий звук металла по камню. Все смотрели, как юная принцесса, следуя намеченному пути, наткнулась на металлическое кострище, из которого выпала пара угольков. Визерра медленно двигалась вдоль круглой конструкции. Эймонд готов был сорваться к ней, но к его сестре подоспел Джейс, беря ее за руку. Визерра сконфуженно пробормотала слова благодарности. Джейкерис подвел ее к месту, где сидели сестры. – Бейла и Рейна, я сожалею о вашей утрате, – Визерра протянула руку, которую Бейла подхватила своей, Рейна уложила свою руку сверху. – Мы никогда не были с вами знакомы, но я бы хотела верить, что мы сможем стать друзьями, – одарив кузин улыбкой, Визерра надеялась на положительный ответ. Бейла переглянулась с Рейной, которая не должна была что-то делать или говорить, чтобы они поняли друг друга. – Мы почтем это за честь, – не улыбка, но что-то близкое к ней показалось на их лицах. Обмен был прерван возникшей из ниоткуда Рейнис Таргариен. Джейс мягко подхватил Визерру за локоть, отводя ее к кострищу. Принц Веларион держал руку Визерры в своей. – Джейс, – мальчик оторвался от наблюдения за огнем, посмотрев на свою будущую жену. – Я также сожалею о твоей утрате, я…знаю, что сир Харвин не был тебе безразличен, – шепотом Визерра высказала запретную правду, способную посрамить весь его дом и его наследие. Джейсу было все равно, он так ждал этих слов от матери, от брата, который даже не догадывался, кто был их настоящим отцом, от кого угодно, но получил их от Визерры. Эймонд смотрел, как бастард обнимает его сестру. Визерра медленно поглаживала спину Джейса и что-то шептала на ухо. Ревность обуяла младшего сына короля. Прямо перед его носом этот бастард пытался увести Визерру, что была обещана Веларионам самим королем. С каждым днем Эймонд все чаще задумывался, почему родители не выбрали его мужем Визерры. Он был чистокровен, умен, силен, но про младшего сына по причине отсутствия у него перворожденности постоянно забывали. Он, как и Визерра, станет разменной монетой в браке, который укрепит позиции короля и место его жены при дворе. – У нас нет ничего общего, – жаловался Эйгон брату, но Эймонду было не до нытья его старшего брата. Оба смотрели, как Хелейна сидела у стола с едой, которую подавали лордам и их женам, и читала новую придуманную сказочку. – Она, наша сестра, – защитил Эймонд Хелейну. – Вот и женись на ней, – размахивая кубком с вином, Эйгон вгляделся в недовольные черты брата, что иногда поглядывал на их племянника и младшую сестру. – Или ты хочешь жениться на другой нашей сестре? – Эймонд быстро отвел свой взгляд от Визерры. – Не стал бы с тобой спорить, она куда интереснее этой идиотки, – Эйгон указал пальцем на Хелейну. Эймонд предпочел пропустить мимо ушей последнее заявление брата. – Я бы исполнил свой долг, – Эйгон усмехнулся, делая большой глоток вина. – Во имя семьи и чистоты нашей крови, – Эймонд вновь посмотрел на Визерру. – Визерра будет нашей королевой, а Хелейна твоей женой. – Вообще-то, у нас и правда есть кое-что общее, – Эйгон оглядел служанку, которая подала ему новый кубок с вином. Под оценивающим взглядом принца она быстро удалилась, не желая попасть в немилость. – Мы оба любим существ с длинными ногами, – Эймонд скривился от слов брата и был только рад, когда тот покинул его. – Эйгон, – Эймонд покачал головой, глядя в след старшему брату. Эймонд не заметил Визерры у кострища. Лихорадочно взгляд принца обшарил толпу. Маленькая фигурка сестры умело обходила людские фигуры, ориентируясь на голоса, она маневрировала словно белая королева на шахматной доске. Она сделала ход, подойдя к самому краю, и врезалась в чей-то крепкий стан. Порочный принц переглядывался с племянницей и почувствовал, как что-то маленькое врезалось в него. То была младшая дочь его брата, их родство выдавала белая макушка и яркие голубые глаза, как у его матери, Алиссы. Возможно, поэтому Визерис так благоволил младшей дочери. – Прошу прощения, милорд, я не заметила Вас на своем пути, – Деймон усмехнулся, зная, что она не могла его заметить. – Не стоит, вряд ли бы ты смогла нанести мне непоправимый ущерб. – Вы правы, – Визерра спрятала руки за спину. – Вы слишком гигантски и внушительны для моего размера, – договорив, Визерра прикрыла рот руками. В страхе распахнулись глаза, ей казалось, что с ее стороны было проявлено вопиющее неуважение, и неизвестный лорд был обижен ее словами. Вопреки ее страху, Деймон рассмеялся, его еще никто не называл гигантским и внушительным. Смех принца привлек внимание всех присутствующих на похоронах. Сегодня было не время и не место смеяться, но людям было легче смириться с пошатнувшимся рассудком принца, чем искать причины его смеха. Алисента видела то, что ей казалось. Действительно, смеющийся порочный принц и опустившая голову с красными щеками принцесса. – Сир Кристон, – Алисента просила рыцаря привести ее дочь, но это не понадобилось. Король медленно шел к своему брату и дочери. – Меня еще никто не называл гигантским, маленькая принцесса, – пунцовые щеки Визерры, если это было возможно, стали еще краснее. – Как тебя зовут? – Визерра, – ответил за свою дочь король, Визерис погладил растрепавшуюся макушку дочери. От влаги ее белые волосы закручивались ореолом вокруг головы. – Будь добра, оставь меня наедине с моим братом. – Да, отец. Соболезную Вашей утрате, принц Деймон, – прежде, чем удалиться, Визерра присела в реверансе. – Была рада познакомиться с Вами, дядя. – Как и я, маленькая принцесса. – Твои дочери так похожи на мать, это утешает и печалит. Мне ли не знать, –выразил свои соболезнования король. С уходом маленькой Визерры, настроение Деймона совершило огромный скачок от веселья до скуки и обид, которые он не мог простить брату по сей день. – Боги жестоки, – заключил Визерис. – И к тебе они жестоки особенно, – Визерис усмехнулся иронии брата, пока он не продолжил. – Впрочем, как и к твоей дочери. – Да, ты прав. Визерра недалеко отошла от короля и его брата, как Алисента подхватила ее под руку. – Визерра, отправляйся спать, дедушка проводит тебя, – королева передала руку Визерры деснице короля, который тащил и без того тяжелую ношу. – Да, матушка, – Отто мягко держал хватку на руке внучки и жестко сжимал в тисках локоть своего старшего внука. Над островом прогремел рев Вхагар, плачущей в горе по своей наезднице. Эймонд глядел в след своему деду, незаметно ступая на лестницу, ведущую к пляжу. Это был его единственный шанс. Обладание драконом, превосходящим в несколько крат размеры Караксеса, было его ключом к свободе от братских насмешек, к свободе от позиции второго сына в семье и, конечно, к свободе сестры. Эймонд верил, получив Вхагар, он получит Визерру.

***

Отто Хайтауэр, вернув себе пост десницы, никогда не думал, что теперь в его обязанности будет входить наблюдение за принцем и количеством вина, которое он поглощает. Ведя своего пьяного внука по коридорам замка, Отто каждый раз чертыхался про себя, стоило ногам Эйгона заплестись и запнуться друг об друга. Если бы не Визерра по другую строну, он бы нанес еще пару крепких ударов по нерадивому внуку. Подойдя к покоям, выделенным для детей короля, Отто отпустил руку Визерры и открыл дверь. Хелейна мирно спала в своей постели, ее руки прижимали к груди любимую банку с насекомыми. Отто втолкнул старшего внука в покои, Эйгон медленным шагом последовал к своей постели. – Мы пришли Визерра, твоя постель по правую стену от двери, – Отто отпустил руку принцессы и развернулся, чтобы вернуться к дочери. – Дедушка, – позвала его Визерра. – Прошло много времени, но я рада, что ты вернулся к нам, – черствое сердце десницы растаяло от слов внучки, он опустился на одно колено, положив руки на ее узкие плечи. – Я тоже рад, Визерра. Теперь, я не покину вас. – Обещаешь? – Да, – Отто знал, что теперь его место не займут, оно принадлежало только ему. Лорд Староместа провел пальцем по подбородку Визерры, восхищаясь ее красотой. Настоящая королева. – Отправляйся в постель, – дождавшись, когда дверь закроется, лорд Хайтауэр покинул неприветливые коридоры Дрифтмарка.

***

Визерра двигалась к своей постели, прислушиваясь к сопению сестры. Она двигалась неспеша, и все же ей удалось обо что-то запнуться и упасть. Эйгон громко застонал, получив второй удар ногой за этот день, благо у Визерры удар слабо поставлен. – Эйгон? Почему ты лежишь на полу? – брат промычал что-то нечленораздельное, перекатываясь на другой бок. Визерра собиралась позвать Эймонда на помощь, но не хотела будить и его, и Хелейну своим криком, потому решила разобраться с этим сама. Попробовав пару раз поднять Эйгона на ноги, Визерра поняла, что нести вес здорового юноши на себе не получится, все равно, что бабочка попробует унести мешок картошки. – Эйгон, – Визерра наклонилась к уху принца. – Эйгон, проснись, – принцесса толкнула его в плечо. – Ну же, просыпайся, – после очередного толчка брат наконец-то пришел в себя. – Чего тебе? – голова Эйгона повернулась на звук в его ухе. Он еще никогда не видел лицо сестры так близко к своему. Вблизи она похожа на ангела. Волнистые волосы таргариенов из-за сильной влажности вились буйством кудрей вокруг головы, маленький прямой нос, мягкие линии лица, чистая кожа, пьяный взгляд Эйгона скользнул к ее пухлым губам, сжимающимся в нетерпении, и перебежал выше к глазам. Эти яркие небесные глаза, спрятанные за мутной пеленой. Такой королеве он бы сам преклонил колено. – Пожалуйста, помоги мне, нужно тебя поднять, – ласково произнесла Визерра, снимая пьяный дурман с его мыслей. Визерра просунула руки под плащ Эйгона, обвивая его плечо. Эйгон помогал себе другой рукой, медленно поднимаясь в вертикальное положение. Визерра юркнула ему под подмышку, обхватив его спину рукой, пальчиками цепляясь за его зеленый камзол. – Куда мне идти? – Прямо, – прохрипел Эйгон. Он уже сам мог доковылять до своей постели, но отчего-то не хотел отбивать заботливые руки сестры. Он старался не давить на нее всем своим весом, пусть думает, что сама справляется. – Стой, мы пришли, – Эйгон сел в постель, Визерра стояла напротив него. Какого было его удивление, когда она потянулась руками к его плечу, ища металлическую застежку. – Визерра? – Тебе в плаще будет неудобно спать. Я…я подумала, раз ты не смог самостоятельно подняться на ноги, то с застежками не сможешь справиться, – на глазах у Эйгона пальцы в неуверенности потянулись друг к другу, он не замечал раньше у сестры подобной привычки. – Я думаю… – Эйгон сглотнул, в пересохшем рту совсем не осталось влаги, и прочистил горло. – Думаю, что не справлюсь, – это не ложь, Эйгон предполагал, что может не справиться, точно он этого не знал. Визерра перебирала пальцами ткань на правом плече брата, ища холодную круглую застежку. Ее проворные пальцы быстро разделались с тканью. Размотав зеленый плащ вокруг шеи Эйгона, Визерра приступила ко второй, расправляясь с ней также быстро, как и с первой. Все это время Эйгон наблюдал за сосредоточенным лицом сестры, легкие прикосновения пальцев к его шее холодили кожу, вызывая ворох мурашек. В недавно пересохшем горле от постоянного сглатывания неустанно двигался кадык. Визерра положила плащ на столик рядом с кроватью и взяла с него расческу. – Можно? – испытывая свою удачу, спросила Визерра. Она всегда любила длинные волосы Эйгона, к которым ей удалось прикоснуться лишь раз в детстве, но она это запомнила. Брат кивнул, но движения со стороны сестры не последовало. Во всем этом действе он и забыл, что она слепа, так умело она заботилась о его нуждах. – Да. Визерра медленно вела щеткой вдоль волнистых волос брата. На ветру волнистые пряди запутались и слиплись, принцесса бережно распутывала большие колтуны, снова проводя по ним щеткой. За расческой следовала ее рука, убирая намагнитившиеся пряди. Эйгон растаял в нежных прикосновениях и ласке сестры. Захмелевшее сознание и тепло огня из камина окончательно разморили его. Он медленно опустился на подушки. Прежде, чем отдаться царству Морфея, он услышал нежный девичий голос, желающий ему добрых снов.