Обет

Визерра сидела на застеленной постели Эймонда и водила ладонью по пуховому одеялу. Она слушала размеренное дыхание Хелейны и тихий сап Эйгона. Для пьяного человека он спал на редкость крепко и безмятежно. После того, как принц свалился на подушки в изморе, Визерра стянула его сапоги и поставила их у столика, на который сложила зеленый плащ. Она хотела проведать Эймонда, в последнее время он странно себя вел и вызывал беспокойство у сестры. Она не могла этого объяснить, но в животе собрался настоящий снежный ком, будоражащий все ее тело изнутри. Визерра предчувствовала опасность – она переживала за брата. Наступила густая непроглядная ночь, но принцессе не спалось. Эймонд так и не появился, время было уже поздним. Огонь в камине медленно догорал, с каждым треском поленьев в камине волнение Визерры нарастало. За окном взревела Вхагар, и принцесса встрепенулась. Через некоторое время за дверью послышались торопливые шаги и детские шепотные голоса. Принцесса подошла ко входу в покои и приложила к двери левое ухо. Она услышала знакомый мальчишеский голос. – Скорее, мы еще успеем поймать его, – Визерра слишком сильно оперлась на дверь, которая не выдержала напора маленькой принцессы. С тихим вскриком принцесса свалилась на каменный пол коридора. Дети в страхе обернулись. Увидев нарушительницу спокойствия, Джейс подорвался к своей невесте, взял за руки и помог подняться. – Визерра? Не ушиблась? – принцесса покачала головой, но крепко держалась за руки Джейкериса, ее ноги пока еще шатко стояли на полу. – Куда вы идете? Мы должны быть в своих покоях, – дети переглянулись друг с другом, они решали, можно ли доверять дочери Зеленой королевы. Джейс, как самый старший из них, принял решение. – Кто-то украл Вхагар. Мы хотим поймать того, кто это сделал. – Надо сказать об этом родителям. – Нет, Визерра, – вступила Рейна. – Вхагар принадлежал моей матери, и мне решать, что сделать с тем, кто посмел украсть ее у нас, – Бейла со спины подошла к сестре и взяла ее за руку. Вхагар была старой подругой их матери, памятью о ней, никто не был в праве отбирать ее у них. – Пожалуйста, пойми. Сердце Визерры дрогнуло под умоляющим тоном кузины. Ей было не дано узнать, каково это, потерять мать, не чувствовать ее прикосновений, нежность ее голоса – не иметь ничего, что могло напомнить о ней. Визерра отошла от Джейса к Рейне, протягивая к ней руку. Рейна взяла Визерру за руку, Бейла продолжала держать сестру за другую. Принцесса положила голову на плечо кузины. Плотная ткань синего платья царапала щеку, но Визерра лишь плотнее прижималась к ней. Из глаз Рейны потекли слезы, капая на платье Визерры. Бейла и Визерра окружили плачущую Рейну объятиями, пока она изливала свое горе в крике и слезах. Люцерис и Джейкерис нервно переглядывались друг с другом, не зная, как реагировать на женские слезы. Через некоторое время рыдания стихли, остались только соленые дорожки на щеках да редкие всхлипы. Визерра провела ладонями по щекам Рейны и тихонько улыбнулась. Джейс, видя, что ситуация разрешилась, прочистил горло. – Я думаю, нам пора двигаться дальше, – Люцерис и девочки кивнули на его заявление и двинулись по намеченному пути, уже не так быстро, как раньше, теперь с ними была Визерра, которая плохо ориентировалась в новом замке. Они долго шли по коридорам Дрифтмарка, спускаясь по лестницам все ниже и ниже, пока на последнем пролете не услышали звуки моря и запах сырости. Сестры отпустили руку Визерры, когда увидели, кто именно вышел навстречу к ним. – Это он. – Это я, – самодовольно сказал Эймонд и широким шагом прошел к кузинам и племянникам, взглядом цепляясь за свою сестру. Эймонд требовательно позвал сестру. – Визерра. – Эймонд, это ты оседлал Вхагар? – удивилась Визерра, не веря в это, она пошла вперед к своему брату. Эймонд протянул сестре руку и притянул к себе. Он надеялся на совсем иную реакцию у Визерры. Кажущийся слабаком из-за отсутствия дракона, Эймонд теперь был силен и чувствовал себя королем мира, получив самого великого дракона после Балериона. Но знал ли он, что Визерра никогда не считала его слабаком? – Вхагар, дракон моей матери, – обвинила Рейна. Эймонд перевел на нее взгляд, расстроенный, что ему не дали объясниться с сестрой. – Твоя мать мертва, у Вхагар новый всадник. – Эймонд, – поразилась Визерра жестоким словам своего брата. Он всегда был добр и щедр, но то было рядом с ней, много ли она видела, когда Эймонд не был рядом с ней. – Она была моя по праву! – Так заявила бы права, – Эймонд усмехнулся, чуть поведя головой, и сильнее сжал ладонь Визерры, что теперь хотела отойти от своего брата, опечаленная его жестоким отношением к их кузинам. – Пусть кузены найдут тебе свинью, тебе пойдет, – Визерра ахнула в шоке. Все случилось слишком быстро. Рейна набросилась на Эймонда, вынуждая его все-таки отпустить руку сестры, чтобы оттолкнуть Рейну на землю. Девочки чудом избежали столкновения друг с другом. Эймонд, обеспокоенный положением сестры, посмотрел на нее и пропустил удар в нос от старшей из дочерей Деймона Таргариена. Визерра помогла подняться Рейне, которая убежала к своей сестре, упавшей от сильного удара, что раскроил ее бровь. – В следующий раз скормлю тебя дракону, – зло плюнул Эймонд Бейле. Визерра в шоке стояла в стороне, звуки ударов братьев Веларион по ее брату отдавались фантомной болью во всем ее теле. Она должна была это прекратить. Крики ее брата, на которого накинулись всей толпой, нанося яростные удары по его лицу, торсу и ногам. Визерра не могла больше стоять и слушать, как ее семья яростно борется друг с другом. Когда она медленно подошла к кучке дерущихся детей, Эймонд пинком отбросил от себя Джейса, который в полете задел Визерру. Принцесса отшатнулась назад, запнувшись об огромный каменный валун, ее руки выставились вперед, чтобы уберечь голову от удара, она могла выдержать свой вес, но сверху на нее упал Джейс. Правое плечо Визерры громко хрустнуло, то было слышно только в ее голове или во всем подземелье, ей неведомо. Громкий девичий вскрик прозвенел на поле битвы, но в пылу сражения его никто не заметил. Пребывая в собственной боли, Визерра отголосками слышала собственного брата, что схватился за левый глаз, крича в агонии. На помощь подоспела стража, сир Аррик ринулся к своей госпоже. Перед падением в неизвестность Визерра произнесла одно слово, имя, которое с этой ночи вызывало не только сильную привязанность, но еще и боль. – Эймонд.

***

Семья, близкие и дальние родственники собрались в одном зале, верша судьбы собственных детей. Годы унижений, лжи и жестокости вскрылись в скромном зале Дрифтмарка. Визерра стояла подле Хелейны и Эйгона, слушая обвинения и оскорбления в адрес ее семьи и семьи ее старшей сестры, Рейниры. Мейстер смог привести юную принцессу в сознание, предлагая ее осмотреть, но Визерра, несмотря на обиду на слова брата, хотела быть рядом с ним и поддержать, если он того захочет. – Мой сын потерял глаз, – обвиняла Алисента стоило запретному слову прозвучать в стенах дома Морского Змея. Внимание короля переключилось на своего младшего сына. Эймонд вцепился в подлокотники, будто отпусти он их, то поддастся угрожающему напору, которым давил его отец. – Скажи мне сын, где ты услышал подобную ложь? – Визерис лишь повел головой на передергивание своей жены. – Эймонд, – надавил король. – Я задал вопрос. Эймонд ссутулился в кресле, исподлобья смотря на короля. Визерра нервно перебирала пальцы, она не знала, как лучше поступить: испариться, дабы не слышать, как ее семья медленно распадается на части, или вмешаться, встать между Эймондом и их отцом. Да, она бы восстала против всего мира за своего брата, но сейчас она не была уверена, что это поможет Эймонду. Хелейна заметила нервозность сестры и положила руку ей на плечо, мягко рисуя неизвестные узоры пальцами по ее бархатному зеленому платью. Визерра вздохнула и опустила руки по бокам. Спокойствие сестры сдерживало бешено колотящееся сердце маленькой принцессы. – Эймонд, послушай, твой король требует ответа, кто сказал тебе эту ложь? Визерра задумалась, действительно ли слова, сказанные о настоящем наследии кузенов-Веларионов, были ложью? Она понимала, что порой бывает слишком доверчивой и принимает все за чистую монету, а как иначе? Ее учили верить людям, их словам и поступкам. Теперь голова ее полнилась сомнениями. В звенящей тишине, Визерра не могла видеть, что происходит. Она не видела, как Эймонд взглянул на свою мать, и королева, предчувствуя свое падение, натянулась как тетива лука, ожидая заветных слов. Но Боги сегодня были на ее стороне. – Это Эйгон, – ложь. Визерра хорошо знала, как звучит голос брата в радости, в печали или в честности. Сейчас его связки подрагивали, а тон стал выше. Сегодня Визерра услышала, как в устах брата звучит ложь. – Я? – искреннее удивление их старшего брата было не скрыть, но всем, видимо, было легче принять, что нерадивый сын короля в пьяном бреду распространял оскорбления о кузенах направо и налево. Визерра потянулась левой рукой к подолу расшитого камзола брата, который он не сменил с ночи. – А ты, мой сын? Где ты услышал эту клевету? – для больного человека, у которого нет руки, а ноги еле передвигаются без помощи трости, Визерис двигался очень быстро. – Эйгон! Скажи мне правду, – король взбешенным драконом взревел на своего сына. Визерра вздрогнула, а рука ее затряслась, подергивая низ камзола Эйгона. Эймонд с сочувствием смотрел на Визерру, что дрожала потерянным котенком подле их старшего брата. Старший принц не смотрел в глаза отца, он перебирал всевозможные слова, думая, как лучше выразить свои сбивчивые мысли. – Мы знаем, отец. Да все знают, – Эйгон взглянул на отца, теперь уверенный в своих словах. – Ты глянь на них. Слова были верными, но, что бы ни услышал король о своей любимой дочери, какой бы жестокой правдой это ни было, то стало для него сигналом к защите своего первенца. Дракон охраняет свое потомство. Это был конец баталии, король Визерис сказал свое слово, но Алисенте было мало. Она требовала возмездия. Око за око. Но после всего, что сегодня произошло, ее жажду крови никто не поддержал. Визерра крепче сжала в руке грубую ткань братского камзола, почти всем телом прижимаясь к длинным ногам Эйгона. Ее трясло, руки обледенели и вспотели. Она хотела, чтобы это прекратилось. Они все были семьей, так почему же каждый норовил вгрызться в глотки своего брата, мужа, племянника. Принцесса не чувствовала себя в безопасности, она хотела домой. Когда острый клинок Эйгона Завоевателя полоснул по коже наследницы Железного Трона, проливая таргариеновскую кровь, на зал опустилась тишина. Эймонд все это время смотрел на свою сестру. Он гадал, сколько времени должно пройти, чтобы он заслужил ее прощение. Эймонд всегда знал, что Визерра была мягким сердцем да чистой душой, она любила свою семью, братьев и сестру, их племянников, какими бы грязными они ни были. Принц не чувствовал вины за свои слова, скорее, печаль, что Визерра, стоя сейчас на его стороне, была дальше, чем когда-либо могла стать. Кинжал лязгнул о камень приемного зала. Эймонд встал с кресла. – Не грусти, матушка, это был честный обмен, – все взгляды устремились на искалеченного принца. – Я обменял глаз на дракона. – Не только глаз, – подумал Эймонд и посмотрел на Визерру. – Стоило ли оно того, Эймонд, – в животе Визерры копошился тот самый червь, который не навещал ее уже очень давно.

***

Все стали медленно расходиться. Королевская чета, во главе с Алисентой шла к детским покоям. Она пока была не готова оставить своих детей без надсмотра. Визерра шла рядом с сиром Арриком, по левую руку от нее шел Эймонд. Теперь ему приходилось поворачивать голову в ее сторону, чтобы нормально видеть сестру. Он поджимал краешек губ, думая, как начать разговор. Все, кроме Визерры, остановились. Сир Аррик положил свою тяжелую руку на ее плечо, вызвав острую боль и вскрик, что было замечено остальными. Алисента повернулась на крик дочери, становясь перед ней на колени и беря за здоровую руку. – Что случилось? – королева медленно поглаживала левую руку дочери вверх-вниз. – Понятия не имею, моя королева, – рыцарь снова посмотрел на принцессу, вновь кладя руку на ее правое плечо. Визерра, уже готовая, что на него нажмут, тихо застонала, поджимая губы от боли. Кости как будто трутся друг об друга, врезаясь в мягкие ткани вокруг себя. – Думаю, нужно позвать мейстера, моя королева. Визерру усадили на небольшую тахту перед камином. Алисента присела подле дочери, а ее остальные дети заняли койку, прямо за голубой тахтой, тихо наблюдая за осмотром сестры. Мейстер медленно вел рукой от запястья принцессы, сперва подвигав им в разные стороны, дальше через каждые два пальца он прощупывал целостность костей. Когда его руки дошли до плеча принцессы, он остановился, надавливая чуть сильнее, он не почувствовал кости на их положенном месте. Мейстер замка взглянул на королеву. – Моя королева, у принцессы вывихнуто плечо. – И…что можно с этим сделать? – беспокойная мать искала ответов, материнское сердце чувствовало, что ответ причинит боль не только ей. – Придется его вправить, но это будет больно, – Эймонд исподлобья смотрел на сестру. Она молча слушала все, что говорит мейстер, стараясь не выказывать страха. Он чувствовал себя виноватым, Эймонд не представлял, о какой боли говорит мейстер, но он бы предпочел, чтобы его сестры не коснулась и десятая ее часть. – Мне понадобится Ваша помощь, моя королева. – Чем я могу помочь? – мейстер сказал крепко держать принцессу. Желательно, неподвижно, чтобы избежать неправильного вправления и лишних страданий принцессы. Королева прижала голову Визерры к своей груди, здоровую руку дочери она зажала между ее и своим телом, чтобы избежать лишнего шевеления. Мейстер зажал коленями ноги Визерры, которые нервно отскакивали от пола, так как другие части тела уже были обездвижены. – Мама, мне страшно, – к юной Визерре подкатывала истерика. Она не могла видеть, не могла пошевелиться, тело ее сковало противными щупальцами страха, что обвивались вокруг только крепче и крепче, пытаясь раздавить. – Я не хочу, пожалуйста, отпусти меня. Эйгон, Эймонд и Хелейна молча наблюдали за отчаянными мольбами младшей сестры. Хелейна крепче прижимала к себе банку с жуками и что-то бормотала себе под нос, слегка раскачиваясь. Стекло готово было лопнуть под натиском хватки принцессы, угрожая порезать еще одного члена семьи Таргариен. Ладони Эйгона вспотели, он тер их об свои зеленые бриджи, оставляя влажные отпечатки пальцев. Принц смотрел в пол, между своими сапогами, он не мог вынести наблюдения за предстоящей пыткой Визерры. Эймонду было тяжелее всех, он чувствовал свою слабость в данный момент. Он терялся в слезах и боли сестры, принц понимал, что здесь даже его дракон бессилен. Все зря, все из-за него: его гордыня, его гнев, его амбиции – чем больше он идет в угоду им, тем сильнее страдает Визерра. Ему было противно от самого себя, он заставлял себя не отводить своего оставшегося глаза от сестры. Его пыткой было видеть ее в агонии. – Моя принцесса, зажмите это во рту, – мейстер протянул Визерре скрученную ткань. – Чтобы уберечь Ваш язык. Визерру трясло, ожидание боли было страшнее ее самой. Она сильно сглотнула, открыв дрожащий рот. Зубы неуверенно сжали ткань, язык прошелся по ее шершавой поверхности. Визерра громко втянула воздух через ноздри и крепче прижалась к матери. – Насчет три, моя королева, – мейстер переглянулся с ее Величеством. Грубая рука мейстера легла на больное плечо принцессы, второй он схватился чуть выше ее тонкого запястья, которое при желании мог бы обхватить вокруг два раза. – Один, два, три. С каждым словом Алисента сильнее прижимала всхлипывающую дочь к себе. На третий счет мейстер резко дернул руку на себя, вправляя головку плеча на место. Дети вздрогнули от громкости хруста костей и крика сестры, что теперь раненым зверем выла в руках матери, смачивая слезами ее платье. Визерра всегда была тихим ребенком, она не плакала часами в младенчестве и никогда не закатывала истерик, потому ее крик больнее самого острого меча резанул по сердцу королевы. Он длился не более пары секунд, но всем присутствующим этого хватило. Даже сира Аррика, что скрылся в темном углу покоев, помутило, он с трудом переносил наблюдение за подобным действом. Рука принцессы повисла плетью, сама она громко всхлипывала на груди матери, чего не делала очень давно. Королева душилась обидой, плача о судьбе своих детей. Почему ее дети терпят страдания, отверженность и боль, когда бастарды Рейниры спокойно гуляют по Красном замку и претендуют на Железный трон? Почему им спускается с рук жестокость к ее детям? Почему Визерис так легко закрывает на это глаза? Почему? Однако, одно Алисента знала точно. Она не позволит своим детям быть связанными с этими ублюдками. Она разнесет все королевство, сожжет города дотла, но ее дети и внуки не будут кровью Веларион или Стронг. Никогда. – Руку нужно зафиксировать повязкой, моя королева, – Алисента взглянула на мейстера. – Делайте, что должны, – королева медленно поглаживала вымотавшуюся дочь по голове. Она повернула голову к верному рыцарю своей дочери. – Сир Аррик, передайте слугам, чтобы готовились к отъезду. Нам пора домой. – Слушаюсь, моя королева, – рыцарь отдал честь и бросил последний взволнованный взгляд на принцессу. У выхода из покоев он переглянулся с сиром Кристоном, что холодно взирал на все, что происходит перед ним. Коль посмотрел на Аррика как на грязь на своих доспехах, желая ее поскорее стереть и больше никогда не видеть, или то было не о рыцаре, что верно служил принцессе Визерре, а о ней самой. Сир Аррик решил не думать об этом. – Ночь еще не закончилась, вам стоит немного поспать, – Алисента взглянула на детей, что сидели на постели. Она видела, что те хотят воспротивиться. – Пожалуйста, мы все сегодня очень устали. Когда Визерре закончили делать перевязку, ее уложили в постель, где она тихо посапывала. Коль, по приказу королевы, остался снаружи на страже. Эйгон лежал на боку, его кровать стояла напротив кровати Визерры. Он задумчиво осматривал ее руку, ее лицо было скрыто от него фигурой брата, что не отходил от нее после ухода матери. Старший сын тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, закрыв глаза. Эймонд с тоской смотрел на лицо сестры. Брови сошлись в небольшой гримасе, здоровая рука сжала подушку, дыхание вырывалось тяжелыми вздохами. Принц протянул руку, разглаживая морщинку между ее бровей, ведя палец дальше, он провел по ее лбу и мягким завиткам ее волос. Прикосновение успокоило принцессу, она перестала хмуриться, отпуская тревожный сон. Визерра сонно разлепила глаза, которые щипали и чесались после продолжительных рыданий. По ее волосам прошлась чья-то рука. – Мама? – Нет, это я, – тихо шептал Эймонд, рука его остановилась, стоило ему услышать голос сестры. – Как ты себя чувствуешь? – Визерра задумалась. – Уставшей, расстроенной, – она ненадолго замолчала, думая, как сказать Эймонду о своих переживаниях. – Я…меня расстроило то, как ты поступил с нашими кузинами и племянниками, – тихо пробормотала Визерра. Эймонд убрал свою руку с ее головы, положив ее себе на колено. – Визерра, я сказал правду, за которую они набросились на меня толпой, – Визерра медленно села, подталкивая себя здоровой рукой. – Ты пострадала. – Они не заслужили этого. Твои слова…они были жестоки, – Эймонд вдруг вскочил на ноги и взмахнул руками. Слова сестры его все же задели. – А то, как они поступили со мной! Это не жестоко?! Они лишили меня глаза, сделали меня калекой! Теперь я урод! – Визерра опустила голову, перебирая пальцами одной руки подол юбки. Слова брата жалили ее, тревожа до глубины души. Она никогда не винила Богов в жестокости или несправедливости, но сегодня Визерра убедилась, что Семеро были слепы к людским проблемам. Во всем виноваты люди. Эймонд глубоко вздохнул и посмотрел на притихшую сестру, озвучив ее мысли. – Боги жестоки. – Мне кажется, Богам до людей столько же дела, сколько королям до крестьян, – Визерра и Эймонд погрузились в молчание. Эймонд сел обратно на пуховое одеяло и протянул руку к младшей сестре, его пальцы легким касанием пера прошлись по руке, спрятанной за перевязью. – Сильно болит? – Визерра чуть повела больным плечом и поморщилась. Эймонд сразу же отдернул руку. – Извини. – Не извиняйся, – принцесса помотала головой, ее рука шарила по одеялу, ища руку брата, пока тот не подхватил ее своей, большим пальцем поглаживая костяшки сестры. – Твоей вины не было в том, что я пострадала, но… – ладони Визерры начали потеть. – Всего, что произошло сегодня, можно было избежать. В ссоре всегда виноваты двое. – Сестра, – Эймонд тяжело вздохнул и покачал головой. – Ты не понимаешь. – Так, скажи мне, – Визерра сжала руку Эймонда и наклонилась к нему. – Правду, Эймонд. Объясни мне, почему ты так сказал? – Я…был обижен, – Эймонду тяжело давалась правда, он волновался за реакцию сестры, как она посмотрит на него после этих слов. – Всю жизнь они оскорбляли меня за то, чего я не мог иметь до сегодняшнего дня. Они смеялись за мой счет, они выставляли меня глупцом, но теперь это закончится. С Вхагар никто не посмеет косо посмотреть на меня, – Эймонд вгляделся в глаза сестры. – Или на тебя. Визерра обдумывала услышанное. Она до сих пор помнила ту ужасную шутку брата и их племянников, но Визерра не думала, что Эймонд был так сильно задет ею. Оказывается, она была еще слепее, чем есть на самом деле. – Зачастую глупцы оказываются умнее тех, кто смеется над ними, – Визерра улыбнулась брату. Словно в подтверждение ее слов сильный храп Эйгона прорезал уютную тишину между братом и сестрой. Эймонд и Визерра прыснули от смеха. Затяжной сап Эйгона напоминал храп тех самых свиней, которых когда-то Визерра выпустила на волю. Успокоившись, Визерра подняла руку к правой щеке Эймонда. Юный принц вздохнул и прильнул к руке сестры. – Эймонд, пообещай мне больше не говорить жестоко о нашей семье. – Я постараюсь. Эймонд чувствовал себя маленьким слабым щенком, который льнул к рукам хозяйки. Визерра мягко проводила пальчиками по вискам Эймонда, гася разбушевавшийся ворох мыслей, но обжигая красным пламенем его щеки. Принцесса двигалась плавным движением к его подбородку, к другой щеке. Движение заставило Эймонда напрячься. – Эймонд, – он лишь промычал в ответ. – Могу я посмотреть на тебя? Принц схватил руку сестры, Визерра остановила движение пальцев к шраму и от испуга резко вдохнула. Их руки по-прежнему были у лица Эймонда, его пальцы нервно перебирали пальцы сестры. – Не надо, – увидев, что сестра открыла рот, чтобы возразить, он продолжил. – Я не хочу, чтобы ты видела меня таким. Запомни меня с двумя глазами. Визерра поднялась на колени и вцепилась в брата своей единственной здоровой рукой. Она мягко поглаживала его по стриженным волосам, цепляясь пальцами за колтуны и грязь, прилипшую после драки с племянниками, лицо брата упиралось в ее плечо, она старалась несильно прижимать его к себе, дабы не причинить больше боли раненной щеке. – Эймонд, мне все равно, как ты выглядишь. Будь у тебя один глаз или ни одного, для меня ты всегда останешься моим Эймондом: сильным, храбрым, надежным, – глаза Эймонда зачесались подступающими слезами, но он старался держаться перед сестрой. Визерра пожала плечами и слегка улыбнулась. – К тому же, есть ли в этом разница для слепого? Для меня ты прекрасен, Эймонд, таким, какой ты есть. Невзирая на свою незрячесть, Визерре всегда удавалось метко попадать в места, старательно скрытые от других. Она проникала в укромные уголки сердца, озаряла тень светом, сушу – влагой, ночь сменяла днем, слезы улыбкой. Визерра была счастьем Эймонда, его светом, а он ее тьмой. Но была ли она страшна для слепого, живущего во тьме?