Обет

3 года спустя Яркое южное солнце достигло зенита. В Великом Чертоге вовсю кипела работа. Стучали каблуки служанок, разносивших белоснежные скатерти да высокие подсвечники. Завтра прибудут важные гости. Немногие лорды Семи королевств решатся пропустить свадьбу старшего сына короля, Эйгона, и его дочери, Хелейны. Кто-то жаждал сыскать расположение короля и королевы к своему дому, кто-то хотел закрепить свои позиции подле его Величества. И, все же, всеми движило одно – корысть и властолюбие, а не любовь к пиршествам и почтение к детям короля. Через день после своего 10 и 5-летия Хелейна проснулась от тянущего чувства в животе и влажности простыней. Спросонья откинув одеяло, принцесса вскрикнула и прикрыла рот дрожащими руками. Утром служанки застали принцессу за застиланием собственной постели, но скрыть следы цветения Хелейна так и не смогла. Со слезами она принимала поздравления служанок и своей матери, которая тут же принялась готовиться к свадьбе. В обязанностях королевы и подготовке к свадьбе, Алисента забыла справиться о состоянии старшей дочери. Хелейна закрылась в себе и днями не выходила из покоев, предпочитая компании людей коллекцию редких насекомых. Всем казалось – так и должно быть. Хелейну чаще можно было увидеть с очередным жуком, чем с собственными братьями и сестрой, потому подобное поведение посчитали вполне приемлемым. Никто не подумал, что, сидя в четырех стенах своих покоев, принцесса прощается с жизнью молодой девушки, что не успела окрепнуть в статусе девы, как была вынуждена выйти замуж за брата, которому никакого дела не было до нее, и стать женщиной. Хелейна прощалась с мечтами, что былым якорем волновали ее девичий ум. Она не мечтала о принце, видя, каким вырос ее старший брат. В мечтах она летит на Пламенной Мечте в далекие земли, влюбляется в мелкого лорда или в простолюдина, рожает прекрасных детей. Их счастливая семья не ведает печали и горя. Ее семья в Королевской Гавани простила ей побег и зажила честной и мирской жизнью. Но то были мечты, а это реальность. Жестокая и суровая правда, от которой Хелейне становилось на душе еще тяжелее. – Принцесса, Вы сделали шаг правой ногой, а надо левой, – поправил Визерру мастер танца, Сирион. – Я стараюсь, Сирион, это не так просто, – начала заново Визерра, ступая левой ногой вперед, но снова Сирион остановил ее. – Здесь должен быть поворот, принцесса, – Визерра спешно повернулась, тяжелые юбки платья закрутились, обмотав ноги принцессы и не дав ей сделать следующий шаг. Сзади на помощь подоспел Сирион, его ловкие руки танцора схватили локти принцессы и уберегли бедовую голову от столкновения с мраморно-глянцевым полом. Принцесса повисла на мужских руках с тяжелым вздохом, голова ее поникла, а концы распущенных волос коснулись пола. – Думаю, нам стоит сделать небольшой перерыв. Не только замок готовился к свадьбе Эйгона и Хелейны. Алисента обязала мастеров инструментального и танцевального дела обучить принцессу Визерру искусству танца. – Прибудет много почетных гостей, лорды и их сыновья, ты не можешь оплошать, если они захотят пригласить тебя на танец. Визерре было невдомек, почему лорды и их сыновья захотят танца с ней. Кто хочет постоянно страдать от отдавленных ног и постоянных извинений за это. К тому же, у Визерры был жених, Джейкерис, который, она уверена, не отпустит ее руки до конца всех церемоний. Но просьбу матери она все же выполнила, по крайней мере, старалась это сделать. На каждый шаг, который ее просил сделать Сирион, Визерра делала два, а то и три. Ноги как будто зажили собственной жизнью, веля хозяйке идти совсем в другую сторону, подальше от странного для нее дела. Руки не слушались и поднимались под странными углами, на что Сирион закатывал глаза и тут же поправлял ее. Первые два часа принцесса получала небольшое, но удовольствие, уча новые па и с колоссальным усердием повторяя их. Одного интереса и упорства оказалось недостаточно, оттого два часа медленно перешли в три, близилось время обеда. Сейра в то время помогала с подготовкой к пиру. Ее задачей было аккуратно разложить все скатерти на пару с другой служанкой и установить подсвечники точно посередине каждого стола. Иногда она поглядывала на урок танца, искренне сочувствуя неуклюжей, но очень милой принцессе. За последние три года Сейра стала чаще бывать в покоях принцессы, помогая ей по утрам и вечерам. Здоровье старой служанки принцессы, Далии, ухудшалось. Ее грозили отправить домой, если она не сможет в скором времени приняться за работу, но даже простое вставание с постели давалось Далии с превеликим трудом. Мейстер Маргейт в сочувствии разводил руки, называл ее безнадежным случаем и советовал молиться о ее здоровье. Но то Сейре было только на руку. Она больше бывала наверху, общалась с принцессой и, главное, слушала, о чем шепчутся в стенах Красного Замка королевские особы. Порой Сейре становилось не по себе от мыслей о предательстве оказанного доверия своей принцессы, но она успокаивала себя тем, что сказанные слова о королевской чете не были о Визерре и их общих секретах, один из которых они разделили всего две луны назад. – Сейра, ты можешь помочь мне? – приближался час угря, Сейра готовила кровать для принцессы Визерры, пока та сидела на диване перед камином, грея замерзшие пальцы ног. Служанка считала, что люди с большим и добрым сердцем всегда будут страдать от холода и мерзливости, все свое тепло они даровали окружающим. – С чем я могу Вам помочь, принцесса? – Сейра подошла к своей госпоже, накидывая легкое одеяло на ее плечи. Принцесса уж слишком часто заболевала от частого сидения на полу. – Можешь прочитать мне ее? – Визерра подняла большой том с колен. Ее пальцы гуляли по выдавленным золотым буквам на обложке, но их смысл был для нее далек. Сейра медленно потянулась к ветхому тому и пролистала пожухлые страницы. Знаки, или скорее буквы, были ей неведомы. С рождения она прислуживала то одной, то другой семье, и чтение было последним делом, которому ее учили. – Моя принцесса…я… – внезапно смутилась служанка своему незнанию. – Я не умею. Не умею читать, – Сейра бережно положила тяжелый том рядом с Визеррой и уже хотела удалиться, но ее план тут же был прерван. – На самом деле, это ничего, – пожала Визерра плечами и подняла голову к огню. В тепле ее медленно накрывала нега, глаза сами собой закрылись, ловя ощущения покоя и уюта. – Я тоже не умею. Конечно, я бы хотела, но не могу, – Визерра открыла глаза, в небесно-голубом вспыхнул красный, пламя переливалось в невидящих глазах принцессы. Визерра повернулась туда, где, по ее мнению, стояла Сейра. – Но ты можешь, другой вопрос, если ты не хочешь. Сейра задумалась. Она всегда работала на знатных вельмож, ее работу нельзя было назвать сложной или грязной. Она не работала в борделе или в кабаке, где не было бы доступа к знаниям или умным людям. Она всегда могла обратиться к мейстеру крепости или замка, но не сделала этого. Каждый день она проходила мимо библиотеки, ни на секунду ее глаза не останавливались на ее дверях, и почему? Хотела ли она стать умнее? Тогда, скорее всего, нет, но теперь она видела в этом свою выгоду. Странные они люди, имея оба зрячих глаза, забывают для чего они им нужны. – Я хочу этого, принцесса, но, как мне научиться? – глаза Визерры зажглись. А руки потянулись вперед. Сейра протянула руку, которую искали пальцы принцессы. – Это легко, смотришь и читаешь, – вспомнила она слова Эйгона. Однажды, Визерра спросила его, как ей тоже научиться читать, чтобы как он и Эймонд самостоятельно изучать легенды и сказания. Не знаю, я просто смотрю и читаю. Брошенные вскользь слова брата больно сломали ожидания Визерры, разрушив мечты о самостоятельном чтении, чего Эйгон в своем юном возрасте еще не мог знать. – Но я думаю, ты можешь обратиться к смотрителю библиотеки, его зовут Оврил. – Он не прогонит меня? – засомневалась Сейра. – Конечно, нет. Он милый человек, ему будет приятна чья-то компания. Думаю, ему бывает одиноко среди всех этих книг. С тех пор, Сейра каждые два дня старается выделять время на посещение библиотеки. Смотритель Оврил был мудрым и добродушным мужчиной. Ввиду своего одиночества, он радовался гостю, как ребенок радуется пирожным на обед вместо овощей, и при новом прочтении каждый раз как в последний впадал с Сейрой и самим собой в ярую полемику. Смотритель всегда носил темно-серый костюм с черным плащом сверху. Со спины его можно было принять за мейстера. Хоть подобная оплошность и была приятна библиотекарю, мейстер бы оскорбился сравнению со смотрителем какой-то пыльной библиотеки. Благодаря ему Сейра читала слогами. Медленно, но верно она шла к своей цели, а принцесса ей в этом помогала. Каждый вечер они устраивали «книжный час», так его прозвала Визерра. Принцесса терпеливо слушала медленное повествование служанки, а после задавала вопросы. Каков же был ее восторг, когда сама Сейра задала вопрос принцессе, и обе впали в долгое обсуждение приключений Азора Ахая или Эйгона Завоевателя. Визерра сидела на ступеньках перед столом молодоженов, за которым завтра вечером воссядут и муж, и жена, и их семья. В течение прошедших дней, с момента объявления свадебного пира, Визерра тосковала. Ей не хватало сестры, что сидела в своих покоях. Хелейна даже отказалась от прогулки по саду, где всегда была возможность найти новых жуков и пауков. Алисента поспешила успокоить младшую дочь. – Это предсвадебная лихорадка, у меня так было с твоим отцом, у Хелейны, уверена – у тебя тоже так будет, – Визерра не понимала, как перед свадьбой может быть лихорадка. Разве это не счастливое событие, которое должно поднимать тебя к облакам? Мейстер, поддавшись настойчивым просьбам принцессы Визерры, проведал невесту, а в скором будущем и жену, с которой все было в порядке. Визерре осталось только смириться с состоянием сестры и ждать, когда она придет в себя. Принцессе не хватало и своих братьев. Обоих. Эймонд пропадал на тренировках с Вхагар, наверстывая упущенное за молодые годы время. Эйгон, с другой стороны, ни капельки не изменился в своем поведении, но, чем старше они становились, тем сильнее Визерра чувствовала отдаление брата не только от нее, а от жизни в замке в целом. Она не знала, почему чувствовала нехватку Эйгона в стенах Красного замка. Чем дольше Эйгон отсутствовал в ее жизни, тем с большей нежностью она вспоминала день, когда брат проявил к ней внимания больше, чем она когда-либо могла мечтать.

***

3 года назад Просидев всю ночь с новой служанкой за строительством пирамиды, на утро у Визерры не поднялась рука разрушить ее. Помимо этого у принцессы еще оставался холщовый мешок гладких камней, которые она хотела показать Эйгону. У Эймонда осталось мало приятных воспоминаний из детства о своем брате, и, тем не менее, одно отпечаталось ярким следом на просторах памяти. Когда еще Визерра была малюткой и жила взаперти четырех стен своих покоев, Эймонд все свое внимание уделял старшему брату, на которого смотрел снизу вверх, видя фигуру, к которой стоит тянуться. Эйгон постоянно брал младшего брата прогуляться, часто их прогулки заканчивались очередной шуткой или издевательством, но этот поход к заливу Эймонд будет помнить всю свою жизнь. Вода была спокойна, даже чайки молчали, боясь прервать момент единения обычно ссорящихся братьев. Мокрый песок холодил босые ноги принцев, пока те собирали плоские камни и бросали в водную гладь так, как показывал Эйгон. Эймонд был способным учеником, снискав недолгое расположение старшего брата, заботливо похлопавшего его по плечу. Эймонд с неприсущей ему мягкостью, во всяком случае, когда он говорил о брате, рассказывал эту историю Визерре. Принцесса постучала в двери покоев Эйгона. Не получив ответа, она постучала снова и прижалась ухом к двери. Одну руку она уложила на дверь, в другой она держала тяжелый мешок камней. Дверь резко распахнулась, и принцесса полетела на пол. Изумленный принц еле успел подхватить Визерру, что вместо своего лица спасала камни, которые прижимала к груди. – Визерра? Что ты здесь делаешь? – Визерра раскрыла зажмуренные глаза и поднялась на ноги. – Я хотела позвать тебя проиграть в «Прыгающие лепешки». – «Прыгающие лепешки»? – Эйгон нахмурился в незнании правил этой игры. – Да, я хотела, чтобы ты научил меня бросать камни так, чтобы они скакали по воде, – Эйгон закатил глаза со словами. А, это. – Эймонд говорил, что ты лучше всех умеешь это делать. – Неужели? – сомневался принц. – Лучше всех, да? – Да, я решила, что надо учиться у лучших, – недолго думая, Эйгон положил руку на плечи сестры и повел ее к заливу. Сир Аррик следовал за ними попятам, пока на спуске к заливу Эйгон не махнул ему, чтобы тот остался в стороне. Рыцарь не присягал принцу Эйгону и слушать его был не обязан, но все же перечить не стал и остался стоять наверху, откуда мог следить за принцессой и прийти на помощь, если потребуется. У воды Эйгон столкнулся с проблемой: как научить слепую сестру правильно бросать камни. Он мог просто сказать: Смотри. А дальше сетовать на ее недостаток и бесконечно критиковать неправильную позу, но это был не выход. Постепенно повзрослевший и наученный на своих ошибках, Эйгон размышлял над решением проблемы. Начать лучше с объяснений, а потом все само получится. – Надо правильно встать: одну ногу вперед, другую чуть назад. Нет, слишком узко, так тебя собьет течением, – Визерра поправила стойку и ждала следующих указаний. – Так, эм, берешь камень, – Визерра протянула брату мешок, из которого он достал маленький серый камешек. – Замахиваешься и бросаешь. Чуть ли не со свистом камень пролетел над водной гладью, отскакивая от поверхности воды с глухими хлопками. Эйгон насчитал шесть отскоков. Он повернулся к сестре. Визерра похлопала брату и одарила его восхищенной улыбкой. – Это потрясающе! – кончики ушей Эйгона покраснели, он прочистил горло и обратился к Визерре. – Теперь попробуй ты. Визерра достала камень правой рукой, а левой сжимала края мешка. Заметив ее неудобство, Эйгон отобрал мешок и продолжил наблюдать за замахом сестры. Визерра закинула руку назад и со всей силы бросила камень, который полетел вверх и вперед, разбиваясь о спокойные воды залива. С громким бульканьем камень опустился на дно. Эйгон схватился за переносицу. Никто не говорил, что это будет легко. Он несколько раз объяснил Визерре, в какую позу нужно встать и с какой силой нужно бросить. И каждый раз результат был один. – Боги! – взорвался Эйгон, но тут же постарался успокоиться, увидев расстроенное лицо сестры. Все-таки не ему одному было тяжело. – Давай, я помогу тебе. Эйгон вложил в ее руку камень, а сам встал сзади. Сначала он поправил ее ноги, на мокром песке ступни снова съехались друг к другу. Он обхватил ее талию одной рукой и оттянул чуть назад, чтобы она откинулась на него. Руку с камнем он отвел чуть в бок и назад, пальцами поправил ее хватку на камне. Повторил с ней правильный замах, затем снова отвел руку назад. – Поняла? – Визерра кивнула. Ее длинные пушистые волосы попали ему на лицо. Она пахла розами, букеты из которых каждодневно меняли в ее покоях. Легкий аромат взволновал обоняние Эйгона. Его рука на талии сестры сжалась, сминая атласную ткань легкого светло-зеленого платья. Он тихо втянул приятный запах в ноздри и представил, если бы так пахли шлюхи, к которым он ходит в Шелковом Конце. Его блаженство прервалось возбужденным криком и подпрыгиванием сестры, повернувшейся в его руках и крепко сжавшей его шею. Принц в оцепенении глядел на залив, не до конца понимая, что с ним произошло. Его руки механически прижались к спине Визерры, которая кричала ему в ухо. – Три! У меня было целых три, Эйгон! – Визерра опустилась на ноги и отошла на шаг назад. – Ты видел? – Да… – Эйгон прокашлялся и повторил уже более уверенно. – Да, я видел. Ты хорошо справилась, – яркая улыбка сестры стоила его похвалы. Его грудь раздувалась от гордости, что он был тому причиной, когда как голова наполнилась тяжелыми думами, тяня его вниз, ко дну залива Блэкуотер. Сегодня вечером у него была цель: найти среди шлюх Шелкового Конца запах, хоть отдаленно напоминающий розы.

***

– Принцесса, не стоит расстраиваться, Вы прекрасно двигаетесь, просто Вас нужно направить и научить. Красный замок не строился за один день, – подбадривал Сирион принцессу. Он видел, какие силы она прикладывает к тому, чтобы двигаться хотя бы приемлемо, но отсутствие возможности ориентироваться в пространстве и следить за движениями наставника затрудняло обучение. Принцесса прижала ноги к груди, ладони легли сверху на колени, подбородок уперся в руки, глаза ее глядели в пустоту перед собой. – Мне тоже понадобится полвека, чтобы научиться танцевать? – окончательно разочаровалась в своих силах принцесса. – Я думаю, ты сможешь обойтись одним днем, сестра, – возник из ниоткуда принц. – Эймонд, – подняла голову Визерра, Эймонд стоял перед ней, заложив руки за спину. – Мой принц, – склонился Сирион под жестким взглядом сына короля. Последние несколько минут он наблюдал за уроком Визерры. Эймонд видел всю тяжесть сложившейся ситуации, но возложил вину за это на ее учителя, который должен был применить другой подход. – Я могу помочь тебе, – мягко предложил Эймонд, видя усталость на лице сестры. Он надеялся, что она не откажет ему. – Разве ты не занят? Я имею ввиду, у тебя есть время, чтобы помочь мне? – Эймонду стало немного стыдно. Он понимал, что в последнее время пренебрегал обществом сестры, предоставив ее самой себе. Эймонд уделял много времени тренировкам с мечом и с драконом, каждый раз представляя восторженное лицо Визерры, ее гордость за его умения и силу, которые он приобрел. В погоне за мечтой, принц совсем забыл о яви и о том, ради кого все это делает, потому решил исправиться. – На сегодня я свободен, мы можем весь день танцевать, – Визерра повела губами, пытаясь скрыть свое недовольство подобным времяпрепровождением, Эймонд не смог удержаться от небольшого смешка. Он взял Визерру за руку. – Вы позволите мне пригласить Вас на танец, принцесса? – Конечно, мой принц, – Визерра поддалась хватке брата слепо следуя пути, по которому он ее вел. Эймонд кивнул мастеру танца, который тут же принялся отсчитывать ритм. Эймонд в танце был и партнером, и тенью. Он вел сестру руками, ногами, голосом, удерживая ее внимание на себе. Визерра старательно выполняла команды брата, а если ступала не туда, то Эймонд либо подправлял ногой ее ход, либо подстраивался под другое направление. Сирион не считал это эффективным методом обучения, ворча о том, как принцесса будет танцевать с другими лордами. Эймонду было плевать на ворчание учителя, да и вряд ли он позволит кому-то даже подумать, что они могут пригласить его сестру на танец. – У тебя отлично получается, сестра, – похвалил Эймонд Визерру. Несмотря на то, что они давно сдвинулись с рисунка. – Ты хороший учитель, Эймонд, – Визерра была подхвачена руками брата за талию. Эймонд аккуратно поднял сестру. Визерра ахнула от внезапного подъема вверх. – Извини, я должен был предупредить, – Эймонд медленно опустил Визерру, его крепкие руки старались не причинить ей боли и не оставить на нежной коже синяков. – Не нужно, это было необычное ощущение, – улыбнулась Визерра. Белые кончики прямых волос лежали чуть ниже его плеч, на которых пальчики Визерры начали перебирать пряди. – Твои волосы стали длиннее, – улыбнулась Визерра, проведя пальцами до самых кончиков волос, к груди, где бешено колотилось сердце брата. Он и не думал, что настолько давно не давал Визерре прикоснуться к нему. – А еще ты подрос, – Визерра провела левой рукой от его плеча вверх к лицу, по щеке, по виску и к волосам, где заметила незнакомый предмет и нахмурилась. – Что это? Эймонд отвернул голову от любящего касания холодных пальцев по его лицу. С недавних пор он начал носить кожаную повязку, которой прикрывал пустую глазницу. Мейстер пока не мог вставить ему аметист, найденный его сестрой. Эймонд взрослел, кости его росли и сильно обточенный камень мог не подойти по размеру и стать меньше, чем нужно, потому было велено немного подождать. Недавно Эймонд столкнулся с сыном главного конюха. При виде пустой глазницы принца мальчик разразился страшным криком и горькими слезами. Ребенка пришлось увести, но Эймонд по сей день слышал крики маленького мальчика, напуганного его обезображенным лицом. С того дня часть лица принца прикрывалась грубой коричневой повязкой. – Это ничего, тебе не стоит волноваться об этом, – Эймонд взял ладонь сестры, положив себе на грудь, где она накрывала его сердце. Он боролся с желанием притянуть руку к губам и оставить поцелуй на костяшках ее пальцев. Визерра обняла Эймонда за его еще неокрепший, но натренированный стан. Щека прижалась к груди, слушая быстрый ритм его сердца. Ее руки перебирали завязки его кожаного дублета. Эймонд окружил сестру руками, прижимая ее к себе и кладя подбородок на ее пушистую голову. Визерра росла медленнее брата и уже уступала ему в росте добрых полголовы. Принцесса растворилась в объятиях Эймонда, вдыхая запах дыма, жженой кожи и пепла. Он пах драконом. Частые походы в Драконье логово оставили свой след, но ее это не волновало. Тоска по Эймонду утолилась с лихвой и, пребывая в окружении крепких рук брата, Визерра чувствовала себя полной, словно то, чего она когда-то была лишена, вернулось с двойным вознаграждением. Вернулась былая легкость, но и что-то еще. Мягкое пламя разгоралось где-то в ее груди и разносилось до самых пят. Приятное чувство нисколько не пугало принцессу, наоборот она хотела большего. Знать бы только чего. Так, пара простояла секунды, растянувшиеся для них на часы. Сейра давно как закончила поправлять скатерти, но уходить не торопилась. Она придумывала себе задания, оставаясь в зале и наблюдая за взаимодействием принца и принцессы. Таргариены славились браками между кузенами, дядями и их племянницами, свадьба брата и сестры была не за горами, но видеть любовь принца Эймонда и принцессы Визерры было для нее другим делом. – Мой принц, принцесса, думаю можно попробовать под музыку, – напомнил о себе Сирион.

***

Очарованный Визеррой, Эймонд осознал, что окончательно пал ниц перед ее очарованием. В свои 10 и 2 года Визерра раскрывалась как розовый бутон, каждый раз обнажая лепесток за лепестком, демонстрируя новые грани. Юный принц лелеял моменты близости с ней, каждое слово и легкое прикосновение, отдавались тупой болью не только в сердце, но и в местах, о которых ему никогда не приходилось заботиться. К 10 и 4 годам Эймонд считался молодым мужчиной, который, если захочет, может жениться на юной деве и исполнить свой долг. Он не желал опускаться до уровня брата, трахающего все, что было с длинными ногами да женской грудью. Желания тела были недостойны его положения, но и некоторые неудобства с каждым днем становилось сложнее игнорировать. Эйгон, будто чувствуя потребности собственного брата, решил, наконец, сделать из Эймонда мужчину. Вечером, за день до свадьбы принцы вышли по одному из секретных ходов замка, на которые Эйгон некогда наткнулся в своих пьяных, но довольных возвращениях из города. Бархатный и кожаный камзолы спрятаны под непримечательными серыми с голубоватым отливом плащами. Эйгон вел брата вдоль тесно построенных домов, крыши которых опирались друг о друга. При желании в узких проходах мог пройти один хилый мужчина или здоровый ребенок. В нос бил острый запах тухлых объедков со свинарника, конского навоза и краски из лавок красильщиков. Эймонд надменно оглядывал местных представителей: одни справляли нужду прямо на улице, где проходили принцы, пусть люди об этом и не догадывались, другие прямо за углом продавали сомнительного вида деликатесы, от которых принцу хотелось брезгливо повести головой, но он старался держать себя в руках. Через каждые два дома стояли винные погребки, харчевни и дома удовольствий, в один из которых зашел его брат, потянув младшего за собой. Женщины без капли морали и достоинства привались к стенам борделя, проводя своими грязными, от прикосновений к другим мужчинам, руками по полам его плаща да капюшону, который ему приходилось постоянно одергивать. Они вошли в небольшой зал, где собрались люди разных мастей и происхождения, женщины сидели на коленях у своих клиентов, соблазняя их на продолжение вечера или сплетались в экстазе у колонн или прямо на столах, не дойдя до огороженных комнат. – Нравится то, что ты видишь, брат? – шептал ему на ухо Эйгон. Эймонд вперился взглядом в клубок женских тел, ублажающих друг друга на большом круглом столе, но живо себя одернул и повернулся к Эйгону. Старший сын короля ухмыльнулся. – Знал, что тебе это понравится, – Эймонд воодушевления брата не оценил и только хмыкнул в ответ. Не получив ожидаемой реакции, Эйгон разочарованно развернулся и прошел через зал в левый коридор. Ночь наполнялась стонами женщин и мужчин, что наслаждались телами друг друга. Эймонд старался смотреть перед собой и не обращать внимания на крики и протяжные стоны, наполняющие дом удовольствий. – Мой принц, – Эймонд поднял глаза. Эйгон завел его в отдаленное от зала помещение, где были только он, его брат и шлюхи, представленные услужливой хозяйкой борделя. Эйгон стянул с головы капюшон и ухмыльнулся полуголым девушкам, которых представили его вниманию. Когда хозяйка заманчиво посмотрела за плечо своего постоянного гостя, Эймонд расправил плечи и вытянулся во весь рост. Ему не нравился ее оценивающий взгляд, принц чувствовал себя мясом, в которое она планировала вгрызться своими гнилыми зубами. – Моему брату, – Эйгон притянул брата к себе, положив руку ему на плечи, и стянул с него капюшон. – Пора стать мужчиной. Не смотрите на его повязку, он может быть не так симпатичен, как я, но там, – Эйгон указал взглядом вниз. – У него должно быть все в порядке. Эймонд повел плечом, по которому Эйгон ободряюще похлопал. – Конечно, мой принц, думаю Амара подойдет для Вашего брата, – женщина подняла руку с длинными пожелтевшими ногтями и указала на девушку, что вышла из линии. Амара не была первой красавицей дома удовольствий или даже Блошиного Конца, но она была опытной и умеющей доставить удовольствие мужчине. Эйгон сам не раз на первых порах, для получения должного опыта, посещал ее, но, со временем насытившись, стал посещать более молодых и невинных дев. У старшего принца в Блошином Конце подобрался свой собственный типаж: невысокий рост, белая чистая кожа, чуть припухлые губы, желательно, чтобы были голубые глаза, но их отсутствию он не огорчится, так как Эйгон чаще трахает девушек сзади, хватая их за светлые пряди волос. С недавних пор был еще один критерий – цветочный запах, в идеале запах роз. Немногие женщины из Блошиного Конца могли позволить себе духи или эфирные масла, потому заменяли их обычными розами, которые ставили прямо у своего ложа. – Отлично, – порадовался Эйгон за брата и толкнул его к женщине. – Сюда, мой принц, – Амара протянула руку к кожаному рукаву Эймонда, но тот завел руки за спину и кивнул головой, чтобы она показывала ему дорогу, он последует за ней. – Не кончи раньше времени, брат! – напутствовал принц своему брату. Эйгон смотрел, как его брат неторопливо идет за Амарой, никак не показав, что услышал его. Эйгон осмотрел шеренгу и с важностью военачальника прошел вдоль распутных девиц, задержав свой взгляд на молодой девушке. Хозяйка заметила интерес принца. – Это наша новенькая, Лидия, прямо из Лиса, девственница, мой принц, – девушка неуверенно улыбнулась Эйгону и смутилась его прикосновению к ее золотистым волосам. Лидия выделялась своим низким ростом, пока еще чистой кожей и явной стеснительностью среди остальных девушек. Когда принц притянул ее к себе и приблизился к ее шее, втянув в себя ее запах с шумным вздохом, она неловко поправила ткань своего палантина, совсем не скрывающего ее девичью грудь и лобок покрытый небольшой порослью светлых волос. – Я беру ее.

***

Амара привела принца в отдельные покои, созданные специально для знатных гостей. Редко шлюх приглашали прямо во дворец, чтобы ублажить того же короля или его сыновей, чаще сами лорды навещали бордели и кабаки, где могли предаться своим скрытым желаниям. Она неспеша подошла к напряженному принцу, который с каждым ее шагом чувствовал лишь больший дискомфорт. – Позвольте, мой принц, – Амара посмотрела в единственный глаз Эймонда, он медленно опустил свой взгляд и сглотнул. Она давала столько времени, сколько ему нужно. Ее обязанностью было, чтобы принц остался ею доволен. Спустя некоторое время Эймонд вздохнул и кивнул ей. Амара протянула руки к завязкам его плаща, ее пальцы не торопились освобождать принца от одежды. – Томление перед получением удовольствия не менее важно, чем сам процесс, – она спустила плащ по его крепким плечам, чуть задевая неприкрытые запястья своими ногтями. – Зачем ты мне это говоришь? – Эймонд следил за ее движениями. Его разум ждал и жаждал совсем другого человека, но тело предавало все здравые мысли о любви и верности. – Это Ваш первый раз, мой принц, я хочу, чтобы он принес Вам не только удовольствие, но и опыт для…будущих побед, – Эймонд сдержал ухмылку на слова этой женщины. Он не планировал покорять множественные вершины женской чести, как его брат. Эймонд хотел видеть в своей постели только одну женщину, но ее, увы, он не мог получить. – Мой долг – помочь Вам. На последних словах Амара расстегнула серебряные застежки кожаного камзола и стянула его с плеч принца. Застежки в форме дракона звякнули о пол рядом с плащом. Ее мягкие руки провели по крепким плечам Эймонда к его груди, которая только начинала покрываться мышцами от постоянных тренировок с Кристоном Колем. Пальцы с легким царапаньем прошлись по натянутым мышцам его живота к паху. Эймонд смотрел перед собой. Он старался контролировать себя и свое тело. Несмотря на сбивчивое дыхание, сухость во рту и приятную дрожь, принц держался под натиском опытных женских прикосновений, но, когда Амара провела рукой по его набухшему члену через штаны, он почти готов был сдаться. Развязав завязки на штанах принца, Амара медленно стянула их вниз. Эймонд не знал, кто из них был шлюхой. Он стоял полностью обнаженным перед неизвестной ему женщиной, чтобы быть трахнутым ею. – Идемте в постель, мой принц, там нам будет удобнее, – Амара потянула Эймонда, не оказавшего ни капли сопротивления. Надавив на его плечи, она усадила его на простыни, на которых за сегодняшний день ее взяли три лорда и семь гвардейцев королевской стражи. Амара одним движением стянула обмотанный вокруг ее тела голубой палантин, впервые показывая принцу женское тело. Эймонд глядел на нее исподлобья. У Амары были темные волосы, спадающие на ее плечи крупными волнами. Кожа в некоторых местах покрылась синяками от загребущих рук жестоких клиентов. Массивная грудь с темной ареолой вокруг сосков перетекала в мягкие изгибы талии и бедер. Почувствовав некоторую уверенность в своих действиях и расслабленность со стороны принца, она потянулась к повязке на левой стороне его лица. Эймонд резко схватил ее руку и сильно сдавил ее запястье. – Не трогай, – давление снизившегося на пару октав голоса принца заставило женщину убрать руку и спустить ее на его плечо. – Только одной женщине я позволю снять ее с меня, и это не ты. Амара встала на колени перед Эймондом, руки ее спустились к его коленям, раздвигая мужские ноги. Горячие руки двигались по бедрам к возбужденному органу, который отдавал ноющей болью в ответ на ее следующие действия. Обхватив рукой член, Амара провела по нему вверх и вниз, обводя пальцем его головку. Эймонд сжал зубы и сдержал стон удовольствия. За всю свою жизнь он не испытывал столь приятных прикосновений к себе. Порой, подслушивая разговоры стражников или конюхов во время тренировок на Западном Дворе, он не мог понять, что такого удивительного в том, чтобы взять первую попавшуюся на глаза женщину и рассказывать о ее мягком теле да узком лоне другим. Будучи здесь, в этой комнате Эймонд понимал, о чем так громко распалялись и гоготали мужчины в его окружении. – Вам нет нужды сдерживать себя, мой принц, об этом будут знать только двое, – заметив подавление естественных порывов, заверила Амара. Она чувствовала, что принц под ее умелыми ласками был готов кончить, поэтому поднялась на ноги, толкнув на спину растерянного молодого мужчину. Ее мягкие бедра оседлали его и медленно опустились на ноющий член, все же вырывая низкий стон из горла Эймонда. Она не спешила перекинуть его через край блаженства, желая прежде самой получить удовлетворение от происходящего. На ум сам по себе пришел образ сестры, но не ее девичье неокрепшее тело, а мягкие прикосновения к его лицу, ее теплые объятия, ее ласковый голос. Эймонд. Как наяву прозвучал мелодичный голос сестры, заставив принца распахнуть глаза. Его руки жестко сжали бедра Амары, когда она ускорила свой темп и сжала складки влагалища на мужском члене. Эймонд не смог сдержать себя и излился в экстазе прямо в женщину, имя которой после конца этой ночи хотел стереть из своей памяти. Глубокими рывками дыхание покидало грудь Эймонда, когда Амара в собственном оргазме привалилась к его груди. – Ваша любимая станет счастливой женщиной, мой принц, – Эймонд мог казнить ее на месте за такие прямолинейные слова, но что-то более гнилое и черное овладело его душой в этот момент. Он чувствовал себя предателем. Предателем любви к Визерре, ее доверия к нему. И сейчас, разделив ложе с нелюбимой его сердцу Амарой, он дал себе клятву никогда не предавать себя и свои чувства к единственной девушке, которая будоражила не только его тело, но и, самое главное, разум.