Судьбоносное дело

Дэвид и Мэри Маргарет сидели в гостиной, их лица выражали явное беспокойство. Мэри Маргарет первой нарушила напряжённое молчание, заметив вошедшую Корделию. — Что привело вас к нам, мисс Чейз? — спросила она, стараясь сохранять спокойствие, хотя её голос слегка дрожал. Корделия вежливо улыбнулась, присаживаясь напротив них. — У меня есть несколько вопросов о Мулан, — начала она. — Вы ведь знали её, не так ли? Мэри Маргарет вздохнула, её пальцы нервно теребили край скатерти. — Да, мы с ней росли вместе, — призналась она. — Наши родители дружили, и мы часто проводили время вместе. — Что вы можете рассказать о ней? — Корделия внимательно наблюдала за реакцией собеседников. Дэвид, до этого момента молчавший, вмешался в разговор: — Она была… сложной личностью, — произнёс он, подбирая слова. — Умная, целеустремлённая, но с непростым характером. Иногда казалось, что она строит вокруг себя стену, не подпуская никого слишком близко.—Мулан… она была талантливым психологом, но её личная жизнь… была запутанной. Она часто казалась счастливой, но внутри неё бушевала буря. — Что вы знаете о её семейной жизни? — Корделия решила направить разговор в нужное русло. — Их брак с Виктором был… своеобразным, — призналась Мэри Маргарет. — Они поддерживали видимость идеальной пары, но на самом деле были далеки друг от друга. — Вы знали о её проблемах? — спросила Корделия. — Подозревали, — призналась Мэри Маргарет. — Она никогда не делилась подробностями, но мы замечали, что что-то не так. — А как насчёт её работы? — продолжила Корделия. — В профессиональной сфере она была блестящей, — вмешался Дэвид. — Но иногда её методы… были слишком радикальными. — У неё были враги? — Корделия задала ключевой вопрос. Мэри Маргарет и Дэвид переглянулись. — Возможно, — тихо произнесла Мэри Маргарет. — Но мы не знаем наверняка. Мэри Маргарет с трудом подбирала слова, её голос дрожал от напряжения. — Говорила, что беременна, — начала она, опустив глаза. — Но ребёнок… от другого. Это стало ударом для всех нас. Дэвид резко выпрямился на диване, его лицо выражало явное беспокойство. — Мэри, может, не стоит раскрывать такие подробности? — попытался он остановить жену. Но Мэри Маргарет была непреклонна. — Нет, — твёрдо произнесла она. — Пусть знает. Это важно для понимания того, какой человек была Мулан. После того случая родители перестали с ней общаться. В этот момент Корделия, сохраняя профессиональную сдержанность, мягко вмешалась в разговор: — Прошу прощения за вмешательство, но как юрист я должна предупредить: некоторые из этих личных сведений могут быть использованы в судебном процессе. Мэри Маргарет подняла глаза, в которых читалась решимость. — Я понимаю, — ответила она спокойно. — В конце концов, моя дочь ведёт это дело, и, кроме того, я жена следователя. Правда должна выйти наружу, какой бы горькой она ни была. Она снова вздохнула, собираясь с мыслями. — После того случая с беременностью всё изменилось, — продолжила Мэри Маргарет. — Мулан стала… другой. Более замкнутой, скрытной. Она словно возвела вокруг себя стену, через которую никому не удавалось пробиться. Корделия внимательно слушала, делая пометки в блокноте. — А что стало с ребёнком? — осторожно спросила она. Мэри Маргарет покачала головой. — Не знаю, — призналась она. — Мулан никогда не рассказывала. Это была одна из тех тайн, которые она унесла с собой. Дэвид молча кивнул, подтверждая слова жены. Было видно, что эта тема до сих пор причиняет им боль. Корделия поняла, что затронула очень чувствительную тему, но информация могла оказаться важной для расследования. — Спасибо за откровенность, — произнесла она, закрывая блокнот. — Возможно, эти детали помогут пролить свет на произошедшее.

***

Прохладное помещение книжной лавки словно застыло во времени. Потрёпанные временем тома в кожаных переплётах выстроились на полках, как древние стражи знаний. Пылинки танцевали в лучах солнца, проникающих сквозь пыльные стёкла окон. Слабый свет падал на дубовый стол, за которым собрались участники напряжённой встречи. В углу тихо тикали старинные часы, их механизм поскрипывал, словно жалуясь на старость. На подоконнике стояла маленькая вазочка с засушенной лавандой, источающей едва уловимый аромат. Этот запах смешивался с запахом старых чернил и пыли, создавая особую атмосферу места, где время будто остановилось. За столом сидели четверо: Эмма во главе, Корделия с блокнотом справа от неё, а напротив — необычная троица. Румпель в своём любимом бархатном сюртуке, который, казалось, помнил лучшие времена, выглядел как воплощение самодовольства. Нил Кессиди, одетый с иголочки, как и подобает ландшафтному дизайнеру, сохранял профессиональное спокойствие. Рядом с ним сидела его невеста Томара — яркая личность с выразительными татуировками, выглядывающими из-под рукавов футболки. Румпель, развалившись в кресле, начал разговор с привычной язвительностью: — Что, мисс Нолан, опять не сидится дома с ребёнком? Лучше бы занялась семьёй, чем в убийствах копалась. Эмма, не поднимая глаз от записей, парировала: — Мы здесь не для обсуждения моей личной жизни. Вы знакомы с Мулан? Мэр города, не скрывая насмешки, ответил: — Разумеется. Я знаком со всеми в этом городе. Это мой город, не забыли? Я мэр, в конце концов. — Где вы были в день убийства? — голос Эммы звучал твёрдо, без тени сомнения. Румпель наклонился вперёд, его глаза блеснули: — С Зелиной. У нас были дела… интимного характера. Весь вечер и ночь мы провели вместе. Корделия, не показывая эмоций, записала: — У вас есть свидетели или доказательства этого алиби? Румпель самодовольно улыбнулся: — Дорогая мисс, у нас были достаточно… интенсивные занятия, чтобы я запомнил каждую минуту того вечера. Напряжение в комнате нарастало. Нил не выдержал: — Может, хватит этих игр? Давайте к делу. Томара успокаивающе положила руку на плечо жениха. Тишина стала почти осязаемой. Эмма продолжила допрос: — Вы знали о проблемах Мулан? О том, что она кого-то боялась? Румпель выпрямился, его лицо стало серьёзным: — Я знал, что она что-то скрывала. Но подробности… Мулан умела хранить секреты. Воздух в комнате словно наэлектризовался от напряжения. Эмма, сидя во главе стола, чувствовала, как старые раны дают о себе знать при взгляде на Нила. Тот, кто когда-то был её любимым, теперь сидел напротив — чужой, отстранённый. — А вы, Нил, где были в тот вечер? — голос Эммы звучал профессионально холодно, но в глубине глаз таилась боль. Нил, не в силах выдержать её взгляд, нервно теребил манжеты рубашки. Его пальцы дрожали, выдавая внутреннее волнение. — Я был на работе, — ответил он, отводя глаза в сторону. — Занимался ландшафтным дизайном с клиентом. У меня есть все документы и подтверждения. Эмма перевела взгляд на Томару, которая сидела с вызывающим выражением лица, её татуировки казались угрожающими символами. — А ты, Томара? Томара откинулась на спинку стула, её глаза сверкнули неприкрытым вызовом. — А что я? У меня алиби, — ответила она дерзко, её голос звенел от напряжения. — Вы киллер? Опять кого-то убивали? — Эмма позволила себе немного яда в голосе, её профессиональная маска начала трескаться. Томара резко подалась вперёд, её голос стал низким и угрожающим. — Её я не убивала. Не мой заказ. И сначала поймай, потом задерживай. Думаешь, можешь просто так обвинять людей? Румпель наблюдал за этой сценой с явным удовольствием, его губы растянулись в самодовольной ухмылке. — О, наша Томара всегда была прямолинейна, — протянул он с насмешкой, наслаждаясь напряжением. Корделия, чувствуя, что ситуация накаляется до предела, попыталась разрядить обстановку. — Давайте вернёмся к делу, — мягко произнесла она, её голос звучал почти успокаивающе. — Томара, можете уточнить ваше алиби? Томара небрежно откинула прядь волос, её движения были полны дерзости. — У меня были дела. Важные дела. Не ваше собачье дело, чем я занималась. Эмма сохраняла внешнее спокойствие, хотя внутри бушевала буря эмоций. — Мы должны проверить все версии. Каждый в этом городе может быть под подозрением. Томара резко встала, её движения были полны агрессии и силы. — Только через мой труп. И поверьте, мисс детектив, я умею за себя постоять. Нил попытался успокоить её, но было поздно. Томара уже направлялась к выходу, бросив через плечо: — Если захотите поговорить нормально — знаете, где меня найти. Но не ждите, что я буду играть по вашим правилам. Когда дверь за Томарой закрылась с громким хлопком, Эмма повернулась к Румпелю, её взгляд был острым как бритва. — Расскажите подробнее о ваших отношениях с Мулан. Как давно вы её знали? Румпель медленно проговорил, растягивая каждое слово: — О, Мулан была интересной особой. Мы пересекались на различных мероприятиях. Она была амбициозна, очень амбициозна. Всегда стремилась к власти, к контролю. — Вы знали о её беременности? Румпель уклончиво ответил, его глаза блеснули: — Ходили слухи, но я не придавал им особого значения. В этом городе всегда полно слухов, и не все из них правдивы. Корделия решила задать следующий вопрос, пытаясь собрать пазл: — Как вы оцениваете её профессиональные качества? Нил, наконец, вмешался в разговор, его голос звучал неуверенно: — Мулан была талантливым психологом, — признал он неохотно. — Но её методы работы… оставляли желать лучшего. — Что вы имеете в виду? Нил замялся, словно взвешивая каждое слово, его пальцы нервно теребили край стола. — Она часто манипулировала людьми, использовала их слабости в своих целях. Играла на чувствах, на страхах, не гнушалась ничем ради достижения своих целей. Томара, которая остановилась у двери, усмехнулась, её голос прозвучал ядовито: — Мулан была змеёй, — бросила она. — Красивая, умная, но ядовитая. Она знала, как втереться в доверие и как ударить в спину. Корделия решила уточнить, чувствуя, что приближается к чему-то важному: — У неё были враги? Румпель загадочно улыбнулся, его глаза блеснули недобрым огнём. — В этом городе у каждого есть враги,дорогая, — произнёс он с нажимом. — Особенно у тех, кто привык получать желаемое любой ценой. И Мулан была мастером в этом искусстве. Эмма наклонилась вперёд, её взгляд стал острым как лезвие: — Какие у неё были отношения с Виктором? — спросила она, обводя присутствующих пристальным взглядом. Томара, не колеблясь, продолжила, её голос звучал уверенно: — Мулан встречалась с другим мужчиной. И не просто встречалась — она планировала уйти к нему. Собиралась бросить Виктора и начать новую жизнь. Румпель подался вперёд, его глаза загорелись интересом: — О чём вы говорите? У вас есть доказательства? Томара лишь усмехнулась, её губы растянулись в ехидной улыбке: — О том, что Мулан была не так невинна, как казалось. У неё были свои тайны, и некоторые из них могли стоить кому-то очень дорого. Она умела плести интриги как никто другой. Корделия быстро записывала каждое слово, её карандаш летал по бумаге: — У вас есть доказательства этих утверждений? Какие-то конкретные факты или свидетельства? Томара лишь пожала плечами, её взгляд был холодным и расчётливым: — Ищите. Если захотите. Я лишь делюсь тем, что знаю. Эмма решила изменить тактику: — Кто мог знать о её беременности? Румпель медленно проговорил, растягивая слова: — О, об этом знали многие. Мулан не умела хранить секреты. Особенно когда дело касалось того, что могло принести ей выгоду. Она часто использовала подобные ситуации в своих интересах. Корделия задала неожиданный вопрос, который заставил всех задуматься: — А как насчёт её работы? Были ли у неё проблемные клиенты? Те, кто мог быть недоволен её методами? Нил кивнул, его голос звучал неуверенно: — Да, у неё были сложные случаи. Некоторые пациенты не очень хорошо реагировали на её методы. Она имела привычку заходить слишком далеко в своей работе, иногда переступая границы дозволенного. Томара резко встала, её движения былиполны решительности: — Хватит. Я сказала всё, что знаю. Если захотите ещё поговорить — знаете, где меня найти. Но предупреждаю: я не люблю, когда меня держат за дурочку. Дверь лавки снова хлопнула, оставляя Эмму и Корделию наедине с ворохом новых вопросов. Воздух казался тяжёлым от невысказанных тайн и недомолвок. Корделия закрыла блокнот, её лицо выражало глубокую задумчивость. — Похоже, Мулан была куда более сложной личностью, чем казалось, — тихо произнесла она. Эмма кивнула, её взгляд был устремлён в пустоту: — Да, и теперь у нас есть ещё больше причин копать глубже. Кто бы мог подумать, что за маской успешного психолога скрывается такая паутина интриг и тайн.