Судьбоносное дело

Приглушённый свет хрустальной люстры создавал в кабинете уютную, но напряжённую атмосферу. Блики играли на полированной поверхности стола, создавая причудливые узоры на кремовых стенах. В воздухе витал изысканный аромат свежесрезанных роз, стоящих в массивной вазе у окна. Помещение было оформлено в пастельных тонах: свадебные фотографии застывших в счастье пар украшали стены, а на полках выстроились фарфоровые статуэтки влюблённых. За массивным столом из тёмного дерева восседала Зелина. Её безупречный образ подчёркивал строгий брючный костюм глубокого изумрудного цвета, который идеально сочетался с рыжими волосами. Длинные локоны были уложены в элегантную причёску, а безупречный макияж лишь подчёркивал природную красоту. В её глазах читалась лёгкая насмешка, а губы то и дело кривились в ироничной улыбке, словно она знала какую-то тайну, недоступную другим. Эмма вошла в кабинет, стараясь не выдать своего раздражения. Её взгляд скользнул по роскошному интерьеру, прежде чем остановиться на хозяйке кабинета. — Здравствуйте, Зелина, могу я с вами поговорить? — спросила она, стараясь сохранять профессиональный тон. Зелина подняла глаза от документов, её голос сочился сарказмом: — Вас послала моя сестра? — Рони здесь ни при чём. Это касается убийства Мулан. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Зелина откинулась на спинку кресла, её пальцы нервно барабанили по столу, выбивая какой-то только ей известный ритм. — Присаживайтесь. Что вы хотите узнать? — её голос звучал холодно и отстранённо, в нём проскальзывали ледяные нотки. — Вы были с ней знакомы? — Шапочно. Я организовывала их свадьбу. Она вечно была чем-то недовольна. — Почему? — Она не любила Виктора. Это было очевидно для всех, кроме, пожалуй, самого Виктора. — Откуда вы знаете? — Я видела её с другим мужчиной. Несколько раз замечала их вместе в городе. — Вы можете его описать? Зелина на мгновение задумалась, её взгляд стал более сосредоточенным. — Высокий, темноволосый, уверенный в себе. У него была особая манера держаться — словно он знал что-то, чего не знали другие. Они встречались в городе, в разных местах. Всегда в сумерках, когда меньше людей. — Как часто вы их видели вместе? — Достаточно, чтобы понять — это не случайные встречи. — Что вы можете сказать о Мулан как о личности? Зелина усмехнулась, её глаза блеснули: — Мулан была сложной натурой. Она умела притворяться, носить маски. За её улыбкой часто скрывалась расчётливость. Она знала, чего хочет, и шла к своей цели, не считаясь с чувствами других. — У неё были враги? Зелина пожала плечами: — В её профессии они неизбежны. Особенно когда ты психолог и копаешься в чужих душах. Некоторые клиенты не любят, когда им указывают на их тёмные стороны. — Вы знали о её беременности? Зелина наклонилась вперёд, её голос стал тише: — Ходили слухи. Но Мулан умела хранить свои тайны. Она никогда не говорила об этом открыто. — Где вы были в день убийства? Зелина театрально закатила глаза, её губы искривились в насмешливой улыбке: — У меня была ночь с Румпелем. Мы были вместе. Можете проверить его алиби, если хотите. — Он намного старше вас. Зелина вздёрнула бровь: — Это не ваше дело. У каждого свои вкусы и предпочтения. Внезапно Зелина сменила тактику, её голос стал более острым: — Я слышала, вы встречались с его сыном. Каково это — видеть его с другой, Эмма? Эмма сохранила невозмутимость, хотя внутри у неё всё закипело: — Это не твоё дело, Зелина. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать личную жизнь сотрудников полиции. — Просто пытаюсь собрать полную картину. Знаете, как говорят — всё тайное становится явным. Эмма решила не поддаваться на провокации: — Вернёмся к вопросам. У нас мало времени. Зелина вздохнула, демонстративно посмотрев на часы: — Хорошо, но побыстрее. Меня ждёт важный клиент. — Расскажите подробнее о встречах Мулан с тем мужчиной. Как часто они происходили? Зелина откинулась на спинку кресла, её голос стал более задумчивым: — Они были тайными. Она всегда проверяла, нет ли слежки. Приходила в определённое время, уходила другим путём. Словно шпионка из фильма. — Вы не слышали, о чём они говорили? — Нет, но их отношения были серьёзными. Не просто интрижка. В её глазах появлялся особый блеск, когда она говорила о нём. Она менялась — становилась мягче, женственнее. — А Виктор знал? Зелина покачала головой: — Думаю, подозревал. Но делал вид, что ничего не замечает. Гордость не позволяла ему признать очевидное. Эмма сделала ещё одну пометку в блокноте: — Вы не знаете, кто этот мужчина? Зелина пожала плечами: — Нет. Но уверена, что вы его найдёте. Мулан не могла долго хранить секреты, особенно когда дело касалось её планов на будущее. — Что вы знаете об отношениях Виктора и Руби Лукас? Как относилась к этому Мулан? Зелина усмехнулась, её губы изогнулись в знакомой ироничной улыбке: — О, эта история достойна отдельного романа. Виктор и Руби… Они были словно огонь и лёд. Она — яркая, импульсивная, не признающая правил. Он — холодный, расчётливый, всегда держащий всё под контролем. Зелина откинулась на спинку кресла, её глаза блестели от удовольствия рассказывать сплетни: — Мулан знала об их связи. О, она всё знала! Но ей было всё равно. Точнее, не совсем всё равно… Она использовала это в своих целях. Эмма нахмурилась: — Что вы имеете в виду? Зелина наклонилась вперёд, понизив голос: — Мулан была мастером манипуляций. Она знала, что Виктор увлечён Руби, и это давало ей определённую свободу. Пока он гонялся за этой бестией, она могла заниматься своими делами. — Какими делами? Зелина пожала плечами: — Своими тайными встречами, например. Она ведь не просто так крутила роман за спиной у мужа. У неё были планы, большие планы. — А как Руби относилась к Мулан? Зелина усмехнулась: — О, Руби её презирала. Открыто, без стеснения. Она считала Мулан холодной, расчётливой особой, которая использует Виктора. — Значит, между ними была вражда? — Скорее холодное противостояние. Руби не скрывала своего презрения, а Мулан делала вид, что ей всё равно. Но поверьте мне, внутри неё кипела ярость. Эмма сделала пометку в блокноте: — Вы думаете, это могло стать причиной для конфликта? Зелина рассмеялась: — В этом городе каждый может стать причиной конфликта. Особенно когда дело касается любви, власти и тайн. Она посмотрела на часы: — У меня заканчивается время, детектив. Если у вас больше нет вопросов… Эмма поднялась: — Пока это всё. Но я ещё вернусь.

***

Тяжёлая тишина повисла в просторном зале особняка. Величественные хрустальные люстры, словно застывшие в вечности, отбрасывали причудливые тени на полированный до блеска паркет. Старинные часы мерно отсчитывали секунды, их тиканье казалось здесь особенно громким. Руби стояла рядом с Виктором, её рука едва касалась его плеча — едва заметный, но красноречивый знак их близости. В воздухе витало напряжение, смешанное с горечью утраты, а может, и с чем-то ещё, что Эмма пока не могла определить. Виктор медленно прошелся по комнате, его шаги эхом отражались от высоких стен. Он остановился у окна, глядя на тёмный сад, где тени деревьев казались зловещими фигурами. Его профиль в свете люстры выглядел особенно резким, почти угловатым. Эмма достала блокнот, её карандаш замер над бумагой, пока она собирала мысли: — Нам нужно задать вам несколько вопросов по поводу убийства Мулан. Расскажите о ваших отношениях с Мулан. Руби сделала шаг вперёд, её голос дрогнул, выдавая внутреннее волнение: — Она была его женой… — её пальцы нервно теребили край платья, словно пытаясь найти в нём опору. Виктор резко перебил её, его голос сочился ядом, в нём слышалась неприкрытая ненависть: — Бывшей женой! Наш брак давно превратился в фарс. В бесконечную череду лжи и манипуляций. Она играла со мной, как кошка с мышью. Эмма внимательно наблюдала за их реакцией, отмечая каждую деталь: — Можете пояснить, что вы имеете в виду? Какие именно манипуляции она использовала? Виктор повернулся к ней, его глаза горели гневом: — Она постоянно контролировала каждый мой шаг. Использовала свои психологические приёмы не только с клиентами, но и со мной. Делала вид, что заботится, а на самом деле плела интриги. Тяжелые бархатные шторы отбрасывали мрачные тени на лица собеседников. В воздухе витал едва уловимый аромат старинных духов, словно призрак прошлого, не желающий покидать эти стены. Виктор, нервно поправляя манжеты рубашки, продолжил свой рассказ, его голос то и дело срывался: — Мулан всегда играла роль идеальной жены, но за закрытыми дверями… — он сделал паузу, его взгляд стал отстранённым, словно он видел перед собой картины прошлого. — Она была совершенно другим человеком. Однажды даже совершила убийство — так она говорила, я точно не знаю. Она любила пугать меня подобными историями, чтобы держать в постоянном страхе. Её глаза загорались каким-то нездоровым блеском, когда она рассказывала о своих «подвигах». Его лицо исказилось от отвращения: — О, примеров предостаточно. Она крутила романы за моей спиной, при этом изображая из себя верную супругу. Использовала своё положение, чтобы продвигать сомнительные проекты. Её жадность не знала границ. Она могла пойти на что угодно ради достижения своих целей. Руби, до этого момента стоявшая у окна, резко повернулась к ним. Её голос звенел от негодования: — А её методы работы с клиентами? — в её глазах читалась боль. — Она разрушала жизни людей ради собственной выгоды. Играла на их страхах, манипулировала их чувствами, а потом выбрасывала, как использованный материал. Я видела, как она ломала судьбы, словно это была игра. — Руби, расскажите подробнее о ваших отношениях с Мулан. Как вы взаимодействовали? Руби нервно поправила прядь волос, её голос звучал холодно: — Мы сохраняли нейтралитет. Это было единственное, что нас связывало — холодное, расчётливое понимание ситуации. Она спала со своим любовником, а я спала с её мужем. Это всех устраивало. В конце концов, мы с Виктором любим друг друга. Мулан это знала, но не могла смириться с тем, что её идеальный план рухнул. Она всегда мечтала о полной власти, о контроле над всеми. Корделия, делая пометки в блокноте, вмешалась: — Вы знали о её беременности? Виктор, стоявший у окна, резко повернулся к ним. Его кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели: — Да, мы хотели развестись. Мулан хотела уйти к некоему доктору Фасилье. Это был его ребёнок. Она надеялась, что беременность поможет ей получить больше при разводе, но я не собирался играть по её правилам. Корделия, почувствовав возможность получить новые сведения, задала следующий вопрос: — Вы с ним знакомы? Виктор и Руби переглянулись. Руби ответила первой: — Нет, я никогда не встречалась с этим человеком. Мулан всегда держала своих любовников в тайне, как будто они были её маленькими секретами. Виктор добавил: — Она любила создавать вокруг себя ореол загадочности. Этот доктор Фасилье был частью её игры, ещё одной фигурой в её шахматной партии. Эмма заметила, как напряглась атмосфера в комнате: — Вы думаете, что она могла использовать беременность как оружие в этой игре? Руби усмехнулась: — О, конечно. Мулан всегда использовала всё, что попадало ей в руки. Её беременность была просто ещё одним козырем в её колоде. Она знала, как манипулировать людьми, как использовать их слабости. Корделия решила уточнить: — А как вы думаете, кто мог знать о её отношениях с этим доктором? Виктор пожал плечами: — Возможно, кто-то из её ближайших друзей или коллег. Но Мулан была осторожна. Она не доверяла никому полностью. — Вы не замечали за ней каких-то необычных действий перед смертью? Руби на мгновение задумалась: — Она стала более нервной в последнее время. Часто проверяла телефон, словно ждала какого-то важного сообщения. И её встречи с этим доктором… они стали более частыми. Виктор закончил: — Мулан всегда была непредсказуемой. Возможно, она сама создала ситуацию, которая привела к её гибели. Она любила играть с огнём. Эмма наклонилась вперёд, её карандаш замер над блокнотом: — Расскажите о том дне, когда произошло убийство. Где вы были? Виктор на мгновение закрыл глаза, словно воспоминания причиняли ему физическую боль: — В тот день у меня была операция. С дочерью Томаса и Эллы… Александрой. Произошёл несчастный случай — жуткое ДТП. Машина вылетела с трассы, девочка получила множественные травмы. Я работал почти пять часов без перерыва, пытаясь спасти её. Его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки: — Это была сложная операция. Множественные переломы, внутреннее кровотечение… Я должен был сосредоточиться на спасении ребёнка, а не думать о… Эмма внимательно слушала, делая пометки в блокноте: — Расскажите подробнее о происшествии. Как именно это случилось? Виктор вздохнул, его пальцы нервно барабанили по столу: — Детали аварии мне неизвестны. Я узнал только то, что машина попала в серьёзное ДТП. Родители были в шоке, конечно. Элла едва держалась на ногах от волнения. Руби, до этого молчавшая, вмешалась: — Я была в больнице в тот день. Поддерживала Эллу. Это было ужасно. Эмма подняла взгляд: — Вы можете подтвердить алиби доктора? Руби кивнула: — Да. Он был в операционной почти весь день. Я сама видела, как он заходил туда утром и вышел только вечером, когда операция закончилась. Виктор продолжил: — После операции я сразу поехал домой. Я был измотан, морально и физически. Даже не мог думать о чём-то другом, кроме этой операции. Эмма задала следующий вопрос: — Вы общались с Мулан в тот день? Виктор покачал головой: — Нет. Я даже не думал о ней в тот день. Все мои мысли были о девочке, о её восстановлении. Корделия, до этого молча изучавшая свои записи, вмешалась: — А кто ещё был в операционной? Есть свидетели? Виктор перечислил: — Операционная бригада: анестезиолог, две медсестры, санитар. Все они могут подтвердить моё присутствие там. Руби добавила: — Если вам нужны контакты персонала больницы или подробности операции, я могу помочь с этим. Эмма перевела взгляд на Руби, её голос звучал профессионально-холодно: — А вы, Руби? У вас есть алиби на день убийства? Руби на мгновение замерла, её пальцы нервно сплелись: — Да, конечно. В тот день я была в больнице. Поддерживала Эллу, мать пострадавшей девочки. Я там провела почти весь день. Виктор кивнул, подтверждая: — Да, она говорила. Руби была рядом с Эллой. Эмма сделала пометку в блокноте: — Расскажите подробнее. С какого времени вы были в больнице? Руби задумалась, припоминая детали: — Я приехала туда рано утром. Элла была в ужасном состоянии, ей нужна была поддержка. Я оставалась с ней до самого конца операции, а потом ещё немного задержалась, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Корделия вмешалась: — Кто-нибудь может подтвердить ваше присутствие там? Руби уверенно ответила: — Да. Элла, конечно же. Ещё там были медсестры из приёмного отделения, персонал в зале ожидания. Я общалась с несколькими врачами, которые подходили к Элле с информацией о состоянии дочери. Эмма задала следующий вопрос: — Вы общались с Мулан в тот день? Руби покачала головой: — Нет. В тот день мои мысли были только об Элле и её дочери. Мулан даже не приходила в голову. Виктор добавил: — Руби была полностью поглощена ситуацией в больнице. Она действительно помогала Элле, это не просто слова. Эмма решила уточнить: — Вы можете назвать конкретные имена людей, которые могут подтвердить ваше алиби? Руби на мгновение задумалась: — Да, конечно. Элла Харпер, медсестра приёмного отделения по имени Сара, доктор Майклсон, который держал нас в курсе состояния девочки. Ещё там была подруга Эллы, Лили, она тоже может подтвердить моё присутствие. Корделия сделала пометку: — Мы свяжемся с этими людьми для подтверждения. Спасибо за предоставленные сведения. В комнате повисла напряжённая тишина. Эмма понимала, что алиби Руби выглядит достаточно убедительно, но в этом деле нельзя было доверять первому впечатлению. Слишком много тайн и противоречий скрывалось за фасадом благополучной жизни обитателей этого особняка. Руби, словно прочитав её мысли, добавила: — Я понимаю ваши сомнения, майор. Но в тот день мои мысли были заняты только одним — состоянием Александры и её матерью. Мулан и всё остальное отошло на второй план. Эмма кивнула, принимая информацию к сведению: — Мы проверим все детали. Спасибо за сотрудничество.