Алый Король

Звезды ещё не пропали с неба, когда Тигнари вышел на улицу. Ночью в пустыне было холодно, и только это спасало от теплового удара. Фенек привык рано вставать и поздно ложиться в лесу, но теперь его режим перевернулся с ног на голову. В первые дни он ещё пытался как-то бороться с жарой: старался заниматься делами, не выходя из тени домов или скал, а в самые жаркие часы спускался к водоёму под деревней с помощью Белого подъемника (белым подъёмник совсем не был, и никто не мог сказать почему его так называют). Даже такие меры предосторожности не смогли помочь бедному учёному. Это верно, что раса Тигнари произошла от валука шуна — «больших пустынных собак». Когда-то давно они подчинялись царю Дешрету, обитали в пустыне и могли выносить большие температуры и их перепады с помощью своих больших ушей и светлой шерсти. К сожалению, таких способностей Тигнари от своих предков не досталось. Его шерсть была слишком тёмной, да и жара заставляла его мысли плавиться. В детстве он попросил папу взять его с собой в экспедицию в пустыню, но маленький фенек не выдержал и шага по раскалённому песку, тут же потребовал вернуться домой. С того времени ничего не поменялось. Для жизни в пустыне Тигнари был совершенно не приспособлен, и, если честно, крайне мало проинформирован. Он был лесным стражем и мог с закрытыми глазами выйти из любой непролазной чащи, знал сотни грибов и их свойства, знал, как добыть чистую воду, как добыть еду, как отогнать насекомых и как устраивать ночлег, если нужно было остаться в лесу на ночь — и ничего из этого не могло помочь в пустыне, где растительности нет вовсе. Он скучал по домикам на деревьях, по влажному запаху ручья внизу Гандхарвы, по запаху коры, но особенно по тому, что каждый день был не похож на другой. В деревне Аару жизнь текла слишком размеренно, и каждый день начинался так же как предыдущий, шёл как прошлый и не собирался сворачивать с курса. Это сводило с ума сильнее, чем жара в полдень. Учёный не знал куда себя деть. Он также не мог заниматься исследованиями, ведь всё его оборудование осталось в Гандхарве, а записи, что он с собой взял, отобрали матры. Тигнари прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам водопада, который наполнял водоём внизу деревни. В лесу Авидья тоже был водопад, он был довольно далеко от Гандхарвы, эхо его шума отражалось от скал и не мешало тонкому лисьему слуху. Сейчас этот звук казался ужасно громким и непривычным, и Тигнари сосредоточился на других: деревня медленно просыпалась, и громче всех были пустынники. Каждый день вереница наёмников тянулась то из пустыни, то в пустыню. Даже неуёмных студентов, жаждущих получить эксклюзивные данные для своих работ, было намного меньше и сверкали они меньшим энтузиазмом, а вот пустынники… В последнее время было много странного в их поведении из-за слухов о воскрешении царя Дешрета. Прошла уже целая неделя, а те всё не могли успокоиться: куда-то шли, что-то делали и выглядели ужасно довольными и загадочными. Дэхья принесла слухи из Караван-рибата, что столкновения с бригадой тридцати — той части пустынников, что подчинялась мудрецам Академии, — увеличились во много раз, а в главный город никого из пустынников и вовсе не пускают. А ещё пустынники принесли с собой много слухов, один нелепее другого. Кто вообще поверит, что знаменитый Хадж-нисут просто появился из воздуха? В деревне по большей части жили старики, молодые девушки и дети, все друг друга знали, и любое новое лицо или событие тут же становилось поводом для разговоров и сплетен. Тигнари увидел Санию, жену Джабари, одного из защитников деревни, которая стояла возле магазина Азалая. — Неспокойно, — Сания вздохнула, переходя на полушёпот: — Атия болтает всем, что Алый Король — беловолосый мужчина с красными глазами. Мол, пустынники видели, как он заходит в гробницу, когда тот свет появился. Азалай наклонился к женщине ближе, внимательно слушая. Тигнари непроизвольно навострил уши. — Разве можно им верить? Ночь была, мало ли что в пустыне привидится, — сказал торговец. Сания лишь нахмурилась, складывая руки на груди. — Уже и не знаю, что думать, может действительно мираж. — О, господин Тигнари! — заметил его Азалай. — Вы уже на ногах в такую рань? Тигнари подошёл ближе, делая вид, что не слышал чужого разговора. Не то чтобы в подслушивании его вообще подозревали, но он ещё с Академии привык держать лицо. — Я давно не сплю, — ответил фенек. — Жара невыносимая днём, мне проще поспать в самые жаркие часы. С холодом ночью для меня легче бороться. — Да, — покивала Сания. — Тяжело приспособиться тем, кто ни разу в пустыне не жил. Мы-то уже привычные. Господин Тигнари, а вы слышали последние новости? Тигнари покачал головой. И Азалай, и Сания с благоговением уставились на его уши, качавшиеся вслед за его движениями. — Говорят, Алый Король действительно вернулся! — поделилась женщина. — Белые волосы, красные глаза. Думаете, это правда? — Мёртвые не воскресают, — отрезал Тигнари, в его голосе прорезался лекторский тон: — Всем просто хочется обосновать изменения гробницы, поэтому придумывают всякие небылицы. Нигде нет задокументированного изображения царя Дешрета, так что этот мужчина может быть кем угодно. — Не поверите, пока собственными глазами не увидите? — засмеялся Азалай. — Трястись в благоговении от одних только слухов о воскрешении того, кто не факт, что вообще воскрес — бездоказательно, — согласился Тигнари. — Пока не увижу — не поверю, вы верно заметили. Они быстро распрощались, и Тигнари медленно побрел к дому деревенского старосты, где он жил первые дни под присмотром Кандакии. Всё-таки ему действительно было плохо от жары, а хранительница легко могла помочь ему своими гидро силами. Позже Тигнари изменил режим и стало полегче, да и дома в деревне Аару строились из саманных кирпичей — смеси глины и соломы или других растительных элементов. В условиях пустыни они хорошо сохраняли температуру внутри помещения на одном уровне, поэтому в жару там было прохладнее, а ночью, когда температура сильно падала, тепло. Толстые стены защищали не только от жары, но и от песчаных бурь, которых в последнее время по словам Кандакии становилось всё больше. Не далее как вчера одна из таких обрушилась на деревню Аару и принесла с собой гончих разрыва. Фенек никогда не видел их вживую, но по некоторым сохранившимся описаниям в очерках других учёных, которые он читал, ещё будучи студентом, было легко опознать их. Это заставило Тигнари забеспокоиться: зоны увядания в лесу, странные песчаные бури с гончими разрыва… Саббах, такая же изгнанница Академии, как и он, рассказала ему о старике, живущем на севере от деревни. Он выращивал странные каменные цветы, ненавидел гостей (особенно детей) и жил в уединении. Саббах навещала его, потому что ей были интересны каменные цветы, над которыми иногда посмеивались местные, но старик даже не стал слушать её и выгнал. Как учёная Амурты, оторванная от своих исследований, Саббах очень переживала по этому поводу. Тигнари хорошо понимал её — он сам не мог найти себе место и хватался за всё, что попадётся под руку. Особенно сильно он ухватился за упоминание странных каменных цветов после одного из утончений Саббах: цветы росли в странном бесцветном питомнике. Черно-белое пятно посреди желтого песка. Этому было только одно объяснение — зарождающаяся зона увядания. Тигнари и не подозревал, что в пустыне они тоже будут. Для него это было удивительным феноменом, который нужно было срочно изучить, чем фенек и собрался заняться. Он дошёл до дома старосты и постучал в дверь. Внутри были Кандакия и Дэхья, о чём-то тихо переговаривающиеся, при его появлении они замолкли и поприветствовали его в разнобой, предлагая сесть с ними за стол, и возобновили разговор. — Если Алый Король вернётся — это принесёт только войну, — покачала головой Кандакия. Тигнари раздраженно закачал кончиком хвоста. — Мы можем поговорить не об Алом Короле? — спросил он. Кандакия пожала плечами, а вот Дэхья не собиралась держать язык за зубами. — А ты что хотел? Весь народ взбудоражен этой новостью, неудивительно, что все об этом болтают. — Я полагал, что это простительно тем, кто не получил достаточного образования, но вы? — нахмурился Тигнари. — Воскрешение — это самая ненаучная вещь, о которой я слышал. Даже в легенде о Чертоге Упокоения больше смысла, чем в мнимом воскрешении Алого Короля! — Кстати, — закивала Дэхья, пропуская всё сказанное мимо ушей, — я видела Самиила, он сказал мне, что они изучали руины в Оке Песков… — Когда там появился огромный храм, — закончил Тигнари со вздохом. Дэхья удивлённо уставилась на него. Учёный отмахнулся: — Слышал от пустынника в лазарете. Тигнари посмотрел на неё с выражением лица человека, что познал суть бытия, отчего Дэхья только больше развеселилась. — Может сам расскажешь что-нибудь новое? — Боюсь нет, — Тигнари поднялся с табуретки. — Я зашёл, чтобы спросить про господина Аффана. Саббах сказала, что он живёт на севере от деревни. Возможно, ему нужно передать что-то. Кандакия поднялась вслед за ним, оживляясь при упоминании старика. — Да, верно, нужно отнести ему продукты, — сказала она. — Заинтересовали каменные цветы? — Скорее удивительный феномен черно-белых пятен в питомниках, — покачал головой Тигнари, выходя из дома вслед за хранительницей. — Уверен, что хочешь пойти сейчас? Через пару часов станет жарче. — Я управлюсь до этого момента, а если нет, попрошу господина Аффана переждать жаркие часы у него. Кандакия кивнула. Они как раз подходили к складу, где хранились запасы. Его тщательно охраняли, а уж после наплыва пустынников и интереса Академии к их хаотичным передвижениям, стражники находились на посту круглосуточно. Пару раз Тигнари даже слышал, как они разговаривали между собой о том, как быстро можно обрубить подвесной мост, если на деревню нападут. Склад всё же являлся важной стратегической точкой — понятно, почему нужно защищать его в первую очередь, но слышать такие разговоры было дико. Напряжение в деревне росло с каждым новым восходом солнца, даже сейчас почему-то было слишком тихо, хотя обычно в это время сонные люди выходили на улицу. Торговцы раскладывали товар, а дети выбегали на свои маленькие приключения, пока не стало слишком жарко, но сейчас Тигнари не слышал практически никаких звуков. Он обернулся на скалу, где находилась большая часть домов, и небольшая тревога закралась в его мысли. Было что-то странное в этом затишье. Кандакия рядом тоже напряглась, словно у неё тоже было особое звериное чутьё. Они оба остановились у начала моста, настороженно вглядываясь и прислушиваясь к происходящему: ветер тревожным порывом прошуршал листьями пальм, на которых росли орехи аджиленах, вдалеке закричал грифон. — Тигнари, — привлекла его внимание Кандакия. — Что, если матры появятся снова? Фенек поёжился, нервно качая хвостом. — Не могут же они заявляться каждый день. Слишком много чести для одного меня, не считаешь? — Ты не сможешь вечно игнорировать их предложение, — серьёзно сказала хранительница. — Я знаю! — учёный остановился, его хвост хлёстко бил по ногам. — Но я не могу просто согласиться на все их безумства! Просто скажи, они… угрожают кому-нибудь в деревне? — Пусть попробуют, — нахмурилась Кандакия, тоже останавливаясь. — Тебе стоит беспокоиться больше о своей безопасности. Если матры навредят кому-нибудь в деревне, то сразу навлекут на себя беду. Они это понимают. Не понимают только, что ты тоже теперь житель Аару. Злость Тигнари мгновенно ушла после этих слов, он навострил уши, удивлённо смотря на хранительницу. — Просто будь осторожен по пути к старику Аффану, — прикрыла глаза Кандакия. — Путь идёт через дорогу к Караван-рибату, и если ты наткнёшься на матр там, то вряд ли осуществишь задуманное. — Поторопимся, — кивнул Тигнари, благодарно улыбаясь.