Алый Король

Упрямый валука шуна раздражал Сайно с каждой минутой всё больше. Во-первых, на архонта — на архонта! — нарычали, когда он решил самостоятельно разобраться с Мараной, не слушая причитаний фенека о людях без глаза Бога. Сайно не нужно было какое-то благословение Селестии, когда он сам являлся воплощением силы, но Тигнари так не думал. В какой-то момент это даже повеселило Сайно, и он решил отступить, чтобы просто понаблюдать за тем, как уничтожали скверну за стеной. Это не отличалось от того, как сам Сайно боролся с Мараной, впервые с ней столкнувшись. Вероятно, другого способа и не было. Архонт готовился задать вопросы о Маране, но валука шуна отказался отвечать на них, пока не опишет весь процесс уничтожения Зоны Увядания в свой блокнот. И это было второй причиной, заставившей Сайно испытать раздражение. Он просидел на ступеньках разрушенного дома не меньше получаса, пока фенек изучал питомник вдоль и поперёк, собирая образцы то почвы, то травы, то остатков повреждённого корня Мараны. Чем-то Тигнари напоминал ему Руккхадевату, и это было одним из поводов почему он ещё не плюнул на упрямого фенека. Всё вокруг Сайно было незнакомым, чужим, лишённым привычных людей, вещей и чувств, оттого так больно тянуло в сердце, когда он встречал что-то знакомое. Даже если это было мимолётное чувство чего-то родного — это всё равно приносило ностальгию. Сайно помнил, как один из аранар дал имя валука шуна, что в переводе значило «большие пустынные собаки». Руккхадевата тогда долго хохотала, рассказывая про то, что лисы относятся к семейству псовых, поэтому в этом названии всё, в принципе, правильно. Целую лекцию прочитала. Только в эпоху правления Аль-Ахмара все валука шуна имели светлую шерсть, а вот Тигнари был тёмным. — Ты сгорел на солнце, валука шуна? Фенек даже не отвлекся от записей в блокноте, продолжая описывать внешний вид серой травы, собранной в питомнике. Он положил образец в холщовый мешочек, спрятал его в сумку и принялся за следующее собранное растение, рассматривая травинки с помощью небольшой лупы: — Меня зовут Тигнари. — Хорошо, — согласился архонт, — так ты сгорел на солнце? Учёный всё же посмотрел на него. — Прошу прощения? — Обычно у валука шуна светлый мех, а ты черноволосый, — пояснил Сайно. Фенек на несколько секунд застыл, не зная, как реагировать. К тому же он не мог понять откуда лже-царю известны столь специфичные подробности, если информацию об этом было сложно найти, даже учась в Академии. — Валука шуна действительно обладали светлым мехом, но затем Великая Властительница Руккхадевата увела их в джунгли и дала своё благословение, оттого шерсть потемнела, — Тигнари вернулся к записям. — Было бы неплохо узнать твоё имя тоже. — Аль-Ахмар, — представился архонт. Тигнари хмыкнул. — А настоящего имени у тебя нет? Сайно промолчал. Он порядком устал от того, что валука шуна воспринимал его неразумным смертным, использующим образ Алого Короля. К тому же его имя знали только близкие, а этот фенек совсем не входил в эту категорию. На его молчание Тигнари лишь пожал плечами и поднял голову к небу: на востоке уже появилась светлая полоска, знаменующая начало нового дня. Пустыня была удивительно безмолвна в предрассветные часы, оттого звуки стервятников, кружащих в небе, казались оглушительными. Учёный сложил все добытые материалы в сумку и встал с корточек, потирая бедро. — Мне пора идти обратно, — сообщил фенек и оглянулся на скалу, откуда так больно упал, когда убегал от Фатуи. Их трупы всё ещё лежали в песке. На запах крови прилетели стервятники и устроили целый пир, окружив гидро бомбардира, раздирая его одежду и отрывая куски мяса. Даже издалека фенек чувствовал удушающий запах крови. Тигнари поспешно отвёл взгляд, чтобы не видеть массу красно-оранжевых голов, копошащихся вокруг тела, но всё равно слышал характерные чавкающие звуки и крики нескольких птиц, парящих в небе. Он игнорировал их до этого, поглощённый своим исследованием и старался игнорировать сейчас, обходя место драки, чтобы подняться по пологому склону. Песок противно скрипел под ногами, норовя засыпаться в ботинки. Тигнари обернулся через плечо и нашёл глазами Сайно, всё так же сидящего на ступеньках перед полуразрушенным домом. — Ты останешься здесь? Архонт легко догнал его. Тигнари смог вздохнуть спокойно только когда звуки стервятников совсем затихли, а скала надежно скрыла жестокое зрелище от взгляда. Фенек никогда не мог спокойно относиться к чужой смерти: каждая жизнь имела право на существование и видеть такую кровавую трапезу было по меньшей мере страшно. В Академии Тигнари впервые столкнулся с этим, когда студенты даршана Спантамад попытались воссоздать жизнь с помощью механизмов и использовали животных, как расходный материал. Одно из направлений его даршана тоже работало с животными, но никто специально не умерщвлял собак или птиц, чтобы узнать их строение. И это было правильным. Нельзя вмешиваться в законы жизни и смерти. Нельзя выбирать кому жить, а кому умереть. То, как легко лже-король убил, пугало. Сайно насмешливо посмотрел на него, забавляясь поспешностью действий. Тигнари хотел ответить ему что-то колкое, но на глаза попался большой закрученный поток воздуха, который мерцал элементальной энергией и сотней молний дальше на север от Хадж-нисут. Удивительно, что после остывания воздуха, такой ураган не успокаивался. Большую часть времени в пустыне преобладал восточный ветер, который называли харматан. При нём относительная влажность воздуха была настолько ничтожной, что не смог бы образоваться и слабый туман. Без влаги воздух был абсолютно прозрачным, оттого быстро охлаждался без солнца и быстро нагревался при его появлении. Из-за таких условий росла «неустойчивость воздуха» — так по крайней мере её называли учёные, — и с её ростом в жаркие часы на поверхности пустыни образовывались небольшие ветряные потоки, взмывающие вверх, которые успокаивались с понижением температуры. Когда харматан менялся на противоположный западный ветер, в пустыню приходил циклон, неустойчивость воздуха росла и образовывались сильные ветра и песчаные бури. Поэтому так удивительно было видеть закрученный бурный поток ветра, не двигающийся с места. Не то чтобы в джунглях тоже было много объяснимых вещей с точки зрения науки, — та же чаща Апам, где днём всегда шёл дождь, наполняя естественное водохранилище водой, а ночью дождь прекращался, и вода быстро уходила. — Что это? — Это джинн, — ответил Сайно. Тигнари навострил уши, цепляясь за новую информацию, способную отвлечь его. — Джинны — это небольшие песчаные вихри, их много в пустыне, но никто не считает их за разумных существ. Этот джинн… — Сайно нахмурился, не зная, как именно стоит описать происходящее. — В нём объединилось несколько тысяч вихрей, но не по своей воле. Скорее всего они борются против Мараны, но в последнее время совсем не справляются. — Песчаные бури? — уточнил Тигнари, игнорируя невероятную историю про джиннов. Это всё натолкнуло его на более глубокие размышления о неестественности бурь. — Если так подумать, то прошлая буря принесла гончих разрыва, неужели всё это связано с артериями земли? Сайно внимательно посмотрел на него. — Ты сказал, что в джунглях много зон Увядания, — вспомнил он, нахмурившись. Если и в джунгли попала Марана, минуя напитанные силой Руккхадеваты древесные стены, то проблема приобретает ещё большой масштаб. Вероятно, Ирминсуль пострадал сильнее, чем Сайно мог представить. — Так и есть, — кивнул Тигнари, погружаясь в воспоминания. — Раньше зоны Увядания редко появлялись, природа после их уничтожения быстро восстанавливалась. Сейчас же всё стало хуже. Иногда в день появляется несколько новых, иногда даже на тех же местах. Монстры стали агрессивнее, а растительность остаётся увядшей ещё долго. Песчаные бури тоже некая Зона Увядания: она притягивает монстров, и находиться в ней без определённой сноровки и глаза Бога просто опасно. Однако если Зоны Увядания привязаны к артериям земли, то бури… Скверна паразитирует на артериях и, чисто теоретически, я знаю, как распространить её влияние на сами бури. Это сложный способ и требует определённых экспериментов, так что логично предположить, что бури носят искусственный характер. Неужели Фатуи?.. — Искусственный? — встрепенулся Сайно. Это действительно имело смысл. Архонт и не задумывался о неестественном происхождении песчаных бурь. Вероятно, кто-то решил поиграть с силой большей, чем ему полагалась? Свежий взгляд фенека здорово помог взглянуть на ситуацию под другим углом. — И кто такие «Фатуи»? — Ты не знаешь? — удивился Тигнари. — Это те ребята, что гнались за мной. Они состоят в организации «Фатуи» и, хм, не знаю, чем конкретно они занимаются, но от них всегда много проблем. Вероятно, это они виноваты в осквернённых песчаных бурях. Хотя… Они знали о моих научных работах, предлагали присоединиться к ним. Может ли быть так, что Мудрецы тоже замешаны в этом? Не зря же матры посещают меня каждый день? Фенек оторвался от своих размышлений, чтобы оглядеться. Он вдруг понял, что не совсем помнит куда идти. Тигнари не смотрел за ориентирами, когда сбегал от фатуи, и теперь мог вспомнить только правильное направление, но не нужный путь. Фенек растерянно вглядывался в разноуровневые скалы: так и не вспомнишь по какой именно тропе бежал. Он неуверенно посмотрел на своего компаньона — Сайно молчал, о чём-то думая и не замечая затруднения учёного. Можно было бы вернуться по той же дороге, по которой Тигнари пришёл сюда. Фатуи следили за ним достаточно долго, вероятно, ещё с выхода из деревни. Вряд ли для его сопровождения выделили ещё парочку отрядов — фатуи же не совсем сумасшедшие? Значит, отряд был всего один. К тому же они с лжецарём долго были возле питомника, и никто не пришёл искать фатуи, так что путь должен был быть безопасным, однако идти в одиночку фенеку совсем не хотелось. Он и не думал, что в один момент окажется на месте тех, кого обычно спасает в патрулях. Потерявшиеся путники были обычным делом в лесу Авидья, и там Тигнари прекрасно ориентировался, зная каждый закуток, но в царстве песков попросту терялся. — Ты знаешь куда идти? — спросил он своего компаньона. Сайно оторвался от своих размышлений и оглядел скалы тоже. — Да, — ответил он и указал на восток. — Деревня там. Если спустимся с предгорья, то выйдем на дорогу Абджу. — Подожди! — воскликнул Тигнари. — Разве это безопасный путь? Пустынники говорят, что там полно монстров. Одним идти опасно. — Ты хочешь пойти по тому же пути, где на тебя напали? — уточнил Сайно, приподнимая брови. Тигнари недовольно задёргал хвостом. Архонт был прав, он совершенно не хотел снова идти там, где его могли поджидать другие фатуи (даже если все факты указывали на то, что путь абсолютно безопасен), но он также не хотел идти по неизведанному пути. Его единственным желанием сейчас было — как можно быстрее оказаться в деревне, пока солнце не встало окончательно. — Я уже ходил там утром. Там абсолютно безопасно. Не останешься же ты тут один, валука шуна? Тигнари подавил желание закатить глаза. Кажется, у него просто не было выбора. Сайно уже отправился к спуску с холма, оставляя фенека в одиночестве. Потеряться в пустыне — наверное худший кошмар, который мог бы случиться с Тигнари. Он растает как туманный цветок, его останки съедят стервятники, и никто не сможет найти его в песках, а Саббах посадит в честь него золотую розу прямо в этом питомнике. Фенек поспешил за Сайно. — Меня зовут Тигнари! — пробурчал он, догоняя его. Архонт просто кивнул. — Скажи, ты знаешь, как погибла Руккхадевата? — Великая Властительница Руккхадевата, — исправил Тигнари бессознательно. — Я думал, что все пустынники считают дендро архонта предательницей. Зачем тебе знать, как она погибла? — Я не считаю её предательницей, — возразил Сайно. — Мы были хорошими друзьями, я бы хотел знать о её смерти. — Друзьями, да, — фыркнул фенек. Они шли строго на восток к высокой гряде песчаных скал, дорога, если здесь когда-то и была, то теперь была занесена песком. Учёный не первый раз поражался тому, с какой уверенностью пустынники находят путь в постоянно меняющихся дюнах. В лесу деревья всегда стояли на своих местах, еле видные тропки, протоптанные разными животными или самим человеком легко было найти — Тигнари был отличным следопытом, но на песке ветер не оставлял следов совсем. — Что же… Она умерла во время катаклизма пятьсот лет назад. С того времени сохранилось не так много достоверных документов, но известно, что это было самое масштабное нашествие монстров Бездны. Многие погибли в тех сражениях. Никто точно не знает, как умерла Великая Властительница Руккхадевата. Мудрецы поняли, что она мертва, когда нашли Малую Властительницу Кусанали. — Мудрецы значит… — Сайно вздохнул. — Мне сказали, что именно они сейчас управляют Сумеру. — Так и есть, — Тигнари кивнул. — Я не уверен, что Кусанали действительно существует. За все пятьсот лет никто не видел её. Единственное подтверждение её существования — работающая Акаша. — И Акаша — это.? — С какой пещеры ты вылез? — удивился учёный. — Ты очень странный пустынник. — Я не… — Сайно недовольно посмотрел на фенека из-под белоснежной чёлки. — И кто я по-твоему? Нетипичный шум и вибрации земли отвлекли от разговора обоих: по песку к ним бежало целое стадо вьючных яков. Тяжелые животные топали с такой силой, что каждое движение их лап создавало резонанс. Сайно толкнул Тигнари в сторону, успев среагировать первым, но никто из них не мог представить, что песок под ногами вдруг начнёт проваливаться вниз, утягивая за собой компаньонов и стадо яков.