Алый Король

Дорога, выстланная досками, всё равно терялась среди песков. Местные озаботились тем, чтобы с удобством добираться до Караван-Рибата — Академия не стала бы этим заниматься. Они не заботились о тех, кого обрекали на бесцельные годы жизни. Деревенским же нужно было как-то выживать. Они занимались выращиванием коз и овец, но еды это особо не приносило: животные были худыми и поджарыми из-за климата и недостатка еды, а вот их шерсть была почти драгоценной. Помогала сохранять тепло ночами, а днём — прохладу. Обычно из шерсти делали ковры, одеяла или одежду, а потом продавали их в Караван-Рибате. Тигнари видел, как виртуозно занимается плетением ковров старушка Джавахир: обычно в жаркие часы она сидела под навесом и плела на особом станке то узоры, то целые картины. Под ногой скрипнула доска. Все они были неровные, разного размера. Тигнари понадобилось время, чтобы осознать: это были отломанные куски стены Самиэль. Сайно, за которым Тигнари шёл шаг в шаг, передернул плечами. Фенек обеспокоено оглядел его, не решаясь окликнуть: матры всё ещё были здесь. Они шли сзади Тигнари и следили, чтобы он не сбежал. Их взгляды раздражали учёного всё больше и больше, раздражал нагревающийся на солнце воздух, раздражала ситуация. Даже аль-Ахмар, оглядевший с каменным лицом скарабеев, раздражал. — У тебя проблемы с жуками? — спросил Тигнари, чтобы заполнить тишину. Лжецарь обернулся. Глаза шакала на его шлеме сверкнули, и фенек подумал, что ему нужно было послушать Саббах и не идти в пустыню. Сейчас бы он не знал горя и недосыпа, занимался бы своими делами, возился бы с растениями возле источника. — Знаешь, что сделал скарабей, когда путник пнул его с лестницы? — Алый Король выдержал театральную паузу. — Оскарабился. Он улыбнулся так искренне, будто считал произнесенное шуткой. Повисла тишина, пока матры не начали очень наигранно смеяться, очевидно боясь реакции аль-Ахмара. В Академии про его настоящую историческую личность ходило много кровавых историй, а уж после его мнимого воскрешения… Тигнари недовольно повёл ушами, пока в оба его уха ненатурально хохотали матры, постепенно скатываясь в истерику. Лжецарь действительно считал это смешным? — Как почувствовал себя скарабей после этой шутки? — продолжил Сайно, видимо не удовлетворившись постным лицом Тигнари. — Оскара- — Я понял! — воскликнул фенек раньше, чем шутка была закончена. Матры замолчали после его крика тоже. Они все неловко стояли посреди пустыни, пока солнце медленно вставало из-за скал. — Это было не смешно? — уточнил Сайно. — Абсолютно точно нет, — вздохнул Тигнари, прикрывая глаза. — Просто пойдем уже дальше. Я не хочу быть здесь, когда солнце соберётся спалить всё живое. Лжецарь кивнул и снова пошёл впереди. Учёный медленно двинулся за ним, когда вдруг его схватили за плечо и сильно дернули назад. Тигнари чуть не потерял равновесие, сумка свалилась с плеча и всё содержимое рассыпалось по песку под его ногами. Матры сжали его с обеих сторон, наклоняясь так, чтобы только он мог их услышать, хотя в этом не было абсолютно никакого смысла. — Господин Тигнари, не расстраивайте царя Дешрета, — зашептал ему тот, что ниже. Фенек попытался отстраниться, но его крепко держали. — Нам всем будет плохо, если он разозлится, вы же знаете: обучались в Академии, слышали все эти слухи. — Никакой он не царь Дешрет! — зашипел фенек. — А вы просто невежественные трусы, если верите всему, что… Один из матр толкнул его вперёд, и Тигнари упал коленями прямо на образцы. Сайно обернулся. — Господин Тигнари, нужно быть осторожнее, — подхватил его под локоть длинный матра, словно ничего не было, и грубо дёрнул наверх. Плечо хрустнуло от такого обращения. — Отойди от него. Матра отпрянул. Без опоры фенек начал падать, но сумел выставить руки вперёд, чтобы избежать падения на свою сумку снова. Он облегченно вздохнул и сел прямо на дороге. Кажется, образцы совсем не пострадали: он хорошо запаковал их. Аль-Ахмар оказался рядом, присаживаясь на корточки возле фенека: — Может всё-таки убьём их? Тигнари обернулся на бледнеющих матр. Они явно слышали эти вкрадчивые нотки в голосе лжецаря, обещающие им долгие мучения. Дрожь прошла от затылка к копчику и вниз к хвосту, заставляя фенека передёрнуться — это предложение уже не звучало шуточно, как тогда в телеге. Учёный покачал головой, нахмурившись, и принялся споро собирать рассыпанные образцы обратно в сумку. Плечо отдавалось неприятной болью. — Вам нужно было привести меня в Академию, а не калечить по дороге, — Тигнари выпрямился, окидывая матр острым взглядом. — Интересно, что скажет о превышении полномочий генерал Махаматра? — Господин Тигнари, это был просто… дружеский совет, — низкий матра заискивающе улыбнулся. Тигнари отвернулся от него, не желая слушать оправдания, и уже не видел, каким тяжёлым взглядом Сайно заставил мужчину заткнуться. Лжецарь поравнялся с фенеком, приглашая идти рядом. На удивленный взгляд он равнодушно пояснил: — Я же твой сопровожук. Тигнари приложил ладонь ко лбу, мысленно вознося молитвы малой Властительнице Кусанали. — Это тоже было не смешно? — Пожалуйста, оставь жуков в покое.