Алый Король

Кабинет генерала был спрятан в одном из ответвлений коридора. Запутанные ходы Академии для Сайно стали испытанием похлеще лабиринтов в пирамидах. Было в них что-то стерильное и ненатуральное, словно ненастоящее, что мешало ориентироваться: пару поворотов влево, вправо и вот ты уже потерял ориентир и не знаешь, где какая сторона света. Кажется, только студенты чувствовали себя здесь комфортно. Знал ли валука шуна все ходы здесь так же хорошо, как они? Наверняка. — Какой была Руккхадевата? — осторожно спросила маленькая богиня. Сайно и забыл, что она была здесь — в его голове. Он подавил дрожь, отрываясь от чтения очередного документа. Это был странный вопрос, когда отвечаешь ты на него самой Руккхадевате. Нахидой, как она и представилась, он называть её не мог. Дешрет постарался скрыть из голоса разочарование, постигшее его в эту минуту: — Удивительной. Он помолчал, не в силах найти подходящих слов. — Она была доброй и справедливой, заботилась о слабых, с интересом изучала этот мир и пыталась найти ответы на каждый вопрос. Она обучала других и стремилась сделать их жизнь лучше. В последние века моей жизни мы совсем перестали общаться, но она всё равно оставалась мои другом. Пыталась отговорить меня от ужасных вещей, но я, тогда ещё архонт мудрости, оказался слишком упрям, чтобы взглянуть правде в глаза. — И что случилось? Что ты пытался сделать? Дешрет тяжело вздохнул и прикрыл глаза, потирая веки сухими пальцами. Руккхадевата молчала, но её любопытство он ощущал всем нутром. Как могла она забыть? Как могла забыть, что он пошёл против Селестии и законов мира, как погрузил всю их землю в безумие запретного знания? Как могла забыть, что из-за него она потеряла силы и стала… такой? — Я… Я пытался воскресить Пушпаватику, — признался он. — Пушпаватика? — переспросила Руккхадевата. — Богиня цветов? Та, которая в легендах танцевала Руккхадевате и выращивала пурпурные падисары? Зачем ты пытался воскресить её? Сайно знал ответ на этот вопрос — он не хотел прощаться со своей любовью. Хотел видеть её, касаться её, быть рядом с ней, хотел, чтобы она видела, как расцветает их страна, как пустыня превращается в цветущий оазис, как маленькие джинны танцуют между листвы, как плещется в воде золотая рыба, как их подданые живут в безопасности. Он разрушил всё, что они сделали, растоптал все их воспоминания, отравил Ирминсуль, отравил жизнь всем живущим. Зачем он пытался воскресить Пушпаватику? Откуда он знал, что нужно делать? — Сайно? Сайно встрепенулся: — Прости, я… задумался. Руккхадевата больше ничего не спрашивала, и аль-Ахмар продолжил разгребать документы в свете одинокой лампы, но мысли его были далеки от документов. Сотни и сотни страниц никак не заканчивались. Сайно читал отчёты, читал рапорты, ведомости, он перерыл весь кабинет генерала в поисках той самой секретной документации, которая могла бы дать ответ на все вопросы. Что-то даже было полезным в его исследовании, но всё ещё не то. Прошлый генерал дураком не был, чтобы хранить документы у себя. За окном медленно вставало солнце, когда аль-Ахмар, уставший от неровных букв и скачущего почерка, сел в кресло и пальцами начал массировать висок. Шлем давно лежал на столе среди раскиданных бумажек. Сайно потянулся к последнему отчёту, который просматривал, и снова взял его. — Им стоило приспособить Акашу для хранения всей документации, — проворчал он. — Поиск по ключевому слову спас бы мои нервы. Руккхадевата тихонько вздохнула: — Тебе стоит отдохнуть. — Мне это не нужно, — отмахнулся Сайно, откидывая от себя бумаги. — И времени нет. — Всем нужно отдыхать, — заупрямилась богиня, но аль-Ахмар проигнорировал её, поглощённый размышлениями. Единственным верным вариантом сейчас было расспросить тех, кто участвовал в перевозке обезумевших учёных. У генерала такого списка не было, но вот у тех, кто рангом ниже он должен быть. Капитаны должны знать такую информацию, но как он и сказал дендро богине — времени совсем не было. Валука шуна уже должен был проснуться, а когда проснутся и попросят его прийти мудрецы — вопрос времени. Что нужно им от фенека? Сайно совсем не хотел оставлять его один на один с сумасшедшими стариками, которые решили создать нового бога, не удовлетворившись маленькой Руккхадеватой. Пеньки с глазами раз не знают, как божественная энергия работает! Что они там создадут? Дешрет поднялся, хватая шлем. За дверью послышалась возня и разговоры. Аль-Ахмар остановился, прислушиваясь к шуму. Было слишком рано для чего бы то ни было срочного — солнце только появилось на горизонте. — Что-то происходит, — нахмурился он, надевая шлем. — Знаешь что-нибудь? — Нет, — отозвалась Руккхадевата. — Я проверю. Ощущение от её присутствия пропало. Сайно подошёл к двери и распахнул её. Один из матр препирался о чём-то с Маликом — тем охранником, который охранял их с Тигнари. Сайно велел ему возвращаться к своему напарнику, но тот заупрямился, желая выслужиться после провала. — Генерал! — воскликнул Малик. — Я сказал, что вы заняты, но капитан Динар… — Генерал? — переспросил матра, сощурив глаза. Сайно кивнул: — Переназначили, можете проверить в Акаше. Не сводя с него глаз, Динар проверил информацию и значительно расслабился, получив подтверждение — точнее, исключительное знание о том, что Сайно был тут всегда. — Что происходит? — архонт сложил руки на груди, оглядывая матру. Кажется, тот был в стрессе, явно бежал сюда. — Великий Мудрец просил вас подойти, они… — он нервно оглянулся на Малика. — Пожалуй, вы и так знаете, что происходит, генерал Махаматра. Конвой прибыл вчера ночью, все начинают. — Конвой… — внутри у Сайно похолодело. Он упёрся в Динара нечитаемым взглядом красных глаз, тот задрожал, пытаясь избежать взгляда. Малик застыл изваянием. Дешрету стоило усилий собраться и ответить: — Да, я в курсе об этом. Веди. Теперь и он чувствовал то, о чём говорил валука шуна — время уходило так же быстро, как песок сквозь пальцы.