Отдел "Ночная бабочка": снимите это немедленно

«Мистер Шляпка, скитальцы этого мира упиваются каждой деталью своего путешествия: жадно вдыхают неизвестные ароматы пряностей, цветов и духов; изучают каждую пейзажную окрестность города, в котором бывали; пробуют самые необыкновенные блюда и питают страсть к приключениям, даже если они кажутся глупыми. Надеюсь на то, что твоё путешествие с Люмин проходит успешно, именно так — невероятно увлекательно, немного сумбурно и всегда… неожиданно. Как твои дела, всё ли у вас в порядке? Если нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне — я так много раз говорила подобное. Но ты никогда не внимал моим словам… Вероятно, ты хочешь быть сильным и продвинуться в своих исследованиях. Я рада! Знаю, что ты хотел полноценного искупления своих грехов… Ты просил тебя отпустить, как свободный ветер отпускает всё высказанное любым путником. И я не смела бы тревожить твоё желание. Однако, Мистер Шляпка, я вынуждена предупредить тебя. Следующее ваше задание будет проходить в Сумеру. Полагаю, было бы справедливым рассказать об этом. Мне не хотелось бы, чтобы вы подумали, будто я от вас что-то утаила или проигнорировала. В конце концов, мы договорились быть честными. Раскрыть детали не могу, как и не могу помогать вам с вашим приключением. Яэ Мико и Лиза Минчи почему-то страстно уверяли меня этого не делать. Однако, у меня есть небольшая просьба… Детали расскажу при личной встрече. Пожалуйста, будь один. Пусть ветер поддерживает вас с Люмин, Мистер Шляпка! Ещё увидимся!».

Он так много раз упивался лёгким шумом. И каждый раз ему было неизвестно, откуда он доносится, но ясно, что ветер летит ему навстречу. Он уловил знакомые запахи — запах железного молота, запах горна и плавящегося металла, запах земли… Далёкие мечты, ушедшее счастье — в это было невозможно поверить, но даже он когда-то вёл самую обычную жизнь. В это мгновение Странник увидел собственные отражения. Каждое было удивительно отчётливым, и каждое было — им. Дрожащий от страха, несчастный, раздираемый болью, сумасбродный, смешной… И все они объединились в одном теле. Принять прошлое — значит принять поражение и признать, что ты — просто трус, который ничего не добился, у которого ничего нет. Но только так можно освободиться от собственных оков и по-настоящему стать тем прежним, печальным собой. И тогда он понял: спокойствие и красота иллюзорны. Настоящий он никогда не умирал — нет, он жил в каком-то из укромных уголков души. И пока у него остаётся выбор, он будет раз за разом выходить на одну и ту же дорогу. Скарамучча усмехнулся, вспоминая события не столь давние, но по-прежнему болезненно давящие. Он действовал быстрее молнии, а яркий свет прорезал воздух, остановив атаку Вечного владыки сокровенной мудрости. Нахида была удивительным созданием божественного. Определённо. Устремлённость Странника привлекла внимание божеств. Глаз Бога спустился и повис между светом и тьмой, с улыбкой вопрошая: «Как существо, обуреваемое столь сильной страстью, может верить, что у него нет сердца?». Он снова усмехнулся, потирая между пальцами письмо, которое чуточку смял по неосторожности. Малая властительница Кусанали, Нахида или же Буер— текущий Дендро Архонт, правящий Сумеру и одна из семи Архонтов. Он не мог её разгадать, не мог понять. И каждый раз она словно согревала его изнутри. Своими словами, своей искренностью и простотой. Ей не приходилось притворяться или лгать. Она была столь чиста и невинна, что каждым взглядом опаляла даже душу. Да, теперь Скарамучча был уверен — у него она есть. Он будет беречь её, даже если она погрязла в грехах. Он их искупит, если это возможно. Нахида его уверяла — возможно, точно возможно. И он верил ей, каждый раз к своему удивлению. Верил. Тем не менее, прямо сейчас, сильно сомневался в адекватности происходящего. Сжимая письмо Малой властительницы Кусанали между пальцами, он чувствовал, как хруст давит на уши. Как воздух давит на него. И как пылают негодованием его глаза. Как можно искупить грехи… вот этим? Люмин замерла, пытаясь осознать происходящее. — Погоди, ты только что спрятался за мою спину? Стоя прямо за Путешественницей, Скарамучча продал голосу безразличия: — Не понимаю, о чём ты. Дёрнувшись от того, что ветерок пронёсся прямо по её шее вместе с дыханием бывшего Предвестника Фатуи, она зашипела: — А мне кажется, что понимаешь. Чёртов Скарамучча! — Люмин обернулась так резко, что её золотые локоны хлестнули его по лицу. — Мерзость, — скинув с себя парочку прядей, молодой человек скривился. Он педантично принялся вытирать лицо, прямо как тогда, когда его два дня назад испачкал нищий с пристанища Ли Юэ. Но с места не сдвинулся. — Я похожа на живой щит? Окинув Путешественницу оценивающим взглядом и не найдя ничего стоящего, по его мнению, Скарамучча скучающее пробормотал: — Ты и как человек-то не очень, какой из тебя щит… Люмин потеряла терпение и резко выдохнула. Одним рывком она перекинула прямо через себя Странника и громогласно заявила: — Ты пойдёшь на это задание. Хочешь того или нет. Это было не больно, он даже не ощутил удара спиной о пыльную дорогу. Тем не менее, теперь ясно хотелось не только высказать всё, что он думает, но и гораздо большее. И хотя он не предвидел подобный исход, необходимо было точно и быстро расправиться с этой демоницей в белом платье. Стоп, что? Он медленно покрутил головой и поперхнулся. Вышло ведь так, что упал он прямо к её ногам. Прямо к расставленным в воинственной позе ногам. Совершенно не скрывающим ничего под проклятым платьем. — Как вульгарно, стерва, — но взгляда не отвёл. Его щёки чуть заалели, когда удалось рассмотреть цветочный рисунок на её белье. — Не знал, что ты любишь розовое. Звонкий звук пощечины и стыдливый визг раздались фактически одновременно. И не было возможности узнать, что из этого было первым. А важна ли последовательность? Скарамучча забыл, что хотел сделать и сказать. Медленно встал, потирая краснеющую уже не от смущения щеку. Точно так же лениво посмотрел вслед стремительно удаляющейся Путешественнице. Кажется, она продолжала его обругивать, вообще не стыдясь применить крепкое слово. А ещё Скарамучча заметил её красные маленькие ушки. Сощурился. Архонты! Он даже ни о чём не пожалел! И к его собственному удивлению, лёгкая улыбка заиграла на пересохших губах. Может это задание не будет таким скверным? А ведь они лишь пересекли границу Сумеру. Похоже, это будет долгий, долгий день.

***

Молодой учёный приветливо улыбнулся и помахал рукой. — Вот и вы. Прощу прощения, я был занят на допросе и не успел отправить к вам сопровождающего. Мужчина извинился с лёгким поклоном. Аарав казался добродушным и простым собеседником. А главное — не вызывал раздражения. Люмин улыбнулась в ответ и легонько кивнула, показывая, что всё в порядке. — Вы ведь знаете, ситуация с кражами — довольно популярное явление. Однако воровство Глаза Бога, да ещё и в эко-баре… Ситуация немыслимая. — И довольно знакомая, — Люмин покосилась в сторону. Почесав затылок, она устало размяла плечи. Путь сюда был непрост. В этот раз заказчику удалось действительно удивить. Эко-бар Сумеру, кто бы мог подумать? Изначально смысла этого названия не знала даже Люмин, хотя слышала о не самых приличных заведениях ранее довольно много. Правда, в основном от Кэйи или Лизы… Однако, никто из них не упоминал этот эко-бар для желающих раскрепоститься. В этот раз речь была не о борделе или каких-то интимных услугах, всё было гораздо проще. Желающие обучиться искусству любви ходили на занятия в этот эко-бар. Наставники здесь обучали всем хитростям привлечения партнёра, учили всем мыслимым и немыслимым позам и даже помогали развить ученикам гибкость и личную привлекательность, уверенность в своих силах соблазнения. Что-то вроде интимной йоги, если можно было так выразиться. Насколько развратно это выглядело и как многое приходилось бы знать — Люмин представляла с опаской. Она уже побаивалась каждого задания, которое столь «услужливо» подсылала каждый раз если не Яэ Мико, то Лиза Минчи. Пока что вопросов накопилось не так много, но главным из них были они: кто и зачем воровал Глаз Бога у практикантов этих искусств любви и раскрепощений? Как сильно придётся извернуться на этих занятиях? И главное, но самое печальное, кого придётся продать, чтобы затащить сюда Скарамуччу? Ведь занятия эти по несчастливой — ну или как посмотреть? — случайности были только для парней. Было очевидно, что бывший Предвестник Фатуи не горит желанием идти туда, где он может лишиться самого дорогого для него. Люмин это понимала и уважала. Но уважала ровно до того момента, пока чёртов Скарамучча не заглянул ей прямо в душу. В смысле, под подол платья. В смысле, вообще не под подол. Но кое-куда дальше, глубже. Стыд! Он должен испытать такой же стыд. В конце концов, она не позволит никому украсть его Глаз Бога, максимально осторожно и тщательно подготовившись к занятию. Они проходили раз в неделю и только на выходных. К тому же, воришка промышлял незаконными делами только каждую вторую неделю месяца. Сейчас как раз была она. И им следовало исполнить задание именно за эти два дня. Иначе прозябать в Сумеру придется довольно долго. Это не так плохо, как могло бы показаться. Однако это означало, что выполнение заданий затянется. А это уже плохо. Очень плохо. Прослушав ещё раз инструктаж Аарава и клятвенно заверив, что её спутник прибудет этим вечером вовремя, Люмин поспешила разыскать виновника торжества. Но виновник не явился к указанному пункту встречи ни через час, ни через два. — Чёртов Скарамучча, — с силой сжимая кулаки, Люмин скрипела зубами со всей силы. Казалось, ещё немного, и бедная челюсть издаст последний натужно-протяжный стон — скрип? — рассыплется и скажет: сама виновата, не прости и не прощай. Но больше не возвращайся с этим занятием ко мне. Голова болела нещадно. Но поиски будут продолжаться до талого. Ведь не притворяться же ей парнем снова ради миссии? При воспоминаниях об этом начало ещё и тошнить. — Проклятый трус, я найду тебя, — негодовала Люмин, осматривая украшенные ларьки в городе. Кажется, сейчас проходил какой-то фестиваль или что-то вроде того. Затеряться в суматохе среди людей было несложно, чем и воспользовался Странник. Она почти корила себя за то, что оставила его у границ Сумеру. Но больше корила за другое. Следовало ударить его по второй щеке. Беглец!

***

На пятый час поисков Люмин глубокомысленно посмотрела вдаль. Она смотрела и смотрела, мысленно прикидывая свои шансы на успешный побег из Сумеру и попытку попросить политического убежища где-то в Снежной. С другой стороны, разыскать и лично надавать тумаков Скарамучче прельщало куда больше. За спиной какой-то мужчина продолжал громко вещать: — В Академии Сумеру проходит праздник, в котором можно получить награду, ту самую Диадему! Участие принимают все представители семи Даршанов, уже скоро мы увидим, кто же победит и получит главный приз: Тигнари, Сайно, Фарузан, Кавех, Лайла или Мистер Шляпка! Поспешите и приготовьтесь к занимательному шоу! Люмин споткнулась о маленький выступ на дорожке и замерла. Мистер Шляпка? Поиски завершились. Медленно потянувшись и размяв затёкшие плечи, она ощутила небывалую лёгкость в теле. Уже через несколько минут Люмин стояла у аккуратной сцены на склоне Сумеру. — Дорогие гости! Добро пожаловать на фестиваль Академии! — вещала одна из представителей мероприятия, Карина. — Позвольте мне сказать пару слов о призовом фонде предстоящего турнира даршанов… Далее Путешественница уже не слушала, разглядывая толпу острым взглядом. И лишь когда Карина начала представлять каждого из представителей турнира, она замерла с неистово горящим взглядом. — А даршан Вахумана представит… Что? Представитель Вахуманы задерживается? — Предлагаю закончить с бессмысленным представлением и поскорее перейти к делу. Этот голос она бы узнала из тысячи. Из миллиона голосов, разносившихся по Тейвату. Люмин резко вдохнула и выдохнула: — Чёртов приёмыш. Чёртов Скарамучча! — она ведь догадалась, что он вытворит нечто подобное. Её страдальчесткий стон потонул в гуле толпы. — Говорят, это иностранный учёный, которого приписали к даршану Вахумана. Его авторству принадлежит множество работ, анализирующих современную политику, — послышалось со стороны. — Аиша, ты права, — вдумчиво проговорил ещё один мужчина. — Я тоже слышал про этого Мистера Шляпку! Большинству учёных Вахуманы не нравится его манера общения, но он появляется в даршане, когда ему заблагорассудится, и не ищет дружбы с ними. К беседе подключился ещё один учёный и Люмин заинтересованно прислушалась: — Пусть его манеры и вызывают иногда неоднозначные оценки, однако суждения зачастую бьют не в бровь, а в глаз. Покосившись на Скарамуччу, Люмин округлила глаза в удивлении. Он увидел её. Нахмурился. А затем… Улыбнулся, показав язык погодя. Насмехаясь, издеваясь. Чувствуя треклятое превосходство. Она с таким трудом сдержала свою жажду убийства. И лишь потому, что вокруг были люди и почётные гости. Не многие бы её осудили, но вряд ли бы кто-то понял. Люмин вздохнула, и улыбка её превратилась в оскал. Как только она потянулась за мечом, её похлопали по плечу. — Рад, что и ты здесь, Путешественница, — звонкий и чуточку надменный голос. Она обернулась. — Кавех… Знаменитый архитектор из Сумеру, поглощённый чрезмерным количеством забот. Эстет, обеспокоенный реальностью. И интересный собеседник, с которым она периодически встречалась в курильнях Сумеру, чтобы пожаловаться на жизнь. Помнится, они планировали встречу в следующем месяце. — Рада тебя видеть, не думала, что дорога заданий занесёт меня сюда раньше положенного, — как бы взглядом она извинилась. Молодой человек снисходительно махнул рукой. — Не бери в голову. Но я рад, что ты здесь! — Кстати, — Люмин покрутила рукой перед собой, — а почему ты решил принять участие в турнире? — Пф… у всех такие похвальные причины для участия… Поверить не могу! Я обязательно должен что-то ответить? Люмин сощурилась. — Ах, ну да. Ты же хочешь обзавестись недвижимостью. Чтобы съехать от аль-Хайтама. Взгляд стал ещё более хитрым, с ноткой искренней издёвки. — Что? — он почти взвизгнул. — Какого ещё Хаймана? — Должно быть, я что-то путаю, — Люмин улыбнулась, как бы всем видом говоря: нет, не сегодня. — Мне бы хотелось выиграть. Мой отец тоже когда-то участвовал, но победить не смог. Если выиграю, смогу носить диадему. Пусть так, но мечта его осуществится. Сочувствие. Вот что сейчас он вызывал у неё. И это было по-настоящему. Люмин улыбнулась и похлопала Кавеха по плечу. Тот вымученно улыбнулся в ответ. Она хотела было спросить о деталях турнира, как их бесцеремонно прервали: — Кажется вы двое близки, — в голосе, где обычно скользило безразличие, почему-то слышалось точное недовольство. — Мистер Шляпка, — губы Люмин вновь растянулись в подобии оскала. — Какими судьбами? Скарамучча поморщился, но не ответил. Он ждал сам реакции на свой вопрос. Кавех, не выдержал напряжения, ответил сам: — Да, мы довольно неплохо общаемся. Голубые глаза внезапно потемнели, а лицо приобрело нездоровый оттенок. — Вот как, — холодно бросил Странник. — Ясно. Мне пора. — А ну стоять, у нас вообще-то есть задание! Не оборачиваясь, Скарамучча заговорил: — Позже. Сейчас я занят. И лишь всплеск ветра предотвратил их перепалку. Он просто исчез.

***

Люмин потирала плечи, слушая недовольство Кавеха из-за аль-Хайтама. После турнира всё лишь усилилось, а ещё… Это стало чем-то вроде традиции. Злиться и высказываться друг другу с Люмин. Однако в таких обстоятельствах слушать приходилось впервые. Превознося пятую точку кверху и вытягивая руки вперёд, молодой человек продолжал изгибаться на коврике. Казалось, он идеально проводит каждое движение, плавно переходя с одного подхода в другой. — Он у меня уже в печенках сидит! Каждый раз наш разговор заканчивается одинаково! Каждый раз он находит способ меня довести! Кавех негодовал, но приподнимать таз не бросил. Очередная поза из йоги, заставила Люмин задуматься: а не пора ли ей закрыть глаза? Она чётко помнила ранние наставления Кавеха: «Независимо от того, какой вид йоги ты выберешь, обязательно прислушивайся к своему телу и выполняй только те позы, в которых чувствуешь себя комфортно. При регулярной практике ты вскоре будешь пожинать многочисленные плоды этой древней практики». Поэтому встал вопрос: какие плоды собирается пожинать сам Кавех от таких поз, где видна одна пятая точка? Что-то Люмин подсказывало, какие именно плоды он имел в виду. Но вслух вспоминать она это не стала, конечно же. Лучики солнца продолжали переливаться, создавая на витражах забавные блики. Казалось, все огромное помещение залито светом и маленькими лучиками-зайчиками, которые перепрыгивали с одной стороны в другую. Множество ковриков, где должны были разместиться ученики для прохождения очередного занятия в эко-баре, пока пустовали. — Тебе не кажется, что мы пришли слишком рано? — Люмин перевела взгляд на дверь. — Ничего подобного! — сразу возмутился Кавех и дёрнул тазом. — Просто… Просто я хотел снять стресс. И лучше сделать это перед занятием. Люмин не была удивлена тем, что Кавех ходит на курсы, о которых сама она узнала несколько часов назад. И всё же, было так много вопросов. От банального: а для кого ты тренируешь гибкость? До искреннего удивления: почему тебе разрешают приходить сюда ещё до самих занятий? Часто здесь стресс снимаешь? Впрочем, она сама не стала рассказывать, зачем ей понадобилось их посетить. Да ещё и записать на некое пробное занятие Скарамуччу. Благо, хватило общих деталей. Кавех тем временем сменил позу и продолжил: — Мы друг друга раздражаем, и я постараюсь как можно скорее съехать из его дома! Уже собираю вещи. И больше никто не будет помогать ему с уборкой! Люмин вздохнула, придерживая улыбку при себе. — И картины с собой заберу! Если в его жизни и были какие-то эстетические переживания, отныне их не будет! Казалось, Кавех был непреклонен, но Люмин хорошо знала его чувства разочарования и нервозности. Это всё давно требовало выхода. Ещё какого… Постепенно начали приходить другие ученики, размещаясь возле специальных ярко украшенных ковриков. Кавех осмотрелся и тихонько прошептал Люмин: — Знаешь, у меня есть одна идея, как тебе помочь с твоей… — он осмотрелся и прошептал ещё тише: — проблемой. Известный в Сумеру архитектор, светоч даршана Кшахревар, неоспоримый авторитет в своей отрасли…. Иногда был просто прекрасным другом, но чаще всего — незабываемым, отличным. Путешественница сощурилась, предвкушая кое-что интересное.

***

Скарамучча резко выдохнул. Затем вдохнул, пытаясь успокоиться. Он разобрался с просьбой Малой властительницы Кусанали, помог с турниром. Но теперь его явно за что-то наказывают. И в том, что эти занятия только для мужчин в пресловутом эко-баре были именно тотальным и безоговорочным издевательством, он даже не сомневался. Причем преподавали здесь только женщины! Причем стояли за спинами, на них нельзя было смотреть для личностного комфорта. И глаза ученикам завязывали при исполнении неких упражнений. Слишком уж они были… Скарамучча не хотел думать точно, какими. Не хотел. Одна из преподавателей как раз вещала об очередной позе. И впервые Скарамучча охотно с ней согласился. — Савасана. Поза трупа — это финальная поза супинации -лежа на спине, лицом вверх — для отдыха после первой практики йоги. Она также является основной позой для Йога-нидры. Ляг на спину, раздвинув ноги, руки по бокам ладонями вверх. Позволь своему телу погрузиться в пол. Голос немного успокаивал, поэтому Скарамучча позволил себе немного подавить жажду убийств. Преступник и воришка Глаза Бога пока ещё не объявился. Но он может и подождать… Спустя несколько минут другая дама-преподаватель начала разговор. Она стояла прямо за его спиной, довольно близко. Это показалось ему странным. Словно в ее звонком голоске была какая-то неуверенность или… насмешка? — Маласана. Поза Гирлянды идеально подходит для растяжки паха, спины и лодыжек. Эта поза приседания также раскрывает бёдра и одновременно приводит в тонус мышцы пресса. Давайте же приступим! Он стиснул зубы и зашипел. Зачем ему пах растягивать? С ним всё в порядке! Хотя, глядя на то, как изгибаются люди рядом, бывший Предвестник Фатуи уже не был так уверен. Пришлось немного повозиться, прежде чем он скрючился в необходимое положение. Дышать стало немного труднее, но терпимее. А затем он подавился и закашлял, услышав следующее: — Уттанасана. Сгибание вперёд стоя особенно полезно для снятия стресса и успокоения нервной системы. Глубокий изгиб в талии обеспечивает отличную растяжку для подколенных сухожилий и икр, а также проясняет ум. Звонкий голосок продолжал подрагивать. И был совсем рядом. Выпячивая пятую точку, он проклинал весь мир, всю землю, на которой стоял. — Нет-нет, давайте я вам помогу, — послышался голос за спиной. Его глаза уже были завязаны. Чужие ладони оказались прямо на его пояснице. — Вот здесь прогнитесь, — рука нещадно давила вниз. Хрустнув зубами, Скарамучча подчинился, но не без труда. Мысленно разрезав несчастную на мелкие кусочки люминесценцией ветра. — А теперь вот так, — руки коснулись его ягодиц. Он практически подскочил, но вовремя сжал пальцами ковер. Тот не выдержал и порвался под его натиском. Получилось так, что своими ягодицами он прижимался к чьему-то животу. Тёплому, даже горячему. Этот жар проскальзывал даже сквозь его одежду. Мерзость! Всё те же чертовы ладони продолжали трогать его ягодицы. Ноги преподавателя, разместившись между его собственными, не давали им согнуться. Выглядело это со стороны так, будто его явно домогаются сзади. Очень так домогаются. Но пока преступник не пойман, следовало терпеть, сдаваться сейчас было бы позорно. — Вы молодец, продолжайте, — раздражающий голос напоминал пение. Слишком довольной казалась преподавательница. Раздражает. — Пробуйте далее. Адхо Мукха Сванасана. Собака лицом вниз — это популярная поза для растяжки, которая прекрасно подходит для омоложения и наполнения энергией всего тела и ума, одновременно укрепляя ноги и руки. Она особенно включает в себя глубокую растяжку подколенных сухожилий, икр и плеч. Пришлось наклониться вперёд. И он почувствовал облегчение. Ведь проклятые руки слезли с его ягодиц. Он был готов поклясться — был шлепок. Его точно шлёпнули по ягодицам! Но Скарамучча отмел это предположение, считая лишь миражом разыгравшегося больного воображения. — Кстати, эта поза является вариантом проникновения сзади и позволяет партнёру достать до самых глубоких мест, — голос другого преподавателя ничуть не успокоил. Он запретил себе молиться о скором появлении преступника. — А теперь давайте попробуем Ардха чакрасану. Некоторые испытывают большее возбуждение в позе полумоста. Более того, эта поза стимулирует половые органы и может вызвать лёгкое возбуждение даже при стандартной практике во время урока йоги. Часто мы советуем использовать эту асану для того, чтобы приблизить оргазм. Попробуйте, не бойтесь. Скарамучча задрожал, резко выдыхая. Казалось, воздух закончился. Какой оргазм, он чувствовал приближение кончины! Может и своей. Может. К его вытянутому животу снова прикоснулись. Кофта задралась и вышло так, что горячие ладони бесстыдно шарили по его напрягшемуся прессу. Это было почти щекотно. А ладонь продолжала спускаться, минуя пупок. Задевая резинку на чёрных штанах. И… Он резко осел. — Закончили. Давайте следующую. Шум и возня вокруг продолжились. Все активно засуетились, явно чувствуя усталость. — Да, пожалуйста, — одними губами бросил Скарамучча. Почти не поверил, что вслух это сказал. Этого не было. — А теперь Супта баддха конасана. Ложимся на спину и раздвигаем поджатые к ягодицам ноги активнее! Эта асана позволит вам расслабиться и даст более близкий контакт с партнёром. Скарамучча был уверен, что способен выдержать многое. Почти всё. И лишь когда нестерпимо горячие ладони принялись раздвигать его ноги шире, а о внутреннюю сторону бёдер ощутимо прижалась чья-то талия, он засомневался. Отсчёт терпения пошёл на секунды. Выдох. — Ананда баласана. Задираем ноги вверх, ягодицы внизу! В этой позе вам снова не нужно напрягаться. Бонус: вы можете обнять своего партнёра ногами для более близкого контакта и глубокого проникновения. Он с треском разорвал повязку, тяжело дыша. И пожалел об этом. Перед ним, раздвигая его же ноги ещё шире и прижимаясь животом к паху, практически полулежала Люмин. — Ч-что… — просипел Скарамучча, пытаясь отдышаться. — Что это, ты хотел сказать? Это называется волнение первой страсти, — перекривив слова, которые он сам бросил две недели назад на другом задании, бросила Люмин. Она фактически отомстила. Практически — сгорела со стыда. Но побыть в роли преподавателя было очень даже полезно. Он потянулся к её шее, чтобы задушить. Резко, злобно. Никаких лишних слов. Почему-то задержал мутный взгляд на её влажных, приоткрытых губах. И едва он потянулся вперёд, как ощутил прикосновение к бедру, где висел Глаз Бога. С удивлением понял: касалась его не Люмин. Её прикосновения всегда были какими-то выбивающими из себя, но до раздражающего трепета. Ненавистного волнения. Она едва заметно прошептала: — А вот и твоя жертва. Беги, Мистер Шляпка. Воришка зовёт. Дважды говорить не пришлось. Он и так всё понял. Клацнул зубами, потянулся вперёд. И прежде чем сработал элементальный навык… укусил её за нижнюю губу. Провёл языком по ней, слизывая капельку крови. Такую жалкую, как он ощущал себя сам ранее. Мгновение ушло на то, чтоб она широко распахнула глаза. — Следующий ответ за мной, стерва. Я это так не оставлю. Учи все асаны. Он подорвался вместе с Ханэгой, что позволяла ему быстро возвыситься в воздухе. И Люмин фактически сочувствовала воришке, который так усердно пытался примоститься к Скарамучче, чтобы рассмотреть его Глаз Бога. Она готовила его к этому моменту последние три часа. Касалась его, заставляла смущаться, раскрываться в ответ. И не хотела признавать: ей это понравилось. Это было чем-то новым. Воришка отошёл на второй план, когда она поняла: несчастный учёный всего лишь искал связь между сексуальностью и Глазом Бога. Хотел выяснить, влияет ли элементальный навык определённого типа на сексуальное поведение партнёра. Просто посмотреть на тип навыка на Глазу Бога ему было мало. Глупый, глупый воришка. Благодаря внимательному Кавеху, найти молоденького и явно зажатого шатена было уже не сложно. И Люмин практически сочувствовала юному экспериментатору. Практически. Скарамучча тем временем пронёсся с немыслимой скоростью мимо. Сейчас она сочувствовала себе. Глупая, глупая Люмин. Что же ты натворила-то? Она поднялась и на негнущихся ногах кое-как доволочилась до выхода из здания. Некстати стала свидетельницей явно личной беседы, Кавех уже вовсю отчитывал аль-Хайтама: — Где ты был, когда мы сидели в таверне? — Напомни, пожалуйста, почему я должен перед тобой отчитываться? — Нашёл укромное местечко и сидел там с книгой? Знаешь, тебе стоит что-то изменить в своём образе жизни. С одними книгами долго не протянешь… Кавех покачал головой, чувствуя некое беспокоство. Хотя и не должен был. — Вот с обедами за твой счёт точно долго не протянешь. — Ах ты…! — Кавех нахмурился. — Пф, тут и гадать нечего. Ты занимался делом Сачина? Я сразу это понял по твоим заметкам. Только не думаю, что его исследования могли тебя заинтересовать. — Если оставить в стороне все мои личные интересы, надо признать, наследие Сачина не лишено смысла. Он проводил масштабные эксперименты. Ах да, спасибо за комплимент. Но я просто проходил мимо и пришёл сюда вовсе не для того, чтобы вести такие разговоры. — Какие — такие? Мы ведь учёные! Что может быть важнее обсуждения идей и их концепций? Аль-Хайтам выразительно вздёрнул брови, как бы косясь взглядом в сторону вывески: «Учения для вас. Асаны для них». — А как насчёт обсуждения такого рода концепций? Кавех покраснел. — Это тебя не касается. — Почему, там что-то запрещенное? — он сделал шаг по направлению двери в учебный зал. Кавех схватил его за руку и вынудил замереть. — Зачем, зачем тебе это? — он покраснел сильнее, отводя взгляд. — Хочу, — непреклонный ответ. Глаза его блеснули. — Я… — Ты, — согласился аль-Хайтам, ожидая продолжения. — Я могу показать всё сам! — он выпалил это на одном дыхании. Люмин, стоя за углом, счастливо прикрыла глаза. Неужели? Это самое смелое, что она слышала от Кавеха за всё время. — Хорошо, — голос аль-Хайтама стал более низким, хриплым. — Я хочу знать все эти… концепции. И Люмин поняла: он хорошо знает, что именно ему сейчас покажут. Покраснела сама. Был ещё один нерешённый вопрос. Она вытерла припухшую нижнюю губу. Как отомстит Скарамучча? И пусть простят её Архонты. У Мистера Шляпки точно уже был план. Ещё какой…