Не волнуйся, Митенька

- Я же говорил больше меня так не называть, Минск. - кроваво-красные глаза уставились на Немигова. Киев, словно коршун наклоняет голову, пристально смотря на Николая. - Неужели ты забыл? - Днепровский поднимается с пола, сохраняя зрительный контакт, не прерывая его ни на секунду. Немигов шумно сглатывает, явно напряженный и отчасти испуганный, но не отходит, продолжает твёрдо стоять перед Днепровским. Столица Украины усмехается, сверля убийственным взглядом Николая. Со стороны двери слышится шорох, и Киев обращает взор на ещё двоих присутствующих. Лицо рыжеволосого озаряет жуткая улыбка, более напоминающая оскал, когда он замечает Мишу, который дёрнулся в их сторону, но сразу же был остановлен рядом стоящим Романовым, который, казалось, стал ещё бледнее, чем обычно. Коля слегка наклоняет голову в сторону двери, чтобы тоже взглянуть на младшего и дать понять, чтобы тот не делал ничего необдуманного и безрассудного. - Да у нас тут семейный праздник? - с ноткой веселья продолжает Киев, он осматривает комнату, кривит губы, а затем добавляет: - Только Петрово отродье не к месту здесь, не находите, разве... - Дима. - стальной голос Немигова обрывает не успевшую закончиться мысль Днепровского. Киев покосился на него, с раздражением закатывая глаза. - Сколько раз я должен повторять? - теперь, кажется, от странного, больного веселья рыжеволосого не осталось и следа, ведь он прорычал эти слова, стиснув зубы. Красные глаза опасно сверкают, что становится довольно заметным в комнате с приглушенным светом и выглядит настолько нереально и жутко, что заставляет волосы на затылке встать дыбом, а табун противных мурашек пробежать по всему телу. Днепровский делает уверенный шаг в сторону среднего брата, разводя руки. Немигов настороженно делает шаг назад, стараясь двигаться как можно аккуратнее. - Неужели ты не хочешь объятий со старшим братишкой, Коленька? - Киев наигранно вскидывает брови в удивлении, а затем двигается слишком быстро, чтобы кто-либо успел среагировать. Он буквально подлетает к Немигову, хватая блондина за горло и толкая к стене с такой силой, что тот ударяется спиной и затылком, и внезапно возникнувшая боль дезориентирует его. - Ты доволен, братец? - сильные, изящные пальцы смыкаются вокруг тонкой шеи. - Коля! - в панике вскрикивает Московский. Зрачки Коли лишь успевают расшириться от неожиданности происходящего, а затем он чувствует, как воздуха ему резко перестаёт хватать. Тем временем Миша кидается в сторону братьев, он уже хватает Дмитрия за плечо, пытаясь оторвать его руки от Немигова, на щеках которого проявился нездоровый румянец от нехватки воздуха. - Дима, чёрт возьми, - кричит Миша, но Днепровский вдруг отталкивает его с невиданной, нечеловеческой силой, лишь одной рукой буквально отшвыривая от себя Московского, словно он - это нечто вообще несущественное, словно пушинку. Михаил падает на пол, а теперь и Романов, который до последнего не встревал, бросается к ним, помогая Московскому подняться. Одна рука рыжеволосого всё ещё крепко вцеплена в горло Немигова, и Киев только усиливает хватку, приподнимая Николая от пола, равняя с собой по росту. - Теперь мы все вместе. - Днепровский будто бы удовлетворённо качает головой. Коля хрипит, открывая рот в немом крике, в очередной бесполезной попытке вдохнуть столь необходимый кислород, он дёргается, пытается сильные руки Киева оторвать от себя, но тщетно. Зрение затуманилось, пелена слёз, внезапно образовавшихся на глазах, застилает всё вокруг, легкие горят, а в горле пересохло. Его глаза медленно закатываются, а конечности ослабевают, обессиленно опускаясь вдоль тела. Мир уже успевает померкнуть, когда пальцы отпускают истерзанное горло, и Немигов летит на пол. Падение кажется бесконечно долгим, пока колени не сталкиваются с твёрдой поверхностью пола, и внезапная боль от удара отрезвляет и возвращает из небытия к реальности. Минск упирается руками в пол, стараясь оставаться в сознании, пытается отдышаться, зрение наконец-то медленно возвращается в норму, он смаргивает слёзы, скопившиеся на его глазах. Растирает ладонью шею, хватка на которой всё ещё ощущалась до безумия реальной. Голову поднимает, и взгляд от пола переводит на Михаила и Александра, которые с огромным трудом, но всё же удерживают беспощадно брыкающегося Днепровского. Миша что-то говорит ему или Диме, а может и Саше - не важно, Коля всё равно слова разобрать не может, голова идёт кругом. Он лишь сосредотачивается на Киеве, который так отчаянно пытался убить его менее минуты назад, и, по всей видимости, всё ещё горел безумной идеей закончить начатое. Он жаждет крови, желает растерзать обоих братьев, разорвать в клочья всё, что было и есть между ними. Днепровский борется словно зверь, загнанный в ловушку, готовый оторвать себе конечность, ради того, чтобы выбраться и завершить начатое. Ему удается локтём ударить Московского куда-то в челюсть, но тот не теряется. В свою очередь, Киев отмечает, что Романов тоже довольно силён. - Дима, прошу тебя! - Москва умоляет, когда сдерживать старшего становиться всё сложнее, но Днепровский вырывает руку и ударяет вновь, теперь заставляя Мишу потерять бдительность и равновесие, и тот отшатывается. Киев уже готов броситься на Москву, но предпринять ничего не успевает, так как получает сильнейший удар по лицу от Романова и валится на пол, приземляясь на колени. Московский, кажется сам в шоке, от столь неожиданного действия со стороны Романова, но в их ситуации с абсолютно непредсказуемой развязкой следовало ожидать чего угодно. Блондин оглядывается на Колю, всё ещё сидевшего у стены чуть позади Романова, быстро оценивая состояние младшего из старших братьев - тот явно не в порядке, но теперь его жизни уж точно ничего не угрожает. Однако всё же Миша быстро возвращается к Днепровскому, который всё ещё не двигался со своего места и больше не предпринимал никаких попыток к нападению, но Московский вопреки всему предпочитал оставаться бдительным и готовым, собственно говоря, как и Романов. Александр тяжело дышал, всё так же не отрывая своего чуткого взора от старшего брата своего любимого. - Боже... - еле-слышно шепчет Дима, подняться даже не пытается, сил едва хватает на то, чтобы держаться в сознание. Он с ужасом поднимает взгляд на Мишу, который стоит перед рыжеволосым. Облегчение наконец настигает Мишу, когда он снова видит знакомые, такие родные зелёные глаза, и он устало опускает напряженные плечи, свободно вздыхая. Дима в свою очередь оборачивается на Немигова, зрачки его в ужасе расширяются, и глаза начинает щипать. - Нет... - обрывисто произносит он. - Дима, - хрипит Коля, - В-всё нормально. - он выдавливает измученную улыбку, от вида которой сердце Дмитрия щемит. - Не нормально, никогда не будет больше... - в неверии того, что всё повторилось вновь, он качает головой, слёзы градом скатываются по его лицу, Дима ударяет кулаком по полу и вскрикивает. - Дима... - Миша тянется к нему, но Днепровский словно ошпаренный отшатывается от прикосновения. - Нет! - кричит он. Дышать так тяжело, он кричит, кричит и кричит, снова и снова, пока в глазах резко не темнеет, и он не падает в вязкую, такую желанную тьму, напоследок услышав лишь собственное имя. Дима...