Не волнуйся, Митенька

Коля, сколько он себя помнит, всегда плохо спал. Каждый шаг, каждое нечаянно пророненное слово, даже малейший шорох заставлял всё наваждение от сна моментально улетучиться. Он вынужден всегда быть начеку. Времена никогда не были спокойными, и сохранить всё то, что имеешь, можно было, лишь оставаясь бдительным постоянно, никогда не уступая другим, борясь за своё место в этом мире. Его братья и вправду боролись, вырывали свои жизни зубами из вездесущих лап смерти. Но Коля никогда не был настолько воинственным, он никогда не был таким же сильным как Дима и Миша. Так он думал. Всегда считалось так, что старший из детей должен быть опорой и защитой, самым отважным, должен быть примером для подражания и никогда и ни за что не показывать слабости. Младший же должен всегда следовать за старшими братьями и сёстрами, учиться у них. А что же средний? Коля не знает, хоть и задумывался над этим когда-то очень давно. Какая теперь разница, ведь он никогда не верил этим предрассудкам: все имеют право на слабость, на помощь и поддержку. Кто вообще придумал эти стереотипы о том, каким ты должен быть? Почему все всегда всё настолько усложняют? Когда-то, когда они были детьми, очень и очень давно, всё было так легко - лишь любовь наполняла их дни целиком. Дима всегда был щитом, который закрывал младших даже от капель дождя и ветра, тем не менее, он учил их и как постоять за себя, делал всё возможное, чтобы как можно дольше сохранять их спокойную жизнь, давая шанс на нормальное детство, одаривая заботой и любовью, семейным теплом, но он не был всесильным... Те спокойные, мирные дни быстро сменились ветром безумных, ужасных перемен, они потеряли друг друга. Неужели они заслужили всё то, что пережили? Предстоит ли пережить им ещё больше? Коля не знал ответов ни на один из этих вопросов, и поэтому они продолжали терзать его и по сей день. Сейчас, поздно ночью, сидя у подножия кровати, на которой после введения снотворного мирно спал Дима, он вновь бодрствовал, как и пару дней назад у кровати Михаила. Голова будто раскалывалась на огромное множество небольших кусочков, а горло нещадно саднило, он буквально чувствовал, как багровые синяки расцветали на его бледной шее, на которой всё ещё чувствовалась железная хватка цепких пальцев. Он тяжело сглотнул, вспоминая о вчерашних событиях. Взглядом окинул Диму, который выглядел таким спокойным сейчас, пребывая в своём медикаментозном сне, все морщинки на его лице разгладились, бывшие лиловыми мешки под глазами немного уменьшились, не было ни тени, ничего, что хоть как-то бы напоминало о его состоянии всего несколько часов назад. Немигов наконец оторвал взгляд от рыжеволосого, переводя его на Москву и Питер, которые устроились на небольшом диванчике, так же находившемся в комнате. Они спали, Саша спал сидя, слегка склоняясь над Мишей, который устроился у него на коленях. Коля уже заметил это частое явление - Миша хорошо спал лишь рядом с Сашей. Безусловно, Москва безгранично доверял своему партнёру, и Колю лишь радовали их отношения. Но, кажется, из-за всей сложившейся ситуации, даже постоянное нахождение Романова рядом не могло успокоить первопрестольную столицу, и он, в отличие от Днепровского, спит беспокойно. Глаза его мечутся под веками, а лицо время от времени хмурится, что говорит о том, что брату снятся кошмарные сновидения, которые, к сожалению, не несут в себе ничего светлого, порой слышны хрипы и даже что-то, отдалённо напоминающее всхлип, дыхание периодически учащается, и в такие моменты, даже бессознательно, рука Александра находит голову Московского и начинает успокоительно поглаживать, а затем и дыхание блондина возвращается в норму. Что же действительно с ними происходит? Коля устал, безумно устал физически, а ещё сильнее морально - он окончательно выдохся. Все эти ужасные события, накалённая до предела обстановка, давление властей, тягостные мысли давят на него, сдавливают, не давая ни минуты спокойствия, ни мгновения для свободного вздоха. Действовать нужно как можно скорее, медлить нельзя больше ни на минуту. Коля думает, как лучше всего осуществить задуманное ими, как это сделать максимально безопасным не только для окружающих, но и для самого Димы. Он знает, что вчера Миша сразу после случившегося связался с Николаем Сибиряковым, воплощением Новосибирска, где уже начали готовить оборудование, которое возможно сможет помочь вернуть Диме полный контроль над собой, абсолютную власть над собственным рассудком. Слава богу, что в подробности сложившейся ситуации посвящены единицы, но нужно оставаться как можно более скрытными - угроза растёт с количеством знающих. Необходимо отгородить Дмитрия от любых средств связи, от всего, через что правительство Украины может хоть как-то связаться с ним и вновь озвучить тот код, что меняет сознание рыжеволосого. Конечно, изолировать Диму не получится, Немигов надеется, очень надеется, что это и не понадобиться, ведь Дима не животное, и Коле меньше всего хочется причинять брату ещё большую боль. Неожиданно за окном какая-то птица чирикает, что странно ведь на дворе поздняя-поздняя ночь, а точнее быть уже раннее утро, но на земле ещё кромешная ночная темень. Солнце пока не взошло, и Луна огромным фонарем висела высоко в небе. Тишина казалось жуткой. В комнате абсолютно темно, лишь луна белоснежным светом сквозь полупрозрачную тюль слегка освещает комнат. Неожиданный порыв ледяного ветра врывается в слегка приоткрытую форточку, пробирает до костей, и Коля сильнее закутывается в домашний кардиган, едва заметно вздрагивая. Зевота нападает на него неожиданно. На веки будто подвесили тяжёлые гирьки, и держать глаза открытыми внезапно стало так трудно. Николай пару раз сморгнул и мотнул головой, стараясь отвести от себя внезапно навалившуюся дремоту - с одной стороны, поспать для него был бы сейчас просто необходимо, как минимум, чтобы продолжать нормально функционировать, чтобы быть на ногах, с другой же стороны, бдительность терять нельзя было ни в коем случае, вдруг что-то произойдёт, пока он будет в состоянии сна и не будет способен что-либо сделать? Во всяком случае, тело Немигова слушать его больше явно не планировало, а глаза смыкаются окончательно, дыхание выравнивается. Голова повисает на груди и пара блондинистых прядей спадает, обрамляя лицо. Николай отключился