Не верю. Не надеюсь. Люблю…

Есть люди, которые сияют, подобно солнцу.  Майл много думал о солнце, о том, как оно встает, начиная день и зарождая жизнь в каждом даже самом отдаленном уголке мира, и как, заходя за горизонт, забирает ее с собой, чтобы затем подарить снова. Его свет, озаряющий все вокруг, поистине прекрасен, бесценен и неповторим. Человек может жить в тени, но однажды познав солнечный свет, он не сможет больше вынести отсутствия его сияния. И сколько бы он ни пытался повторить его красоту, сколько бы изобретений ни создал, все они будут до конца дней меркнуть в сравнении с истинным великолепием солнца, какое оно есть. С некоторых пор у Майла было свое персональное солнце, чей свет приносил ему радость жизни и бесконечную вдохновляющую наполненность. Когда теперь он брал в руки гитару, в его груди зарождалось то всепоглощающее тепло, которое ощущалось как обнимающий его солнечный свет, касающийся кожи и с особым трепетом оглаживающий ее. Одна за другой прекрасные мелодии лились из-под его пальцев с такой легкостью, словно он был рожден, чтобы создавать музыкальные шедевры, озаряемый солнечным светом.  И чем ближе он подбирался к этому свету, тем страшнее ему становилось. Майл знал, что слишком яркий свет и слишком высокая температура могут заставить его гореть, но он все равно не мог перестать желать подобраться как можно ближе. Страх навредить себе отходил на второй план, затерянный среди слепой увлеченности тем, что никогда прежде ему не принадлежало, но чем теперь он страстно хотел обладать.  Его сдерживала лишь неизвестность, с которой он боялся столкнуться лицом к лицу в реальной жизни, стремясь подобраться к солнцу. Что будет, когда он окажется там, в опасной близости, что он увидит и что найдет? Не будет ли его прекрасный образ разрушен жестокой и бескомпромиссной действительностью, в которой теплый и яркий фантом внутри него будет разбавлен чем-то, с чем он не сможет смириться? Майл никогда не был человеком, который боится рисковать. Но теперь то, как сильно он дорожил волшебным светом, проникшим вдруг в его жизнь, заставляло его бояться перемен. А потому пока он был счастлив и благодарен тому, что имел, не смея требовать большего.  Полностью погрузившись в свои мысли, Майл не заметил, как обстановка за обеденным столом изменилась, а его семья с интересом рассматривала его, пока он ковырялся в тарелке, будучи на самом деле очень далеко от того места, где находился. – Майл, дорогой, ты в порядке? – мягко спросила его мать, положив маленькую аккуратную ладонь на его предплечье. – Ты сегодня очень рассеян. В выходные перед неделей выпускных экзаменов он вернулся в родной Каласин, чтобы отдохнуть и провести время с семьей. Родители отменили все текущие дела, чтобы они могли побыть вчетвером вместе со старшим братом.  Майл любил свой родной город. С самого детства он был лицом родительского бизнеса, так что почти все в городе знали его под прозвищем “Сын Каласина”. Люди там всегда были очень добры к нему и он был добр в ответ: уважал старших, помогал бедным, заботился о природе, каждый год занимаясь посадкой деревьев вместе с классом. Неподалеку от дома родителей Майл знал как минимум три дерева, которые посадил сам. Из-за уютной и дружественной атмосферы города Майлу нравилось приезжать домой. Пусть он любил общаться с людьми, ходить на вечеринки и устраивать шумные концерты, в душе он всегда был человеком покоя, которому лучше всего было наедине с самим собой и хорошей музыкой.  То же чувство всегда обволакивало его, когда он проводил время со своей семьей, – покой. И всякий раз, приезжая домой, Майл тянулся именно к этому. Он с самого Нового года не был в Каласине, но, вернувшись наконец туда, не получил того, что искал. Как будто что-то невероятно важное для него осталось там, в Бангкоке, хотя он точно был уверен, что, собирая вещи, ничего не забыл. – Да, мам, – улыбнулся в ответ Майл, поднимая глаза и стараясь вести себя как ни в чем не бывало. – Все хорошо, я просто устал с дороги.  – Тогда иди отдохни, – сказал ему отец и указал рукой в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где располагались спальни.  Майл склонил голову в вежливом поклоне, адресуя его сначала отцу, а затем матери, смотрящей на него обеспокоенным взглядом. Он улыбнулся ей снова, желая приободрить ее, но улыбка вышла натянутой и как будто совсем не его. Покидая кухню, Майл сжал ладонью телефон, лежащий в кармане свободных брюк, в нетерпении поднимаясь в спальню, чтобы наконец проверить его. Он знал, что ничего не увидит, потому что глупый гаджет непременно завибрировал бы в случае, если бы было получено сообщение, но тот упрямо молчал. Вернувшись в свою комнату, стены которой были сплошь усеяны плакатами различных музыкальных групп так, как будто ему все еще было шестнадцать, он упал на мягкую широкую кровать, лениво сбрасывая домашние тапочки и заползая на нее с ногами. Теперь, когда от его взволнованных родственников его скрывала запертая дверь, он мог наконец вдоволь насладиться своей беспомощностью и тоской, смотря на десятки неотвеченных сообщений, которые он писал своему Бармену на протяжении последней недели.

От: Майл

Доброе утро!:) Как прошел разговор с родителями?

Ты ведь поговорил с ними?

От: Майл

Мне нужно начинать готовиться к экзаменам, но я не могу себя заставить. Каковы шансы, что я сдам их, не пошевелив и пальцем? Хаха.

От: Майл

Кстати, вчера вечером мне захотелось себя развлечь и я посмотрел документальный фильм об Элвисе. Ты знал, что он настолько боялся быть убитым, что у него были камеры даже в туалете?

Конечно, ты это знал, ведь ты его обожаешь:)

От: Майл

Надеюсь, у тебя все в порядке, потому что я помню о десяти килограммах мороженого, которые я обещал тебе в случае, если твои родители будут в гневе.

Но чтобы я мог их послать тебе, я должен знать, как все прошло:)

От: Майл

Ты в порядке?

От: Майл

В эти выходные я поеду к родителям, хочу провести время с ними, прежде чем начну готовиться к экзаменам и выпускному. Возможно, я не смогу быть на связи некоторое время. 

От: Майл

Ты в порядке? Прошло уже три дня с тех пор, как я получал от тебя хоть слово, так что я немного волнуюсь. Пожалуйста, дай знать, что ничего не случилось.

От: Майл 

Завтра я улетаю и, надеюсь, что когда буду дома, ты уже ответишь. 

От: Майл 

Хей?

Я действительно волнуюсь за тебя, мой Странный Бармен…

От: Майл 

Знаю, что если бы ты был здесь, ты бы беспокоился о том, безопасно ли я долетел. В самолете немного трясло, но все в порядке и я уже на пути домой:) 

Еще раз пробежавшись глазами по всем строчкам, Майл отбросил телефон и уткнулся лицом в подушку, отчаянно взвыв и пару раз постучав по ней кулаком в попытке выплеснуть свои эмоции. Он не мог поверить, что так отчаянно нуждался в ком-то, кого он даже не знал. Когда они с Барменом только начали переписываться, все это было не больше, чем случайным развлечением, шуткой, которой он забавлял себя время от времени. Он не собирался, да и не был готов привязываться к незнакомцу, но их связь оказалась такой всеобъемлющей, такой осязаемой, что не было ни шанса не потерять себя в ней.  Та свобода, которой не было ни у одного из них по отдельности, вдруг появилась, когда они оказались вместе. И теперь, когда они разделили эту свободу на двоих, но он не мог дотянуться до Бармена и почувствовать в нем опору, Майл снова чувствовал, как обстоятельства наваливаются на него грузом целого мира.  Жизнь без сообщений стала намного более унылой и сложной, потому что Майл пристрастился к тому, чтобы быть собой и не скрывать того, кто он есть, что он любит и чем живет, но без странного незнакомца ему не с кем было разделить это.  Майл тосковал, он написал ему столько сообщений, которые остались без ответа, что в один момент почти набрался смелости, чтобы позвонить. Мысль о том, чтобы услышать голос человека, который стал так важен для него, будоражила и пугала, но если это могло помочь ему снова обрести связь с Барменом, то разве страх имел значение? Он решил, что если не получит ответа до своего возвращения из Каласина в Бангкок, то обязательно наберется смелости и позвонит. 

***

Выходные дома шли своим чередом: после того, как Майл уснул, предаваясь унынию, и проспал несколько часов, родители вытащили его на прогулку по городу, отвезли к родственникам и друзьям семьи, которых он не видел несколько месяцев, а также в храм, чтобы помолиться об успехе приближающихся экзаменов. Майл пытался как мог отвлекаться от тяжелых мыслей и обещал себе проверять телефон только один раз в час, а не каждые две минуты, но снова и снова нарушал это обещание, все время говоря себе, что это в последний раз. Ничуть не помогало и то, что его старший брат постоянно переписывался с кем-то, кто впоследствии оказался девушкой, которая ему нравится. Майл буквально заставил себя проглотить обиду, потому что знал, что его чувства не имеют отношения ни к кому, кроме него самого. В вечер субботы, когда они всей семьей гуляли в парке с друзьями и он в очередной раз проверил бесконечно молчащий телефон, его мать осторожно подкралась к нему сбоку, беря за локоть и с любопытством заглядывая в экран мобильного. – Итак, кто она? – улыбнулась Натани, мягко погладив его по плечу.  Майл ничего не смог поделать, но улыбнулся, пряча телефон в карман брюк и стараясь избегать прямого взгляда в глаза.  – О ком ты говоришь? – Очевидно, о той, чье сообщение ты так упорно ждешь, – в своей привычной манере слегка подшутила над ним она. – Я никогда тебя таким не видела, и уверена, что дело в ком-то особенном, кто прокрался в твое сердце. – На самом деле…, – начал было оправдываться Майл, но понял, что понятия не имел, что сказать. Мама всегда видела его насквозь, а он с самого детства делился с ней всем, что было у него на душе. Он никому еще не рассказывал о Бармене, но, может быть, она заслуживала знать? – Ох, на самом деле ничего такого, правда. И это… Не девушка.  – Значит, парень? – Майл ответил кивком на ее понимающий кивок. Его семья не осудила бы его, но в этот момент он все равно был рад, что все остальные, кто был на прогулке с ними, шли впереди, ведомые увлекательной беседой с его отцом.  – Да, но…, – глубоко вздохнув, он наконец смог встретиться взглядом с матерью, теплый взгляд которой заставил его хотеть заплакать, как будто он все еще был ее маленьким мальчиком. – Понимаешь, он уже неделю не выходит на связь, а в последний раз я сказал ему кое-что, что могло заставить его принять слишком важное решение. Что, если он ошибся, прислушавшись ко мне, и теперь ненавидит меня? – Ты не в ответе за чужие решения, милый, – она снова погладила его по плечу, прижимаясь крепче. – Если он взрослый и разумный человек, то ни ты, ни кто-либо другой не сможет повлиять на его жизнь. Возможно, ему просто нужно время и немного пространства, чтобы он смог переварить все. Важные решения никогда не принимаются легко. – Наверное да, – согласился Майл, понимая, что все равно не чувствует облегчения. Он эгоистично хотел бы, чтобы мама сказала ему, что он ни в чем не виноват и ему не о чем волноваться, но она никогда не снимала с него ту ответственность, которую он на самом деле должен был нести. Лишь помогала избавиться от той, что ему не принадлежала. – Хорошо, я постараюсь дать ему время. Прежде чем они сделали еще хоть шаг, женщина остановила его, заключая в теплые и любящие объятия, в которых Майл позволил себе на секунду раствориться.  – Так ты расскажешь мне, как его зовут? – игриво спросила его Натани, отстраняясь.  “Если бы я знал…”, – подумал Майл, смущенно отводя взгляд.

***

Стараясь не слишком давить на себя тяжелыми мыслями о том, что могло случиться с Барменом и мог ли он быть тому причиной, Майл в остальном вел себя как ни в чем не бывало и порой даже ловил себя на мысли, что он практически счастлив. Он побывал в родных местах, провел время с родственниками, так что теперь весь город наверняка знал о том, как прекрасно у него обстояли дела на учебе и чем он собирался заниматься после того, как выпустится. Но, честно говоря, Майл сам еще не знал.  Его ждал родительский бизнес, но многие знакомые говорили ему, что с такой красивой внешностью и ростом, как у него, ему нужно стать моделью или сниматься в сериалах. Последнее он отверг незамедлительно, потому что помнил о том, с каким трудом доставалось актерство его Бармену, и был уверен, что сам не обладал ни достаточным талантом, ни достаточным желанием, чтобы справиться с этим. Заниматься музыкой и дальше он не мог, потому что его группа грозила распасться сразу после выпуска: двое парней из их коллектива собирались продолжить учебу где-нибудь в Европе. Подсознательно Майл всегда знал, что как бы сильно он не любил музыку, она должна остаться его любимым делом, хобби и отдушиной, а не средством к существованию. Но со всем остальным решение не приходило к нему также легко. Он много думал об этом в свой последний вечер перед возвращением в Бангкок, сидя на подоконнике в своей спальне с гитарой в руках и интуитивно наигрывая знакомую мелодию. Майл вырос в семье бизнесменов в стабильной роскоши и никогда не был человеком удачи. Он знал, что для того, чтобы добиться успеха в жизни, мало просто хотеть этого, потому что нужна настоящая цель, а с ней и шаги, которые превратят цель в план. Но в этот момент у него не было ни четкого плана, ни цели, к которой он хотел бы стремиться.  И пока из-под его пальцев звучала “Always on my mind” Элвиса, он решил предоставить свою жизнь судьбе, чтобы она привела его туда, где он должен быть.

Есть мелочи, которые я должен был сказать или сделать,

Но я никогда не тратил на них время…

Ты всегда был в моих мыслях,

Ты навсегда в моих мыслях…

***

По возвращении в Бангкок Майл так и не нашел в себе смелости позвонить Бармену, который продолжал держать его в полном неведении относительно того, что произошло и почему их переписка так внезапно оборвалась. Сначала его затянула подготовка к экзаменам, а затем и сам первый экзамен, наступивший уже в конце недели. Он действительно был очень занят, находя прекрасные оправдания, чтобы ограничиваться краткими сообщениями, которые он все также продолжал посылать, а затем предавался унынию и самоуничижению, так что у него на самом деле не было времени, чтобы позвонить. В ночь перед первым экзаменом он почти не спал, слушая музыку и стараясь протолкнуть в свой мозг хоть какую-то информацию, кроме той, сколько дней, часов и минут прошло с тех пор, как он в последний раз получал чертово сообщение. Уже когда он сидел в аудитории напротив своего листа с заданиями, ему удалось сосредоточиться, но он все равно чувствовал, что справился бы лучше, если бы не тяжелые мысли, мучившие его в последнее время, и весь стресс, который он испытал за прошедшие две недели. Но освободиться от давящего чувства ответственности перед самим собой все равно было здорово, и Майл покинул экзамен с мыслью о том, что он сделал все, что мог. Его друзья из группы уже ждали его в коридоре кампуса, возбужденно обсуждая свои успехи и неудачи, планы на вечер, которые подразумевали обязательно напиться и потерять себя в сигаретном дыму и головокружительном танце под громкие басы музыки. Майл не был в настроении для вечеринки, но знал, что его никто не спрашивал. – Я могу заехать за тобой после того, как побуду с родителями, – сказал Масу, их вокалист, указывая на Майла, скучающе смотрящего в свой телефон и снова с огромным разочарованием понимающего, что ничего не изменилось. За те три часа, что он писал свой экзамен, для него прошла целая жизнь, но для незнакомца на другом конце города, похоже, это не имело никакого значения. – Майл? – А? – чужой голос отвлек его, возвращая в реальную жизнь, где были реальные люди с их реальными проблемами. – Прости, я отвлекся на ээ-м… Вспомнил, что неправильно ответил на вопрос в тесте.  – Ничего, – улыбнулся тот, подбадривая легким хлопком по плечу. – Так мне заехать за тобой? Они с Масу не были близки, потому что Майл, как бы не любил общаться с людьми, по существу не был близок ни с кем. Дружелюбие и вежливость были его кредо по жизни, а это, в свою очередь, притягивало к нему разных людей, но сам он редко тянулся в ответ. И, снова скосив разочарованный взгляд на свой телефон, он понял, почему. – Да, конечно, – ответил Майл, отвечая приятелю таким же похлопыванием по спине. – Я буду готов к восьми. – Почему все всегда достается Майлу, а?! Я знаю, что он красавчик, но, девочки, держите себя в руках! – выразительно размахивая руками,  подшутил Мек, их барабанщик. – И вообще, никто не хочет и меня подбросить?.. Под свист и радостный смех друзей Майлу оставалось только закатить глаза и, спрятав смущенную улыбку, отвернуться, избегая внимания и насмешек. Он перевел взгляд в сторону, где сновали куда-то спешащие студенты и думал о том, что еще недавно сам был одним из них: юным, ничего не знающим о мире и людях в нем мальчишкой, который хотел стать в нем кем-то значимым.  Знал ли он что-нибудь об этом мире теперь? Едва ли, но мысль о том, что он стал старше и мудрее, все таки теплилась где-то в глубине его сердца.  Почему-то из всей этой толпы людей, которая сновала туда-сюда по коридорам, его взгляд зацепился за высокую фигуру парня, который потерянным взглядом осматривался вокруг, а затем сверялся с бумагами в руках, по-видимому, ища правильное направление. Майл никогда раньше не встречал его, но что-то в его аккуратном лице, выразительных глазах и золотистого оттенка коже привлекло его внимание так, как будто он узнал в этом человеке кого-то особенного, но никак не мог вспомнить, кого. – Хей, ты знаешь, кто это? – Майл потеребил рукав парадной рубашки Масу, привлекая его внимание и кивая в сторону парня, который, кажется, заблудился. – Он кажется мне знакомым… – А-а, нет, – чуть погодя ответил Масу, внимательно осматривая стоящую неподалеку фигуру в кричащей красной рубашке и шортах, открывающих вид на стройные ноги чуть выше колена. – Впервые его вижу. – Хм, – кивнул Майл, возвращая внимание незнакомцу, пока тот в спешке смотрел на часы и копошился в бумагах, которые практически валились у него из рук.  Майл никак не мог вспомнить, откуда мог знать его, где мог встречать этого парня раньше. Черты его лица, освещенные ярким солнечным светом, привлекали внимание к точеному подбородку, острым скулам и выразительным темным глазам, снующим туда-сюда по тексту, написанному на его бумагах. Его темная кожа, не характерная для общепринятого определения красоты в их краях, отливала самым красивым оттенком золота, который Майл когда-либо видел. И он не мог отвести глаз от того, как менялось его лицо под этим мягким светом, то становясь невинным и юным, то скрываясь под тенью зрелости.  Когда юноша снова поднял голову, отрывая взгляд от бумаг, его лицо снова загадочным образом преобразилось с совершенно иной манере, и Майл вдруг подумал, что этот парень напоминает ему Чжан Чжао, главного героя из его любимого фильма детства. В нем, как и в мужчине со страниц древней истории, была та же незримая стать, та же грация движений, на которую еще совсем маленький Майл восхищенно заглядывался снова и снова. В детстве он мечтал быть похожим на Чжан Чжао, но теперь, уже будучи взрослым, вдруг осознал, что скорее предпочел бы смотреть на эту неземную красоту и впитывать ее, чем самому стараться стать ею. Майл ничего не мог поделать, оставляя позади друзей и двинувшись навстречу прекрасному герою его детских фантазий и грез.  – Здравствуй, – мягко прикоснулся к его плечу Майл, улыбаясь. Незнакомец слегка вздрогнул, отпрянув от прикосновения, и перевел на него вопросительный взгляд выразительных глаз, причудливый разрез которых делал его похожим на лисёнка. – Прости, мне показалось, ты заблудился. Я чем-то могу помочь? Он старался выглядеть дружелюбно и быть вежливым, так что сложил перед собой руки, слегка наклоняя голову, но все же не разрывая контакт с глазами незнакомца.  – Я…, – внимательно осматривая его, парень слегка кашлянул, прочищая горло, прежде чем найти слова для ответа. – Я искал кабинет администрации и…, – он то и делал паузы, явно растерянный неожиданным вниманием к своей персоне. – И, кажется, немного потерялся, да. – Я могу проводить тебя, – тут же неожиданно просияв, предложил Майл, ведомый странным и необъяснимым желанием продлить мгновения близкого контакта с красивым юношей. – Если, конечно, ты не против компании.  – Нет, я не.., – снова сбился тот, на секунду прикрывая глаза и делая глубокий вдох, кажется, чтобы унять волнение. При этом он слегка наклонил голову влево, заставляя взгляд Майла упасть на плавную линию шеи и подняться вверх к аккуратному маленькому уху, в котором не было украшений. – Я совсем не против компании. Незнакомец мягко улыбнулся, снова возвращая внимание темных глаз Майла к своим собственным. На несколько мгновений между ними повисла странная тишина, которая ощущалась покалывающим напряжением на коже и  покрывающим щеки осторожным, несмелым румянцем. – Нам туда, – наконец нашелся спустя некоторое время Майл, указывая в сторону коридора, который вел к кабинету администрации самым длинным путем, который он только смог придумать за столь короткое время.  – Угу, – кивнул ему в ответ незнакомец, начиная двигаться согласно направлявшей его руке. Они  шли по коридору практически рядом, но те несколько сантиметров между ними были настолько ощутимы, что их можно было как будто потрогать руками. Майл давно уже не чувствовал себя настолько смущенным, пытаясь заговорить с кем-то, но прекрасный Чжан Чжао заставил его потерять контроль над собой. Майл готов был признать, что еще никогда не был настолько восхищен чьей-либо красотой, как в ту минуту, когда он украдкой бросал взгляды на идущего рядом с ним парня.  – Я никогда раньше тебя здесь не видел, – вдруг сказал Майл, перестав бороться с зудящим под кожей желанием наконец возобновить прерванный разговор. Они уже были так опасно близки к нужному им кабинету, что он на самом деле испугался упустить этот шанс. – Ты здесь впервые? Парень тихонько рассмеялся, заставляя Майла почувствовать себя глупо в собственном теле.  – Даже если бы я учился здесь, вряд ли такой парень, как ты, когда-либо заметил бы меня среди остальных, – сказал он, сдержанно улыбаясь и стараясь скрыть откровенный сарказм в тоне своего мягкого голоса. – Такой парень, как я? – удивился Майл, высоко поднимая брови и отвечая этим на лукавый взгляд напротив. – Что ты имеешь в виду?  – Брось, ты понимаешь. Майл ни черта не понимал. Что значило это “такой парень, как ты”? Разве он был так плох?  Как вообще этот парень мог о нем что-то понять за те несколько несчастных минут, что они провели в компании друг друга? Сам Майл о нем не понял совершенно ничего.  – Я поступаю сюда, – снова сказал незнакомец, стирая неловко осевшую между ними паузу, которую Майл теперь не знал, как заполнить. – Если, конечно, меня примут, то я буду учиться здесь осенью. Осенью, когда сам Майл уже, скорее всего, будет в Каласине и возьмет на себя часть родительских обязанностей в бизнесе, будет торчать в семейном торговом центре или перекладывать бумажки в офисе в надежде, что в скором времени ему доверят настоящую работу.  – Жаль, что я выпускаюсь, – разочарованно хмыкнул Майл, посылая парню такой же лукавый взгляд, какой только недавно получил сам.  – Почему? – так естественно удивился тот, и если бы Майл получше знал его, то смог бы даже различить в мягком голосе неуверенность и волнение. – Иначе я смог бы доказать тебе, что такой парень, как я, обязательно заметил бы тебя среди остальных. Смутившись от прямоты собственного флирта, Майл рванул вперед, оставляя растерянного незнакомца идти на шаг позади себя. “Идиот”, – подумал он, закатывая глаза и ругая себя за то, что иногда его рот работал быстрее, чем мозг.  Что, если этот парень решит, что он заинтересован?  И… заинтересован ли он? Майл вдруг совсем некстати вспомнил о том, что уже несколько часов держал телефон в режиме полета, чтобы тот случайно не зазвонил на экзамене, и даже не подумал проверить, писал ли ему его Бармен. Неужели он, не получая сообщений уже почти две недели, теперь готов был броситься на первого попавшегося симпатичного парня, который оказался в зоне его досягаемости? Господи, его мама воспитывала его не так. И почему он вообще чувствует, что делает что-то не так?! Только когда прямо перед ними показалась массивная широкая дверь в кабинет администрации, Майл обернулся к незнакомцу и с вежливой улыбкой попытался заново начать в который раз обрушившийся разговор. – Прости, – сжимая губы в тонкую линию, рискнул он наконец посмотреть в красивые лисьи глаза напротив. – Я вовсе не… – Все в порядке, – тут же перебил его незнакомец, утвердительно кивая в поддержку своих же слов. Майлу должно было стать от этого легче, но, к сожалению, не стало. Напряжение между ними все еще звенело чертовым гигантским колоколом прямо у него над головой. – Я так понимаю, мы уже пришли? – Да, да, – указывая на дверь, в спешке подтвердил Майл. Это была минута, когда он должен был уйти, но оторвать взгляд от лица своего ожившего Чжан Чжао почему-то не представлялось возможным. – Надеюсь, что тебе удастся поступить. Удачи, м-м… – Апо, – мягко улыбнувшись, ответил парень, слегка вставая на носочки и снова опускаясь, как если бы он по-настоящему волновался и не мог найти себе место, как и сам Майл минутами ранее.  – Удачи, Апо, – повторил Майл, расплываясь в счастливой улыбке и ловя ее отражение в глубине глаз незнакомца.  Апо. – Спасибо, – мягко улыбнулся ему в ответ парень, смущенно отводя взгляд и тут же возвращая его уже с тем же лукавством, которое так невероятно шло ему, делая его похожим на маленького шаловливого котёнка. – Ты скажешь мне свое имя, чтобы я знал, кого благодарить за столь отважное рыцарство? Мальчишка явно подшучивал над ним, но, если честно, Майлу было все равно. Его нужно было очень хорошо знать, чтобы задеть по-настоящему, а потому он только улыбнулся, снова, склоняя голову в шутливом поклоне и представляясь. – Майл Пхакпхум, всегда к Вашим услугам. На это Апо звонко рассмеялся, запрокидывая голову и сгребая тонкими длинными пальцами свою рубашку, заставив Майл слегка потеряться в звуке чужого искреннего смеха, который он слышал впервые. – Клянусь, в мире не осталось людей, кто еще говорит такое. Но так даже лучше. Еще несколько секунд они продолжали смотреть друг на друга, не говоря ни слова и лишь смущенно улыбаясь. Это было увлекательно и мило, и Майл потерялся в этом мгновении, как если бы время замедлилось или встало на паузу, оставляя их одних в этом пространстве вокруг без единого движения или звука. Заставляя его чувствовать, что за эти несколько мгновений он узнал человека напротив лучше, чем это в принципе было возможно, не обмолвившись ни единым словом.  – Мне нужно идти, – наконец сказал юноша, кивая в сторону двери, за которой его должны были ждать более важные вопросы, нежели случайное знакомство со случайным парнем, которого он, возможно, больше никогда не увидит. Вежливо улыбнувшись, Майл кивнул и снова пожелал ему удачи с поступлением. А когда дверь за Апо закрылась, оставляя его с другой стороны, где он уже был недосягаем, Майл напряженно выдохнул, словно освобождая себя от тяжелого груза, камнем лежащего на его плечах.  И вместе с тем к нему пришло болезненное осознание, что на самом деле его тоска по Бармену была сильна настолько, что он готов был заменить его кем угодно, лишь бы больше не ощущать ее. 

***

Когда тем же вечером Майл  наконец получил столь долгожданное сообщение, он сначала не мог поверить, что это действительно происходит.  Проводя время на репетиции с группой, он бездумно перебирал струны, стараясь не звучать слишком жалко и не возвращаться к мотиву уже въевшейся ему в подкорку песни The Beatles, когда в заднем кармане джинсов завибрировал телефон. Говоря откровенно, Майл уже ничего не ждал. Невозможно было без конца смотреть на глупую трубку и ждать, что в этот момент она наконец издаст характерный звук, а он получит то, чего так отчаянно ждет. И этим вечером, думая о парне, которого он встретил в стенах университета, Майл спрашивал себя: как долго он вообще собирался ждать? Может он вообще был полным идиотом все это время, думая что завоевал собственное место в чужой жизни? Может для другого человека их переписка не имела значения вовсе? И может ему стоило наплевать на то, что скоро он уедет в Каласин и пригласить на свидание парня с лисьими глазами?... От: Странный Бармен  Ты тут? Увидев на дисплее столь знакомое имя, Майл опешил и тяжело сглотнул, ненадолго теряясь и не зная, что ему делать. Его незнакомец наконец написал ему, и все его  тяжелые мысли начали бесследно растворяться. Так же, как и глупые мимолетные желания заменить его кем-то другим.

От: Майл

Я упоминал, что я всегда здесь для тебя?

С возвращением!:)

Набирая свой текст, Майл чувствовал, что не может сдержать улыбку, которая безжалостно растягивала его губы, да и не хотел. Он был счастлив снова почувствовать присутствие Бармена в своей жизни и еще больше тому, что ответ, как и всегда, пришел к нему незамедлительно. От: Странный Бармен  Прости, что я не отвечал тебе Когда я сообщил родителям что перевожусь, они так сильно разозлились что тут же бросили все дела и приехали ко мне Мы проводили вместе все это время и я не хотел расстраивать их еще больше Тот факт, что у незнакомца была настоящая причина, по которой он оставил Майла на две недели, достаточно облегчила его страдания, чтобы его прощение не заняло слишком много времени. Майл искренне полагал, что они потеряли достаточно много времени, чтобы теперь он не мог позволить себе злиться.

От: Майл

Все в порядке. Я понял, что тебе понадобилось время, чтобы разобраться с ситуацией:)

От: Странный Бармен  А еще я боялся что если ничего не получится, то ты будешь разочарован

От: Майл

Почему?

От: Странный Бармен  Потому что ты единственный кто искренне верит в меня Ты один поддерживаешь меня даже когда я чертовски сильно лажаю  И только тебе по существу не плевать на меня 

От: Майл

Я уверен, что есть много людей, которым не плевать. Возможно, их поддержка не так заметна, но не все могут выразить ее одинаково.

То, что твои родители бросили все и приехали, многое значит. И, как минимум, говорит о том, что им не плевать.

От: Странный Бармен  Они приехали чтобы сказать мне что когда я осознаю, что просрал свою жизнь, они не станут меня спасать Потому что я сам делаю сейчас этот выбор  Я водил их на съемки каждый день, чтобы они увидели как много это значит для меня Но это не помогло

От: Майл

Что они сказали?

От: Странный Бармен Что я трачу свою жизнь впустую Что из этого никогда ничего не выйдет И что в актерстве только единицы вырываются из общей серой массы А я не справлюсь и сдамся как сдавался всегда и во всем в своей жизни Это было охренительно больно  И теперь я много думаю о том что они окажутся правы считая, что я безнадежен Сердце Майла болело. Он не мог объяснить этого, но отчего-то чувствовал такую связь с Барменом в эту минуту, когда тот делился с ним своими самыми сокровенными переживаниями, что тяжесть в его груди не давала ему дышать.  Он хотел бы быть рядом, чтобы подставить свое плечо, но все, что он мог, – это сказать несколько правильных слов, которые могли бы помочь важному для него человеку пережить тот момент, когда он вынужден был стать отвергнутым, чтобы быть тем, кем он был на самом деле.

От: Майл

Знаешь, я думаю, что тебе не стоит воспринимать их слова как непреложную истину. 

Ни ты, ни я, ни твои родители никогда не узнают, какое твое решение было верным, а какое нет, что ты сделал правильно, а где ошибся, потому что иногда ошибки – это врата открытий, которые ведут тебя к самым лучшим вещам и событиям в твоей жизни. 

И я не думаю, что ты безнадежен. Просто ты еще не нашел свое место в мире, то, где ты сможешь быть самим собой без страха в сердце и не будешь зависеть ни от кого, кроме самого себя.

Я верю, что где-то в мире такое место есть. 

Или оно появится, когда будет тебе по-настоящему нужно:)

От: Странный Бармен Ты такой невозможный романтик, ты в курсе?

От: Майл

Кое-кто говорил мне;)

И, хей, какое бы решение ты в итоге не принял и какие бы последствия не наступили, ты не разочаруешь меня.

От: Странный Бармен Почему ты так уверен?

От: Майл

Потому что я знаю тебя.

Должно быть, думал Майл, он все же упустил тот момент, когда его привязанность к незнакомцу на другом конце города стала такой глубокой. У него не было подходящего слова, чтобы описать их отношения, но он чувствовал, как сильно они важны для него. Чувствовал, как много они значат.  Он был готов сказать все, что угодно, для того, чтобы помочь Бармену пережить все дерьмо этого мира и остаться стоять на ногах со всей его эмоциональностью, открытостью и непосредственностью. Он был готов сколько угодно рассказывать ему о том, как прекрасен мир и сколько в нем ярких красок. Что любовь способна преодолеть все и что нет ничего важнее, чем вера в лучшее завтра. Майл пока не знал, как называется это чувство, когда ты понимаешь, что хочешь раскрасить мир другого человека всеми цветами, которые у тебя есть, но он был готов это выяснить. И, получая очередное сообщение, он чувствовал, что мир вокруг него постепенно исцеляется. От: Странный Бармен Я ужасно скучал по тебе

От: Майл

Я тоже очень скучал по тебе. Не пропадай больше:)

От: Странный Бармен Обещаю…