На север

♫ Vundabar - Alien Blues

Раёк - Так хочу остаться

- Трындец. – Гера плюхнулся за последнюю парту, бросил рядом рюкзак и растёкся на стуле. – Наконец-то это всё закончилось. - На два дня. – Ромчик передвинул на середину парты стопку тетрадей.       Гера тихо застонал, вытянулся, хрустнув костями, встряхнулся и сел прямо. - Ну и пофиг! – он моментально ожил и стал вертеть головой, оглядывая класс. – Зато сегодня будет обалденный вечер! – он повернулся к другу и оскалился. – А, ну да, ты же вместо этого сегодня идёшь на охренительный концерт!       Ромчик закатил глаза и уткнулся в учебник. - Та ла-а-адно, не дуйся, придумаем потом сами что-нибудь. – Гера пихнул его в плечо. Ромчик вдруг поднял голову и посмотрел за его спину. Гера обернулся и обнаружил стоящего рядом одноклассника, нерешительно сминавшего лямку своего портфеля. – Чё тебе? - Тут я сижу. - Ну вон место свободное есть, туда сядь. – Гера мотнул головой в сторону своей парты на третьем ряду и снова повернулся к Ромчику. – Мы с тобой можем на выхах мои бомбы проверить. Если сработает, шарахнем где-нибудь отвлекающий манёвр и сопрём что-нибудь. - Например? – Ромчик напрягся. - Ну со стройки или с подсобок на Суровской, там как раз у них собака сдохла. – Гера захихикал. – А сторож по поводу в запой ушёл! - Извините, завуч задержала. – Анна Митрофановна вошла в кабинет и щёлкнула выключателями. Ученики лениво расползлись по местам, как разбуженные светом клопы. – Садитесь. Краснов, я всё вижу. – учительница села за стол и открыла журнал. - Ну Анна Митрофанна, мы тихо! – протянул Гера. - Знаю я твоё тихо. - Давайте я вам стих расскажу!       Анна Митрофановна вздохнула и склонилась над бумагами. - Поднимите руки, кто не готов. – она подняла голову и внимательно оглядела притихший класс поверх очков. – Все готовы, значит. Смирнова, давай.       Девочка поднялась и вышла к доске. - Алексей Руднов, «Вставай».       Мой дом - станки завода, я спас себя трудом,       Вставай с своей кровати и глянь, что за окном!       Чудесен мир без брака и без ошибок мир,       Где есть лишь глас народа, где нет интриг и игр.       Вставай с своей кровати и выходи во двор,       Ведь город засыпает… - Без нас. – подсказала учительница. - А. Без нас - своих опор.       Мы строим наше время, мы жизни кузнецы.       Куй молотом победу и подлатай торцы,       Иди вперёд без страха, сомненья позабудь       И освещай улыбкой себе и детям путь. - Пять, садись. Чуров.       С середины первого ряда раздался тяжёлый вздох, и Гера тут же вытянул руку. - Понятно. – Анна Митрофановна сделала пометку в журнале. – Смирнов? – она упорно игнорировала последнюю парту среднего ряда.       Смирнов своим привычкам не изменял – кое-как выдавил на тройку тот же стих что и сестра, постоянно запинаясь и поворачиваясь ухом к пытающимся подсказывать друзьям, а услышав заветную оценку заулыбался и вернулся за парту, показав кому-то язык. У следующих особо удачливых одноклассников повторить его успех не вышло – Анна Митрофановна отправляла их обратно. - Ребята, вам во вторник заменили литературу математикой. – она сняла очки и снова обвела класс уставшим взглядом. – А сегодня пятница. Ну не получилось у вас, или уроков было много – подошли и сказали.       Эту телегу Гера слушал почти на каждом уроке и уже чувствовал, как у него начинают вянуть уши, а поднятая рука совершенно отекла, так что он ещё и привстал, не обращая внимания на пытающегося его успокоить Ромчика. - Краснов. – учительница вздохнула и приняла более расслабленную позу, откинувшись к спинке стула. Гера тут же выскочил к доске, вытянулся в струнку и набрал в лёгкие побольше воздуха.       - Завод ревëт работой,       И трубы ввысь несутся,       Недаром на работу       Спросонья люди рвутся!       Мечта моя - победа       Над горем, над собой!       Моя работа - дело       Души моей родной!       Как встану за станок я -       Работа вмиг пойдёт!       И только труд упорный       Нас к счастью приведёт! - Молодец, пять.       Гера привстал на носочки и согнулся, заглядывая учительнице в глаза. - Выражение отличное, садись.       Гордо оглядев класс с победной улыбкой, мол, «учитесь, как надо», Гера вальяжно прошёлся меж парт и уселся на место. Подвинув к себе Ромчиковы тетради и стянув у друга ручку, он принялся быстро переписывать домашние задания, не прислушиваясь к бубнежу у доски. - Чё ты всё читаешь, иди давай рассказывай. - Я пока не уверен. - Не уверен… – Гера облизал переставшую писать ручку. – Смелее надо быть, лопух.       Стих Ромчик всё-таки рассказал, причём на пятёрку. Он вообще любил корчить из себя страдальца – мол, до утра не спал, учил, ничего не помню, не сдам… А сам сдавал почти всегда на отлично. Чего ныть – непонятно. Уверенности что ли придаёт… - Оля! – громким шёпотом позвал Гера, повернувшись к третьему ряду. – Оля, блин! - Что? – Оля развернулась, махнув косами, и уставилась на него злющими глазами. - Принесла? - Принесла, принесла… – буркнула девочка, закопавшись в рюкзак. Из набитой учебниками тканевой пасти она вытащила потёртый пластиковый брелок в виде куколки. Гера протянул руку, но снова наткнулся на недовольный взгляд с поджатыми губами. - Только одно вам всем и надо. – проворчал он, достал из кармана три жвачки в яркой розовой упаковке, положил в требовательно вытянутую маленькую ладошку и наконец получил брелок. – А спасибо?       Оля показала ему язык и отвернулась. - Селёдка вредная… – услышав со стороны доски постукивание ручкой по столу, Гера снова уткнулся в тетради.       Уроки проходили относительно быстро – умотавшиеся за неделю учителя не особо горели желанием напрягать и учеников и себя, поэтому на физике и географии они просто писали конспекты, а на математике решали задачи по недавно пройденной теме.       На большой перемене Гера встал посреди коридора и стал думать, куда бы ему отправиться: можно было поискать Таню и спросить, нет ли у неё чего пожевать, а заодно поболтать насчёт вечера, чтобы она точно не передумала. Ещё можно было пойти с Ромчиком в столовую и попытаться что-нибудь стащить. Ромчик жадиной не был и часто предлагал поделиться своим обедом, – его мать раз в месяц сдавала деньги, – но обделять его не хотелось, у него впереди очень долгий вечер.       Не успев решить, хочет ли он сегодня нарываться на риск получить от кухарки хорошую затрещину, Гера углядел в толпе Серёгу – тот смотрел прямо на него, махнул рукой и пошёл в сторону лестницы. - Идём? – Ромчик подошёл с другой стороны и поправил рюкзак. - Ты иди, я догоню. – Гера хлопнул его по плечу и побежал за Серёгой, моментально растворившись в толпе. – Здорова! – он напрыгнул на парня, оттолкнулся ладонями от его плеч и пошёл рядом. - Как жизнь? – Серый, как всегда, вёл себя спокойно и брёл по коридору, расслабленно сунув руки в карманы, но что-то в его лице Гере не понравилось. - Нормально. Чё, случилось чё-то? - А? Да не, всё норм. – он толкнул дряхлую дверь под лестницей и вышел во внутренний двор. – Тут дело такое… – Серый вытащил из кармана пачку, сунул сигарету в рот, ещё одну протянул напрягшемуся Гере – не хватало ещё чтобы всё в последний момент накрылось. - Чё, отбой? – мальчик прикурил от барахлящей зажигалки и вернул её Серёге. - Да не, просто меня батя запряг на вечер, могу опоздать сильно. – парень опустился на корточки и выдохнул в холодный воздух несколько дымовых колец. – Ты это… Настю там поразвлекай, чтоб не скучала. - Ага. – Гера прислонился к стене и затянулся, ощутив приятную слабость в ногах, и тоже выдохнул. Это хорошо, что всё в силе. – Ещё чё-то надо? - Да не, там на месте разберёшься.       Они помолчали ещё пару минут. Серый затушил сигарету об асфальт и выкинул в куцые кусты. - Вот ещё что. – он закопошился в поясной сумке и вытянул из неё замотанный в пакет цилиндр и протянул его Гере. – Это салют. - Реально?! – мальчик схватил предмет и завертел его в руках, раскрыв от удивления рот и выронив сигарету. - Тише ты, дома посмотришь. – Серый схватил его за локоть. – Пустишь часов в десять, только смотри чтоб рядом никого не было, а то убьёт ещё кого-нибудь. Там только фитиль поджечь. - Ага! – Гера подавил желание разорвать пакет прямо сейчас, и запихал его подальше в рюкзак. – А ты когда подтянешься? - Как только так сразу. От бати отделаюсь и приду. – он поднялся на ноги и хлопнул мальчика по спине. – Бывай. - Пока! – Гера подхватил рюкзак и побежал к двери в столовую, где легко разглядел пристроившегося в углу Ромчика. Тот поперхнулся и уронил ложку в суп, когда Гера ударил его по спине и запрыгнул на стол. – Ромчик, ты обалдеешь!       Ромчик поднял на него глаза и прокашлялся. - Мне короче… – Гера вдруг осёкся. – Мне… – он подумал, что сообщать другу радостную новость было плохой идеей – ему и так сегодня придётся несладко. - Что? - Мне Серый пачку сиг продул!       Ромчик пожал плечами и продолжил жевать. - Ты после школы как? - Домой надо, мама прибраться просила и платья её погладить.       Гера фыркнул, но промолчал. Ромчикова связь с его ненаглядной мамашей ему казалась жутко странной, но едкие комментарии на эту тему уже утомили даже его самого. Зато первое время он никак не мог смириться, что жизнь его друга тщательно отслеживают и бесцеремонно впихивают в рамки расписания – ему это казалось вопиющим актом унижения свободы личности и откровенным рабством, поэтому он всячески старался эти правила поломать, не давая Ромчику вовремя уйти домой или подбивая на очередную авантюру, но свою военную кампанию довольно быстро свернул, когда понял что другу от этого только хуже – маменька так промыла ему мозги, что каждое отклонение от её воли он воспринимал очень нервно и старался как можно скорее устранить, всё равно получая очередное наказание. Решив, что Ромчик пока не дорос до самостоятельного существования, Гера решил выдержать тактическую паузу. Но вот если бы его матери пришло в голову отмочить какой-нибудь такой фокус, он скорее ушёл бы из дома, чем подчинился. К счастью, ей это и не было нужно, она вообще не любила всяческие неудобства, которые сын ей с удовольствием устраивал, когда ему казалось, что она переступает чётко обозначенные границы. Например, когда в его пять лет она вздумала потащить его в больницу, он закатил жуткую истерику, и она в конце концов просто отпустила его вырывающуюся руку и ушла домой, а он преспокойно отправился по своим делам. В больницу, правда, сходить всё-таки пришлось – дед уговорил, пообещав раздобыть ему желанную в то время игрушку. - Ладно, хавай короче, у кабинета встретимся. – Гера спрыгнул со стола, просочился через толпу к выходу из столовой и отправился искать Таню – она обычно пряталась по всяким углам с какой-нибудь книженцией. В этот раз она оказалась в закутке у окна на третьем этаже. - Привет. – Таня закрыла книгу и улыбнулась.       Гера коротко махнул ей рукой, ускорился, перейдя на бег и, оттолкнувшись от лавки, запрыгнул на высоченный подоконник, который кто-то додумался прилепить чуть ли не под самым потолком. - Чё, где встретимся? – он улёгся поудобнее и свесил голову вниз. - Я на троллейбусе могу подъехать к твоей улице. - Идёт. Давай к половине десятого где-то. - Хорошо. – она снова открыла книгу. – Разобрался с подарком? - Сегодня сделаю. А ты что подаришь? - Я свечи сделала. - Сама что ли? – Гера подпихнул под голову рюкзак. - Это несложно. Я просто переплавила старые и добавила краситель. Как думаешь, ей понравится? - Да хрен знает чё ей нравится, я её видел-то всего раз. - Почему мы тогда к ней идём? - Ну она типа подруга моего друга. - А он там будет? - Сказал что опоздает, дела какие-то. – Гера выгнул шею и улыбнулся. – Но скучно не будет, отвечаю! - Ты решил опробовать свои бомбы на публику? - Лучше! – Гера сел и гордо вытянулся. – Ты салюты видела когда-нибудь? - Видела. – Таня преспокойно перевернула страницу. - Это где это?! – Гера тут же сдулся. - Когда я жила в Газовом районе, на химзаводе авария случилась. Небо светилось, искры стреляли ещё несколько дней. Нас после этого переселили. А на месте завода осталась воронка. - А я думал, это бомбу туда скинули. – мальчик почесал затылок. – Ну всё равно, этот тебе точно понравится! - Не сомневаюсь. – Таня убрала книгу в сумку под рёв звонка. – До вечера. - Ага. – Гера закинул ногу на ногу. Учиться уже как-то совсем не хотелось. Хотя он-то желанием никогда особо и не горел.       Задерживать Ромчика после уроков он не стал – просто проводил до дома, пожелал удачи и побежал домой. У подъезда стояла замотанная в выцветшую шерстяную шаль Соня, а рядом с ней какой-то парень. Мельком глянув на брата, она снова перевела взгляд на собеседника и что-то тихо ответила. Гера пробежал мимо и нырнул в подвал. Ему нравилось, что у них с сестрой существовало негласное правило не сдавать друг друга матери – а та бы явно заинтересовалась таким событием как выход Сони из дома даже во двор. - Живой ещё? – Гера зашёл в своё убежище и сразу скосился в угол, где отстаивались бомбы. Паук сидел на пустой паутине, тоже уставившись куда-то туда.       Стянув рюкзак, Гера уселся за стол и положил рядом брелок, погремел по ящикам и подготовил всё необходимое – несколько кусков свинца и пластилина, старый маленький ковшик, плоскогубцы и горелку. Щёлкнув кнопкой включения радио, он взялся за дело. Для начала нужно было открутить от брелка всю фурнитуру, с чем плоскогубцы расправились за пару секунд. С пластилином он редко имел дело, к тому же тот никак не хотел разминаться в холодных руках, так что пришлось подержать его у батареи. Вылепив из нагретой массы относительно ровный кусок, Гера продавил в нём углубление брелком, чтобы создать формочку. Для брелка можно было разыскать форму и поинтереснее, например, на кухне было несколько стальных подносов с углублениями для теста, но Соня периодически бралась печь печенье, так что надругательство над кухонной утварью было бы замечено слишком быстро. И вообще, обойдётся.       Нацепив пластмассовые очки, Гера отложил форму в сторону, взял горелку, покрутил вентиль и, отведя руку в сторону, нажал на спусковой крючок. Горелка отфыркалась и выдала тонкую струйку синего пламени. Почуявший непривычное тепло паук отполз подальше в угол. - Да не ссы. – Гера слегка встряхнул горелку, кинул в ковшик свинец, проплавил его и вылил в форму. – Ну всё, минут десять и готово. – он выключил горелку, закрутил вентиль и снял очки. Подумав, чем бы пока заняться, он решил ещё раз осмотреть свои бомбы, но подойти к ним не успел – на соседней стене сидел симпатичный крупный таракан. Гера схватил со стола пустую банку, цапнул таракана и засунул его внутрь. - Ты смотри какой… – он постучал по стеклу. Таракан преспокойно сидел на месте. Завертев головой, Гера стал осматривать помещение на наличие других насекомых – у него моментально созрел план, как их можно использовать. Опползав все плоские поверхности, он собрал в банку трёх тараканов и довольно ухмыльнулся. - Совсем ты обленился. – Гера взял со стола длинные щипцы, ухватил одного таракана, встал на табуретку и аккуратно прилепил его к паутине. – На, халтурщик.       Паук шевельнулся, постучал лапами по белёсым нитям, аккуратно подвинулся к задёргавшемуся соседу, ощупал рыжее тельце и тут же принялся быстро заматывать его в кокон.       Закрутив крышку, Гера встряхнул банку, чтобы недовольно замахавшие усами тараканы совсем не уснули, убрал её в сторону и вернулся к брелку. Оставалось только вытащить его, соскоблить пластилин и намотать цепочку обратно – плоскогубцы снова пришли на помощь. - Делов-то. – Гера сунул палец в кольцо и поднял фигурку на уровень глаз. Получилось очень даже симпатично. – Ладно, всё. – он выключил шипящее радио, надел рюкзак, сунул под мышку банку с тараканами и направился к выходу. – За бомбами следи! – погрозив увлечённому перемоткой пауку пальцем, Гера чуть подумал, пихнул одну бомбу в рюкзак, выключил свет и ушёл.       Стянув с себя верхнюю одежду, мальчик сунул банку под свитер и прошмыгнул в комнату, где упрятал тараканов под кровать. Успевшая вернуться Соня возилась с ребёнком. - В девять меня разбуди. – Гера плюхнулся на кровать и свернулся калачиком, тут же засопев.       После школы или гулянок он жутко уставал, так что, если на вечер не появлялось никаких планов, тело быстро расслаблялось на жёсткой кровати, а голова отключалась, даже не утруждаясь показывать ему какие-то сны. Несмотря на вечно бушующую энергию поспать Гера тоже был горазд, и дневной сон нисколько не нарушал качество ночного – ему обычно мешал вздумавший покапризничать младенец, но встрепенувшееся от противного плача сознание быстро затухало и снова куда-то проваливалось под тихие убаюкивания Сони и поскрипывающий под её мягкими шагами пол. Она вообще часто мурлыкала себе что-то под нос, и слушать мелодичные напевы было даже немного приятно.       Проснулся он сам – ожидание вечера мешало полностью успокоиться. Потерев глаза, Гера перевернулся с живота на бок, сбросив со спины тёплую тяжесть. Кот потоптался рядом, потянулся и стал обнюхивать его лицо. Гера ткнулся носом в холодный влажный нос кота и слегка дунул ему в морду. Кот тряхнул головой и зевнул. - Спи ещё, сейчас полдевятого. – отозвалась из дальнего угла Соня. - Да ладно. – он сел, поправляя свитер, и подтянул носки. Спрашивать, куда это он так поздно намылился, сестра видимо не собиралась, опасаясь получить встречный вопрос с кем это она нюхалась в подворотне. - В холодильнике обед остался. - Ага. – Гера поднялся, почёсывая спину, и ушёл в пустую кухню. Греть еду ему было лень, поэтому он просто наложил себе ледяных слипшихся макарон и две резиновые рыбные котлеты. Стоило ему сесть за стол, как кот тихо мявкнул и запрыгнул ему на колени. - Чё ты жалуешься, тебя ж точняк кормили, паразит. – Гера схватился за ложку и приступил к еде. Когда кот положил передние лапы на стол и вывернул морду с печальными глазами, мальчик над ним сжалился, отрезал кусок котлеты и положил у тарелки. Кот тут же довольно замурчал и зачавкал рыбой, придерживая кусок лапами. – Всё, вали. – он спихнул облизывающегося кота на пол, бросил посуду в раковину и вернулся в комнату, где выкинул из рюкзака учебники, оставив только то, что ему было нужно, и нацепил на пояс своё стандартное обмундирование. Оглянувшись на отдыхающую на диване сестру, Гера вытащил из банки одного таракана и вышел в пустой коридор – кто-то из соседей отсыпался, а остальные ещё не вернулись. Мать наверняка притащит своего ненаглядного на все выходные, так что надо будет ещё решить, где отсидеться. Сунув таракана в большой тапок, он прижал край ткани, чтобы насекомому было труднее выбраться, и пошёл одеваться. Масштаб, конечно, так себе, но лучше, чем ничего.       Натягивая шапку, Гера поймал себя на мысли что кроме Сони никому даже в голову не придёт, что он не дрыхнет в комнате, а где-то шляется – мать уже не врывалась в комнату с руганью, потому что знала, что на его проделки это никак не повлияет. - Пока, блохастый. – мальчик потрепал провожающего его кота по пушистой голове и вышел из квартиры.       Погода стояла просто замечательная – не жарко и не холодно, дождя нет, воздух свежий, темно и ничего не видать, если отойти от фонарей на пару метров. Дождь был только во вторник, и то крапнуло три капли, так что костры будут гореть и трещать что надо.       Надышавшись, Гера стартанул бодрым шагом к остановке в начале улицы, разглядывая кривые силуэты сухих деревьев, почти догола ободранных ветром. Город привычно жужжал дальним шумом производств, стуком переполненных трамваев по рельсам, рёвом старых бензиновых моторов и радостными разговорами редких прохожих – у рабочих большинства заводов в субботу был выходной или по крайней мере сокращённая смена. Небо было совсем тёмным и нравилось Гере меньше чем зимнее – тёмно-красное, будто за тяжеленными облаками светилась красная сторожевая лампа.       Вынырнув из очередного двора, Гера направился к остановке, но среди толпящихся там теней Таню не разглядел. Люди копошились в сумках в ожидании транспорта, одёргивали вызволенных из детского сада детей, кто-то курил, где-то сбоку зажималась какая-то сладкая парочка. Подумав, что он пришёл слишком рано, Гера замедлил шаг и закопошился в кармане в поисках пачки сигарет, но нащупать её не успел – парочка вдруг выплыла прямо под свет фонаря и в одной из фигур мальчик разглядел непривычно одетую в потёртые штаны и короткую куртку Таню, причём она в обжиманиях липнущего к ней мужика явно не была заинтересована, тщетно отпихиваясь от него тощими ручонками. - Эй! – Гера ускорился. – Эй, мужик!       Мужик шатнулся, лениво вывернул голову с туманным взглядом на звук и тут же отцепился от чужой куртки, получив удар в переносицу с прыжка. Гера кашлянул и сощурился от ударившего в лицо запаха какой-то дешёвой бодяги и добавил мужику пяткой между ног. Тот тут же согнулся, выдавив из себя что-то нечленораздельное и завалился на асфальт. - Мразь подзаборная. – фыркнул Гера, тряхнув рукой. – Пошли. – он ухватил застывшую Таню и потащил её во двор. Метров через сто она наконец начала нормально шевелить ногами и не оседала через шаг. – Ты как? – они остановились в мигающем жёлтом круге света фонаря.       Таня, вцепившаяся в ремень своей сумки, только покивала головой, не моргая и сжав губы в нитку. Гера бегло осмотрел её, приметив у лба две заколки, украшенные цветным узором из приклеенных стеклянных осколков. Не найдя на девушке никаких повреждений, он отбросил подальше мысли о своей возможной вине. – Пошли тогда.       Ещё минут через пятнадцать, когда они вышли на светлую аллею, она наконец отжилась. - Сделал подарок? - Ага. – Гера выудил из кармана брелок. - А упаковка? – Таня повертела фигурку в руках и вернула обратно. - А ещё чё? - Хочешь, ко мне положим? Скажем, что это от нас двоих.       Гера задумался. В рукастости Тани он не сомневался, да и Настя точно сообразит кто что ей преподнёс. - Ну давай.       Таня остановилась и достала из сумки симпатичную аккуратную коробку, перевязанную зелёной лентой. Пошуршав обёрткой, девушка сунула в коробку брелок и перевязала ленту, соорудив на верхушке тонкий бантик. - Не убирай, почти пришли уже.       Вскоре они вышли на пустырь, где вокруг самого большого костра уже собрался весело гомонящий народ. - Это всё её друзья? – Таня удивлённо огляделась, сжав в руках подарок, и непроизвольно замедлилась при виде множества кучек смеющихся радостных подростков. - Да хрен знает, какая разница! Чем больше, тем веселее! – Гера схватил её за рукав и потянул вглубь тусовки. – Пошли Настю найдём.       Виновница торжества сидела на обломанной бетонной балке перед одним из костров. Обернувшись на оклик, она тут же заулыбалась, убрала с балки свой рюкзак и отпихнула его подальше ногой. - Привет! – она поднялась и поправила свою пёструю вязаную кофту, тут же углядев в Таниных руках свой подарок. Снова замершая на месте Таня, правда, отдавать его не торопилась, только молча хлопала ресницами. - Это тебе от нас. – Гера выхватил из её рук коробку и протянул Насте. – С днюхой! - Спасибо! – Настя приняла подарок и улыбнулась ещё шире. – Хотите лимонад? – она снова села на балку и налила в два пластиковых стаканчика шипящую жидкость из одной из стоящих позади бутылок.       Гера взял стаканы, тоже уселся на балку и передал лимонад медленно опустившейся на самый краешек Тане. - Ну чё ты? – буркнул ей Гера, скосившись на увлёкшуюся распаковкой подарка Настю. - Не нравится она мне. – шепнула в ответ Таня, склонившись к его уху. - Тебе никто не нравится. - Неправда. – Таня обхватила свой стакан руками и уставилась в костёр. - Ой, как красиво! – пропищала Настя, вертя в руках брелок. – Спасибо! – она приобняла не успевшего отодвинуться Геру, оставив на нём приторный запах духов, и снова закопошилась в коробке. – А это… – она вынула причудливо изогнутый оранжевый брусок. – Мыло?.. – нащупав фитиль, Настя удивилась ещё сильнее. - Это свечи. – тихо отозвалась Таня. - У вас в ваших новостройках свет что ли не отрубали никогда? - А... – Настя хихикнула. – Да нет, просто не поняла сначала. – рассмотрев все свечи, она убрала их обратно в коробку, а брелок нацепила на связку ключей – Гера тут же гордо приосанился и довольно хлебнул лимонад. - Чё там Серый? - Сказал, опоздает. – Настя тут же погрустнела, убрала чёлку за ухо и защёлкала пальцами по маленьким кнопкам своего телефона. - Да придёт, не тухни. Он мне такую штуку дал, закачаешься!       Настя кивнула, выдавив из себя подобие улыбки. - Нервная она какая-то.       Гера обернулся на очередную тихую реплику, но тут же совершенно забыл её содержание, наткнувшись глазами на сокровище в Таниных руках. - Дай посмотреть! – он цапнул фотоаппарат и стал восхищённо рассматривать его со всех сторон: приплюснутый, чуть закруглённый, без заводского ремешка, но с красивой сияющей гравировкой «ЗАРЯ» под объективом и на задней крышке. – Откуда он у тебя?! - Мама купила. – Таня безразлично пожала плечами. - Да кто она у тебя вообще?! - Тише. – девушка осмотрелась, проверяя, сколько людей на них оглянулось. – Говорила же, работала много. - Да я б за такую хреновину полжизни отдал! – Гера ещё раз оглядел фотоаппарат с нескрываемым наслаждением. – Можно пофоткать? - Можно. - Придвиньтесь! – Гера тут же вскочил и отошёл на пару шагов. – Ну! – он замахал девушкам рукой, и Таня нехотя сдвинулась поближе к выпустившей из рук телефон Насте. – Шикардос! – он поудобнее подхватил тяжёлую машинку, впился глазом в видоискатель и нажал на кнопку. Не обращая внимания на девчонок, потирающих глаза от чересчур яркой вспышки, Гера перевернул фотоаппарат и с восторгом уставился на выплывающую из чёрной щели фотографию. Его предвкушающая радость тут же превратилась в разочарование: фотография в его руках была непроглядно тёмной. - А где? – обиженно протянул он. - Проявлять надо. – Таня забрала фотографию и убрала её в сумку. - А у меня такая штука есть в подвале! – Гера тут же приободрился. – Ну, переделанная, но должна работать! - Ладно. - Я пофоткаю ещё что-нибудь? – мальчик сжал фотоаппарат в руках и умоляюще уставился на Таню. Получив в ответ желанный кивок, он тут же удрал, совершенно позабыв о Серёгиной просьбе развлекать Настю.       Дед рассказывал, что в молодости увлекался фотографией – начальство выписало ему здоровенный фотоаппарат «УНДА» для чертежей, и иногда, когда удавалось выторговать себе желанный выходной, он отправлялся делать внештатные фотографии – тогда метраж плёнки под учёт ещё никто не брал. В детстве Гера обожал разглядывать эти выцветшие картинки со старыми, давно снесёнными неузнаваемыми домами, незнакомыми дедовыми друзьями и интересными местами. Его любимой была фотография с огромным, высотой под самые облака краном на фоне поросшего неестественно густой травой поля и далёких деревьев под непривычно голубым небом, которые давно уже были погребены под сплошной застройкой. Играть с безнадёжно поломанным фотоаппаратом Гера тоже любил – тыкал на приятно щёлкающие кнопки, откручивал объектив, вглядываясь в его линзы, и вешал эту махину себе на шею, но неизменно падал под её тяжестью.       Он носился туда-сюда, от одного костра к другому, поджидая момент и пугая людей вспышкой, а потом убегал в другое место, растворяясь в снующих тут и там кучках незнакомцев под играющую из притащенного кем-то магнитофона музыку и хохот или ругань отошедших от плясавших в глазах пятен жертв фотосъёмки.       Остановившись посреди развернувшегося вокруг праздника, Гера отыскал глазами снова о чём-то задумавшуюся Таню, протянувшую к огню ладони, вскинул руки вверх и нажал на кнопку, осветив пространство вокруг очередной вспышкой. Фотографию он упрятал в карман ко всем остальным и побежал дальше.       Через пару снимков он наткнулся на зарёванного карапуза, сидящего на одной из раскиданных по округе стопок бетонных плит. - Ты чё ревёшь? – Гера уселся рядом, переводя дыхание. - Ма-а-а… – выдавил ребёнок и снова разрыдался. - Ты говорить-то умеешь вообще, шибздик? – он оглядел соседа и подёргал его за плечо. – Эй, спиногрыз! Кому говорю!       Ребёнок заревел ещё пуще. - Понятно… – Гера вскочил на ноги, поднял над головой фотоаппарат, и нажал на кнопку. – Эй! – он заорал в застывшую на мгновение толпу, отложил фотоаппарат и с кряхтением поднял ребёнка на руки. – Кто ребзю потерял?       Вручив ребёнка объявившейся слегка поддатой мамаше, Гера спрыгнул с плит, забрал фотоаппарат и решил, что пора уже отправляться обратно.       Вернувшись к своему костру, он обнаружил Таню, преспокойно заплетающую косы Насте. - Не нравится… – тихо прокривлялся Гера, засовывая фотографии в Танину сумку. – Насть, сколько время? - Десять пятнадцать. – отозвалась девушка, поглаживая красивые косы. - Во, ща будет самое интересное. – мальчик потёр ладони, уселся с краю, стянул со спины рюкзак и достал чёрный пакет. - Что это? – Таня села рядом, отгораживая его от Насти. - Салют! – Гера разорвал пакет и показал ей незамысловатую конструкцию – три перевязанные изолентой цилиндра, окружающие заложенный внутрь заряд с торчащим длинным фитилём. - Может не надо? – неуверенно предложила Таня. - В смысле не надо? Мне его дали, чтоб я его пустил, праздник же! - По-моему, это не похоже на салют. – Таня протянула к конструкции руку, но Гера отодвинулся, надел на себя рюкзак и встал. - Вечно ты нервничаешь, расслабься уже, блин! Когда такое будет ещё? – он пару раз подбросил в руке салют. - А вдруг это опасно? Ты читал инструкцию? - Читал! Одна строчка – зажгите и пяльтесь наверх! – Гера рассмеялся.       Таня хотела ответить что-то ещё, но не успела – на её плечо вдруг опустилась голова Насти. - Мне там Серёжа салют обещал… – она подняла глаза на Геру и улыбнулась. - Ага! Ща пустим! – он развернулся и пошёл искать подходящее место, краем глаза успев заметить, что Таня всё-таки последовала за ним, так что он ускорился и сделал пару зигзагов, чтобы она не догнала его слишком быстро.       В итоге местом пуска Гера выбрал пространство вокруг почти потухшего главного костра – все уже слегка поднапились, успокоились и разбрелись по кострам поменьше. - Пацан, чё это у тебя? – парень из ближайшей кучки обернулся. - Салют! – Гера гордо продемонстрировал заряд.       Компания рядом одобрительно загудела. - А откуда взял? – с другой стороны подобралась девчонка с бутылкой пива. - Так тебе всё и расскажи! - Да сам поди слепил, ты щас попробуй такой найди. На день города и то зажопили! – парень развернулся всем телом и устало уложил руки на колени. – Светила химии, мля… - Ага, ленточка, хлопушка, и по домам, баиньки! - Мне даже выходной не дали, охуенный праздник! – к разговору присоединялись всё новые голоса. - А ты на южников работай больше, болван! - Зато денежки! К главному костру стали подтягиваться и другие, заметив нарастающее движение, и вокруг Геры постепенно образовалась своя компашка, увлечённо обсуждающая уже совершенно другие темы, некоторые вытягивали шеи и выспрашивали у окружающих, что происходит. - Кис, ты осторожнее, что ли! – девушка вытерла нос рукавом и, пошатываясь, сделала шаг назад. - Гера! – Таня опустилась на корточки и схватила Гера за руку. - Может не надо? – пропищал Гера, уже зная, что увидит. В Таниных глазах металась неуверенность, жутко напоминающая мерзкий Сонин жалостливый взгляд. Не хватало только слезу пустить для правдоподобности и ладони у груди сложить, как крыса.       Таня замялась и отпустила его руку. - Да пускай уже, хорош сиськи мять! – девушка кинула куда-то в толпу допитую бутылку. - Да нет у него ничего! – кто-то противно засмеялся, заглушая глухой вскрик и звон стекла. - Чё сказал? – Гера обернулся и злобно уставился на уже приличных размеров толпу. - Пацан, да чё у тебя там? – к салюту потянулась чья-то рука. - Да отвалите, задрали уже! – рыкнул Гера, дёрнувшись. Внимание ему, конечно, льстило, но не в таких масштабах. Выудив из кармана коробок спичек, он пошёл к кострищу под весёлый гомон и одобрительные крики, кто-то даже захлопал. Гера опустился на корточки, закрепил заряд и чиркнул спичкой. Фитиль охотно зашипел под съедающей его искрой. Убедившись, что всё идёт как надо, мальчик отбежал назад и остановился, но тут же был утянут ещё дальше, к уже повизгивающим от нетерпения к людям. Таня снова присела и прижала его к себе, а Гера даже не стал вырываться – он уже ни на что вокруг не обращал внимания, впившись глазами в быстро укорачивающийся фитиль.       Когда преследуемая десятками взглядов искра наконец добежала до своей цели и исчезла, всё затихло в ожидании, да так, что можно было расслышать отдалённый звонок отъехавшего от остановки трамвая. Первый разочарованный возглас раздался одновременно с оглушительным грохотом и яркой красной вспышкой, пулей метнувшейся в тяжёлые ночные тучи. Гера следил за ней с открытым ртом до хруста в шее, ожидая, что будет дальше, но огонёк вдруг мигнул и потух. Все вокруг ошарашенно молчали, только Таня слегка двинулась и наклонила голову, сощурившись в тёмное небо. - Сигналка что ли…       Стоило ей договорить, как из пустой точки, куда все продолжали пялиться, во все стороны разлетелись такие же ослепительные красные шары, перекрывая тучи и оставляя за собой блестящий искрящийся шлейф. На минуту онемевшие люди снова зашумели, восхищённо захлопали и запрыгали, отдельные крики тонули в общем ликующем гвалте, переходящем в восторженную истерию.       Веселье на секунду прервал ещё один взрыв – в небо устремилась вторая искра, но она, не угасая, так же разлетелась на куски гораздо ниже, чем вызвала ещё одну волну ора, закладывающего уши.       Таня оклемалась, как только свистящие ошмётки искр потухли где-то за чужими спинами, а во дворах заверещало несколько сигнализаций. Она огляделась и напряжённо уставилась на уже дымящийся заряд, кое-как поднялась, заставив отнявшиеся ноги разогнуться, и нащупала дрожащей рукой руку вросшего в землю Геры. Как только заряд мелко затрясся, отхаркивая новую порцию дыма, Таня сорвалась с места и ринулась прямиком в толпу, волоча за собой Геру. - Куда? – он тряхнул головой, приходя в себя, и оглянулся назад, тут же влетев в чью-то ногу, но человек моментально оказался позади, вокруг замелькали лица, куртки, порванные карманы с торчащими бумажками и шприцами. Споткнувшись о чей-то ботинок, Гера чертыхнулся и упёрся пятками в землю, оттормаживаясь. – Эй!       Таня обернулась, впившись в него злобным взглядом, и дёрнула руку с неожиданной силой, притягивая его к себе. - Бежим! – её крик Гера прочитал по смазавшимся от ударившего по голове взрыва губам. Таня подняла вспыхнувшие красным глаза на небо, на секунду замерла, странно выгнув шею с пульсирующими венами, дёрнулась, сделав два шага назад, и снова побежала. Гера тоже побежал, поддаваясь тянущей боли в руке, обернулся, но рассмотреть толком ничего не успел – земля под ногами будто подпрыгнула, сбив шаг, Танина рука исчезла, и он упал, проехавшись носом по песку и камням.