На север

♫ шумные и угрожающие выходки - Помойка

Электрофорез & Женя Меркель - По разбитым зеркалам (склейка)

      Отключиться мешала жгучая боль, расползающаяся по лицу, противный гул, долбящий куда-то под череп и переполошённые визги, дополняющие картину высокими нотами. Встать с первой попытки не вышло – кто-то хорошенько отдавил его ладонь тяжёлым каблуком, добавив мотивации поскорее подняться, а не лежать ничком, отдавая себя на волю спонтанных пинков.       Уперев пока ещё целую руку в землю, Гера перекатился на спину и снова застыл, уставившись в небо. Над головами разбегающихся кто куда паникующих людей красные огоньки выписывали быстрые зигзаги, метаясь из стороны в сторону со свистом и шипением. Ближайшая к Гере искра, очертив ломаную линию, сиганула вниз, попав в один из костров, и подняла рыжее пламя в столб, другая свалилась где-то дальше, грохнув волной камней.       Получив очередной удар куда-то вбок, Гера пришёл в себя и наконец поднялся, схватившись за наворачивающую круги по какой-то своей траектории голову. Больно разбившийся о грудь фотоаппарат пришлось скинуть. - Таня! – гаркнул он куда-то в сбившееся пространство, и пошёл в сторону, куда они до этого бежали – ноги, в отличие от головы, работали отлично. Разглядев похожую фигуру, Гера побежал к ней, но та вдруг пошатнулась, подогнув колени, и упала на бок. – Тань! – он побежал к девушке, но на полпути его оттянули в сторону. - Ты как? – взлохмаченная Таня склонилась над ним, взяв его лицо в руки.       Гера только закивал и попытался обернуться на пролетающий где-то поблизости огонь, но Таня снова развернула его к себе. Что произошло дальше, он сообразить не успел, только почувствовал во рту холодные пальцы и давящую боль, а в следующую секунду согнулся и выплюнул обжёгшие горло остатки ужина. - Молоток. – Таня похлопала его по спине и снова потащила за собой. - Зачем...? – Гера кое-как отплевался. - Надо. – девушка на секунду остановилась, осматриваясь и уворачиваясь от бегущих людей. Когда где-то поблизости, перекрикивая рёв свихнувшихся сигнализаций, крики и редкий грохот затухающих огней, завыла сирена, Таня побежала в сторону ближайшего двора, старательно огибая сидящих на земле. – Я же говорила – не надо пускать эту дрянь! - Ты всегда говоришь что не надо!       Таня не стала отвечать – она чувствовала, что ей нужно сохранять ровное дыхание, чтобы убраться подальше от пустыря и соседних домов, ярко освещающих дворы горящими окнами. Она старалась бежать как можно быстрее и не оглядываться на полуодетых жильцов, выбегающих из дверей и высовывающихся в форточки, чтобы посмотреть, что происходит, сжимала чужую руку до хруста собственных пальцев, потому что ей всё время казалось, что она выскальзывает, но всё равно приходилось оборачиваться, чтобы убедиться, что Гера всё ещё рядом. Его голос пробрался сквозь завывания сирен и близкий свист тормозов только минут через пять. - Тань, стой! – Гера в очередной раз попытался притормозить, потому что Таня неслась уже чуть ли не вслепую, чудом не влетев в какой-нибудь забор. Девушка наконец остановилась, отпустила его руку и плюхнулась в траву. – Ты живая? – он сел рядом и склонился над ней. - Ты сирену слышишь? – Таня закрыла глаза и раскинула руки в стороны. - Ага. - Близко? - Да вроде не очень. – Гера опёрся на ладони, пытаясь отдышаться. – Но менты обычно… Ищут.       Таня кое-как оторвала спину от земли, встала на карачки и уселась на колени. - Помоги. – она протянула руку. - Ты сдохнешь щас, отлежись. - Да. – Таня подняла на него тёмные стеклянные глаза и поднесла подёргивающуюся руку поближе. – Сдохну, помоги.       Гера покрепче ухватил её ладонь и кое-как помог подняться. Таню повело сначала в одну сторону, потом в другую, но на ногах она всё же устояла. Геру тоже слегка подкручивало – голова продолжала вертеться куда-то не туда. Нащупав Танину руку, он обнял её за локоть и прикрыл глаза. - Тоже поплохело? – девушка похлопала его по плечу и побрела дальше.       Из-за того что они значительно замедлились во избежание внеплановых падений, погоня их всё-таки настигла, вежливо оповестив о своём приближении красно-синим миганием из-за угла. - Либо прячемся, либо бежим. – Таня остановилась и указала на железную дверь. - А как ты её откроешь? – вариант бежать Гера даже не стал рассматривать – колотящееся в больно сжавшейся груди сердце и не успевающие дышать лёгкие протестовали. - С трудом и грохотом, так что бежать потом всё равно придётся.       Гера опустился на корточки, чувствуя, что ему постепенно становится всё равно что с ним сделают – двигаться он не хотел больше никогда. Прикрыв глаза от становящегося всё ярче и ярче мигания, он сдавил руками пульсирующие виски, которые в очередном приступе боли пронзила слишком простая идея. Он стянул с себя рюкзак и нашарил там свою бомбу – она могла и не сработать, но попробовать стоило. Подобравшись к стене, Гера стукнул бомбу швом об кирпичи, как следует размахнулся и кинул её в другой конец двора, повторяя про себя Танино «Господи».       Таня же схватилась за дверную ручку и упёрлась в другую створку ногой и, как только бомба соизволила наконец лопнуть, с силой дёрнула дверь на себя. Та распахнулась с громким хлопком, который тут же перекрыла вновь включившаяся сирена и рёв двигателя. Гера забежал в подъезд, Таня нырнула следом, закрыла дверь и плюхнулась на холодный пол.       Несколько минут они провалялись молча, тишину полутёмной лестничной площадки нарушали только Герины тяжёлые вдохи и шумные выдохи. Таня же будто совсем не устала – она всё посматривала на дверь и постукивала пальцами по прижатым к телу перепачканным коленям, не обращая внимания на крупную и, должно быть, болезненную ссадину на левом виске. Вздрогнув, она вдруг посмотрела на Геру. - Ты белый весь. - А у тебя глаза стрёмные. – у Тани были светло-серые глаза, но то ли из-за тусклого света пошатывающейся на оголённом проводе мигающей лампочки, то ли из-за скакавших перед его носом пятен они казались чуть ли не чёрными.       Таня фыркнула и прижалась ухом к двери, пытаясь расслышать притихшую сирену, но та вдруг пискнула и распахнулась, заставив девушку дёрнуться и прижаться к стене, пропуская вошедшую женщину. - Наркоманка. – буркнула женщина, поудобнее перехватив набитый продуктами пакет, и утопала на лестницу. Таня проследила за ней презрительным взглядом, явно желая что-то крикнуть вслед, а Гера тихо прыснул, но тут же спрятал улыбку – уж слишком ему не нравились её глаза. - Пошли домой. – как только где-то наверху хлопнула дверь, Таня встала и протянула ему руку.       Никуда идти не хотелось совершенно, но Гера чувствовал, что уснёт либо в нормальной постели либо рядом с подвальной дверью на холодной плитке, поэтому за руку пришлось ухватиться. - Ай! - Больно? – Таня тут же ослабила хватку, и Гера снова шлёпнулся на пол. - Убьёшь, блин… – он поморщился. Его тут же ухватили за подмышки и поставили на ноги. Гера недовольно потёр пятую точку и вышел во двор.       Дорога, к счастью, предстояла недалёкая – удирали они как раз в сторону Таниного дома. Надо, кстати, всё-таки признать – она молодец, среагировала вовремя, пока Гера пялился с открытым ртом на всю это бомбардировку, а в самом центре жахнуло-то наверное нормально, хотя фиг пойми, по какому принципу вся эта хрень разлеталась и почему шмаляла на поражение. Надо будет у Серёги спросить, где он такую паль вообще раздобыл.       Стянув с себя перепачканную верхнюю одежду, Гера бросил всё на пол. Таня уже скрылась в кухне, а он пошёл в комнату и плюхнулся на исходящую холодом кровать. - А когда уже отопление включат? Таня тут же возникла рядом со стаканом воды. - На, пей. – она протянула ему большую чёрную таблетку. - Это чё? - Пей давай. – Таня выкатила из угла обогреватель, придвинула его к кровати и подключила к валяющемуся рядом удлинителю. – И штаны сними. – она забрала пустой стакан и снова ушла. Без штанов было, вообще-то, холодно, но лезть в них под одеяло явно не стоило, так что Гера выполз из них, кинул на пол и завернулся в кокон, прижав к телу холодные конечности. Осень он вообще терпеть не мог, потому что осень – это лето, которое хуже лета вообще во всём: надо ходить в школу, где попало не заночуешь, приходится паковаться в несколько слоёв, а домой-то на самом деле лучше вообще не возвращаться, разве что сразу нырять в постель и стучать там зубами, пытаясь отогреться, а на улице холод чувствовался не так сильно из-за постоянного движения. Правда после каких-нибудь долгих забегов иногда становилось только холоднее. Таня всё копошилась где-то в квартире, топала из стороны в сторону, а потом, кажется, даже застучала тарелками. Гера хотел крикнуть, что она зажала ему ужин, но получился какой-то невнятный бубнёж, пригревшееся тело отправляться требовать еду не желало, а голова уже провалилась в сон, отключив мешающееся чувство голода.       Снилась Гере обычно всякая бурда, особенно в детстве, и, только открыв глаза, он сразу скакал к деду в комнату и плюхался рядом с ним, будя посапывающего на подушке кота. Деда же расталкивать было бесполезно – он спал так крепко, что Гера снова засыпал у него под боком, не дождавшись хоть какого-то движения. Зато потом, проснувшись от тихого ворчания, он мог рассказать всё-всё в самых ярких красках. Иногда он, конечно, преувеличивал, например, размер дома который его сожрал или количество голов у бегавшей за ним собаки, и тогда дед улыбался и хитро щурился, качая головой, а вылизывающийся кот на секунду отрывался от своего занятия и поднимал на него выцветшие глаза, шевеля кривыми усами. Со временем сны пропали, смешиваясь в бессмысленный непонятный ком, навещавший его раз в месяц-два. Зато в школе было чем заняться, распутывая этот странный клубок вместо записывания какого-нибудь тупого упражнения.       В этот раз он и не хотел, чтобы ему что-то снилось – на него навалилась такая жуткая усталость, что хотелось просто вырубиться и спать дня два, но всё как-то не клеилось: ноги ломило а голову тянуло куда-то под подушку, всё время было как-то неудобно, он постоянно просыпался чтобы перевернуться на спину и не утыкать нос в подушку, потом просыпался от собственного храпа, потом пришлось отпихивать прижимающееся к нему горячее тело и стягивать слишком нагревшееся одеяло. Совсем измучившись, он потёр глаза и сел на кровати, скосившись на привычно сдвинутые занавески – из-под них уже просачивался тусклый свет, хотя ему казалось, что спал он от силы полчаса. Дышать было невозможно – в комнате стало невыносимо жарко и душно, поэтому он выпутался из Таниных рук, которые во сне имели привычку обнимать всё подряд, стянул свитер, перебрался через длинные ноги, встал на ковёр и сделал шаг к обогревателю, но тут же запнулся об стопку книг и грохнулся на пол, по пути успев проклянуть Танино пристрастие к внеклассному чтению.       Таня тут же проснулась и включила лампу над кроватью. - Что такое? – она сощурилась и подтянула рукава растянутой домашней кофты. - Я твою макулатуру сожгу. – буркнул Гера, спихивая книги под кровать. Там, правда, тоже оказался целый склад. - Не ударился? – Таня откинула одеяло и потянулась к нему, но тут же осеклась и замерла. – Что это? – она указала на его правую руку. От самого плеча до кисти почти вся кожа была перетянута напоминающими плёнку блестящими кривыми пятнами и испещрена беловатыми углублениями и длинными швами – казалось, что на конечности не было живого места, особенно под локтем, где будто не хватало нескольких кусков. – Тебе больно? - Это старое, не мороси. – Гера потянулся к удлинителю, выдрал вилку и уволок обогреватель к окну, открыл форточку и вернулся к кровати. - А от чего это…? – Таня попыталась коснуться его предплечья, но Гера отвёл руку в сторону и ответил той же фразой, которую получали все особо любопытные товарищи, любившие к нему с этим приставать: - Собака в пожаре покусала. – он плюхнулся рядом с девушкой, поправляя майку, сунул руку под подушку, устроился поудобнее и прикрыл глаза. - Как это? - Отвали, я спать хочу. – Гера недовольно повёл плечом и уткнулся лбом в стену.       Таня, видимо, больше не ложилась, потому что он наконец нормально уснул ещё на несколько часов, на этот раз проснувшись от привычного зуда. Где-то сбоку что-то шуршало, перебивая шумное дрёмное сопение и чуханье ног под одеялом. Окончательно очнувшись от жгучей боли меж пальцев, Гера кое-как сполз с кровати и прошлёпал в ванную, где сунул ноги под ледяную воду. Раньше он отмачивал кожу в кипятке, но только через год сообразил, что так только хуже. Вылечить грибок, или что это была за хрень, было, наверное, не очень сложно, но руки всё никак не дотягивались до протёртых стоп, а голова была забита другими делами, да и чесалось по большей части только ночью и с утра. Если расчесать до крови, зуд пропадёт, язва поболит пару дней да успокоится, а чем-то мазать эту бурду – только трата времени.       Громко зевнув, Гера стянул трусы и уселся на унитаз, уложив голову на колени. Душно уже не было, но всё равно хотелось лечь куда-нибудь под окно или выпить крепкого чаю – просыпаться и приходить в себя по утрам становилось всё сложнее. Зевота не пропала даже после умывания той же ледяной водой, а из зеркала на него пялилась осунувшаяся бледная рожа с хмуро сведёнными к переносице бровями и исцарапанным носом. Красноватые раны были чистыми – наверняка Таня ночью потрудилась, а он и не заметил. Состроив отражению гримасу, Гера вернулся в комнату и улёгся на пол. Таня сидела на коленях перед каким-то большим рисунком и всё время вертелась по кругу, переходя от одной книги к другой, копошилась в цветастых потрёпанных атласах и царапала на страницах какие-то пометки карандашом. - Чё делаешь? – Гера потянулся, хрустнув костями, и глянул на карту. - Я хочу уехать. – Таня отвернулась и уткнулась носом в очередную книжку. - Куда это? – мальчик напрягся. Перспектива лишиться очень даже удобного жилья и добираться до Тани через триста станций его совсем не прельщала. - На север. - Так мы и так в Северном, куда дальше-то? - Из города. – Танин голос ему совершенно не нравился – таким тоном она обычно вещала всякую чепуху, а сама будто уходила в себя, не обращая внимания на происходящее вокруг. - Нахрена? – Гера о неизвестном «за городом» думал очень редко, потому что прекрасно знал, что там нет ничего интересного. Точнее, там нет вообще ничего. - Я не могу здесь жить. - Чё?       Таня на пару секунд замерла над каким-то журналом, а потом резко развернулась и уставилась на него широко распахнутыми немигающими глазами. - Ты мне поможешь? – не дожидаясь ответа от оцепеневшего Геры, она положила перед ним синюю карту с белыми точками. – Мне надо попасть на телевышку вот тут. – девушка положила рядом ещё одну карту со схемой города и указала куда-то правее центра. – Здесь самая высокая. И ещё на чердак в школе, там есть обсерватория, если я разгляжу звёзды, то смогу выбраться. - Тань, ты чё несёшь? – Гера приподнялся на локте и нахмурился. К её привычке нести всякую странную фигню он относился нормально, но такую стрёмную идею с таким невменяемым количеством незнакомых слов он слышал впервые. – Ты башкой вчера что ли ударилась?       Таня нетерпеливо вздохнула, будто это Гера сошёл с ума а не она, снова расправила синюю карту и ткнула в неё пальцем. - Это звёзды.       Гера медленно опустил глаза на белые точки, будто боялся упустить девушку из виду – мало ли что ей ещё в голову взбредёт. - И чё? - Они должны быть на небе. - Чё-то я ни хрена на небе не видел. – фыркнул Гера, усаживаясь и скрестив перед собой ноги. - Да! – вскрикнула Таня, заставив его дёрнуться. – Их никто не видел, но они есть! Они должны быть! – она закопошилась в куче атласов, бережно вытащила самый истрёпанный, открыла и положила рядом с картой, указав на большую точку, рядом с которой странными буквами было что-то накарябано. – Это Полярис. – она положила на атлас маленькую зачуханную книжонку, исписанную такими же символами, и показала на такое же слово. – Полярная звезда. Она указывает на север. Если я её найду, я смогу выбраться!       Гера поднял голову. Таня восхищённо смотрела на собравшуюся кучку бумаги, а потом уставилась на него полными восторга глазами. Не рассмотрев в чужом опешившем взгляде ни капли похожих эмоций, она чуть наклонила голову, сбавив улыбку. - Понимаешь…?       У Геры вдруг возникла мысль, что Таня каким-то образом нашла того парня, у которого он как-то заполучил маленькие синие таблеточки, от которых потом валялся в подвале с внезапно ударившей в затылок тяжестью, любуясь разворачивающимися на потолке цветастыми узорами. Только вот она явно раздобыла что-то покруче. - Нет. – он помотал головой, поднялся на ноги и ушёл в кухню, пытаясь оправиться от свалившейся на него бессмысленной информации, щёлкнул кнопкой холодного чайника. Перед сном она и ему что-то сунула, но Гера был уверен, что это и правда активированный уголь, к тому же чувствовал он себя вполне нормально, не считая обычной утренней хандры. Залив пакетик кипятком, он уселся с чашкой за стол, решив, что самым логичным решением будет списать Танины действия на её обычные заскоки, вызывающие приступы странного поведения, пусть масштаб сегодня поистине впечатляющий. К некоторым её затеям вроде поиска по всяким закоулкам каких-то одной ей известных передатчиков или сооружения странных конструкций он даже мог подключиться, но сегодняшние невероятные планы надо просто переждать, как и всё её остальные временные нелепости.       От горячего чая организм немного пришёл в себя, а от непривычной тишины неприятно звенело в ушах, так что Гера вернулся в комнату. Там правда, тоже было совсем тихо – Таня отрубилась и бездвижно сидела на коленях в круге книг, пялясь опустевшим взглядом в синюю карту и не обращая никакого внимания на пару раз стукнувшее окно. Гера же сразу направился к нему, лишь бы не взаимодействовать с Таней – что с ней в таком состоянии делать, он понятия не имел.       Разглядев за стеклом знакомую фигуру, он тут же приободрился, грохнул рамой и улёгся на подоконник, свесив руки в холодный уличный воздух. - Ты чё тут делаешь, дурик? - Я с кружка шёл! – Ромчик помахал рукой и заулыбался. - Не в падлу тебе с утра тащиться?       Ромчик смутился и поправил рюкзак. - Так три часа уже!       Гера задумчиво почесал затылок. На часы он сегодня ещё не смотрел. - А чё те надо-то? - Пойдём гулять завтра? - Ага! В одиннадцать зайду! - Ладно! – Ромчик снова помахал рукой и пошёл к выходу из двора, а Гера на пару секунд замер, нерешительно схватившись за железную ручку. Хотелось окликнуть друга, предложить куда-то пойти прямо сейчас а не завтра, но какое-то липкое противное чувство почему-то перевешивало желание свалить от неблагоприятной обстановки с эпицентром в Танином лице, так что он просто проследил за удаляющейся яркой курткой, спрыгнул на пол и закрыл окна. Чуйка Геру обычно не подводила, а чувства вины он отродясь не знал, но, обернувшись, он понял, что это тот самый раз, когда стоило подумать ещё разок и прислушаться к голосу разума – Таня то ли потихоньку очухивалась, то ли вообще съехала, медленно собирая некоторые книжки и прижимая их к груди. Теперь разумнее всего было попытаться прошмыгнуть мимо неё и где-нибудь отсидеться – в комнате вдруг стало как-то совсем плохо.       План почти удался, но, стоило Гере подобраться к двери, из-за спины раздался тихий голос: - Гер. - А? - Помнишь, ты спрашивал, чего я хочу? - Сдристнуть ты отсюда хочешь. – проворчал мальчик, поворачиваясь на голос, и уселся на корточки. – Ну, помню. - Я хочу, чтобы ты отвёл меня на вышку. – она подняла на него грустные глаза. - А я жрать хочу. – Гера состроил недовольную рожу. Таня улыбнулась и прикрыла рот рукой. Всё, отжилась. – Давай-давай, пошли. – он обошёл девушку с другой стороны, упёрся спиной в её спину и попытался сдвинуть с места, отталкиваясь ногами от соскальзывающего в складку ковра. - Блины будешь? - С творогом?! – Гера выгнул шею и положил голову ей на плечо. - И с шоколадом.       Мальчик тут же вскочил, рывком поднял Таню на ноги, схватившись за её руки, и утянул на кухню. Нажраться от души объедками её мамаши он конечно любил, а где её дочь научилась так замечательно готовить, понятия не имел, но за её волшебную стряпню, которая могла посоревноваться даже с Сониными пирогами с картошкой, готов был убить, тем более что готовила она редко и ни на какие просьбы не поддавалась, так что в своё счастье он сначала даже не поверил и, оказавшись на кухне, вперился в неё удивлённым взглядом. Таня снова улыбнулась, смахнула лохматую косу за спину и закопошилась в шкафу. Когда из него с грохотом появилась чугунная сковородка, он окончательно успокоился и сел за стол, наблюдая, как из разных ящиков выплывают мука, соль и сахар. - Подай мне… – она привстала на носочки и зашарила рукой по полке в поисках миски. – Масло, яйца и молоко.       Вот как понять что человек замечательно живёт? Одежда – фигня, её можно и из обрезков круто сделать, было бы желание, зачуханную квартиру в паршивом районе можно отремонтировать притарабаненными со свалки досками, задействовав руки родственничков и ещё более бедных чем ты должников, а для того чтобы вести себя как заносчивый богатенький болван и вовсе ничего не нужно. Холодильник – вот куда надо смотреть. В Танином, помимо не воняющей грязной шерстью молочки можно было найти нормальные такие, не подгнившие овощи и иногда даже свежую рыбу. Мамка, наверное, и правда трудилась не покладая рук или имела неплохие связи на Агропроме и Рыбхозе, потому что хрен ты такое сам достанешь, и даже не выменяешь ни за какие коврижки – никому оно не надо. А у тех же работников Агропрома, особенно у сортировщиков и складовщиков и лицо было посвежее – конечно, подворовывали они натурпродукт, а не спирт, а зарплату на крайняк получали съестным свежаком, а не гайками, как заводчане. Недаром там охрана похлеще банков – не подступишься. - На. – Гера положил всё на столешницу и скосился на тут же схватившую венчик Таню. Как она не съедала всё в первый же день, он искренне не понимал.       Чертыхнувшись, мальчик похлопал по заурчавшему животу, подтащил к холодильнику табуретку, забрался на неё и включил телевизор, кое-как дотянувшись до кнопки. На выпуклом экране возник какой-то концерт и тут же исчез – культурного отдыха ему пока хватало. Глупые мультики на следующем канале он вообще терпеть не мог, новости не любила Таня, рекламу не любил никто… - Погоди, погоди, верни-ка. – Таня поставила миску и повернулась к телевизору. - Новости? – Гера щёлкнул кнопкой «назад». Тётка за столом вещала заученный текст, безэмоционально глядя из-под стекла и сообщая о какой-то жертве. - Чё это?       Картинка сменилась и продемонстрировала разбитую дверь магазина, перевёрнутые полки, разбитую кассу и без всякого предупреждения крупно показала распластавшегося на полу мужика, которого хорошенько приложили чем-то по голове. Таня тихо охнула. - Эк его шлёпнули. – Гера цокнул языком, рассматривая раскрошенную скулу. По растёкшейся рядом луже крови ползала довольная жирная муха, игнорируя расхаживающих рядом милиционеров. – Насмотрелась?       Женский голос, слишком уж безразличный к развернувшейся драме, услужливо сообщил, что ограбление произошло не далее как вчера ночью, грабителей активно ищут, а охраннику было пятьдесят с гаком. Следующий сюжет продемонстрировал заснятый непойми откуда салют и переключился на трагичное обмусоливание чьей-то разбитой машины, выбитых окон и раздробленных горящими шарами ям на и без того дырявых дорогах. - Наша работа. – Гера хихикнул и указал на экран. - Нехорошо это всё. – пробубнила Таня, нервно застучав венчиком по миске. - Да подумаешь, каждый день хрень какая-нибудь происходит. – Гера снова защёлкал кнопкой «вперёд». - Поэтому я новости и не смотрю. – девушка скуксилась и засыпала в миску сахар. – И газеты не читаю. – она вздохнула и поудобнее ухватила венчик. – Нехорошо… - Да не ссы, не поймали же! - Там же наверняка задело кого-то… И тебя, наверное, все видели. - Да и пофиг. – Гера пожал плечами, остановился на канале, где парень ремонтировал какую-то колымагу, и снова вернулся за стол. Таня наконец вылила на разогретую сковородку своё месиво, и кухня наполнилась вкусным запахом. Не успел первый блин оказаться на большой плоской тарелке, как Гера подскочил к столешнице и запихнул его в рот. - Шпащибо! - Горячо же, куда ты? - Нормально. – Гера проглотил обжигающий ком, подвинул табуретку к плите, и закачал ногами в ожидании следующей порции. - Ты творога дождёшься, нет? – Таня проследила, как он стащил со сковородки недожаренный блин, тут же исчезнувший в прожорливой пасти. - Так тове фкушно. – Гера вытер масляные губы и довольно заулыбался, уперев руки в колени.       Таня поставила тарелку по другую сторону плиты, но следующий плюхнувшийся на неё блин всё равно пропал, стоило ей на мгновение отвлечься. Она вздохнула и достала из холодильника творог. Дальше Гера разобрался уже сам, и пластиковая баночка быстро опустела, а блины потихоньку набирались в тарелке, потому что он уже не успевал их съедать.       Набив пузо до полусмерти, он наконец отошёл от плиты и улёгся на пол, счастливо рыгнув. - А шоколад-то где? - Должен был быть на блинах. – Таня крутанула ручку и выключила огонь.       Гера икнул и махнул рукой. - Потом конфетами отдашь.       Таня закатила глаза, налила себе чай, наложила блинов, достала плошку с вареньем и села за стол. Гера тут же приподнял голову, подобрался к столу и жадно уставился на чашку. Пока Таня отливала ему свой чай, он уже стащил у неё чайную ложку и, набрав побольше розовой жижи, сунул её в рот. - А из чего это? - Из малины, ягода такая. - Мама у неё много работает… – проворчал Гера, придвигая к себе варенье. – Я таких слов даже не слышал. - Ешь, я тебе ещё дам. – Таня пожала плечами. - Чтоб я так жил. – Гера облизал ложку и приложился к чашке, шумно сёрбая.       Таня к своему богатству относилась пренебрежительно, почти не ела, напоминая хлипкую куклу, зато часто и легко делилась, будто хотела от всего этого избавиться, что было ему очень даже на руку. - Отведёшь меня на вышку завтра? - Посмотрим. – Гера привалился к стене. – Я у тебя останусь? А то там наверняка мужик этот припёрся. - Оставайся. – Таня собрала посуду и ушла к раковине. - Ты прикинь, этот хрен со мной недавно заговорить пытался. - А ты что? - Водой его облил. – Гера приоткрыл рот и выковырял из зубов застрявшую косточку. – Он меня задрал уже, бесит. - А что он тебе такого сделал? – Таня протёрла блюдце полотенцем и убрала на полку. - Появился! Всё чё-то приносит, подмазывается. А мне его подачки нахрен не сдались. Дитё мамке заделал и шастает как свой, падла. - Ну, может он хороший? - Да хоть святой, пошёл он в жопу. - А Соне он нравится? - Да хрен знает, она в комнате всё время торчит. Не будь наш клоповник на мать записан, он бы поди к ней клинья подбивал. - Может у него своя квартира есть, он же к вам только на выходные приходит. - Ну дак пусть туда и валит со своей культяпкой пелёночной, он заколебал орать уже. А Соня от него вообще не отлипает, будто это её детёныш. Я походу первый оттуда съеду. - Когда бандитом станешь? - Ага, и ещё куплю себе вот такое же корыто. – Гера кивнул на телевизор. – И буду магазы грабить. – поймав на себе хмурый Танин взгляд, Гера дурашливо осклабился дырявым ртом. – Да ладно, чё ты. - Не смешно. - А кому щас легко. – Гера поднял пятки на табуретку и обнял свои колени. – Говорят, таких чумбриков даже нанимают, чтоб контору какую-нибудь грабанули. - Чушь какая. - Ну чушь не чушь, а прокормиться можно. - Это можно и законно делать. – Таня выключила воду и убрала полотенце. – Хотя тут закон как решето. - Как что? - Ну, как сито, только больше. - А-а. – Гера пошкрябал затылок. – Мне мать говорила, что у меня башка как сито, типа, убираться забываю. А я не хочу просто. - Как-то не очень у вас дома. - Да и пофиг, я там всё равно только ночую. Ну или не ночую. – Гера довольно хрюкнул и съел ещё ложку варенья. - Может тебе голову помыть? – Таня подошла к нему и зарылась пальцами в сальные волосы на макушке. - Да ну, я на той неделе мыл уже. - Тогда я тебе помою. - Да щас же! – Гера вскочил и утопал в коридор. Ещё раз проходить через полировочную мозгомойку с отколупыванием ногтями невидимой перхоти он в этой жизни больше не собирался, поэтому уж лучше пойти в ванную добровольно. Таня принесла ему большое махровое полотенце и указала на полку с мыльно-рыльными принадлежностями.       В ванной Гера мылся редко, потому что цифры на счета набегали с невероятной скоростью, в очереди стоять было лень, а собрать её за собой значило навлечь на себя гнев соседей, потому что, видите ли, мелкое тело и отмывается быстрее, и вообще, он в отличие от них не работает, а только носится по улице.       Скинув одежду на пол, он забрался в высокую ванну, включил горячую воду и по привычке уселся, подняв лейку над собой. Нос тут же защипало, а тело затряслось под приятным кипятком. Как следует отмокнув, Гера поднялся и закопошился на полке, читая названия цветных банок. Если ему и приходилось мыть голову, делал он это хозяйственным мылом, потому что шампуней и всяких бальзамчиков у них отродясь не было, зато не надо было думать, как этим всем правильно пользоваться. Выбрав пузырёк наобум, он снова сел, выключил воду и принялся натирать волосы быстро вспенившейся жижей, которая пахла чем-то похожим на цветущие в Ромчиковом дворе кусты. Хорошо бы, вообще-то, подстричься, потому что его веник дорос уже до лопаток, но, по крайней мере, служил дополнительным слоем обогрева, если его запихнуть под куртку.       Когда он был помладше, Соня обычно брала его мыться с собой, чтобы тратить меньше воды, обмыливала с головы до ног и, звонко смеясь, ловила его, спасая от падений на холодный кафель, когда он пытался выпрыгнуть и поскальзывался, вымывала из глаз щиплющееся мыло и учила выдувать из сложенных ладоней пузыри. Совершенно измученный принудительным купанием, Гера обычно засыпал, привалившись к её тёплой груди и довольно ёжась под горячим водяным одеялом, щекочущим спину. Соня, наверное, тоже засыпала, потому что потом получала от матери нагоняй за слишком долгое торчание в ванной.       Оттерев голову, Гера промыл волосы, снял с крючка длинную щётку, как следует намылил и слегка потёр руку – кожа тут же покраснела. Закинув руку назад, он прошёлся щёткой по спине, тут же выгнулся и зажмурился от удовольствия – жёсткая щетина приятно царапала торчащий позвоночник и сдирала редкие прыщики. После промывки водой горящая спина как будто ожила, так что Гера, недолго думая, намылил щётку ещё сильнее и натёрся весь, блаженно вздыхая. Мыло почему-то слегка желтело, так что ему пришлось отдраить себя несколько раз, одновременно задумываясь, а не стоит ли ему раздобыть и себе такой полезный прибор и пользоваться им почаще – красная кожа как будто сбросила верхний слой и стала гораздо легче.       Смывая с себя всё уже прохладной водой, он не сразу услышал лёгкое постукивание по двери. - Гер! - А! - Вот тебе одежда чистая. – дверь приоткрылась, впуская в щель руку, которая уложила кофту и штаны на стиральную машину и тут же скрылась. - Ты где такую щётку взяла? - В хозяйственном, а что? - Я себе такую же куплю. – Гера выключил воду, отфыркался от сползающих с волос капель и вылез из ванны. – Ну или сопру… - А ноги ты помыл? Там для ног щётка где-то была. - Тебе потом её выбросить придётся! – Гера опёрся на шкаф, привстав на пятки и стараясь не наступать на резиновый коврик пальцами, дёрнул головой и заворошил по ней полотенцем. - Ладно, там ещё есть, мой! – тихие шаги ушли от двери. - Всё-то у тебя есть… – буркнул мальчик, накрыв полотенцем плечи.       Мелкая щётка с тонкой изогнутой ручкой нашлась в одном из ящиков. Мыло порозовело после пары движений, но Геру это не остановило – очень уж приятно было драть кожу меж пальцев. Зуд его порядком доставал, поэтому шанс отомстить стопам надо было использовать вовсю.       Под ледяной водой кровящие язвы немного успокоились, поэтому Гера стёр с себя лишнюю влагу, швырнул щётку в мусорку за унитазом и переоделся во вкусно пахнущую порошком свежую Танину одежду, которая сидела очень даже удобно, только длинные штаны пришлось подтянуть, как и широкие рукава. - Ты сама то этим пользуешься? – он подобрал свои шмотки и ушёл в комнату. - Ну да. – Таня сидела на кровати и что-то вязала. – Я каждый день моюсь, в отличие от некоторых. - Каждый день? – Гера кинул одежду на пол и плюхнулся на кровать, раскидав волосы по холодной подушке. – Всем вот этим? - Нет, всем этим только раз в неделю. – Таня опустила спицы на колени. – А так просто водой споласкиваюсь, и мылом немного. - Я тоже вообще-то каждый день моюсь. - Ну да. – девушка фыркнула и вернулась к своему занятию. - Ну или через день, когда как. - Хочешь, мазь дам для ног? - Да ну их, само пройдёт. - Это вряд ли. – Таня скосилась на изодранные пальцы. - На-а-а-а-фиг! – Гера прикрыл глаза и потянулся. – Чё-то день сегодня какой-то совсем бесполезный.       Таня встала и он открыл один глаз. Покопавшись в шкафу, она достала какую-то пёструю книженцию, положила ему на грудь и снова уселась за вязание. - Про звёзды что ли? – Гера прыснул, но, когда Таня страшно на него зыркнула, тут же спрятал улыбку. – Ладно, ладно. – он приподнялся на подушке и взял книгу в руки. – Эн-цик-лопедия. У меня тоже чё-то такое было. - Ну вот и читай. – Таня потянулась к изголовью кровати и включила светильник. - Колебания. – Гера открыл случайную страницу и тут же выпучил глаза. – Ёмаё, тут буквы какие-то. - Невероятно. - Не, смотри. – он повернул к ней страницы и показал ей длинные трёхэтажные формулы. – Заколебёшься в этих колебаниях разбираться. - Тоже мне, инженер. - Иди ты. – проворчал Гера и перелистнул несколько страниц. – Опыт с колесом. Согласно правилу прецессии, движение оси о икс собственного вращения колеса должно происходить так, если бы вектор… Трындец какой-то. - Могу тебе почемучку дать. – Таня захихикала и отсела подальше, уворачиваясь от лёгкого пинка. Гера нахмурился, открыл другой раздел и уставился в книгу. Найдя статью про термодинамику, он улёгся поудобнее и занялся рассматриванием схем, стараясь не обращать внимания на формулы. Текст тут был попроще и поинтереснее, а на следующих страницах даже были фото разных самолётов – узких и длинных, пузатых и даже бескрылых. Ветролёты он пару раз видел в небе – они прикольно стрекотали винтами, распугивая детей и кошек, а самолёты рассматривал в каком-то старющем справочнике, одновременно слушая дедовское бурчание про запрятанную в ангары технику.       Зачитавшись механикой, Гера не заметил, как прошло пару часов, а потом и вовсе уснул, накрыв лицо открытой книгой, прячась от света. День, конечно, и правда не был насыщенным на события, но даже ему иногда не хотелось никуда идти или чем-то заниматься, особенно после особо активных дней, так что он на весь день заваливался в постель, отвлекаясь только на еду. Появление двух лишних жильцов мешало этой привычке, потому что непривычный звук детского плача резал уши, а с наличием за дверью противного мужика, с его низким хриповатым мерзким голосом он не хотел мириться принципиально, поэтому отсиживался в подвале или уходил гулять. Танина квартира, конечно, выигрывала по всем фронтам – тепло, сыто, и мухи не кусают.       Проснулся Гера глубокой ночью – он и так спал полдня, так что чувствовал себя вполне бодро, не считая отяжелевшей головы. Таня же спала, отвернувшись к стене, и посапывала торчащим из-под одеяла носом. Засыпала она плохо – постоянно ворочалась и подёргивалась, будя даже его, моментально отрубающегося под тихое тиканье часов, зато потом лежала всю ночь, почти не двигаясь, только постоянно норовила прижать его к себе тёплыми руками. Выворачиваться не хотелось, иначе опять началось бы часовое верчение во всех возможных направлениях.       Потерев глаза, Гера встал и ушёл в коридор, аккуратно проверяя пол перед собой и вытянув вперёд руки. Откопав в куртке два коробка, он залез в какие-то резиновые тапки, слишком крупные, чтобы быть Таниными, и вышел в подъезд, где привалился к стене и сунул в рот сигарету. Снизу раздались тяжёлые шаги, на лестничную площадку поднялся ссохшийся дед с недвусмысленно позвякивающим пакетом, вытащил торчащую из щели почтового ящика газету, сунул её подмышку и скрылся в своей квартире. Гера проследил за ним взглядом исподлобья, помял сигарету губами, и тоже взял газету из чьего-то ящика. - О чём там город поёт… – хлопнув тонкой бумагой, он спустился к на пролёт и устроился на широком подоконнике, повернув страницы к свету уличного фонаря. Помимо объявлений о работе, тупых заезженных анекдотов и советов для красоты и здоровья, там, конечно, нашлась статья о магазине и салюте, красоту которого размытая чёрно-серая картинка передать не смогла. Из интересного осталась только запись о недавнем погроме в Западном районе, взорвавшейся бензоколонке и отчёт о новых высотках.       Смяв газету в комок, Гера бросил её в противоположный угол подоконника, зажёг спичку и кинул туда же. Прикурив от охотно разгоревшегося пламени, он упёрся спиной в холодную побелку, выдохнул сизый дым и прикрыл глаза, наблюдая чёрно-рыжими поблёскивающими зрачками за исчезающей в огне потрескивающей бумагой.