На север

♫ Электрофорез - Отношения = говно

- Я так и не понял, к Соне-то ты чё пристал? – Гера подхватил рюкзак и вышел из холла к лестнице. - Да мама разволновалась, прийти за мной хотела. - Чё это она? - Ну, из-за взрыва того, думала, мало ли что. - На бензоколонке что ли? – Гера обернулся. – Так это ж далеко. - Нет, на пустыре, в пятницу. Ты же там был, видел что-нибудь? – Ромчик увернулся от скакавших по лестнице третьеклашек. - Взрыв…? – Гера нахмурился. Если салют — это взрыв, то он – будущий мент. - Ну да, там даже убило вроде кого-то. - Да поди булдыги какие-нибудь сцепились. - Не, там шарахнуло прям конкретно, я в газете читал. Ну, мама читала, поэтому и отпускать не хотела. - А я вот не читал… – как раз эту статью Гера в газете пропустил, потому что думал, что ничего интересного там нет. – Ладно, потом расскажешь. – они вышли на этаж и сразу увидели у одного из подоконников Свету с подругой. – Свечка! Давай сюда свою писанину. - И тебе привет. – буркнула Света и закопошилась в рюкзаке. - Здорова. – Гера подмигнул стоящей рядом Лиде. Та на него зыркнула и отвернулась. - Слушай, что-то найти не могу. – Света засунула в рюкзак чуть ли не всю голову. - Не-а. – Гера достал из кармана катушку и пару раз подбросил её в руке. – Больше не прокатит. - Да я серьёзно! - Ага-ага. Ври больше. - А нет там твоего сочинения. – к ним подошёл Андрей. - Хрена тебя разукрасили! – фыркнул Гера, любуясь фиолетовым фонарём под чужим глазом. - Из-за тебя. - Тебе по башке что ли так хорошо вмазали? – мальчик осклабился. Андрей почему-то был страшно недоволен и настроен на хороший срач, и явно не из-за своей боевой раскраски. – Я твою люстру в глаза не видел, сам виноват, вратарь мира. - Ты мне зубы не заговаривай. – Андрей нахмурился ещё сильнее и сжал кулаки. - А они у тебя остались? – Гера вздёрнул подбородок и сощурился, убрав катушку в карман, чтобы освободить руки. – Чё те надо?       Андрей сунул руку в поясную сумку, что-то оттуда достал, и бросил на пол клочки бумаги. - Вот твоё сочинение, урод. Ты задрал свои бомбы раскидывать, ещё раз такую херню сотворишь, я с тобой так же сделаю. – он кивнул на ошмётки листа. - А силёнок хватит? – Гера пригнулся, готовясь к драке и одновременно соображая, как его бомбы вообще связаны с Дюхой – в окно он их ему точно не закидывал. – Заебёшь городить, по делу давай. - Ты мне своим авиашоу сходку важную сорвал, и меня дома закрыли. – Андрей хотел приблизиться, но заметил проходящего мимо завуча и тут же выпрямился. – К канаве за гаражами приходи, там побазарим. – он пошёл вперёд, продолжая смотреть Гере в глаза, и ушёл, задев его плечом. - Хочешь, я с тобой пойду? – робко предложил Ромчик. - Не. – Гера настороженно следил за удаляющимся одноклассником. – Тут походу личное. - Я тебе на матике новое напишу, я примерно помню. – Света нацепила очки. - Ага. – Гера не глядя кинул ей катушку и ушёл в класс. - Может, это он про тот взрыв? – Ромчик подошёл к своей парте и стянул рюкзак. - Ты попробуй бомбу такую соорудить, чтоб так стрельнуло. – Гера потёр противно колющиеся раны на носу. - Так ты видел?       Гера посмотрел на друга, вспомнив, что так и не сказал ему про салют. Наверное, и к лучшему. - Забей, у него мозги набекрень. – он глянул на двери, из-за которых раздался треск звонка, и ушёл к своему месту.       Нет, одну бомбу он кидал, когда они с Таней рвали когти с пустыря, но шанс того что он случайно угодил в лоб опять же случайно тусовавшемуся поблизости Дюхе, был слишком мал, и вообще, звучит это скорее смешно чем правдоподобно. - Краснов! - А? – он поднял голову, дёрнувшись от пихнувшего его в бок соседа. - Номер двести тридцать два. – математичка, судя по строго перекошенному лицу, повторила это уже не в первый раз.       Стянув соседский учебник, Гера вышел к доске и стал чертить условие.       И почему авиашоу? Если Дюха о салюте, то откуда он знает, что это Гера его пустил? Если он не читал газет, то не знал о покоцанных дорогах, машинах, и прочем ущербе, хотя окружающие проблемы его явно не беспокоили, в отличие от его собственных. Бугуртить на кого попало он бы не стал, значит, там был кто-то из его знакомых и видел, как именно Гера запускает этот чёртов салют, который, судя по Ромчиковым словам, ещё и кого-то пришиб. - Так какой ответ?       Гера задумчиво уставился на начертившееся само собой решение и ответил на автомате: - Да хрен его знает. - Георгий, нам с тобой надо серьёзно поговорить. – Психолог сложила руки на столе.       Гера застонал, закатывая глаза, растёкся на стуле и запрокинул голову за спинку. Директор был занят, как и завуч, поэтому его ждала невероятно интересная и занимательная лекция от зачем-то существующего в школе человека, которого сюда взяли только для промывки мозгов лично ему, потому что больше он ничего здесь и не делал. - Твоё поведение очень беспокоит руководство школы и весь преподавательский состав.       Самой выгодной тактикой было притвориться мёртвым, чтобы его отсюда куда-нибудь увезли, но имитировать припадки больше не получится – вряд ли кто-то купится на это в третий раз. - …тебе есть что сказать в своё оправдание?       Оставалось только молчать, стараясь не слушать этот бред, и не отсвечивать, чтобы всё это поскорее закончилось. - Георгий? - Слушьте, Людмил Степанна, вы… - Семёновна. - Семёновна, вы достали уже. - И не перестану, пока ты не пересмотришь свои принципы и не исправишься. - Да почему я? – Гера гулко вздохнул.       Психолог зашуршала какими-то бумажками. - Многочисленное нарушение дисциплины и правил внутреннего распорядка школы, прогулы, нанесение ущерба школьному инвентарю, использование в речи недопустимых элементов лексикона, нарушение неприкосновенности… - Какой кошмар! - По-твоему, это допустимо в стенах учебного заведения? Если ты так считаешь, нам с тобой предстоит много работы – я постараюсь изменить твоё мнение и скорректировать твою склонность к насилию и употреблению грубых и оскорбительных оборотов.       Это уже за все рамки. - Людмил Степанна… - Семёновна. - Людмила Семёновна. – Гера выпрямился и упёр руки в стул меж коленей. – А вы не хотите посвятить своё драгоценное внимание и время более значимым нарушениям внутреннего порядка школы со стороны других учеников? - Например? - Да вы глаза-то разуйте, чё вы до меня доебались, вы ваще видели чё вокруг творится? - И что же? – психолог записала что-то в своём блокноте. - А вы там не шкрябайте, вы слушайте! Прошлая физичка залетела от Мутова с девятого, который на три года оставался, Димон с восьмого Г под себя полкласса подмял, чуть чё не так – сразу на задний двор и тёмную устраивает с дружками, Машка с восьмого В дурь из-под юбки толкает, а ваш сынок из пятой гимназии… - Мы сейчас говорим о тебе. – перебила его психолог, сведя брови к переносице. - Вот именно! У вас тут в вашей шарашкиной конторе хрен пойми чё творится, а вы на пятиклассника накинулись, это ж проще, нахрен вам к этим дебилам лезть, мало ли они сами вам пропишут! - В силу твоего возраста мы ещё можем… - Да ни хрена вы не можете, только языком чешете, лишь бы зарплату отстёгивали, и вопросики свои строчите беспонтовые. – Гера состроил невинную гримасу. – А куда вы хотите пойти работать? А вы любите кошечек или банки к их хвосту вяжете, а вас отец в детстве пиздил или съебался ещё до этого, а сколько раз в день вы др… - Георгий. - Да пошли вы нахуй! – Гера спрыгнул со стула и схватил свой рюкзак. – Делом займись, дура! – он толкнул дверь и вышел в коридор.       Вывести на эмоции он мог даже эту каргу, но вся эта тупая бессмыслица начала доводить уже его самого, к тому же сегодня у него совершенно не было настроения, ещё вся эта дурь с салютом… Можно было бы найти Серёгу и спросить, что за хрень с его ракетой «земля-воздух-земля», но оставаться в школе до конца урока и уж тем более переться на следующие он не собирался.       Натянув ботинки, Гера накинул куртку с рюкзаком, вышел на улицу, не обращая внимания на протесты вахтёрши, и пошёл домой. Одежду пора уже менять – на улице стало ещё холоднее, а с неба медленно падали мелкие снежинки, лениво опускаясь на асфальт по прямой. Вокруг было совсем тихо – недолюди в яслях и детских садах, дети в школах, подростки в техникумах, а взрослые на работе, только пустые трамваи тихо позвякивают на остановках, подзывая редких пенсионеров занять излюбленные места и начать свои бестолковые переругивания, кто нашёл самую дешёвую гречку, и у кого раньше всех выпала челюсть от неподъёмных цен или неправильного ночного замачивания в стакане.       Добравшись до дома, Гера ввалился в пустую квартиру, разделся, ушёл к себе и залез в Сонин шкаф, подтянув к животу колени. В комнате вскоре раздались тихие шаги, шорохи и поскрипывание. Если мелкий начнёт реветь, он точно придушит его собственной подушкой.       Через пару минут шкаф распахнулся, Соня взяла одну из вешалок и замерла. - В полтретьего меня разбуди. – Гера перевернулся на другой бок, отворачиваясь от дверец. Кот тут же прыгнул внутрь, потоптался по чистой одежде и улёгся рядом, нагло привалившись боком к его груди. - Хорошо. – Соня закрыла шкаф, ещё немного повозилась в комнате и вышла.       Вряд ли она ушла далеко, скорее всего опять во двор, поболтать с тем парнем. Друзей у неё не было, только какие-то знакомые с рынка, но и туда она ходила довольно редко, чаще отдавала заказы на руки, но тот человек на заказчика похож не был, к ней всегда приходили женщины.       Соня почти никогда не выходила из дома, а платки она взялась вязать не так уж давно. Она всегда была дома и отдыхала, и Гера даже не задавался вопросом почему, и вообще в целом не лез в её дела, а она не лезла в его. Она была похожа на Таню своей отстранённостью и задумчивостью, но, в отличие от неё, говорила совсем тихо и почти не улыбалась.       Вряд ли Соня хотела выходить замуж и уезжать, в глубине души и сам Гера этого не хотел – сестра будто вросла в эту комнату и стала её неотъемлемой частью, такой же тусклой и домашней. Она всегда была здесь, спокойная и грустная, лежала на диване или смотрела в окно, и её незаметное присутствие казалось важнее постоянно мелькающих перед глазами шумных соседей. Пока что её удерживал здесь ребёнок, к которому она была очень привязана, до этого – Гера и брат, который всегда старался её подбодрить и порадовать, а дальше, наверное, будет оставаться здесь из-за проблем со здоровьем. А может, ей здесь просто нравится или привычно. Наверное, ей будет трудно что-то изменить, во всяком случае, самой.       Проснулся Гера уже на своей кровати от лёгкого покачивания за плечо. Как хилая Соня перенесла сюда его такого уже здоровенного, он понятия не имел. - Ты зачем это? – он потёр глаза и кивнул на кровать. - Ты шумно дышать начал. – сидящая рядом сестра зачем-то погладила его по руке. Наверняка ей хотелось спросить, что случилось, но он бы в любом случае соврал, чтобы не нервировать её попусту. – Там душно. - Сонь, а ты когда отсюда съедешь? – наткнувшись на её опечаленный взгляд, он понял, что сморозил ерунду. – В смысле, ты хочешь? - Не знаю. А ты? - И я не знаю. – Гера потрепал по голове дремлющего рядом кота. – Лучше б этот мужик отсюда свалил. - Ну да. – Соня поднялась и отошла к колыбели.       Гера вздохнул и опёрся на руки, поднимаясь с кровати, но остановился: место, где сидела сестра, было очень тёплым. Тряхнув головой, он выгнал из головы ненужные мысли – сейчас надо было думать о другом.       Есть он не стал, потому что драться всегда лучше на пустой желудок – тело легче, нечем будет блевать, а голод поддаст злости. Дюха был вполне достойным соперником – покрупнее его, как и большая часть класса, но не таким неповоротливым, как другие. Они с ним не были друзьями, скорее, приятелями, и лупились только на спор из намерения выяснить, кто сильнее. Шансов просто завалить его и отделаться парой синяков практически не было, но прежде чем получить по шее было бы неплохо выяснить, с какого он вообще на него взъерепенился.       Андрей сидел на крыше одного из гаражей, покачивая ногами. - Слезай давай. – Гера страшно не любил находиться ниже соперника, а обходить гаражи кругом в поиске лестницы было бы унизительно. - А то чё? - Свали, говорю. – Гера вытащил пистолет и вытянул руку, но целиться пока не стал. - Детсадовцам своей пукалкой угрожай. – буркнул Дюха, но с крыши всё-таки спрыгнул. - Чё случилось-то, объясни уже по-человечески. – Гера убрал пистолет и сунул онемевшие руки в карманы. - Ты уже в печёнках у всех сидишь со своими изобретениями, конструктор недоделанный. – Дюха подцепил валяющуюся в тонком слое снега ржавую шестерёнку и пнул её в канаву. – Чё дальше, дом чей-нибудь взорвёшь? - А ты дорос морали-то читать? – Гера прищурился. – Сам что ли паинька? - Я никого не убивал. - А я кого убил? - Человек двадцать набралось. – Дюха злобно зыркнул. – Тётке на меня срать с высотки, она и то нас со Светкой дома на день закрыла. - А Светка сказала, что тебя за про… - Отмаза. Мне лучше знать. - Чё те надо-то? – Гера закатил глаза. Он оделся полегче, готовясь к быстрому разогреву, но Дюха почему-то морозился. - Чтоб тебя собака в подворотне загрызла. Мы с братцем двоюродным в рамсах, но даже мне его жалко стало – всю руку разлопатило, это он ещё откатиться успел. - Это он тебе сказал, что это я? - А кто ещё? Только ты со своим мусором носишься, весь район на тебя косо смотрит. - Ага, хуже-то нет никого. - И получше найдутся. – Дюха шмыгнул носом и потёр пластырь на щеке. – Короче, ещё раз такое выкинешь – я за тебя сам возьмусь, так что лучше не отсвечивай. - Ага, обоссался заранее. - Пошёл ты… – Дюха сплюнул ему под ноги, развернулся и ушёл. - Грех убогих пиздить… – проворчал Гера и ушёл в другую сторону.       С Серым теперь нужно было поговорить обязательно, хотя бы чтоб знать, у кого точно нельзя брать палёную взрывчатку. Вряд ли кому-то ещё придёт в голову на его наезжать – фиг пойми, сколько людей его видело, и есть ли вообще кому-то до этого дело, у всех и так полно проблем. Хотя, случись такое с Соней… Вряд ли он оставил бы всё просто так. Ему вообще было непривычно как-то обдумывать последствия своих поступков – обычно всё сходило с рук, а если что он вполне мог себя защитить или перетерпеть на крайняк, уж ему не привыкать. Тем более он и так был на слуху, так что на его замашки никто не обращал внимания, а иногда он даже становился предметом обсуждений не только в школе. В честь него как-то даже устроили собрание в подъезде, видите ли, нельзя там жечь костёр и разбивать и без того перегоревшие лампочки, которые упорно не хотели менять. Правда, про это сборище Гера узнал гораздо позже. Только судя по последним событиям эта его широкая популярность в узких кругах ещё может ему аукнуться. Хотя Ромчик вообще ни о чём не в курсе, а у него информация из газеты, Дюха вообще просто виноватого нашёл, это он любит – у него все плохие, только не он.       Задумавшись о распространённости зловредной информации, Гера не заметил, как оказался у Таниного дома. Отбросив мысли о причинах своего нахождения здесь, он нырнул в подъезд – добраться до своей тёплой кровати ничего не отморозив, вряд ли выйдет.       Не обращая внимания на кнопку звонка, он пару раз ударил кулаком в дверь, убежал на предыдущий пролёт и выглянул из-за лестницы – информации о дислокации Таниной матери у него не было. Через пару секунд дверь приоткрылась, показывая удивлённо осматривающееся Танино лицо. - Мать жива? – Гера кашлянул и вытянул шею. - На работе. – Таня открыла дверь пошире, впуская угрюмо ссутулившегося мальчика. – А что ты без всего? - Дела были. – Гера сбросил обувь и куртку, отряхнул с головы снег и ушёл в ванную. Горячая вода жгла ледяные пальцы посильнее непривычно скользящего где-то внутри беспокойства. Наверное, за тем он сюда и пришёл – заполнить нервное пространство в башке Таниными бессмысленными россказнями. - Это тебя поэтому в школе не было? – на кухне раздался невероятно приятный звук звяканья тарелок и щёлканья плиты. - Ромчик что ли нажаловался? – Гера сел за стол и подпёр голову кулаком. - Я сама спросила. – Таня чем-то зашуршала, и сковородка зашипела, пустив по комнате запах мяса, причём явно не из консервов. - А чё те надо было? - Да ничего. – она выключила засвистевший чайник и разлила кипяток по чашкам. – А что ты злой такой, случилось что-то? - Тебе-то что? - Ой-ой. – девушка поставила перед ним тарелку со скрученными в трубки блинами с мясом. – Хлеб с вареньем будешь? - Буду. – Гера затолкал в рот еду, схватил протянутую чашку и шумно хлебнул горячий чай. – У нас с пятью классами возьмут куда-нибудь? - Разве что в бандиты. – Таня села напротив. – Ну или на завод. - Херня. – Гера отодвинул пустую тарелку и сунул в рот конфету. - Учиться надоело? - Да они задрали уже, слова им не скажи, сразу к психу тащат… - Надоели директору твои концерты? – Таня хихикнула и спрятала улыбку за чашкой. – Да не переживай, ко мне тоже долго приставали. - А к тебе-то за что? - Ну, учусь плохо, с учителями спорю. Сейчас отстали уже, в других школах хуже было. – девушка забрала посуду и сложила её в раковину. – Я думала, тебе нравится их бесить. - Пломбир мне тоже нравился, а потом я его обожрался и блевал два дня. – Гера поморщился. - Пошли. – Таня убрала с плиты сковородку и ушла в комнату. - Ты опять своей фигнёй страдаешь? – Гера плюхнулся на кровать и подтянул к себе одну из валявшихся на полу книжек.       Таня ничего не ответила, уселась в своё бумажное гнездо и взяла в руки толстую тетрадь. - Ты это ещё и записываешь? - Угу. – девушка с интересом уставилась в одну из страниц атласа, вытащила из-за уха карандаш и нацарапала что-то в тетради. Видимо, делиться своими дурацкими исследованиями ей сегодня не хотелось. - Надо оно тебе… – Гера поудобнее уложил голову на подушке, стараясь не обращать внимания на неприятно сжимающую сердце тяжесть. – Лучше б домашку писала. - Ты её сам не делаешь. - Я хотя бы списываю. И вообще, я полезными делами вместо неё занимаюсь, а не вот этим. – он опустил глаза в выцветший разворот энциклопедии. – Вот эта хреновина существует по-твоему?       Таня повернулась и всмотрелась в страницу. - Жираф? Ну да. - Вот эта плешивая конина со змеиной шеей? - В мире больше интересного чем ты думаешь. – Таня снова уткнулась в свою тетрадь. - И чем это тебе в жизни поможет? - А тебе рогатка чем поможет? - Ну рогатка может и не поможет, а вот пистолет точно пригодится. – он вытащил из-за пояса своё оружие, но Таня только недовольно фыркнула. – Чё ты корчишься, знаешь, как собак дробью хорошо шугает? - Представляю. – девушка снова отвернулась и положила перед собой журнал, почесав висок карандашом.       Полистав страницы со страшными крылато-рогатыми животинами, Гера захлопнул книгу и развалился на кровати, раскинув руки в стороны. В его распоряжении была вся комната, но ничего делать или рассматривать не хотелось, спать или уходить на улицу тоже. Такое настроение Гера вообще терпеть не мог, потому что никак не мог придумать куда себя деть, поэтому обычно ходил из угла в угол, злясь на самого себя и норовя что-нибудь пнуть. - Мне скучно! – сообщил он в пустоту. Таня, кажется, его даже не услышала. – Тань! - А? – она дёрнулась, чуть не выронив карандаш, и подняла на него глаза. – Не наелся?       Гера нахмурился, пытаясь придумать, как бы оттянуть её внимание от изгрызания книг. - А где этот твой жираф живёт? - Смотри. – девушка поднялась с пола, встала на кровать и показала на большую карту. – Вот это Африка. – она ткнула карандашом в жёлтый угловатый кусок. - А мы где? – заметив мелькнувший в чужом взгляде огонёк, Гера понял, что движется в правильном направлении. - Я пока точно не знаю, потому что точнее всего надо ориентироваться по звёздам, но судя по климату, хотя он скорее всего изменился… – она обвела тупым концом карандаша на карте правый кусочек, похожий на рыбину. – А ещё по почве, хотя тут её почти нет, мы вот тут. – Таня сдвинула карандаш влево. – Это Восточная Сибирь. И-или, Дальний Восток. Вот тут на севере как раз нет гор, но может быть, мы вообще вот здесь, левее, то есть западнее. Но это совсем старая карта, новых у меня нет. – она упёрла руки в бока. – Я спорила с географичкой, но она сказала, что это какие-то бестолковые доисторические каракули! Кстати, историк тоже несёт какую-то чушь, но не могли же люди всегда жить только здесь, это бред какой-то! – она слезла с кровати. – Вот поэтому я всем этим и занимаюсь, а меня за дуру держат. - Ну до Лизундры тебе ещё расти и расти. – Гера снова улёгся на бок. – Но направление правильное. - И ты туда же. – пропыхтела Таня, вытаскивая из-под книг свою любимую синюю карту. - Ну дак ты сама-то подумай… - Что? – Таня застыла в смешной полусогнутой позе, сдула с лица чёлку и топнула по ковру голыми пятками. – Тысяча мух не могут ошибаться? – она подняла карту и уложила поверх какого-то гигантского сборника. – Ты на скотобойне был когда-нибудь? - Не-а! – Гера засмеялся и уселся поудобнее, подогнув под себя ноги. - Так вот, зайчоныш… – Таня плюхнулась перед картой и снова взялась за тетрадь. – Большинство мух летят не на мясо, а на говно. - Сама ты зайчоныш! – Гера рассмеялся ещё громче и хлопнул в ладоши. – Я-то существую, а твою хреновину с переломанными коленками ещё поищи! - А у тебя глаза такие же бешеные, как у зайца. – Таня сжала зубами кончик карандаша. - А чё ты на скотобойне делала? – мальчик сполз с кровати и устроился рядом. – Туда ж хрен пролезешь? - С Лизой ходила. - У неё бзик что ли какой-то? Чё она лезет куда попало? - Ну… – Таня замялась, стрельнула на него глазами и снова уткнулась в страницы. – Потом как-нибудь расскажу. - Нет, давай щас! – он схватил её за руку. - Да там долго. – девушка прикрылась книгой, как будто прятала какую-то страшную тайну. - Да давай уже! - А ты тогда про руку свою расскажи! Гера чертыхнулся и спрятал руки за спину. - Когда на вышку отведу, расскажешь? - Может быть. – Таня снова уложила сборник на пол. – Мне кажется, тебе не понравится. - Да хуже уже не будет, я к этой швабре ни в жизнь больше не подойду. - Злой ты. - Ага, а она добрая, да. – Гера заглянул в книгу. – Как же. Как зыркнет, блин… – он дёрнулся от пробежавших по позвоночнику мурашек. – Чё это тут? - Не знаю, это на другом языке. - Как там? – Гера нашёл глазами книжку с «Полярисом». - Нет. Буквы те же, но слова совсем разные. - И нафиг она тебе нужна тогда? - Тут картинки есть. – Таня перевернула пару страниц и указала на яркий рисунок со странными цветными горками. – Только они тоже не очень понятные… - А потом говоришь что это не хрень. Я так тоже много чё напридумать могу. – Гера открыл место подальше и наткнулся на разворот с цветастыми кругами, как у Тани над кроватью. К каждому из них был подрисован человечек, держащийся за круг как за живот. – Вот это я понимаю, умный человек нарисовал! - Ничего ты не понимаешь. – Таня придвинула книгу к себе. – Помог бы лучше. - Ну и как? - На вышку отведи. – буркнула девушка, сворачивая синюю карту в трубку. - А про Лизундру расскажешь? - Расскажу, расскажу, достал уже. - Ну так пошли! – Гера вскочил на ноги. - Сейчас? - Ну да. – он пожал плечами. – Мне всё равно делать нечего. - Ладно. – Таня поднялась и заозиралась по сторонам. – Только соберусь. - Сколько ж ты бабла на всё это угрохала? – Гера вернулся к большой книге. - Да не много, это же никому не нужно. – Таня зашуршала сумкой и взялась переплетать волосы. - Ага. – Гера припомнил, с каким лицом мать вырывала у него дедовы журналы, чтобы выкинуть их на свалку или пустить на розжиг. - Эту мне вообще просто так отдали. Ну и много чего ещё. Вот ещё, кстати. – девушка натянула поверх кофты толстый свитер. – Такие книги же много у кого есть, значит, это всё не ерунда! - Библия тоже много у кого есть. – Гера прыснул. – Это ж не значит, что там не бред написан.       Таня закатила глаза, а он перевернул ещё пару страниц, где его встретила очередная кучка казавшихся смутно знакомыми человечков, сцепившихся в круг вокруг шара. - Идём? – Таня подхватила сумку. - Ага! – Гера выскочил в коридор. Стоило ему влезть в ботинки, как Таня укутала его в какой-то колючий платок. – Тьфу! – он отплевался от попавшей на язык шерсти. – Зачем? - Замёрзнешь. – девушка обернула свой шарф вокруг шеи и надела куртку. Гера недовольно поворчал себе под нос для приличия, но выпутываться из платка не стал. Присыпанная снегом потускневшая улица присвистывала скользящим в трубах ветром, норовившим забраться под одежду, поближе к тёплой коже, голые деревья щерились на серое небо, а где-то недалеко верещали играющие с первым снегом дети. Зима не сильно отличалась от осени, только снег прятал размякшие тухлые листья и превращал вид из окна в экран телевизора, который показывал зависшую запись с сожранной дедовским видиком кассеты из ч/б раздела кинопроката. В детстве одну такую кассету он как-то поломал – вытянул длинный кусок плёнки, а потом быстренько замотал её обратно, чтоб дед не заметил. Именно её он хранил почему-то отдельно от всех и вроде даже хотел ему показать, но медлил, а попытка просмотреть её самостоятельно ничем хорошим не кончилась. - Интересно, снег ещё растает? – Таня сунула руки в карманы и пошла к выходу из двора. - Да вряд ли, холодно уже. Побольше насыплет – на свалку пойду кататься! - Как-то это небезопасно. - Ага, я там как-то ногу сломал! – гордо сообщил Гера, шмыгнув носом. – Об холодильник. Во такую гипсяру наложили! - Ужас какой. - Зато жил как директор – всё тебе подадут и сделают, и в школу ходить не надо! Главное орать погромче. - По-моему, оно того не стоило. - Дак я ж не специально. И заросло всё быстро. Соня там так вокруг меня носилась, что я потом сам на уроки ухромал. - А мать? - А чё мать? У матери работа… - А у Сони? - А Соня не работала никогда. – Гера запрыгнул на трубу теплотрассы и развёл руки в стороны. – Она вроде как болеет. - Чем? - Да фиг знает, вроде с венами что-то. - Ты даже не знаешь что с ней? - А на кой хрен мне это знать? – Гера спрыгнул с трубы и пошёл дальше, не обращая внимания на удивлённый Танин взгляд. – Это её дело. Чё вот изменится от того что я название знаю? - Ну да. – Таня опустила глаза на асфальт. – Ничего, наверное. - Во. Только бошку забивать. - А мы не слишком рано идём? - Нормально. Я тут со склада как-то плитку воровал, у них в девять пересменка, а в полночь ещё какой-то движ, так что ночью хрен подлезешь, а запалить только отсюда и могут, так что как раз. - Не увижу наверное ничего… - Да ты и ночью ничего не увидишь. – Гера хрюкнул и ускорился. – Давай живее.       Подобравшись к проволочному сетчатому забору, он уцепился за мелкие дыры-квадраты, подтянулся и кое-как перевалился на другую сторону. Таня замешкалась и неуверенно осмотрела преграду. - Давай, чё ты? - У меня так не получится. - Чё, пальцы жалко? У тебя вон ноги длинные, перелезешь как-нибудь. Э, ты куда? – Гера наклонил голову, наблюдая, как Таня делает несколько медленных шагов назад. Сообразив, что она не отступает а берёт разгон, он сдвинулся в сторону. Таня мотнула головой, сбрасывая с глаз чёлку, и рванулась вперёд. Под ударом её стопы сетка лязгнула и выгнулась, дав девушке секундную опору, которой ей хватило чтобы схватиться рукой за верх и перекинуть через забор другую ногу по колено. - Хорош! – Гера подпрыгнул на месте и подошёл поближе, протягивая Тане руку, но та, закряхтев, соскользнула и рухнула прямо на него. – Ну так тоже можно. – просипел он из-под чужого тела. - Прости! – Таня тут же вскочила и подняла его, ухватив под руки. - Да пофиг. – Гера отряхнулся и осклабился, довольный своей живучестью. – Ты вон куртку подрала. – он указал на торчащий из её бока пух. - Ничего. – Таня бегло оглядела вышку и рысцой побежала к лестнице. - Вот это я понимаю! – мальчик направился следом. – Не то что Ромчик, ему как-то штанцы новые купили, так он в них даже на лавку ссал сесть. - Она же денег стоит. – Таня схватилась за лестницу и полезла наверх. - Ты свои-то деньги не считаешь, куда тебе чужие-то!       Ответа не последовало, так что они молча забрались на середину вышки, где остановились передохнуть. - Темнеет быстро. – Таня отошла к поручню и осмотрела расставленные лабиринтом дома. – А отсюда всё видно так хорошо. - Чё там смотреть-то. – Гера опёрся на лестницу, сунул в рот сигарету и прикурил. – Меня от этих вышек тошнить скоро начнёт. - Подумаешь, сходил разок. - Зато как! – Гера кашлянул и пару раз ударил кулаком по сжавшейся груди. – Хрен я с тобой ещё куда пойду. Тут между прочим ничем не лучше той. - Она же выше? – Таня обернулась. - Ну и чё? – мальчик подошёл поближе. – Ты ж не вниз смотришь, тебе туда надо. – он показал пальцем вверх и тут же прыснул. – Короче, фиг ты там чё разглядишь через тучи. - Может и разгляжу. - Ага, да. Обязательно. – Гера затянулся и отвернулся от города, опёршись на поручень спиной и локтями. - А откуда тогда? - Да хрен знает, с ветролёта. Но это без меня! – он рассмеялся. – Хотя… - А оттуда? – Таня показала вдаль. - С той? – Гера выгнул шею. – Да хрен ты туда залезешь. - А ты залезал? - Ага, сдурела? Туда только один мужик лазает, когда там какую-то фигню надо менять. Прикинь, раз в полгода вскарабкался и живи себе на зарплату. - Это так трудно? - Ну ты как думаешь? Она вон какая высоченная, верхушки не видно. - Значит, она как раз над тучами. – Таня задумалась. – Как думаешь, а если я его попрошу… - Ага, так он тебя и повёл, этот на конфеты не купится! - А деньги ему не нужны… – девушка сложила руки на груди. - Угу, такого только юбку задравши просить. – Гера фыркнул, но тут же дёрнулся – от недошутки вдруг стало как-то не по себе. – В смысле, забей, говорю. – отвернувшись от удивлённого Таниного взгляда, он выкинул окурок. – И не лезь с этим ни к кому, а то врежу! И вообще, пошли уже. – Гера ушёл к лестнице и полез вверх. - А если я сама? - Дура что ли? Тебя оттуда сдует нахрен. - Ну… - Не ну, а на! Ты вон тощая как ветка, снесёт и не заметишь. Выбравшись на предпоследний уровень, Гера уселся на коленки. - Ну, рассказывай. - Что? – Таня вытащила из сумки здоровенный бинокль и посмотрела через него на небо. - Про Лизундру, обещала. - А, ну… – девушка отвела бинокль и почесала щёку. – В общем, она верит, что дети не такие как взрослые. - Да ладно? – Гера показушно выпучил глаза. - В смысле, они видят и чувствуют то, что мы не можем. И все её дети… Ну, не такие как все. - Дауны что ли? Как тот? - С отклонениями. У кого-то больше, у кого-то меньше. Отказники, сироты, в детдомах много таких. Она их забирает к себе и выхаживает. - А если недостаточно дебил, то жрёт. - Не жрёт она никого! – Таня нахмурилась. – Она им помогает. - И что ей с того? - Она слушает, что они говорят, рассматривает их рисунки. И что-то понимает… - Пиздец какой-то. – Гера потёр затылок. – А на вышку-то зачем? - Чтобы дети видели. Она показывает им разные места и потом ждёт, что они… Ответят. - Типа она повела пятилетку на скотобойню, чтобы тот что-то ей накалякал, и она по этой мазне чё-то там прочитала? - Ну… - Хрена! А ты говоришь – добрая! Она их использует что ли? - Никого она не использует, она просто наблюдает за тем что они делают. - Нет, так она же специально дебилов берёт, а так они ей не нужны! - Нужны! – Таня нахмурилась ещё сильнее. - Ты-то почём знаешь? - Знаю и всё. – она снова подняла бинокль к глазам и уставилась на небо. – И здоровые там тоже есть. Если бы она их использовала, то не растила бы до самого конца. А она им работу находит, и они потом живут сами по себе. И правда не видно… - То есть эти дурни потом по округе шастают? - А после детдома они не шастают по-твоему? – Таня повесила бинокль на шею. – Оттуда одни ублюдки выходят, потому что с детства думают, что за всё надо драться. - Правильно думают. – Гера кивнул. - Всё равно они долго не живут. – Таня вздохнула и отвернулась. – Ни плохие, ни хорошие. - Даже у Лизундры? - Даже у неё. Они же больные. - Ну, может и к лучшему. – Гера пожал плечами. – Не мучаются. - Мне кажется, они и не мучаются. – Таня отошла в сторону. – Потому что не понимают, что происходит. - Ты ж сказала, что понимают? - Нет, они… Понимают что-то совсем другое. Не то, что есть, а то, что будет. Или, то что есть, чтобы стало по-другому… - Чё? - Я не могу объяснить, только Лиза это понимает. - Ага, потому что тоже поехавшая. – Гера встал и размял затёкшие ноги. – Может она наркоманка ваще? - Была какое-то время. - И ты ей веришь?! - Она хорошая.       Гера тяжело вздохнул и закатил глаза. - Ты хуже верунов, ещё б деньги ей давала. - Я и даю. - Нахрена?! - Она почти не работает, ей же нужно смотреть за детьми. Они живут за счёт пожертвований. - Пиздец какой-то… - Это лучше, чем детдом. - Ага, лучше… Лучше б мне денег дала. - А сколько тебе нужно? – Таня подняла на него размытый взгляд. - Да нисколько не нужно! – Гера поперхнулся. – Тебе их девать что ли некуда? - Мне они тоже не нужны. – девушка грустно посмотрела на тучи. – Мне нужна свобода. - Свобода – это деньги. - Нет. – она прикрыла глаза. – Это где-то не здесь.       Гера помотал головой, пытаясь осмыслить всё услышанное. Танина избалованность приобретала в его глазах какие-то всепоглощающие масштабы. - Тань, ты, по-моему, просто зажралась. - Что? – она подняла на него снова ставший осмысленным взгляд. - Да ты всё время ноешь что тебе плохо, придумала себе какую-то чушь, деньги даёшь непойми кому… - И что? - И то! У тебя всегда было всё что ты хочешь, мать деньжищи зашибает, своя комната есть, бабло есть, живи себе и радуйся! А ты постоянно какую-то ахинею несёшь, потому что связалась с этой чувырлой и наслушалась от неё всякой херни, это она тебе мозги промыла! - Ты просто не видишь, что происходит вокруг. – Таня отвернулась. - Я не вижу? – Гера аж подавился. – Это ты не видишь ни хрена, ты посмотри как люди живут! - И как? – равнодушный голос почти сожрал ветер. - А по три человека на квадратный метр, с перегородкой вместо стены и счётчиками на воду и газ над душой! Это ты в чистенькой квартирке живёшь, а в человейник ближе к западу загляни или на завод, где по две смены пашут, чтоб только из халупы не выселили! Жрёшь свежак с овощебазы и мясо прям из-под ножа, и ещё на что-то жалуешься! - А ты сам-то хочешь во всём этом жить? – Таня посмотрела на него блестящими глазами. - Я в этом жить и не буду, выберусь. - Выберешься ты из бедности и из своего района. А отсюда, - она указала на светящийся в холодной тьме город. – Отсюда – никогда.       Постояв ещё пару секунд под расшумевшимся ветром, Таня поправила сумку, вцепилась в лестницу и полезла вниз. - Дура… – тихо буркнул Гера и достал ещё одну сигарету.