Spectacular thing

— Ты бы и сам мог попробоваться в команду… — озвучил наконец вслух Римус. — Ты довольно быстро бегаешь. Вот уже полчаса он наблюдал за горящими глазами Бродяги, и это было невыносимо. Просто невыносимо. Потому что Блэк с детства мечтал попасть в команду по футболу, тренировался днями напролет и присутствовал на каждом матче, на каждой игре Хогвартса. Даже сейчас, сжимаясь на трибуне от холода, с термосом горячего чая в руках, он не разговаривал с Римусом. Все его внимание было приковано к игрокам команды. Это был день отборочных в Гриффиндор, и Поттер разрешил Мародерам понаблюдать за новичками с трибун. Глядеть на полуголого, потного Пруэтта не было мечтой Лунатика, но Бродяге было одиноко сидеть одному, да ещё и руки мёрзли… — Возьми шарф, а то простынешь, — Римус стянул с себя бордовую ткань и укутал вокруг шеи перевозбужденного друга. — Так почему ты не попробуешься? — Я не знаю, — усмехнулся Бродяга, но взгляд все ещё жадно изучал разминающегося Гидеона. — Знаешь, вратарю могут выбить зуб, а нападающему сломать ногу… Я не готов портить эту красоту. Блэк наконец взглянул другу в глаза, взмахивая длинными волосами. Красота, не то слово… — Брось, все у тебя получится, нужно просто немного привыкнуть, — улыбнулся ему Луни, но его прервал радостный возглас. Потому что Гидеон на позиции вратаря отбил третий гол подряд, а это означало, что он победил всех соревнующихся. И Джеймс дал звонкое «пять» новому вратарю Гриффиндора. — Юху-у-у! — сорвался на ноги Сириус, хлопая в ладоши. Его лицо озарила такая счастливая, гордая улыбка, Римусу показалось, что он не имел право на это смотреть. Кажется, шла уже вторая неделя этих весьма… странных взаимоотношений между Бродягой и Пруэттом… Но ощущалось, как целая вечность. Двое, вроде как, и не встречались, но вечно пропадали в коридорах Хогвартса, убегали по вечерам целоваться на крыше или кататься на байке. — Поздравляю! — Сириус встретил объятиями бегущего к нему навстречу парня. Запрыгнул на торс и весело захохотал, так искренне и по-детски. — Ты наблюдал за мной? — подмигнул ему запыхавшийся парень, а затем… чмокнул в губы. Впервые на виду у всех. Сириус даже раскраснелся, оборачиваясь по сторонам. — Найдите комнату, вы двое, — закатил глаза Поттер, и Гидеон опустил длинноволосого на землю. — Ну что, Пруэтт? Обещаешь не подвести? — Даю слово, капитан, — пожал ему руку Гидеон, и все трое весело рассмеялись. Было ли вообще Лунатику здесь место? Кажется, Пруэтт успел уже и с Джеймсом поладить. Кажется, ещё немного, и он станет пятым Мародером… Люпин опустил глаза, стараясь отогнать дурацкие, злобные мысли, которых нельзя было допустить ради своего же внутреннего спокойствия. — Мне кажется, мы не знакомы, — глаза Гидеона были направлены прямо в сторону притихшего друга. — Ты Римус? — Да, — кивнул он, подходя чуть ближе для рукопожатия. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — Пруэтт перевел взгляд на прижавшегося к нему брюнета. — Ты поедешь со мной в город сегодня? — Во сколько? — В восемь. — Д-да, отлично, — Сириус бодро закивал головой. — Я не занят. Какого… черта? Римус не выдержал и громко откашлялся, привлекая внимание завороженного друга. — Оу, точно… — выдохнул Сириус, встретившись глазами с Лунатиком. — Я обещал Римусу помочь с физикой, у нас завтра контрольная. Рыжеволосый насмешливо огляделся между ними. — Серьезно? Вместо Лондона будешь заниматься физикой, прилежный мальчик? — последние слова прозвучали чересчур двусмысленно. Но в них была доля правды. Какого черта Сириусу тратить вечер пятницы в стопках учебников, только потому что Лунатику совсем не давались математические науки? Было видно, чего он хотел на самом деле. — Я попрошу Лили помочь, — улыбнулся Римус, но сердце падало куда-то в пятки, забирая с собой последние крупицы счастья. — Это не проблема. Поезжай, только аккуратнее, ладно? Не попадайтесь Амбридж. Покрасневшие на ветру губы Сириуса озарила улыбка. Такая нежная и благодарная, наверное, ради неё было достаточно и завалить гребаную контрольную. — Ты лучший, — подошёл к нему Сириус и протянул мизинчик. Это было что-то вроде их привычного жеста благодарности, поддержки, безмолвного «извини меня», «ты прав» или «прости». Зависело от ситуации. И, честно говоря, было трудно сказать, что именно подразумевал сейчас Блэк. Возможно, все и сразу. — Без проблем, — Луни переплел свой продрогший мизинец с холодным пальчиком и покачал его.

***

«Gryffinwhores»

Джеймс Бонд: Девочкиии, нам с Питером скучно… Джеймс Бонд: Сириус ушёл на свидание, а Римус учится 🤮 Джеймс Бонд: Веселите нас. Марлен Дитрих: Что ещё вам сделать?🤨 Джеймс Бонд: 😏 Марлен Дитрих: …… Джеймс Бонд: Приходите к нам, милашкеррры Марлен Дитрих: Я тебя иногда ненавижу 🔪 Марлен Дитрих: Но не так сильно, как Сириуса, разумеется Сириусли?: Ну разумеется🙄 МакДональдС: У вас в комнате наверняка воняет, приходите к нам Джеймс Бонд: Не забывай, что мы живем с Сириусом. Если бы даже и воняло, его тысяча пятьсот благовоний, спиритуальных свечей и гелей для душа из натуральных масел перебили бы все на свете Питер Пэн: У Римуса ещё везде сашими и банки с кофе… МакДональдС: Теперь я ещё сильнее убедилась, что у вас ВОНЯЕТ Марлен Дитрих: Не хватает церковных свечей, и я упаду в обморок Джеймс Бонд: Признайтесь честно, вам просто лень вставать с кроватей?🤨 Дора путешественница: Именно, Поттер. МакДональдС: Идите к нам ! Посмотрим Сумерки и выпьем мой припрятанный кофейный ликёр Сириусли?: ЗА МОЕЙ СПИНОЙ!?!?!? МакДональдС: Новолуние🤭 Сириусли?: ТОЛЬКО НЕ НОВОЛУНИЕ….. Джеймс Бонд: Ты сам пошёл на свидание, твои проблемы 🙄 МакДональдС: Сделаем масочки, посплетничаем 🥰 Сириусли?: Я ВАС НЕНАВИЖУ.

***

Как только Лили и Римус закончили изучение последней темы по физике, они все же пришли к ребятам на вечеринку. В комнате стояла весёлая атмосфера из выкриков Джеймса, смеха Марлин и запаха свежего попкорна. Все пятеро сидели на мягком лиловом ковре, лица в глиняных, светло-зелёных масках. На большом экране телевизора, украшенном огоньками, мелькали мрачные кадры осеннего леса. — Вы пришли на самую крутую сцену! — поприветствовала их Мэри, как только двое друзей уселись к ребятам на пол. — Тут Эдвард бросает Беллу! Девушка прижала руку на сердце, отчего Римус и Лили обменялись смешками. Большего идиотизма мир не видел со времён выхода этих пяти фильмов про вампиров. К счастью, даже Сириус не сумел заставить Луни досмотреть первую часть до конца. — Тебе не место в моем мире, Белла, — в ужасающе-бледном облике заговорил Роберт Паттисон. — Мое место рядом с тобой… — Нет, это не так, — пафосной речью проговорил вампир. — Я с тобой. — Белла, ты не нужна мне. — Я не нужна тебе? — выдохнула девушка. — Нет. — Это все меняет, все… Римус забрал из рук Джеймса попкорн, облокотившись о изножье кровати. Ему хотелось посмеиваться над ужасной игрой актёров вместе с друзьями, но какая-то тоска на сердце… ощущалась беспокойно. — Живи своей жизнью, я в неё вмешиваться не буду… — каждое слово вампира звучало, как лёд. — Словно меня никогда и не было. — Ты можешь забрать мою душу! — выдыхала в ужасе актриса. Камера начала вращаться вокруг, будто вот-вот и девушка упадёт в обморок. — Она не нужна мне, если нет тебя! — Дело не в твоей душе… Ты просто мне не подходишь. — Я не достойна тебя? — Прости. После этих слов Мэри схватила горсть попкорна и кинула в экран телевизора. Пушистые, кудрявые волосы прилипали к липкой маске на лице. — Какой же мудила! Вы все такие, мужики!? Она уставилась на Джеймса, будто он был виной всем страданиям Беллы. Карие глаза друга испуганно бегали по комнате в поиске поддержки. — Я-то тут причём? Друзья продолжали весело смеяться и пререкаться между собой, пока в комнате не заиграла тоскливая мелодия. Бедная Белла сидела перед окном в депрессии, а на фоне сменялись времена года. Брошенная и неспособная двигаться дальше. — Элис, ты исчезла, как и все остальные с кем же мне теперь говорить? Я сбита с толку. Ты уехала, и он уехал. Вы увезли с собой все, что было у меня в жизни, — заговорила за кадром Белла монотонным, еле живым голосом. — Куда бы я ни посмотрела, я вижу, что рядом нет его. Словно у меня в груди пробили огромную дыру. Хотя где-то я даже рада – лишь боль напоминает мне о том, что он был в моей жизни… Героиня закричала навзрыд в подушку от бессилия и такого ужасного одиночества, что это мурашками поползло по коже. Слишком знакомо. Слишком. — Лунатик, ты что… плачешь? — обернулась к нему Лили. Друг начал судорожно вытирать рукавом свитера несчастную дорожку слез на губах. Все тело изнывало от боли, что так долго копилась в тишине. — РИМУС ПЛАЧЕТ!? — в один голос удивились все шестеро друзей. — Нет! — рассмеялся он, но вздохи выдавали слезливость. — Пыль в глаз попала… — Римус плачет над Сумерками, не могу поверить! — не унималась Эванс, потрясавая его за плечо. — Чувак, ты с дубу рухнул, что ли? — приподнял брови Петтигрю, но абсолютно без злобы. — Ты даже над Хатико не плакал. — Отстаньте от меня, ясно? — закатил глаза Луни, вытирая лицо руками. — Мне ее ж-жалко… П-просто… Она совсем одна без нег-го… Он од-дин… Т-только он у неё… Что-то надломилось в нем окончательно, и Рем прижался к плечу лучшей подруги. — Какой ты котейкин, господи! — смеялась Эванс, поглаживая его по кудрям на голове. — Каждый день я узнаю о тебе что-то новое.

***

«Gryffinwhores»

Джеймс Бонд: Бродяга, не поверишь, что произошло… Сириусли?: 👁👁 Питер Пэн: Римус заплакал над Сумерками…… 😶 Сириусли?: …… Сириусли?: АХАХХАХАХАХАХХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХПЗПЩДПДПДДПЩАЗВЗЗВЗЧЗАЩЩПЛПЛПЩАЗАЗЗАЗАЗАЗХАХАХСАХАХХАХАХАХХАЗАЗАЗЗАЗАЗПЗЗАЗПЗЗВЗВХХА Волчий боб: ДА ХВАТИТ ПОЗОРИТЬ МЕНЯ! Сириусли?: АХАХХАХАХПХЗПЗПЗПЗАХЗАЗАЗАХЗАХАЗАЗЗАХАХАХАХЗАХАЗАЗАЗЗАЗАЗАХАХХАХАХАХ Сириусли?: ЛУНИ Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ БОЖЕ Сириусли?: АХХАХАХАХАХАХАХХАХАХПЗЗПЗПХПХПХАХХА Сириусли?: Ты не плакал даже над смертью Гвен в Человеке Пауке!!!!! Питер Пэн: И над Хатико…. Джеймс Бонд: И над мультиком «Вверх»…. Марлен Дитрих: Я была уверена, что Римус не умеет быть сентиментальным Сириусли?: Над какой сценой он это сделал сейчас!? Марлен Дитрих: Когда Белла крутится на стуле в депрессии 💀 Сириусли?: АХАХХАХАХАЗАЗАЗЗПЗАХПХАХЗАХАХАХАХЗАХАХХАХАХАХ Волчий боб: Отстань, а? Кто бы смеялся, мистер «я реву даже над комедиями»? МакДональдС: Посмотри, какой заяц: *Снимок Римуса в маске для лица и с повязкой-ушками на голове* Сириус не знал почему, но сохранил эту фотографию на телефон. Потому что кого-то милее Римуса он ещё, должно быть, и не видел. — Что там такое? — подозвал его Гидеон прилечь обратно на подушки. — Друзья пишут, у них марафон Сумерек. — У нас немного другой марафон… Сириус тихонько рассмеялся, позволяя рыжеволосому притянуть себя в поцелуй. Они уже вернулись обратно в пансион, и лежали на кровати Пруэтта, с шёлковыми чёрными простынями. У парня была своя отдельная спальня: повсюду запах горького одеколона и красная подсветка от светодиодной ленты. — Ты готов? — Гидеон прижал его всем корпусом в матрас, стягивая толстовку. И Бродяга прикрыл глаза, быстро кивая, пока не успел передумать. Было невозможно объяснить этот внутренний, животный страх, что он испытывал перед Гидеоном. Ему нравился запах парня, его тело и голос. Да, он не был самым интересным человеком на планете Земля, но он привлекал взгляд. Привлекал Сириуса. И тело все равно панически тряслось. Будто в нем заведомо была уверенность: «Сейчас будет очень больно». — Я не могу все делать сам, — смеялся ему на ухо рыжеволосый, наблюдая за парнем, что весь сжался, тяжело дыша. — Сними мою футболку. Блэк потянул ткань с торса парня, руки дрожали, сердце билось в барабанных перепонках. Блять, наверное, ему стоило выпить. — Хороший мальчик… — прозвучало низким басом прямо в ушную раковину. И когда чужие руки коснулись железной застёжки ремня, стояк Сириуса упал так же быстро, как и сердце в пятки. Блэк подорвался с кровати. — Я не могу… — замотал он головой, несчастно изучая перевозбужденного парня. — Чего ты боишься? — прозвучало слишком… раздраженно. — Я ничего не сделаю тебе, Сириус. — Я н-не знаю… — Блэк кусал зацелованные губы, бегал глазами по комнате. Но не мог найти ответа. — Мне, наверное, нужно немного п-привыкнуть к тебе. Гидеон провёл устало ладонью по лицу. — Окей. — Окей? — уточнил Сириус, ощущая такую… непривычную вину, даже стыд. — Окей, — повторил Пруэтт, а затем кинул толстовку брюнета ему в руки. — Иди к себе поспи. Направляясь поздно вечером в комнату своего «вроде как» парня, Блэк был уверен, что останется у него переночевать. Посмотреть фильм или проваляться в кровати до восхода солнца за обсуждением всех переживаний этого мира. Но, кажется, Гидеон просто не был таким человеком. — Ладно, я… — Сириус поднялся на шатких ногах, натягивая толстовку. — Я заберу тебя завтра после тренировки? — Окей. Блэк как-то смазано чмокнул рыжеволосого в губы и выбежал за дверь, еле дыша. Проблема явно была не в Гидеоне, а в нем самом. Может, он вообще все это время ошибался? Никакой он не гей? Может, он асексуал или что-то вроде того? Может, ему правда суждено умереть седым девственником? — Архг… — вымучено вздохнул Блэк, направляясь в сторону спальни. Но его мысли прервал смех, доносившийся из девчачьего коридора, и он вдруг вспомнил, что ребята ещё тусовались у подруг. Натянув веселую ухмылку, Блэк постучался в дверь. — Кто это к нам пожаловал? — ахнула МакКиннон, как только отворилась дверь. — Не писайся в штаны, — закатил глаза темноволосый, приобнимая лучшую подругу. В комнате царила атмосфера самого настоящего хаоса: тёплый свет от розовых лампочек, последние хиты Lil Nas X, запах шоколадных кексов и ликера. Джеймс что-то громко объяснял пьяненькой Лили, взмахивая руками. Питер делал селфи с Мэри, лёжа на полу. А Марлин и Доркас, кажется, красили бедного Римуса, сидящего на стуле. — Мне не нравится этот цвет… — жаловался Люпин, рассматривая палетку, а затем обернулся, как только все поприветствовали Сириуса. Все ещё в этих заячьих ушках, утягивающих волосы. — Хэй… — Хэй, — улыбнулся ему Бродяга, пряча руки в кармане толстовки. Это, наверное, был первый раз, когда Лунатика уговорили сделать макияж. Румяные щеки и нос, тёмные тени на глазах и хайлайтер на скулах. Наверное, Римус был из тех людей, на которых абсолютно все выглядело… милым. Сириус не смог сдержать глупой улыбки. — Красавец, — потрепал он за волосы парня, но тот лишь закатил глаза в привычной манере. — Ты умеешь рисовать на других стрелки? — порылась Доркас в косметичке, а затем протянула брюнету айлайнер. — Я сейчас ему все испорчу криворукостью. — Я какой-то манекен для вас, что ли? — издал смешок Люпин, когда Блэк уселся на коленки, напротив. — Луни, ты модель, — улыбнулся Сириус и, кажется, руки начали успокаиваться, а дыхание приходило в норму… После всего произошедшего у Гидеона. — Закрой глаза. Римус покорно прикрыл веки, как-то неловко поёрзав на стуле. — Ты чего так рано? — вдруг спросил Рем, ощутив, что девчонки отошли в ванную комнату. — Час ночи для тебя рано? — усмехнулся Сириус, аккуратно вырисовывая линию на подвижном веке. — Сегодня не удалось испечь торт? — намекнул Римус на идею Мэри. — Все ещё девственник, все ещё девственник, Луни, — пытался звучать непринужденно Блэк. Руки немного потрясывались, от чего линия дернулась вверх. — Блять… извини. Римус перепугался, схватив зеркальце из косметички. Но расслабился, увидев лишь один неровный штрих. — Ты хочешь испортить мне макияж? — ахнул саркастично Римус, ткнув в друга зеркалом. Оба приглушенно рассмеялись. — Ты и без него красивый, дорогой, не прячь природное богатство, — протянул высоким голоском Сириус, как будто Луни красился чаще, чем… никогда. Лунатик снова прикрыл глаза, но, видимо, ощутил, что на его щеке… потрясывалась чужая ладонь. И его левая рука нащупала свободные пальцы Сириуса и переплела со своими. Как бы мысленно посылая: «Что-то не так, и я чувствую». — Хочешь поговорить? — прошептал Римус. Но Сириус покачал головой в отрицании, зная, что друг его поймёт, и не размыкая глаз. — Ты правда плакал над Сумерками? — вдруг вспомнил Бродяга, приподнимаясь так, чтобы удобнее прокрасить межресничку. Теперь чужое лицо было непривычно близко. — Отвали, — насмешливо выдохнул Римус, но приоткрыл глаза. И как-то смущённо оглядел лицо в паре сантиметров. — В тебе прячется плакса, я знал, — улыбнулся ему темноволосый. — Плачешь над тик токами в тайне, да? И Римус, разразившись смехом, отпихнул его от себя. И больше не было переживаний, разъедающих что-то в грудной клетке. У Сириуса была его семья и лучшие друзья. И, несмотря ни на что, он был… дома.