Довоенная бытовуха. Или о том, как старый дед музыкант молодость вспоминает

Проехавшись еще какое-то время, сумел добраться до района Пять баллов. Некогда он являлся самым опасным районом Денвера. Однако, с развитием технологий преступность снизилась. И теперь, вместо убийств, изнасилований, грабежей и вооруженных нападений, тут только мелкие грабежи, навроде карманников, и редкие преступления против частной собственности. Иначе говоря, карманники и домушники. Но тот, к кому я ехал, не боялся ни тех, ни этих. Машину я оставил во дворе дома, в котором жил мой друг. Его пес по кличке Расти уже принюхался ко мне, и не лаял. Зато увидь он чужака во дворе, мог спокойно сорваться с цепи и загрызть к чертям собачьим, простите за каламбур. Расти, к слову, пакистанский мастиф. Породы которой, от природы являются злыми, сильными, и не менее умными. Подчинить их себе, то еще занятие. Хоть он и привык ко мне, я лишний раз не подходил к нему. Уж очень долго болел его укус на моей ноге после нашей первой встречи. -Открывай, Дикинсон! Я знаю, что ты дома! Твой мотоцикл стоял у сарая! - по своему обычаю "не ждали? А я приперся!", я долбил в дверь кулаком. Зачастую этот засранец, с которым я хорошо общался, но не моя жена, был занят копанием в электронном хламе. Послышались тяжелые шаги, скрип половиц. За ними последовала тишина, сразу за которой громогласный бас. -Зачем приперся, Марк? -Навестить тебя, старый друг. Зачем же еще? Сквозь два щелчка засова, дверь открылась. И показался накачанный мужик ростом почти в два метра с легким пивным брюшком и почти лысой бошкой. Эдакий эталон "вояки на отставке". -Заходи, -пробасил он, -и разуйся, я вчера полы помыл. -Привет, Дик. Как дела? - мне пришлось сделать так, как сказал он, потому что, знаете ли, не очень меня прильщает идея перечить такому амбалу. -Сойдет. Чего явился в такую рань? 11 часов только. -Да вот, решил встать пораньше. Мы вошли в его кабинет на втором этаже, миновав дверь на кухню, зал, уборную и маленький гардероб. -Ты был ведь вчера выступал вечером. Как ты мог встать рано? Зная тебя то. Опять до утра квасил? Хотя по тебе не скажешь, что ты с похмелья. -А вот так, Дик. Пить то пили, но не до утра. Я сам даже не понял, как так получилось, что проснулся настолько рано. Плюхнувшись в кресло, я откупорил бутылку колы, которую дал Дику. Вторую принялся распивать сам. -Спасибо, тюбик. -Хватит меня уже тюбиком называть. Это было давно. -"Хватит называть меня тюбиком" - с иронией и насмешкой проговорил Дикинсон, улыбаясь во все 30 зубов. Два клыка были выбиты. Сверху и снизу. -Ай да ну тебя. Лучше скажи, как там с заказом? -Готов. Но надеюсь, что это последний. Я устал копаться в твоих гитарных штуках. Лучше бы терминал или пип-бой мне принес. - он осекся, а после продолжил. -хотя нет, лучше ничего не приноси. Знаю я тебя. -Пф, подумаешь, комбарь притащил, чего такого то? -А до него свои часы, гитару, радиоллу, телевизор мать твою привозил даже. И это только твои. А еще дружков твоих сколько? Пес порой устает лаять, сколько тут бывает проезжающих. -Ой ну че ты вот начинает свою шарманку? Я ж не за спасибо. Что-то, да плачу за заказы. -И то верно. Ладно, вон твой комбарь стоит. Забирай и дуй домой. У меня полной работы. -он указал взглядом на средних размеров гитарный комбо-усилитель, что стоял в углу. А после на рабочий стол, усеянный всяческими инструментами, болтиками, шариками, подшипниками, лампами и прочим хламом. -Красавец. Ты впаял те бракованные лампы, так? Или другие какие-то нашел? - обратился к Дикинсону, пока вблизи разглядывал творение мастеров своего дела. -Две впаял бракованных, чтобы сильнее грузили звук на горячую. И одну заводскую, чтобы шел чистый на холодных. -Ага...Примерно понял. Ладно, нужно что-то доплатить, или с прошлого раза хватит? -Хватит. А теперь и вправду проваливай. И спасибо за колу. Будешь уходить, кинь псу шмат мяса из холодильника. Бывай. - он принялся усиленно копаться в своих приблудах за столом. -Понял, спасибо. Бывай, Дик. Отнеся комбарь в машину, мне предстояло не легкое задание. Накормить Расти и остатся с руками. Потому что миска его лежала у будки, а с земли он мясо не ел. -Таааак...Расти. Ты ведь не укусишь меня? Он сидел чуть поодаль будки, в теньке, и смотрел на меня невинным взглядом. Так, словно бы говорил: "мужик, я самое доброе создание на этой земле, черт бы тебя побрал". -Значит, нет. Переборов страх, я таки сумел положить шмат мясо в миску. Без всяких потерь. Потеря была лишь одна, в несколько нервных клеток, когда эта кобелятина встала и начала уверенно идти к миске.