Я видел свет в твоих глазах

Предел хитроумия — умение управлять, не используя силы. Люк де Вовенарг

      — Так… и что это сейчас было? — первым нарушил тишину резко протрезвевший Старк. — Если это та дрянь, которую она подцепила от твоей подружки, то может вам курс антибиотиков каких пропить? — с неизменным остроумием выдвинул предположение Тони, поочерёдно переводя взгляд с одного брата на другого.       Фьюри заскрежетал зубами:       — Вы находите эту шутку смешной, мистер Старк? — все его лицо выражало полнейшую холодность и враждебность.       Тор перешагнул через пакеты, брошенные на пол. Оказавшись рядом с братом, с любопытством заглянул ему через плечо вниз, упираясь взглядом в светлую макушку.       — Что такое антибиотики? — раздался шепот у самого уха черноволосого.       Скосив глаза на Одинсона, Локи пошатнулся, ощутив лёгкое головокружение. Оливия тесно прижималась к груди Бога, обхваченная кольцом его рук. Магия вливалась мягким потоком и дарила блаженное спокойствие. Оно окутывало словно пуховым одеялом и делало ноги ватными, а веки тяжёлыми. Вместе с успокоением возвращался контроль, загоняя эфир обратно в тело неопытной хранительницы. Багровая дымка приобрела светлый оттенок и при соприкосновении с нежной кожей таяла, как утренний туман, согретый первыми лучами солнца. Подобно голодному зверю, Оливия вцепилась пальцами в чёрную кожу камзола на спине и смяла ее в кулаках. С ненасытным желанием она поглощала магию, увеличивая скорость потока.       — Ч-щ-щ, — придерживая одной рукой альву за спину, другой Бог завёл прядь волос за заострённое дребезжащее ушко, — полегче, не будь такой жадной.       Густые ресницы дрогнули, и женские руки ослабили хватку.       — Вот так, умница, — голос был полон нежности, — оставь и мне немного. — Локи успокаивающе поглаживал Ливи по голове, а его длинные пальцы терялись в шелковых прядях.       Из колонок аудиосистемы фоном играла музыка, цветные зайчики продолжали бегать по стенам и мелькать на растерянных лицах. Забытые на полу бумажные пакеты, ненавязчиво напоминали о себе аппетитным запахом остывающих чизбургеров и картофеля фри.       — Кхм, — прочистил горло Фьюри, привлекая к себе внимание. — Похоже вам известно куда больше, чем рассказала Оливия. Может, ваше высочество соизволит просветить нас какого черта произошло с моей дочерью и что теперь с этим делать?! — мужчина говорил тихо, но это не мешало отчетливо различить в его словах целый спектр эмоций: язвительность, растерянность, возмущение, злость, бессилие.       Это позабавило Локи. И он насмешливо хмыкнул. Поток магии остановился и зеленое свечение, окутывавшее руки, исчезло. Альва окончательно расслабилась и с трудом стояла на ногах, покачиваясь в теплых объятьях.       — Я хочу домой, — еле слышно произнесла Оливия. Ласкаясь с покорностью о поглаживающую руку Бога, взглядом преданного щенка она смотрела ему в глаза.       — Так и быть, смертный. Я поделюсь с тобой тем, что знаю. — С хитрой улыбкой наконец ответил Локи. Мысль, что Фьюри не понравится услышанное, вызывала сладостное наслаждение.       Подхватив Оливию на руки, черноволосый уверенно двинулся в сторону выхода, обогнул Тора и вызвал у всех еще большее замешательство. Ситуацию мало уметь использовать, её надо уметь создавать. Сейчас она была создана идеально, чтобы наконец вновь управлять ею.       На пути лежали все те же несчастные пакеты. В некоторых местах на коричневой бумаге проступили жирные пятна. Локи склонил голову набок, прикидывая что-то в уме.       — Душа моя, ты ещё хочешь свой картофель? — в ответ прозвучало что-то короткое и невнятное, и чувственные губы растянулись в мягкой улыбке. — Поживее! А то я могу передумать. И картошку захвати. — Трикстер посмотрел на Фьюри и движением головы указал в сторону пакетов.       Часть компании покинула просторную гостиную.       — А нам-то что делать? — громко цокнул миллиардер и, обогнув барную стойку, поднял оставшиеся пакеты с пола.       — Ждать указаний, — последовал безэмоциональный ответ.       — Чизбургер? Или, может, на брудершафт? — Тони игриво повёл бровями, проходя мимо рыжеволосой, и, оказавшись вновь на прежнем месте, толкнул стакан в ее сторону.       Стекло проскользило по каменной столешнице мимо пакетов с фастфудом, попадая в плен ловких пальцев.       — Пожалуй, я откажусь от этого заманчивого предложения. — Романофф демонстративно перевернула стакан дном вверх и кошачей походкой направилась к выходу. — Вам стоило бы перестать пить по утрам. Мисс Поттс это явно не понравится, — с присущей женщинам стервозностью добавила рыжая и под постукивание мужских пальцев в ритме «стаккато» , скрылась за дверью.

***

      Черный внедорожник медленно двигался по дороге, то и дело останавливаясь в общем потоке машин, образовывавший затор. Обычно дорожные пробки раздражали Ника. Но не сегодня. Все его мысли и внимание были сконцентрированы на другой проблеме, а раздражение вызывала напыщенная заноза, отражающаяся в зеркале заднего вида. В очередной раз нажав педаль тормоза, Фьюри посмотрел в отражение и медленно выдохнул, стараясь сохранить остатки невозмутимого вида. На заднем сидении лежала его маленькая Оливия, уложив свою голову с едва вьющимися светлыми волосами на колени этого сумасбродного Божка с раздутым эго! Нет, ну как это вообще могло произойти? Вокруг столько хороших парней. Ника вполне устраивал порядочный и правильный Стив. Да он старше Оливии, но человек хороший. Зато, когда Ливи с ним уходила в кино или на каток, да вообще не имеет значения куда, отцовское сердце было спокойно. Роджерс ни за что бы не подверг девушку опасности и тем более не втянул бы в сомнительную авантюру. Так нет… Она решила выбрать себе в пару Бога. Хорошо… Вот! Сидит же нормальный Бог. Без мании величия, человечество любит. Фьюри повернул голову на Тора, сидевшего на переднем пассажирском сидении. Тот потупив взгляд, что-то пристально рассматривал на своем молоте.       На дороге возобновилось движение. Нажав педаль газа, водитель устало вздохнул. Сразу за центральным парком, пробка чудесным образом рассосалась, и сейчас черный Chevrolet Tahoe, мчался по свободной полосе в сторону авеню Уиллис. Дом Ника и Оливии Фьюри находился в южной части Бронкса, вблизи парка Саундвью. В детстве Оливия обожала проводить там время. В редкие свободные дни, взяв с собой внушительный запас хлеба, Ник сажал маленькое белокурое создание себе на плечи, и они шли в самое сердце парка — к озеру с утками. А когда прожорливые птицы съедали все до последней крошки, отправлялись к фургончику с хот-догами. До позднего вечера могли кататься на качелях и обязательно покупали огромную сладкую вату. Ливи задавала тысячу вопросов обо всем на свете. Восхищенно лепетала о том, чему научил ее Клинт. И смешно задирала свой маленький носик, важно заканчивая рассказ: «Дядя Бартон похвалил меня. Сказал, что теперь может смело уходить в отставку, потому что есть я, и волноваться не о чем!»       Фьюри в очередной раз взглянул в зеркало заднего вида.       Маленькая девчушка с наивными большими глазами. Неожиданный подарок преподнесённый судьбой к порогу его дома 20 лет назад. Она наполнила жизнь особым смыслом. Полупустой дом постепенно стал не просто местом ночлега. Разбросанные повсюду игрушки, заразительный жизнерадостный смех, детский шампунь в ванной и много другое сделали дом — домом.       — Долго мы будем играть в гляделки? — Локи откровенно насмехался: медленно перебирал пряди светлых волос одной рукой, вторую вытянул по спинке кожаного сиденья, широко развёл ноги, весь его вид кричал о том, что он чувствует себя уверенно, что он хозяин положения.       Тор оторвался от увлекательного рассматривания молота и посмотрел на Ника. Светлые брови едва заметно были подняты вверх, делая взгляд выразительно невинным.       — Мне не нравятся и совершенно не ясны ваши взаимоотношения с моей дочерью. И я по-прежнему жду информацию, способную пролить хоть немного света на весь этот дурдом, — почти не раскрывая рта, монотонно отчеканил каждое слово мужчина, и в голосе его сквозила угроза.       Одинсон обернулся назад, встречаясь с кровожадной улыбкой, оголившей ровный ряд белых зубов. Зеленые глаза лихорадочно блестели, выдавая возбужденное состояние их обладателя.       — Что ж, спрашивайте, — не скрывая садистского удовольствия, парировал Локи.       О-о-о, как ему нравилась вся эта ситуация. Мягкосердечный брат сам себе придумал какие-то нелепые оправдания и не стремился поскорее сдать его и Оливию Одину. Напротив, был готов помогать. Главнокомандующий этой жалкой кучки защитников Земли желал получить ответы и зависел от него, даже вел себя сдержанно и вполне любезно. Оливия смотрела преданным и влюбленным взглядом, была на его стороне. И он чувствовал, что подобрался близко к разгадке тайны обуздания эфира.       — Я хочу знать все, что тебе известно. Начиная с того, что такое эфир и как его извлечь из Оливии, и заканчивая тем, где вы были и что делали пока Тор был в Лондоне, беспечно полагая, что Оливии ничего не угрожает.       Громовержец открыл рот, чтобы что-то возразить, но передумал и закусил губу. Скрывшись за спинкой своего сиденья от Локи и отвернувшись от недовольного взгляда Фьюри, он молча уставился в боковое окно.       — О, я смею вас разочаровать, директор. Где мы были и что делали, это не ваше дело. Скажу лишь одно, дабы успокоить ваше отцовское сердце — мы чудно провели время.       Через отражение в зеркале Фьюри встретился с вызывающим, полным веселья взглядом, который дополняла двусмысленная улыбка. Пальцы до побеления впились в руль, и нога резко выжала педаль тормоза в пол. Встретившись с инертным сопротивлением, внедорожник издал пронзительный звук и замер, вынуждая пассажиров дернутся вперед. Локи ловко спас крепко спящую Оливию от падения, вытянув руку вдоль ее тела, при этом сам ощутимо приложился носом к кожаному изголовнику впереди стоящего кресла. Мимо пронеслась красная иномарка под сопровождение протяжно-истошного гудка.       — Ах-ха-ха… — раздался негромкий низкий смех. Локи мазнул запястьем под носом. На бледной коже остался кровавый след. — Если вас это успокоит, то Тор прав, рядом со мной Оливии ничего не угрожает, я способен позаботится о ней.       — Ты и есть угроза, — раздувая широкие ноздри и играя желваками, стальным голосом произнес Ник и плавно возобновил движение транспорта.       Оставшуюся дорогу до дома салон черного внедорожника накрыло неподвижное напряженное молчание, безответно поглощая все мысли разума. Гнетущая тишина гулко шумела в ушах, а в сердце зарождались сомнения.