Fugitive

К возвращению Алекса домой Майлз попытался как-то обустроить дом для него. Они обговорили, что диван можно разложить, превратив его в почти полноценную двуспальную кровать - Алексу как раз должно быть удобно. Совсем маленькая ванная была и на первом этаже, больше половины места в которой занимала стиральная машина, а остальное оставалось на крошечную ванну и унитаз. Так же здесь совсем рядом была кухня, а что важнее - не было в пределах лестницы, которую Алексу пришлось бы преодолевать. А в духовке стоял пирог. Майлз решил баловать Алекса всем, чем сможет. Он понятия не имел, как обустроить быт в таком случае, поэтому просто доверился интуиции, которая говорила прислушиваться к желаниям и возможностям Алекса. За те несколько дней, что Майлз проводил в больнице у Алекса, он успел подружиться с персоналом, принося и им домашние вкусности, поэтому при выписке он получил целую лекцию о том, как правильно заботиться об Алексе почти от каждого в больнице. Что не было такой уж лишней информацией на самом деле. Но Алекс качал на все это головой, приговаривая, что Майлз может найти подход к каждому встречному. Они погрузились в машину, пришлось сложить костыли, чтобы они поместились в багажник. Места спереди было предостаточно, чтобы Алексу было комфортно вытянуть ноги. По дороге к дому Алекс совсем погрустнел. Он лишь смотрел на проплывающие мимо фасады невысоких зданий и виднеющиеся вдали дикие поля. Как только дорога пошла по побережью, тот совсем поник. Море было неспокойным, волны находили одна на другую с каким-то ожесточением, будто сражаясь стальными щитами. Окрашенное в темно-серый цвет море под темными свинцовыми тучами будило одно желание - зажечь камин, заварить чай и вместе греться под одеялом. — Хей, Ал, хочешь, мы прокатимся почти по самому берегу? — Майлз уже начал приглядывать съезд, чтобы выехать ближе к самой кромке песка, все-таки у них был мустанг, а не внедорожник. — Там в бардачке должны быть кассеты с музыкой, я не убирал. Побудь нашим диджеем. — А мы в песке не увязнем? — с сомнением произнес Алекс, уже открывая бардачок и копаясь в кассетах. Майлз лишь с улыбкой наблюдал за ним. — Мы постараемся, просто не буду заезжать в самые пески, главное - выбери нам музыку. Алекса не нужно было долго ждать, он нашел среди хаоса кассету «(What’s the Story?) Morning Glory» - признанных королей бритпопа. Казалось, эти песни были записаны ради этого момента, для этой неспешной езды по самой кромке травы, вот-вот переходящей в песок побережья, ради этих серых волн Северного моря, ради этих низких темных туч, ради этого ветра, который запустил в салон Алекс, приоткрыв окно со своей стороны. Да, Майлз мог с точностью сказать, что он нашёл свой Вандерволл. Именно в этом моменте. Они еще прокатились по побережью, успев дослушать половину альбома. Когда Майлз стал искать выезд на дорогу к дому, Алекс потянулся закрыть окно. Отмечая, что его волосы сейчас готовы приютить птичью семью своим внешним видом, похожим на настоящее гнездо. Майлз лишь засмеялся на такое сравнение, заявив, что Алекс сам похож на воробушка. — Сейчас мы это проверим, — Алекс откинул козырек от солнца. И тут же замер, увидев свою записку. Он достал её. Погладил пальцами слова, выведенные на разлинованной странице из ежедневника. — Ты сохранил её? Майлз лишь кивнул, стараясь проглотить ком в горле. Он лишь понадеялся, что Алекс не сомнет и не выбросит эту бумажку в окно с фразой «информация безнадёжно устарела». Но тот вернул ее на место, прибавив «тут ей самое место» так тихо, что Майлз не услышал. Когда до дома оставалось уже меньше десяти минут пути, с неба вдруг посыпались снежинки. Мягкими и крупными хлопьями быстро заполняя все вокруг, тихо и спокойно покрывая все вокруг белой зимней красотой. Слишком рано для первого снега в это время года, но ничего не было прекраснее. Майлз припарковался прямо около двери, спросив разрешения Алекса чуть помять газон, но уменьшить его путь до дома. Быстро выйдя на уже морозную погоду, Майлз быстро обогнул капот и открыл дверь Алекса, помогая и ему выбраться из довольно низкого салона. Он предложил донести Ала эти несколько шагов до двери, чтобы снизить вероятность повторного травматизма и сократить пребывание на холоде. Но тот решительно отказался, попросив просто подать ему костыли. Алекс аккуратно добрался сначала до крыльца, потом и по коридору до уже расстеленного дивана. Майлз подстраховывал его всю дорогу на улице, а в комнате помог снять кроссовок, осторожно укладывая того на подушки. Алекс наконец выдохнул, позволяя себе расслабиться. Когда камин был растоплен, пирог достан из все еще хранившей тепло духовки, чай разлит по кружкам, а Алекс укрыт пледом на диване, то Майлз принес их обед на журнальный столик, отставленный теперь чуть сбоку от дивана, и тоже смог выдохнуть. Они единодушно решили на оставшийся день не строить никаких планов, кроме продолжения такого уютного лежания под пледами. Если Майлз поначалу опасался за их совместное проживание, то все устроилось просто идеально. Он не мог забыть тот год, что они прожили вместе в Лондонской квартире Ала. Временами, особенно когда Майлз приносил Алексу кружку кофе, пока тот работал за ноутбуком, или при совместных ужинах за столом, Майлзу казалось, что они так и не переставали жить вместе, а все случившееся было просто дурным сном. Но конечно, все менялось, причем стоит отметить, что в худшую сторону изменилось лишь физическое состояние Ала в связи с травмой, но в остальном они нашли тот общий ритм жизни, в который идеально вписывались. Алекс полностью посвятил себя работе над новой книгой, не забывая при этом писать статьи в колонку для местной газеты, выходившей три раза в неделю. Его статьи о музыке находили довольно большой отклик даже в таком небольшом издании. Конечно, передвижения Ала были ограничены первым этажом дома, а на террасу он выходил только под чутким присмотром Майлза, но все равно он держался молодцом, стараясь не погружаться в глубокую меланхолию. Все домашние дела легли на Майлза, чему он был рад, так как такая смена деятельности здорово переключала его. Он с радостью готовил, прибирал, следил за порядком, даже ездил в редакцию газеты передать свежие материалы от Алекса или забрать для него поручения или письма читателей и иногда помогал там по компьютерной части. Но больше всего его радовала забота об Алексе, тот уже совсем освоился передвигаться на костылях, так что помощи требовалось все меньше. Но первую неделю он помогал и быстро подстраивал текущую обстановку для Алекса. Так стол на кухне был чуточку сдвинут к стене, чтобы вместился еще один табурет - подставка под травмированную ногу для более комфортного сидения, в ванной появилась специальная полочка между бортиками ванны, чтобы не погружаться полностью в ванну, а письменный стол из спальни был перемещен в гостиную. Еще Алекс без промедлений уступил свою кровать, так как теперь занимал диван, и Майлз первые дни засыпал окруженный запахом Алекса. Еще отдельным любимым занятием Майлза стала помощь с перевязками и лечебной гимнастикой. Хоть тот часто и огорчался большими грубыми шрамами, проходящими с обеих сторон лодыжки, Майлз пытался поддержать его, говоря, что каждый шрам на теле несет свою историю, да и если совсем не будет эстетично - можно набить тату. А аккуратно разминать ступню и сам сустав, нежно оглаживая и надавливая, - точно стало самым ожидаемым событием дня. Он аккуратно наносил мазь для быстрого заживления рубцов, обязательно следил за реакцией Ала, потому как тот иногда вздрагивал или жмурился особенно сильно. Следом он разогревал в ладонях и наносил массажное масло, Майлз посмотрел достаточно видеороликов, чтобы делать это уверенно, а Алекс иногда прямо мурчал от таких нехитрых действий. В один из таких дней произошёл и забавный случай. Майлз предложил вместе съездить за продуктами, пусть Ал не походит между рядами с товарами, но просто развеяться, проехать до ближайшего магазина (да, того саэмого, где он остановился, чтобы купить сэндвичей) и может до фотоспота на пляже, будет нелишним. Когда же все пункты из списка продуктов оказались в пакете, а дополнительно были захвачены два стаканчика капучино, то Майлз заспешил на парковку, где Алекс, должно быть, уже заскучал. Впрочем, около машины стоял и другой человек. Майлз уверенно подошел ближе, чтобы вручить стаканчик кофе, пока тот не остыл. — То есть, ты просто не позвонил мне? — этот истеричный голос несостоявшегося Ромео Майлз узнал сразу. — Даже после того, что я сделал для тебя? — Знаешь, протащить свою задницу через окно на втором этаже — так себе извинение, — Майлз не смог остаться в стороне, осторожно протягивая кофе Алексу через опущенное окно автомобиля. Тот был встревоженный, только лишь нервно затягивался сигаретой. — Спасибо, Майлз. Наверное, закинем продукты в багажник, да поедем домой? — Так вот настоящая причина, по которой ты не звонил! Тот друг, который остановился у тебя — это и есть твой кобель, которого ты все не можешь забыть? — казалось, Марка (Майлз вспомнил его имя) совершенно не заботит, что никто не обращает внимание на него. — Что же, можешь оставаться его подстилкой дальше, только на это и годишься! Майлз за время его последней пылкой фразы лишь закинул пакеты с продуктами в багажник, да послал красноречивый жест этому придурку. Сев за руль, он достал из кармана запрятанный шоколадный батончик и протянул его Алексу с фразой: «Пей кофе с вкусняшкой и не обращай внимание на мудаков». Сейчас же прошло уже чуть больше месяца, время близилось к рождеству, так что Майлз купил пушистую ель в питомнике для деревьев. Она заняла большую часть гостиной, добавив уюта, запаха свежей хвои и, конечно, ощущение праздника. На камине была повешана гирлянда из праздничных флажков и носков для подарков. И еще пару украшений на стенах. Наряжать ёлку сил не осталось, поэтому Майлз просто завалился на диван к Алексу, что-то увлечённо записывающему в блокнот на коленях. Повернувшись к нему, Майлз с удивлением отметил, что это были несколько открыток. У Алекса не было телевизора, но покупать его они не спешили. На одной из стен Майлз устроил домашний кинотеатр, купив небольшой проектор, благо стены были выкрашены в молочный цвет, что делало показ фильмов комфортным. Сейчас там как раз шел марафон новогодних фильмов, а именно Джон МакКлейн штурмовал Накатоми Плаза. Алекс отложил письма, подтянув большой клетчатый плед, укрыв их обоих. Где-то к концу спасения, или вернее сказать, разрушения небоскрёба, кудрявая макушка пристроилась на плече Майлза. И в этот момент он задержал дыхание. Это человеческое тепло рядом, эта интимность и доверие жеста, заставили сердце Майлза растаять. Со стороны Алекса послышался глубокий вдох. Несколькими бесконечными мгновениями позже, по бедру Майлза скользнула ладонь. От неё сквозь джинсы Майлза тепло расплылось по коже, проникая по венам в самое сердце. Ладонь чуть замерла, будто в нерешительности. Но потом, будто набравшись смелости, медленно поднялась к паху. Накрыла и сжала, погладила по длине. Но тут случилось то, чего обычно не происходило. Точнее не произошло главного. Майлзу было горячо и так приятно, но возбуждения не было. Конечно, Алекс не мог этого не отметить: «Мне прекратить?», и уже потянулся убрать руку. Майлз же только смог быстро повернуться к Алексу и уткнулся в нежное место на шее, накрывая ладонь Алекса своей. — Милый, подожди минуту, мне нужно вспомнить, каково это, — Майлз был так благодарен ему за всё терпение и эту ласку, за просто нахождение рядом. Но вот имел ли Майлз право на все это, заслуживал ли хоть толику этого. От всех переполняющих его чувств, слезы начали застилать его глаза. — Алекс, дорогой, я столько натворил за все это время. Алекс не отстранился, только второй рукой прижал Майлза ближе к себе, ласково перебирая пальцами по бритому затылку. Совсем невесомо касаясь губами макушки. — Майлз, прошу, расслабься, ты можешь доверять мне, — после этих слов Майлз окончательно опустился всем весом на любимого, осторожно задевая травмированную ногу. — Я знаю про ограбления. Высчитал некоторые из твоих поездок. Сопоставил с новостями об ограблениях твои оставшиеся записи и открытки. Можешь не рассказывать мне, зачем ты это делал, если это опасно или ты просто не хочешь. Там характерная подпись клана Чангретти. Не знаю, во что ты попал, но я могу помочь. — Ал, господи, я убил человека. — Вряд ли это заслуживает звания на лучшую прелюдию, но просто отпусти себя, — Алекс приподнял пальцами голову Майлза, оставив несколько легких поцелуев. — Расскажешь все потом, сейчас почувствуй себя именно здесь. Ты со мной, мы в объятиях друг друга. Майлз уже откровенно душил рыдания в плечо Алекса. Он почти чувствовал облегчение, но еще больше как он не достоин быть с Алом. Тот был чистым и самым искренним человеком из всего окружения Кейна. Его хотелось оберегать от всей той грязи, которая творилась вокруг. Он легко коснулся губами горячей шеи Алекса, чуть соленой от его собственных слез. — Я люблю тебя, Алекс, так тебя люблю, — казалось, что прижать ближе уже невозможно, но после этих слов Алекс сильнее прижал его к себе. — Я ни с кем не был все это время, позволь мне почувствовать тебя, ты такой потрясающий. Ладонь Алекса, которую тот так и не убрал с паха Майлза, была все также горяча и нежна. Он начал поглаживать, чуть сжимая и оттягивая. Второй рукой начиная поглаживать шею Майлза, забираясь под воротник свитера, нежно очерчивая выпирающие позвонки. И у Алекса было еще одно оружие — его язык и формулирование горячих фраз. — А помнишь, как я дрочил тебе в машине, пока ты отвозил меня домой, — конечно Майлз помнил то время, он и согласился иногда быть водителем Дэвида, чтобы вот так иногда забирать выпившего Алекса из клуба. — Я тебя ласкал, а ты все вел автомобиль, как настоящий профи. Но ты всегда кончал до того, как мы доезжали до моей квартиры. Ха, я так любил эти поездки, что пьяным по-настоящему я был только в первый раз, потом я лишь обливался этими коктейлями, чтобы от меня несло алкоголем.Ты не представляешь, сколько смелости мне требовалось, что положить руку на твой член. Но когда ты в первый раз застонал, я понял, что ты абсолютно не против. О, Майлз, когда ты кончал, припарковавшись на обочине, я кончал следом прямо в свои брюки. После я еще мастурбировал в душе минимум два раза. Как ты был горяч тогда, Майлз. От этих воспоминаний член Майлз мучительно затвердел, а Алекс наконец-то расстегнул джинсы и взял его в ладонь. Собрав выступившую смазку, размазывая по всей длине, сжимая у основания, потом скользя вверх до головки, которую обвел большим пальцем, чуть сильнее надавливая под уздечкой, как особенно нравилось Майлзу. На это Майлз громко застонал, особенно порадовавшись отсутствию соседей. И наконец-то давая волю своим рукам, оглаживая такое желанное и любимое тело. Алекс за время ограничения физической активности и домашних вкусностей от Майлза набрал немного веса, возвращая себе шикарные формы. Майлз был помешан на этих потрясающих бедрах, шикарных ягодицах, которые ему так нравилось гладить, сжимать, целовать, покусывать, облизывать. Мышцы пресса стали чуть мягче, впрочем не делая этот живот менее желанным, а про яркие от прикосновений соски на красивой груди и говорить было нечего, ох, а на эти руки у Майлза был отдельный фетиш. Поддаваясь обуревавшему его чувству, Майлз настойчиво перевернул своего любимого на спину, резко садясь на его бедра. Распахивая теплую фланелевую рубашку, лаская такое идеальное и любимое тело, доводя до стонов и закушенной губы. Наклоняясь к пухлым губам, срывая поцелуй и стоны, которыми так баловал его Алекс, Майлз сам не мог сдержаться. — Майлз, я так хочу тебя, пожалуйста, — Алекс буквально простонал это, начиная хныкать, а Майлз всегда не мог устоять перед его просьбами. Он спустился к завязкам его домашних штанов, развязывая их, стягивая вместе с бельем до колен. Выцеловывая дорожку по бёдрам, прошел языком по длине члена. И здесь у него в мозгу, хотя вернее было бы назвать другое место пониже, родилась идея. Он быстро разделся, откидывая ненужные сейчас вещи на пол. Тюбик массажного масла был все также оставлен на журнальном столе, куда и потянулся Майлз. Снова садясь верхом на Алекса, под томным и жгучим взглядом почти черных от возбуждения глаз. Майлз выдавил на свои пальцы достаточное количество, немного размазывая, потянулся рукой назад. Алекс уже хотел привычно чуть развести бёдра, но только выдохнул: «Ох, М-Майлз, что т-ты..?», когда понял, что Майлз начал растягивать себя. Они не менялись ролями, так сложилось, что это обычно Майлз подхватывал Алекса на руки, унося в спальню или до ближайшей поверхности, а Алекс отдавался со всей страстью. Но сейчас Ал приобрел вид хищника, впервые учуявшего жертву. Он нашарил рукой откинутый тюбик, выдавил побольше и сам потянулся к Майлзу. Отстранил руку Майлза, проникая сразу двумя пальцами. — Позволь мне, я делал это так часто с собой, что знаю, как доставить тебе удовольствие. Подушечками пальцев Алекс аккуратно скользил по гладким стеночкам, надавливая лишь самыми кончиками, растягивая. Когда мышцы расслабились, что впустили без сопротивления третий палец, положив свободную руку на уже влажный от выступивший смазки член, медленно двигаясь по стволу. Майлз запрокинул голову и низко застонал от таких нехитрых ласк. Алекс знал, когда добавить немного острого удовольствия. Указательным пальцем Алекс надавил на простату, открывая новую грань удовольствия для Майлза. Ладонь, скользящая уже по текущему члену, сжала головку, и в это же мгновение Майлз задрожал в его руках, ярко кончая с гортанным стоном. Алекс медленно и нежно отпустил член Майлза, утирая тыльной стороной кисти потеки спермы со своей щеки. А потом совершенно кошачьим движением слизал. Майлз смотрел на него совершенно осоловелым взглядом, пытаясь хоть чуть-чуть привести дыхание в норму. — А ты такой же вкусный, — Алекс попытался дотянуться до своего члена через бедро Майлза. — Ма, дорогой, позволь и мне кончить. Майлз впрочем тут же посмотрел сознательнее, отстраняя руку Алекса, усаживаясь ниже. Он лишь шепнул: «Просто помогай мне, пожалуйста» и стал медленно насаживаться. Мышцы впускали горячий член медленно, медленно подстраиваясь. Послеоргазменная нега еще не прошла, поэтому Майлз чувствовал все намного острее. «Тише, дорогой, просто дай себе привыкнуть, ты так хорошо обхватываешь меня, такой узкий, не хочу тебя выпускать». Когда в Майлзе был уже весь член, он вздохнул, распахивая свои огромные карие глаза, приподнялся, начиная двигаться. Он помнил, как было приятно ему самому, пытаясь повторить движения Алекса. Скользя по оставшемуся внутри маслу и естественной смазке Алекса, он двигался так быстро, как только мог. После нескольких движений, особенно сладко задевающих чувствительное место внутри, Майлз снова начал возбуждаться, ладонь Алекса была обернута вокруг его члена. Только в этот раз лишь сжимала ствол, большим пальцем оглаживая темную от прилившей крови головку. Майлз же вдыхал через раз от такого быстрого темпа, колени с непривычки болели, руки затекли, но он чувствовал себя вновь на грани. Он готов был кончить второй раз за прошедшие двадцать минут, хотя такое случалось с десяток лет назад, когда ему было около пятнадцати. Движения стали еще резче, а стоны громче, Алекс совсем потерялся в ощущениях, закатывая глаза и выстанывая лишь имя Майлза. Он почувствовал, как Алекс вздрагивал внутри, а после тихого «Я…сейчас, Ма» кончил бурно внутри него, заполняя его всего спермой. Майлз не продержался дольше, заляпывая Алекса еще больше. Через секунду падая на Алекса, чувствуя как они склеиваются. Но у него совсем не осталось сил, чтобы хотя бы встать за салфетками или полотенцами. Уже проваливаясь в сон, он почувствовал, как Алекс обтирает его чем-то мягким, а затем мягко покрывает поцелуями. Такой сладкий сон был прерыван раздавшейся трелью мобильника. Алекс подскочил, извинившись перед Майлзом за это. Потянулся за телефоном, отвечая низким и хриплым ото сна голосом. — Алло…. Да, пап, он здесь. А еще у меня все хорошо, написал вам с мамой открытку. Ладно, ладно, даю ему трубку, — Алекс уже протягивал ему телефон. — Это Дэвид, он хочет с тобой поговорить. По спине Майлза прошёлся холодок, предчувствуя что-то плохое. Но это не было связано со страхом перед родителями своего парня. Он резко сел на диване, прижимая телефон к уху, натягивая на себя плед. — Да, алло. — Да уж, Майлз не так трудно тебя найти. Так и думал, что застану тебя с ним, — Майлз инстинктивно встал, прошел в кухню, словно пытаясь отгородить Алекса от этого дерьма. — Думаю, ты понимаешь, что мне нужна твоя помощь.