Fugitive

Майлз проснулся от холодного потока воздуха, куснувшего его за поясницу. Он инстинктивно потянулся к алексовой половине кровати, ища сонного тепла. Но его встретили лишь холодные простыни. Медленно просыпаясь, Майлз уже озадаченно нахмурил брови. Прохладным зимним утром ему хотелось только тёплых объятий с любимым. Которого сейчас снова придется искать. Ладно хоть поиски предстояли лишь по дому. — Ал?! Детка, ты где? — Майлз решил позвать погромче. Ответом послужила просьба спуститься вниз. Было еще раннее утро, поэтому дом был наполнен утренним сумрачным светом. Ступая по холодному полу, Майлз уже в коридоре заметил это приятное теплое желто-красно-зеленое свечение из гостиной. Он помнил, как Алекс любил рождество и всю это праздничную атмосферу, так что дом был наполнен атрибутами праздника, а эти маленькие лампочки гирлянд создавали то мягкое свечение, на которое и пришёл Майлз. Алексу сделали операцию неделю назад. Он уже неплохо ходил, хотя и не без помощи трости. Врачи давали хороший прогноз, так что Алексу оставалось лишь не забывать о правильной реабилитации, а в остальном все должно прийти в норму уже в ближайшее время. Зайдя в гостиную Майлз увидел лучшую картину из всех, что могла открыться ему. Алекс наверное встал не сильно раньше Майлза, но успел растопить камин, и комната только начинала прогреваться. Любовь всей жизни Майлза сидела на полу около ёлки, закутанная в плед, как самое милое буррито. Ал держал в руках яркую коробку, обклеенную рождественской упаковочной бумагой. Ох, точно. — С Рождеством, Майлз! — Майлз оставил самый сладкий утренний поцелуй на любимых губах. — Нам только что принесли посылку, я решил поставить её под ёлку к остальным подаркам. Я не распаковывал без тебя, честно. — И тебя с Рождеством, дорогой, — он сел рядом, набрасывая край одеяла на Алекса, деревянный пол все еще оставался холодным. — Я не обиделся бы, если ты начал раскрывать без меня, я же знаю, как ты это любишь, — он оставил еще пару нежных поцелуев на макушке Алекса. — А еще Рождество — это определённо твой праздник. Алекс начал с этой утренней посылки. Бумага была золотистого оттенка, а сверху перевязана красной лентой. Она была совсем небольшой, ровно в половину коробки из под обуви. И весила не больше килограмма. Алекс потянул за ленточку, развязывая нарядный бант. Потом стянул слой бумаги, открепил скотч, и наконец-то заглянул внутрь. Тут же отшвыривая коробку со своих колен. Выражение детского восторга на лице сменилось отвращением. Майлз сразу понял, от кого этот подарок и примерное его содержимое. — Больной ублюдок, вот кто он, давай выбросим это, — Майлз взял коробку, рассматривая содержимое. Изнутри она была обклеена фотографиями жестокой расправы над мужчиной. Лица видно не было за кровавым мессивом вместо него, зато тёмно-каштановые кудри и телосложение, так похожее на алексово, сразу бросалось в глаза. Кости у уже трупа на фотографии были сломаны будто в сатанинском ритуале, кровь была везде. И поверх самих снимков тоже. Потому что на дне коробки лежала мертвая тушка крысы. С растерзанным телом, отрезанными лапами и хвостом. А рядом лежал старинный витиеватый металлический ключ. — Животное зачем было убивать? И от чего ключ, интересно, он не выглядит бутафорским. — Он от семейного склепа. В детстве я упросил маму похоронить нашего хомяка там. Думаю, отец решил напомнить об этом, — Алекс смотрел перед собой невидящим стеклянным взглядом. Майлз аккуратно взял его за руку, пытаясь переключить его внимание. — Прошло две недели, а он уже прислал нам подарок. — Так, давай это все сюда. Хоть тело животного покинет этот мир спокойно, — Алекс лишь кивнул, соглашаясь и протягивая несчастную посылку. Майлз взял эту кровавую коробку, накинул на себя парку с мехом, обулся и вышел через переднюю дверь на улицу. Перед домом у них стоял брандспойт. Он иногда служил целям вроде этой - уничтожению отходов или сухих листьев. Кинув коробку на дно, устеленное, впрочем, старыми газетами и журналами. Майлз подлил топлива из небольшой канистры для аварийного генератора, и поджёг парой спичек. Вонять будет, конечно, но ветер хотя бы в сторону от дома. Он понаблюдал с десяток секунд, как коробку охватывает пламя. Обернувшись, он заметил Алекса, вышедшего на крыльцо, все также завернутого в одеяло. Наверное, тому очень хотелось курить, и это вряд ли походило на настоящее рождественское утро. Но Майлз был уверен, что еще мог сделать его чуточку лучше. Он подошел к Алексу, распахнул свою куртку, обнимая его со спины. Он нашел к кармане пачку сигарет, прикуривая одну и отдавая Алексу, достал себе еще одну. Он не любил курить в доме, ему не нравился оседающий запах табачного дыма на тканях, но ведь сейчас и вовсе дерьмовая ситуация, чтобы думать о таких вещах. — Ты ведь знаешь, что я не дам тебя в обиду? Никому не позволю навредить тебе, — Майлз крепче стиснул своё милое замерзающее буррито, целуя в макушку. — И мы еще точно можем сделать этот день лучше. Ты не распаковал остальные подарки! Думаю, там только приятные сюрпризы. — Ма, я просто понимаю, что ты тоже в опасности, и второй раз ты делаешь это из-за меня, — Алекс затушил сигарету об их fancy пепельницу из камня, стоящую на крыльце. Да, у Алекса был пунктик на чистоте и аккуратности, так что меньшее, что мог сделать для Майлза — покупать такие милые вещицы и тоже поддерживать порядок в доме. — Я сделаю это сколько угодно раз, Ал. Я люблю тебя и всегда буду любить, — Алекс развернулся в объятии, обвивая шею Майлза руками. Одеяло, конечно, начало соскальзывать, Майлз подхватил его на талии Алекса, прижимая к себе и укрывая хотя бы нижнюю часть тела. Целоваться ранним утром, когда солнце еще не встало, а рождество уже наступило, когда была прямая угроза, но самое ценное в этом мире здесь, в твоих объятиях, когда стоял небольшой морозец, а поцелуй был обжигающий, да, больше ничего не имело значения. Это был тот момент, который хранишь в памяти до конца жизни. Майлз обнял Алекса покрепче, чуть подтягивая на себя. В следующее мгновение, Алекс уже сидел на бедрах Майлза, скрещивая ноги в шерстяных носках у того за спиной. Обнимая за шею и не прекращая целовать. Майлз просто утащил Алекса в тепло дома, он шёл спиной, чтобы не запутаться в шлейфе одеяла и не оступиться и не уронить Алекса. В комнате уже было тепло, гирлянды все также горели приятными огоньками, а подарки поблёскивали под ёлкой. Майлз опустил Алекса на пол, взмахнул одеялом, расстилая его на полу при помощи ноги. И следом утягивая Алекса на него, в прямом смысле раскладывая его под ёлкой. В отсвете пламени камина огромные карие глаза Алекса казались еще больше и затягивали в свой омут, полный любви и обожания. — Майлз, давай сейчас обменяемся подарками? — Майлз лишь засмеялся, Алекс и правда любил Рождество и подарки все ещё как в детстве. Это заставляло его сердце таять. Он потянулся за небольшой коробкой, предназначенной Алексу, и протянул ее тому. У Алекса зажглись глаза в предвкушении. Он потянул за ленту, развязывая немного кривоватый бант. Затем открывая подарочную упаковку. Вскоре на ладони он держал небольшую музыкальную шкатулку, выполненную в виде старинной карусели, так часто встречающейся на рождественских ярмарках. Она не была яркой, золотая патина уже не блестела, а лишь матово покрывала тонкие резные детали карусели. Сверху тонким слоем была нанесена белая краска с серебром, имитируя снег. Алекс завел шкатулку с помощью маленькой ручки. Раздалась приятная музыка. Алекс по нотам узнал «Jingle Bells», но аранжировка была более медленная и инструментальная. «Нажми на кнопку, дорогой» - подсказал ему Майл. И правда, в основании, под фигурками лошадок, была кнопка. После нажатия на которую, сработал механизм, и открылся небольшой ящичек в подиуме карусели. Чуть потянув на себя, Алекс не смог сдержать удивленного вздоха. — Ал, посмотри на меня, — Алекс, кажется, совсем не дышал. — Я купил это для тебя год назад. Мои чувства и намерения не изменились. Но если, — Ох, теперь и Майлз не мог нормально дышать, — Если ты не хочешь этого, то пусть это будет доказательством моей любви к тебе. Или просто рождественским подарком. Алекс снова перевёл взгляд на шкатулку. В ящичке, обитом красным бархатом изнутри, лежало кольцо. Оно ярко блестело и переливалось в неярком свете. Что-то неуловимое выдавало в нем то, что оно по-настоящему винтажное, а не сделанное под старину. Ограненный в квадрат черный бриллиант, судя по насыщенности цвета и бликов, был окантован прозрачными камнями, наверняка тоже бриллиантами, располагалось это все на довольно широком ободке из белого золота, тоже с тонкими узорами. Оно стоило целое состояние. И Алекс чуть развернул шкатулку к Майлзу с просьбой: — Наденешь его мне? У меня пальцы дрожат, — и улыбнулся самой очаровательной улыбкой. Майлз подцепил кольцо кончиками пальцев, замерев в нерешительности, не зная, на каком пальце Алекс хочет носить его. — Майлз, я люблю тебя, так сильно люблю тебя. И … — он вытянул к Майлзу левую руку, чуть наклоняя безыменный палец. — Я выйду за тебя, конечно, да, Май, любовь моя, — Он был таким счастливым, ярко улыбаясь, смаргивая скопившееся в углах глаз слёзы. Кольцо было чуть большеватым, но не соскальзывало. Оно идеально подходило Алексу. И Это согласие Алекса было лучшим подарком. Майлз не мог мечтать о большем. Он уже сладко целовал теперь уже своего жениха. — Ох, Майлз, теперь все мои подарки просто отстой, — Алекс тихо рассмеялся куда-то ему в шею, — У меня никогда бы не хватило смелости сделать тебе предложение, и я очень благодарен тебе за этот шаг. Но я совру, если скажу, что никогда не думал об этом, поэтому вот. И он протянул ему позвякивающую коробку. Внутри была связка ключей. Он узнал ключ от этого домишки и от лондонской квартиры, но там были еще два. Он посмотрел на Алекса. — Один от виллы на севере Италии, я купил ее в прошлом году, хотел там отпраздновать нашу годовщину. Это совсем маленький домишко, но он потрясающий, я хочу, чтобы ты там побывал. И второй от Парижской квартиры, где я жил во время учёбы. Я хочу, чтобы мы называли их нашими, — Майлз потянулся к нему с поцелуями. Эти подарки были ответным жестом и другим способом сказать «я хочу, чтобы ты был со мной всегда». — И у меня есть еще кое-что. Он дотянулся до еще одной коробочки. Сам нетерпеливо открыл ее. Достал золотой браслет и потянулся к левому запястью Майлза. Прежде чем он защёлкнул застежку, Майлз заметил гравировку. Он притормозил пальцы Алекса, рассматривая надпись «My love is standing next to you». Алекс наконец защелкнул замок, скрепив их обещания. Звенья браслета позвякивали, когда они снова начали целоваться на покрывале. Губы Алекса были горячими и сладкими, последнее, чего бы хотел Майлз - отрываться от них. Но Алекс где-то в промежутках успел лишь сказать: «Там еще гитара в подарок тебе». Майлз счастливо заулыбался, решив чуть подразнить: «Как запасной вариант, на случай, если мне не понравятся подарки?». Алекс перевернул их местами, усаживаясь на Майлза «Что-то вроде. А у тебя был запасной план?». Если получасом ранее Майлз сравнивал его глаза с оленьими, то теперь это был лисий взгляд. «Насчет тебя? Запасной план? Никогда.» Остальные подарки от друзей и родных, в том числе и теплый свитер ручной вязки от матушки Майлза для Алекса, были забыты на пару часов. Сейчас были дела поважнее. Например, целовать Алекса на всё том же одеяле под ёлкой, медленно проникая руками под теплую пижамную куртку, тут же скользя пальцами обратно, стискивая мягкие бёдра. Да, вот это уже тянуло на настоящую рождественскую магию. Снова перевернув Алекса на спину, Майлз проложил дорожку поцелуев по его шее, спускаясь по груди, расстегивая маленькие пуговицы фланелевой рубашки. Алекс довольно постанывал, в перерывах между стонами шепча признания в любви Майлзу. Освободив Алекса от верха пижамы, Майлз начал широко вылизывать его живот. Ал недавно сказал ему, что стесняется набранного жирка, но Майлза это заводило ещё больше. Он чувствовал себя хищником, который добрался до самой жаркой жертвы, которую собирался заласкать до самого яркого оргазма. Алекс лишь подкатывал глаза от удовольствия, прижимая Майлза за бритый затылок ближе. Когда с него Майлз чуть приспустил штаны, он, впрочем, тут встрепенулся и потянулся к большому красно-золотому шарику, висящему на одной из нижних веток ёлки. Под заинтересованный взгляд, а потом и вовсе мягкий смешок Майлза, Алекс открыл его и достал небольшую бутылочку лубриканта. — Ты планировал заняться любовью под ёлкой! — Майлз смотрел на румянец Алекса и потянулся, чтобы взять бутылочку. Тут же открывая и выдавливая на пальцы. — Ох, смазка с запахом имбирного печенья. Любовь моя, ты точно хочешь проникнуться духом рождества. — Или чтобы мой рождественский дух уже проник в меня, — он нетерпеливо повёл бедрами, явно намекая на свои желания. И кто был Майлз, чтобы ему отказывать. Сейчас они занимались любовью так часто, отдавая друг другу всю ласку и любовь, на которую были способны. Получая в ответ ещё больше. Майлз не знал, как это работало, но он не мог давать Алексу меньше, чем всего себя. Может это из-за тревожного ожидания скорой угрозы и опасности, может из-за долгой разлуки, но их занятия любовью изменились. Они занимались любовью медленно и страстно, беря от выделенного для них времени все. Словно у них была каждая секунда этого мира. Никто из них не зацикливался на позициях, Майлз также любил отдаваться Алексу, как и брать его. Сейчас он хотел заласкать своего теперь уже жениха томительной прелюдией, а после взять размашистый медленный темп, чтобы каждым мерным движением задевать сладкую точку внутри него, посылая лишь волны удовольствия. Они проснулись уже когда слабый зимний солнечный свет проник сквозь окно. Майлз запомнил лишь как сладко сжимал его Алекс в себе, когда они кончили почти одновременно, как упал рядом с Алексом, как сразу оказался в объятиях, и как накрыл их вторым одеялом. Да, теперь это заслуживало называться рождественским утром.