Истинные желания отвергнутых

      Существует легенда, согласно которой некогда жил на земле доблестный воин, наследник престола с прекрасными чертами лица, радушной улыбкой и мелодичным голосом. Один только вид его заставлял девушек вздыхать, а юношей завистливо отводить глаза и вдохновляться на подвиги. Его силы хватало, чтобы одним пальцем остановить огромную повозку от столкновения с потерявшимся на улице дитем, а его меч мог разрубить десять тысяч врагов одним махом. Многие девушки мечтали стать женой столь прекрасного мужчины, но у него уже была избранница, происходившая из знатного рода, она была дочерью советника главы соседнего государства. Красота её была подобна ясному месяцу: с одной стороны хотелось любоваться ею вечно, с другой стороны — узнать, что она скрывает за тенью своего вечно серьезного лица. Её длинные волосы были вплетены в аккуратный высокий хвост, из которого ни один лишний волосок не торчал, а ухоженные руки всегда держали у губ длинную курительную трубку, что только придавало её виду большей суровости. Некоторые даже шепотом звали её «принцесса», настолько она казалась богоподобной. Но не только красотой славилась та девушка. Происходя из знати, она была дьявольски умна, ни один дворцовый канцлер не мог похвастаться такими умениями.       Доблестный воин женился на прекрасной даме — два государства объединились. Все пророчили супругам долгую и счастливую жизнь, но однажды, защитив свое государство от лютого монстра, доблестный воин вознесся. Его супруга осталась одна и заняла место на престоле, а её муж на Небесах поклялся её охранять. Ему возводилось множество храмов, а почитателей с каждым днем становилось всё больше и больше. Пока одна часть государства, ранее принадлежавшего вознёсшемуся воину, ликовала и радовалась, в душе другой части разгоралась тихая ненависть и зависть. Несогласные подняли восстание против вознесенного воина, а юная жена присоединилась к ним. Сражаясь с мирными гражданами, прекрасная дама вознеслась, как и её муж. Встретившись на Небесах, она попросила его оказать ей помощь, но тот пожелал защищать свой народ. Война была окончена в пользу народа вознесенного воина, что глубоко ранило и задело его супругу. Возненавидев своего мужа, что пошел против неё, она, обезумев, спрыгнула с Небес и убила всех оставшихся последователей своего мужа, забрала его магический меч, который содержал в себе великую силу, после чего скрылась в неизвестном направлении. С тех пор её прозвали «сбежавшим небожителем». Пораженный подобным известием, её муж не стал стоять в стороне. Желая отомстить за народ, он объявил охоту на сбежавшую супругу, пообещав принести на землю мир, истребив истинное зло в её лице.       Довольно поэтичная легенда, не так ли? Только вот данный вариант в корне отличается от того, что происходило на самом деле. Про разразившийся военный конфликт и вовсе стоит деликатно молчать, никто еще толком не разобрался в истинной причине, а если кто-то и разобрался, то предпочел скрыть правду от суда и следствия других. Кто-то даже болтал, что никакой девушки в истории не было, а был завистливый друг, но до истины так никто и не докопался. Украденный меч вот уже тысячи лет не могут найти, как и беглеца с ним.       Но что все знали наверняка, так это то, что случившееся происшествие показало небожителям, что многие вознесшиеся вовсе не знали о правилах поведения в Небесной столице, какими бы способными они не казались на земле. Именно поэтому было создано особое учреждение, через которые были обязаны пройти все вознесенные для понимания жизни и быта на Небесах.       Частыми вознесшимися были молодые юноши и девушки из именитых кланов и прославленных школ, в чьих сердцах, стоило им выйти за пределы школы или храма, загорался огонёк самолюбия и тщеславия. Именно осторожным тушением подобных заскоков молодых господ и занималась Небесная школа, а также помогала им совершенствовать свои навыки.       В этот же раз на Небеса вознесся не какой-то выдающийся ученик или заклинатель, а обычный мальчишка, которому только-только стукнуло двадцать один. Буквально на днях он праздновал свое совершеннолетие, впервые попробовал настойку, после которой уснул за столом под радостные поздравления, а сейчас оказался на Небесах. Имя его было Ён Хэнг. Его сероватые волосы были завязаны в низкий хвост, а одеяние вовсе не походило на ученическое, скорее на домашний наряд сына купца. Распластавшись посреди дороги, юноша лежал, как убитый, не в силах встать. Его голова шла кругом, словно алкоголь за несколько дней так и не выветрился из его крови, а голоса народа, скопившегося вокруг, отдавались эхом. — Кто это? Неужто бродячий заклинатель? — Ты посмотри на него, какой он бродячий заклинатель, при нем ни амулетов, ни меча! — А уши, гляньте! — Уши, как у Божества Плодородия! — Может быть, это кто-то из его рода? — Сейчас! Я сообщу Его Превосходительству об этом!       Слушая чужие переговоры, Ён Хэнг осторожно встал на колени и поднял голову. Вокруг него скопилось порядка десяти красивых юношей и девиц, чьи одеяния были вытканы из благородного шелка, никак иначе. Их аккуратные лица, изящные руки, идеальные фигуры — всё заставляло Ён Хэнга думать, что он просто попал в осознаваемый юношеский сон. Он ощупал свои щеки и лоб, чтобы убедиться, что всё это лишь работа его бурной фантазии, но четко ощутив руки на своем лице, вздрогнул. На его голове дернулись и кроличьи уши, заставив парня застыть от шока. Он медленно поднес руку к голове и прошелся по длинным ушам, пока остальные зеваки продолжали между собой перешептываться и совершенно не собирались помогать юноше. Один небожитель с высоким хвостом цвета персика всё же вышел вперед толпы и с улыбкой на устах протянул запуганному парнишке руку, на мизинце которой красовалось небольшое колечко. Тот неуверенно её принял и встал на ноги, чуть пошатнувшись. — Ну, добро пожаловать, малыш, — ласково произнес небожитель. — Как тебя зовут?       Вдруг толпа зашушукалась и, обернувшись, невольно расступилась, отвернув головы, словно они ничего не видели и ничего не знают, а вперед всей толпы вышел старец в голубоватом ханьфу. Добрый небожитель, решивший помочь Ён Хэнгу, тоже отошел, одарив старца быстрым поклоном. Его седые волосы выглядели даже лучше, чем у девиц, которые всю жизнь пытались сохранить силу и красоту своих волос, а на голове красовались такие же кроличьи уши, как и у самого Ён Хэнга. В старческих руках он держал хрустальный посох с небольшой луной на наконечнике, которая переливалась от малейшего лучика света. Весь его вид был действительно богоподобный. Это и был Его Превосходительство Божество Плодородия, Ён Тсуба. Увидев мальчишку, старик перестал быть столь хмурым и серьезным, а на лице быстро заиграло удивление и даже радость. — Ён Хэнг, мой внук! — вдруг заявил он и, подойдя к юноше, обнял его, а после принялся рассматривать, придерживая за плечи. — Ох, знал бы ты, сколько я тебя ждал! Твой непутевый отец всё-таки сделал из тебя человека! Какое счастье, что ты вознесся!       Ён Хэнг удивленно распахнул свои узкие глаза и хотел было что-то ответить, но на ум ничего дельного не приходило. Он вознесся? Он проявил себя в высшей степени? Его душа стала настолько легка, что ему были открыты ворота на Небеса? До сих пор считая всё дурным сном, Ён Хэнг внимательно осмотрелся вокруг. — Ну, что ты, Ён Хэнг, как неродной. Поздоровайся с дедушкой, — несильно пихнув парнишу посохом, произнес старец. — Я не смог узреть лично твое рождение, но поверь, я наблюдал за тобой всю твою жизнь!       Каждая сказанная здесь фраза была настоящим удивлением для Ён Хэнга. Сначала ему заявляют, что он вознесся, а теперь просят поприветствовать собственного дедушку, которого он ни разу не видел.       В детстве Ён Хэнг часто слышал от отца, что его дедушка, оставив полную забот мирскую жизнь, вознесся, но никогда бы не подумал, что ему самому когда-то удастся достичь таких же высот. Что он из себя представлял! Обычный мальчишка, который жил в полноценной семье с тремя старшими сестрами, спал до обеда и стрелял из лука по нарисованным монстрам. Он никогда не совершенствовал дух, никогда не притрагивался к заклинаниям, никогда не посещал особых школ. Единственное, в чем Ён Хэнга считали выдающимся, была математика. С детства он проявил себя, как гений в этой области, и чуть ли не с трех лет принялся помогать отцу в работе, считая доходы от продаж игральных карт.       Смутно вспоминая прошлый день, Ён Хэнг осознал, что ночью считал выдуманные лично им примеры, вывел какую-то новую формулу, а после оказался здесь, на Небесах. Но разве просто вычислить что-то новое достаточно для вознесения?! — Я… Я рад встрече с тобой, дедушка! — замешкавшись, ответил Ён Хэнг и поклонился.       Улыбка на старческом лице засияла еще пуще. Ён Тсуба обернулся к толпе и ещё раз представил своего внука всем оставшимся небожителям. Те захлопали, поздравляя Ён Хэнга, а ему лишь оставалось чуть кивать головой в знак благодарности. — Что ж, Ён Хэнг, наверное, ты весьма обескуражен всем произошедшем, но не беспокойся, ты быстро привыкнешь к здешней жизни, — заверил его Ён Тсуба, похлопав по плечу. — Пойдем за мной. Я покажу тебе Небесную столицу.       Они пошли по ровной, вымощенной белым камнем, дороге, которая простиралась на несколько тысяч километров. По обеим сторонам стояли роскошные дворцы, один краше другого, а рядом можно было увидеть юных Божества, которые болтали и смеялись, как обычные смертные. Ён Тсуба рассказывал Ён Хэнгу о каждом дворце, говоря, кто именно им заведует, но мальчишка его не особо слушал. Он лишь осматривался вокруг, улыбаясь, как малое дитя. Помнится, однажды отец впервые взял его на ярмарку, и ещё тогда маленький Ён Хэнг с такой же радостью рассматривал яркие вывески, разодетую знать и украшенные лавки. Только на ярмарке нельзя было скрыться от шума ликующей толпы, от песен и плясок, в Небесной столице же царил бессмертный покой и даже разговоры Божеств можно было подслушать с трудом. Но только стоило Ён Хэнгу подумать о блаженной тишине, как Ён Тсуба подвел его к огромному дворцу, откуда послышался разъяренный мужской крик, затем грохот, от которого стена прекрасного здания покосилась и упала, оставляя после себя высокий клуб дыма.       Ён Хэнг и его дедушка невольно переглянулись. Второй потер пальцами висок и изнеможенной произнес: — Это дворец Генерала Цзянчжоу, Фа Вэна, моего хорошего приятеля. Сейчас он переживает не самые… удачные времена. — Действительно, не самые удачные, — повторил появившийся рядом небожитель, который и помог Ён Хэнгу встать. На его лице не было ужаса или хотя бы удивления, лишь заинтересованность сложившейся ситуацией. — Генерал Цзянчжоу впал в самое настоящее отчаяние, когда потерял свой меч, вот уж никогда бы не подумал, что он дойдет до разрушения собственного храма. — Он не терял меч, его украл сбежавший небожитель, — поправил его Ён Тсуба и пихнул посохом в грудь. — А Вам бы, Ваше Превосходительство Повелитель Снегов, не помешало бы получше подучить историю, прежде чем встревать в разговор.       Улыбка с лица Повелителя Снегов заметно быстро сошла, тот виновато вздохнул и отвел взгляд на разрушившуюся часть дворца, вокруг которой уже собрались юноши в одинаковой форме. Ён Тсуба, что-то недовольно пробурчав себе под нос, схватил внука за руку и потащил в сторону дворца. Войдя внутрь, взору Ён Хэнга предстал красивый зал со статуями, изображающими всю мощь и красоту Генерала Цзянчжоу, а на стенах висело несколько фресок, рассказывающие о его великих подвигах. Вскоре Ён Хэнгу удалось услышать и его голос, грозный и громкий, что оставшиеся на своем месте стены зашатались, а по телу вознёсшегося юноши прошлись мурашки. — Генерал Цзянчжоу! — позвал Ён Тсуба, сжав своему внуку плечо, словно тот собирался сбежать в любую минуту и его непременно надо остановить.       Впрочем, увидев фигуру Фа Вэна многие предпочли бы отойти от него подальше. В главном зале показался рослый мужчина с крупными плечами, за которыми виднелся красный плащ. Его массивную грудь украшали доспехи, а суровое лицо придавало ещё больший героический вид. Недлинные волосы были завязаны в ровный хвост на макушке, видимо, чтобы пряди не мешались во время боя. Хотя, зная историю про потерявшийся меч, слабо верится в то, что Генерал Цзянчжоу до сих пор воюет, если только ему не смастерили новое оружие. — Ваше Превосходительство Ён Тсуба, — поприветствовал он своего товарища, потирая кулак, которым, видимо, и снес стену. — Прошу прощения за столь негостеприимную атмосферу. Никак не ждал Вас. — Ничего страшного, Генерал Цзянчжоу. Я и сам не планировал сегодня наведываться, но Небеса решили сделать мне подарок, — Ён Тсуба выставил вперед себя своего внука, который тут же прижал уши к голове, глядя на огромного генерала снизу вверх.       Тот осмотрел его суровым взглядом, а после довольно ухмыльнулся и погладил Ён Хэнга по голове, задевая белоснежные уши, а после самым наглым образом потянув молодого юношу за щеку, как пятилетнего мальчишку, от чего Ён Хэнг скорчил лицо, но сдержался, чтобы не отвернуться от надоедливого генерала. — Твой сын? — спросил Генерал Цзянчжоу. — Ещё чего, если б он вознесся, я бы лично попросил меня низвергнуть, — отмахнулся Ён Тсуба, поморщившись, словно ему преподнесли протухшее блюдо. — Это Ён Хэнг, внук. Совсем недавно ему исполнился двадцать один год, а спустя пару дней он вознесся. — Интересно же, за какие такие заслуги, — усмехнулся Фа Вэн. — Полагаю, за то, что я прирожденный гений в науках. По большей степени в математике. По крайней мере, все приглашенные учителя так говорили, — объяснил гордо Ён Хэнг, почесав затылок. — Ого-го, ничего себе. Прирожденный математик, значит? В таком случае, сможешь сосчитать, сколько понадобится времени и ресурсов, чтобы восстановить западную часть моего дворца? — он качнул головой в сторону, а после направился к разрушенной стене, где до сих пор копошились его солдаты.       Ён Тсуба подтолкнул своего внучка вперед, заставив того шагать быстрее, а на лице у старца заиграла высокомерная улыбка, в то время как у Ён Хэнга на лице можно было прочитать только лишь крайнее недовольство. — Всем разойтись! — скомандовал Фа Вэн, от чего все солдаты разом построились в две шеренги. На измученных лицах они попытались выдавить гримасу почтения, но получалось это с большим трудом. — Пока вы еще не додумались вызвать счетоводов, позвольте мне представить вам недавно вознесшегося Ён Хэнга, внука моего хорошего товарища Божества Плодородия Ён Тсубы.       Солдаты учтиво поклонились, приветствуя юношу, которого вновь выставили вперед, как игрушку на показ.       Фа Вэн продолжил: — Этот юноша прославился своими познаниями в математике, так что, думаю, он сможет помочь мне в сложившейся ситуации.       Тон Генерала Цзянчжоу звучал так непринуждённо, словно пару минут назад он не кричал на своих подчиненных и не разрушил часть собственного дворца. Впрочем, лица всех присутствующих тоже не излучали никакого недовольства, а на устах Ён Тсубы и вовсе вскоре появилась самодовольная улыбка, но пропала она как только он понял, что ему сейчас придется работать под взором десятка людей. — Ну же, Ён Хэнг, не стесняйся. У тебя есть шанс проявить себя перед могущественным Богом Войны, — хмыкнув, произнес Ён Тсуба. — Но мне понадобятся кисти, тушь и бумага, чтобы делать минимальные чертежи, — произнес Ён Хэнг, особо не желая выполнять чужую работу, но выхода у него толком не было, особенно, когда ему преподнесли все, что тот запросил.       Недолго думая, Ён Хэнг обошел обвалившуюся часть здания и сделал некоторые зарисовки, а после, усевшись прямо на обломок стены, принялся решать заданную ему задачу. Ён Тсуба невольно прокашлялся, явно не ожидая, что его внук решит так вольно садиться в чужом дворце, но решил сбросить данное недоразумение на юность мальчишки. — Готово! — заявил Ён Хэнг, когда все наблюдавшие за ним уже успели изрядно подустать и заскучать. Спрыгнув с камня, Ён Хэнг подошел к Генералу Цзянчжоу, и передал ему исписанную бумагу. — Я рассчитал два варианта, Генерал Цзянчжоу: если вы вдруг решите сделать стену каменной и, если захотите внести туда золотые части. В обоих случаях время будет от четырех дней, но я рассчитывал, учитывая примерное время на земле, так как не знаю, с какой скоростью работают здешние строители.       Фа Вэн взял бумагу, пробежался по ней глазами, а после всучил её своего солдату со словами: — Отнеси это на проверку счетоводам. Возможно, им придется благодарить внука Божества Плодородия за то, что тот сделал всю работу за них. Или же им придется всё переделать. — Ну-ну. Уверен, Ён Хэнг не доставит с этим хлопот, — заверил Ён Тсуба, словно знал наперед, что в вычислениях нет ни единой ошибки. — Будем на то надеяться, Ваше Превосходительство, — усмехнулся Генерал Цзянчжоу. — Я бы предложил Вам чаю, но, к сожалению, у меня есть дела. Сами понимаете, что я не могу спать спокойно, пока не отловлю того нахала, что оставил меня без последователей и без моего меча… — Прекрасно понимаю, Генерал Цзянчжоу, поэтому и не настаиваю. Более того, я ещё должен показать Ён Хэнгу свой дворец, так что не смею Вас задерживать в Ваших делах, — ответил Ён Тсуба и, взяв своего внука за руку, поклонился, заставляя того сделать то же самое.       Попрощавшись с Генералом Цзянчжоу, Ён Тсуба вновь принялся рассказывать своему внуку о различных небожителях и их дворцах, но Ён Хэнг снова слушал его вполуха. Его тело до сих пор не отошло от человеческого ритма жизни, посему после упорной работы мальчишку клонило в сон. Он невольно подумал о том, как здорово было бы сейчас, поужинав вместе с семьей, искупаться и лечь спать, позабыв о всех невзгодах. Только вот все эти роскошные дворцы внезапно напомнили Ён Хэнгу о том, что сейчас он идет не к себе домой, а в точно такое же огромное здание, которое по своим масштабам напоминало резиденцию императора. И там не будет смеющегося отца, который потягивает чарку вина, не будет матери, которая, закатывая глаза, будет его за это корить, не будет сестры, которая, усмехнувшись, будет прибирать со стола. От этих мыслей Ён Хэнг остановился, сжав руку дедушки. — Дедушка, — начал он, обернувшись назад. — А мои родители знают о моем вознесении? — Конечно знают, — вздохнул Ён Тсуба. — И я уверен, что они счастливы. По крайней мере, я был бы счастлив, если бы кто-то из моих детей вознесся, но увы, никто из них не обладал выдающимися способностями, в отличие от тебя, Ён Хэнг. Идем, ты наверняка устал.       С этими словами он вошел подошел к дворцу, который принадлежал ему. В отличие от дворца Генерала Цзянчжуо, дворец Божества Плодородия был весьма тихим, но по своему великолепным. Если бы такой дворец увидели на земле, то решили бы, что здесь живет одинокий богатый художник или архитектор, который с помощью аккуратных орнаментов придает своему дому богоподобный и спокойный вид. Впереди дворца была узкая тропинка из белого камня, по бокам которой росли кусты с бутонами благоухающей камелии. Уютный сад камней только дополнял уединяющую атмосферу данного дворца. Внутри находился небольшой фонтан, журчащая вода которого, несомненно, помогала расслабиться. Над высокой крышей мерцали нарисованные звезды и большой полумесяц. Невольно, Ён Хэнг вздохнул от такой красоты и, словно малое дите, сразу подбежал к фонтану, откуда на него вылупились красивые карпы кои вида бабочки с длинными плавниками, напоминающими развевающиеся платье молодой девицы. Полюбовавшись рыбками, Ён Хэнг ещё раз оглянулся вокруг себя, поражаясь красотой. Ён Тсуба, желая поразить своего внука ещё больше, посохом подтолкнул его в другую часть дворца, которая выходила на ухоженный сад с миловидными кроликами разных размеров и окрасов. Они забавно прыгали, каждый в своем направлении. Те, что помладше, игрались между собой, пока старшие наблюдали за ними, чтобы они случайно не наделали бед. Заметив гостей в своем саду, малыши, встав на задние лапки и вздернув ушки, стали изучать новенького, а после, убедившись, что он не представляет угрозы, поскакали к нему. Ён Хэнг тут же присел на корточки и осторожно выставил вперед руку, давая кроликам ее внимательно обнюхать. Более смелые сразу же подошли к его ногам и, опершись лапками, принялись обнюхивать одежду. Ён Хэнг хотел было взять одного, но Ён Тсуба тут же поставил перед ним посох, отогнав кроликов в сторону. — Не стоит брать их на руки, — произнес Ён Тсуба. — Иначе они привыкнут и будут постоянно проситься. А сидеть с ними у тебя времени не будет, Ён Хэнг.       Отряхнув ладони, нехотя Ён Хэнг встал и ещё раз взглянул на кроликов, что ускакали к более старшим, которые, видимо, тоже решили их отчитать за безрассудное поведение.       Выйдя из своего небольшого заповедника, Ён Тсуба произнес: — Совсем скоро, Ён Хэнг, ты тоже станешь Божеством. Для этого тебе придется сдать экзамен, но я уверен, что тебе не составит труда сделать это. — Если уж я смог сосчитать, сколько золота и камня понадобится для восстановления стены Генерала Цзянчжоу, то и экзамен сдам! — самодовольно заявил Ён Хэнг, а после дотронулся до своих кроличьих ушей, которые уже не доставляли такого дискомфорта, как раньше. — Я так и слышу, как меня называют «Божеством математики» или «Божеством подсчетов»! Как ты думаешь, дедушка, как лучше звучит?       Вместо ответа Ён Тсуба лишь стукнул самодовольного внука по голове посохом и произнес: — Никак, Ён Хэнг. Пока что ещё рано тебе об этом думать. Не стоит зазнаваться раньше времени. Вот сдашь экзамен, там видно будет, а пока выкинь эту дурь из своей юношеской головы.       Ён Хэнг виновато надул губы и погладил ушибленное место. Не успел он извиниться, как Ён Тсуба продолжил: — И ещё, Ён Хэнг. Я не стал обращать внимание на это первое время, так как ты ещё не до конца понимаешь здешний устрой, но начиная с этого момента, ты не должен звать меня дедушкой. Это как минимум некультурно. Как и ко всем небожителям, ты должен обращаться ко мне, используя титул. Советую выучить их, как можно скорее, чтобы у тебя не было проблем с этим в дальнейшем. Так что запомни, что ты должен называть меня «Ваше Превосходительство». Ты понял меня?       Его строгий взгляд, подобный взгляду учителя, заставлял чувствовать Ён Хэнга себя не в своей тарелке даже в таком тихом и уютном месте, как этот дворец. Ён Хэнг поджал губы, сжавшись, как дитя, которое поймали за баловством, и тихо произнес: — Да, Выше Превосходительство.       С того момента, как Ён Хэнг вознесся, он не покидал красивого и тихого дворца Божества Плодородия. Даже лишний раз пройтись по светлому коридору было страшно, не хотелось нарушить умиротворяющую тишину, которая была совсем непривычна Ён Хэнгу. В его доме с самого детства царил приятный шум и гам, беготня не прекращалась порой даже тогда, когда детям было положено спать. Несмотря на большую разницу в возрасте, сестры всегда охотно играли со своим младшим братом, попутно обучаясь вместе с ним и стрельбе из лука, и бою на мечах. Хотя драку кривыми палками сложно было назвать мечами, но самое главное во всем этом было веселье. Здесь же, на Небесах, от этого слова осталось лишь приятное воспоминание. Ён Тсуба был постоянно занят и лишь наказывал своему внуку читать древние трактаты и книги, описывающие подвиги разных господ. Он даже выделил ему самую отдаленную и спокойную комнату во дворце, но угнетающая тишина так сильно давила на Ён Хэнга, что тот перебирался читать в главный зал, но и это не помогало сосредоточиться. Как бы тот ни старался понять философские учения и написанные тяжелы языком заклинания, в его голове задерживались лишь пустые юношеские мысли, о том. Например, о том, какая сейчас погода, или какие пушистые кролики находятся в саду. Узнав, что его внук вовсе не изучал заклинания, Ён Тсуба так разгневался, что запер мальчонку с множеством книг, а тот взял и уснул прямо посреди разбросанной кучи изрисованных иероглифами заклинаний листов. От большого количества скучных и непонятных слов Ён Хэнга так и тянуло в сон, и он всякий раз халтурил, перескакивая со строчки на строчку, чтобы не читать всё длинное предложение целиком. Его не спасал даже чай и спелые фрукты, их вкус пусть и был весьма ярким, но совершенно не цеплял юношеское сердце.       Отбросив очередную книжку, Ён Хэнг встал с тахты и, потянувшись, отправился тихо гулять по дворцу. Он вновь прошелся мимо высоких окон, выходящих на прекрасный сад, рассмотрел расписные потолки и подошел к журчащему фонтану, где плавали миловидные карпы. Сунув пальцы в воду, мальчишка наблюдал, как рыбки сначала испуганно отплыли в разные стороны, а потом осторожно принялись плавать вокруг пальцев. Невольно вздохнув, Ён Хэнг подумал, что будь с ним его старшая сестра Лао, она бы пошутила, что этих рыб можно отловить и приготовить на ужин, а после бы рассмеялась, когда Ён Хэнг заверещал что-то в духе «Фу! Какая мерзость!»       Вдруг сзади послышались ровные шаги, и сзади играющего мальчишки появился Ён Тсуба. Тот своим посохом постучал по земле и распугал бедных рыб. Ён Хэнг тут же выпрямился и развернулся на пятках к дедушке, прижимая уши к голове, зная, что сейчас снова получит посохом по плечу или голове. На удивление, Ён Тсуба лишь вздохнул и раздосадовано покачал головой. — Видимо, отец всё же не научил тебя самодисциплине, так я и думал, — строго произнес Ён Тсуба. — Как же! Научил! — возразил Ён Хэнг. — Просто все эти толстенные книги со сложными текстами никак не поддаются моему пониманию. Если бы ты мне дал сборник задачек, я бы решил их за минуту! — Одной математикой ты себе не поможешь. Коль решил стать Божеством, нужно постараться и обучиться тому, что требуется, — Ён Тсуба, стоя с ровной спиной, слегка пихнул внука посохом в грудь, что тот пошатнулся, но удержался. — Когда это я хотел стать Божеством… Те фразы про Божества математики не в счет, я же ляпнул их в шутку! Я же даже к заклинаниям никогда не прибегал, не очищал дух или что там обычно делают ради становления Богом, — подумал Ён Хэнг, опустив голову. Вслух произнести столь наглые речи он постеснялся. Он бы мог сказать их сестрам, может быть, даже отцу, но грозный вид дедушки заставлял Ён Хэнга смиренно молчать.       Ён Тсуба продолжил: — У меня нет другого выбора, кроме как всё-таки отдать тебя в здешнюю школу. Там тебя обучат правильному поведению и помогут тебе обуздать свои силы куда лучше, чем я.       Ён Хэнг удивленно распахнул глаза. Он всегда считал себя весьма дисциплинированным и, что самое главное, смышленым, так что никакие учителя ему не нужны были. Он мог всё изучить сам, а тут ему решили заявить, что на двадцать первом году жизни он обязан отправиться учиться! Ён Хэнг даже слов не нашел, так и стоял нем, как рыба.       Он никогда бы не подумал, что даже на Небесах юным и порой довольно бестолковым новоиспеченным небожителям приходится вновь сесть за неудобные парты и постигать новые науки или совершенствоваться в старых. Представить больно чувства юношей и девиц, которым после долгого земного обучения заявили, что ещё и тут, на Небесах, которые все считают лучшим местом из возможных, их вновь станут нагружать учебой. Самое страшное было то, что время, которое небожителям приходилось проводить в Небесной школе, зависело лишь от самого будущего Божества — кому-то хватало пары месяцев, а кто-то продолжал свое обучение сотни лет, а после был низвергнут. И дело было вовсе не в том, что вознесшийся был глуп или дерзок, просто некоторые не могли сдать экзамен, который и являлся своеобразным особым допуском к службе. Это не был письменный тест или вопросы, на которые можно было вызубрить ответы. Ученика погружали в ситуацию, из которой ему, как Богу, нужно выйти. Принимали подобный экзамен порой сами Божества Высших Небес. Увы, если на земле учителей и принимающих экзамен нередко можно было подкупить деньгами или запугать статусом, здешние учителя на такое не велись, для них были равны все, даже те, кто на земле мог являться сыном императора.       Одним из таких учителей был Байху Ян Лин Янсу, через которого прошло немало неотёсанных небожителей, но зато после его занятий те с гордостью носили титул Божества. Сам он был из благословенного рода учителей, занимал место при императоре, при мирской жизни выделялся, как могущественный заклинатель, и считался одним из самых лучших учителей Поднебесной. Немногие могли себе позволить хотя бы одно занятие с учителем такого уровня: дело было не только в деньгах, но и в требованиях. Никаких опозданий, никаких повторенных ошибок, никаких разговоров, никакого списывания, лишь внимание, концентрация и постоянное учение. Кто-то поговаривал, что у Байху Ян Лин Янсу есть целый длинный свиток, в котором тот расписал все правила, касающиеся ученика.       Никто не был поражен его вознесению, все знали, что это должно было случиться с таким гением, как он. Кто-то даже тихонько злорадствовал: наконец не придется слушать этого душного учителя, пусть мучаются другие! Как и при земной жизни, так и при службе на Небесах, в руки Байху Ян Лин Янсу, или, как называли его ученики, Наставника Байху, попадали довольно способные вознесшиеся, обычно ученики выдающихся школ, навыки которых уходили далеко за обычное чтение зазубренных заклинаний и умение владеть мечом. Он всегда приветствовал тех, кто углублялся в науки: математика, биология, история, так что нередко в числе его учеников можно было встретить детей лекарей, купцов или даже учителей.       Ён Хэнга сразу после его вознесения записали в число таких выдающихся личностей, которые обычно попадали на обучение к Наставнику Байху. «Только подумать, сын обычного купца имел столь великие познания в математике, что ему требовалось меньше пары секунд, чтобы сосчитать, сколько золота потребуется, чтобы восстановить часть божественного дворца. При этом он рассчитает несколько вариантов: если потребуется воссоздать разрушенную часть в первозданном виде, и, если потребуется менять планировку.» — восхищались Божества, перешептываясь между собой.       Эта новость сразу разлетелась по Небесам, но никто не знал, что мальчишка никогда не изучал заклинания, что делало его отчасти бессильным, даруй ему хоть какой-то божественный артефакт. Если бы о таком узнали другие небожители, то какие бы слухи поползли про Ён Тсубу и его математического внучка. Именно поэтому, не желая терпеть позора, Ён Тсуба потащил своего внука к самому лучшему учителю. Обычно новоиспеченных небожителей учителя разбирали сами, основываясь на архивных документах и, если потребуется, на дополнительном тестировании, здесь же Ён Хэнг, пользуясь своим положением, прошел в учебное здание без всякой лишней волокиты.       Здешние ученики были все одеты одинаково — голубое ханьфу с длинными рукавами, которые постепенно приобретали более темные и глубокие оттенки, пояса были окрашены в нежный бежевый цвет, а подол, такого же цвета, что и рукава, был украшен богатым орнаментом цветов. Нельзя было понять, какой ученик принадлежит какому учителю. Обычно на земле в разных школах вводились разные наряды, которые действовали как отличающих знак, чтобы люди, проходя мимо, сразу понимали, с кем имеют дело. При этом ученик каждой школы был обязан вести себя подобающе, чтобы избежать лишних слухов и не позорить честь свою и честь школы. Нередко ученики воевали между собой, считая себя лучше, а сами учителя лишь были рады тому, что юноши защищают свою школу. На Небесах же действовало другое правило: никакой ученик не должен возвышать себя над другими. Отчего и форма была едина и менять её было строго запрещено. Разрешалось лишь вводить изменения в прическу или надевать серьги, но без лишних изяществ.       Заглядевшись на учеников, Ён Хэнг случайно наступил на подол длинного одеяния своего дедушки, от чего тот остановился и недовольно зыркнул на него, сжимая в руке посох. Ён Хэнг сразу понял, что ему стоит смотреть себе под ноги, а не любоваться красотой молодых небожителей. Ученики, заметя в зале Небожителя с Верхних небес, замешкались и притворились, что ничего не видели, расступаясь волнами перед Ён Тсубой, направляясь по своим делам.       Отыскав нужную дверь, Ён Тсуба открыл её и зашагал к учительскому столу, где находился невысокий учитель, кажется, только что закончивший урок. Это и был Байху Ян Лин Янсу. Его серебристые волосы торчали в разные стороны, а на голове был несуразный пучок. Вовсе не наставнический вид. Зато суровый и строгий взгляд сразу выдавал в нем знающего свое дело учителя, который не потерпит оплошностей и шалостей. Заметив Ён Тсубу, он встал, учтиво поклонился, но стоило ему посмотреть на мальчонку, который стоял позади, как взгляд его потускнел. — Наставник Байху, я надеюсь, что не помешал Вашим занятиям, — произнес Ён Тсуба, кажется, из-за банальной вежливости. — У меня есть к Вам одна просьба, надеюсь, что мы сможем найти решение, — он оставил Ён Хэнга у двери, а сам подошел к низкорослому преподавателю, чуть отводя его от стола.       Ён Хэнг вновь принялся рассматривать учеников, переминаясь с ноги на ногу, от чего его длинные уши качались из стороны в сторону вместе с ним. Обычный класс, рассчитанный, как он сосчитал, на человек 50, но в самом помещении находилось куда меньше людей. Все они были молодыми юношами, лет от 19, с длинными волосами, завязанными в хвост. Удивительно, что они не были запуганы и вели себя, как обычные молодые люди: смеялись, рассказывая истории, сидели на партах, играли в сянци. В общем-то, не производили на себя впечатление учеников, которые учатся у самого лучшего и строгого учителя. Заметя Ён Хэнга, один мальчонка заинтересованного ойкнул и пихнул в плечо товарища. Они принялись перешептываться, явно рассуждая, что за чудо пришло к ним в класс. После они ненароком глянули на преподавателя: тот недовольно качал головой, как обычно делал, когда ученик ошибался, чуть взмахивал руками, явно споря с Божеством, но речи их не были слышны классу.       Двое мальчишек кивнули друг другу, и, предположительно, главный в их небольшой компании спрыгнул с парты, на которой беззаботно сидел, и направился к стоявшему в проходе Ён Хэнгу, от чего тот невольно дернул ухом. Подошедшие вежливо поклонились, Ён Хэнг ответил тем же. Тот, что повыше, улыбался так, что невольно заставлял человека влюбиться с первого взгляда, настолько его улыбка была дружелюбной и радушной. Его темные волосы были собраны в высокий хвост, а в ушах виднелись небольшие серьги в виде облаков, из которых шла ровная кисточка красных ниток. Рядом с ним стоял мальчик пониже с несуразной прической и круглым личиком. Он опустил взгляд, словно смущался новоприбывшего ученика, поэтому предпочел дождаться, пока заговорит его товарищ. Тот, недолго помолчав, всё же начал разговор первым: — Меня зовут Вэнь Ци, я староста этого класса. Могу ли я узнать Ваше имя? — Ён Хэнг, — коротко ответил он, мельком поглядывая на дедушку, который нервно дергал ушами, общаясь с Байху Ян Лин Янсу. — Так значит, совсем скоро у нас будет ученик Ён Хэнг? Как здорово, — его дружелюбие так и резало глаз, но при этом доставляло неимоверное удовольствие, заставляя тебя сразу же чувствовать себя рядом с ним комфортно, словно знаешь его сотню лет. — Я так понимаю, тебя направили сюда, так как ты недавно вознесся? Обычно учеников хватают, как кур на рынке, а ты сам, еще и с Божеством с Верхних Небес. — Ах, это… — Ён Хэнг невольно глянул в сторону дедушки. — Это мой дедушка. Его… Превосходительство Бог Плодородия Ён Тсуба.       В этот момент лица невольно мальчишек скривились, и они развернулись на пятках. — Какого черта! Я же не знал, что это внучок Бога Плодородия! Как бы он не ляпнул, что я не поздоровался с Его Превосходительством. Я не собираюсь сидеть здесь ещё несколько лет! — шушукался Вэнь Ци, стуча кулаком по лбу. — Да будет тебе, А-Ци, он сам нас не заметил. Всё в порядке! — отвечал ему друг.       Ён Хэнг сделал вид, что ничего не слышит, лишь закатил глаза и хмыкнул. Каждый, кто узнавал, кем Ён Хэнг приходится Божеству Плодородия, сразу менялся в лице и пытался выдавить из себя хоть малейшую радость, будто бы сам Ён Тсуба насолил здесь каждому, но никто не хочет об этом говорить.       Внезапно Байху Ян Лин Янсу топнул, от чего все ученики невольно повернули голову в его сторону. Он осмотрел весь класс, а после перевел взгляд на Ён Хэнга. От этого взгляда хотелось плакать, хотелось зарыться под землю, умереть, лишь бы не чувствовать его на себе. — Ладно, — бросил Байху Ян Лин Янсу, мотнув головой. — С завтрашнего дня он может приступить к занятиям, а сегодня займитесь формальностями, — вовсе не желая продолжать дальше диалог, Байху Ян Лин Янсу вернулся к своему столу.       Ён Тсуба радостным не выглядел, но и печальным его назвать было сложно. Его лицо выражало некое беспокойство, но в тоже время он явно был доволен результатом. Направившись к выходу, он прихватил с собой Ён Хэнга, сжав с силой тому плечо, от чего тот непроизвольно ойкнул. — С завтрашнего дня ты будешь учиться у Наставника Байху, — вновь озвучит Ён Тсуба. — Прошу тебя, Ён Хэнг, будь разумным и не позорься. Байху Ян Лин Янсу и без того предоставил тебе услугу, так что позаботься о том, чтобы не упасть в грязь лицом. Он, как сильнейший заклинатель и лучший учитель, сможет обучить тебя, поэтому слушайся его во всем.       Ён Хэнг совершенно не понимал, к чему клонит его дедушка. О какой такой услуге идет речь, если Байху Ян Лин Янсу глядел на выдающегося математика, как на пустое место! Ещё больше его волновало то, как ловко его дедушка сбросил со своих плеч обучение его на совершенно незнакомого человека. Ён Хэнг даже попытался противиться: — Но, Выше Превосходительство! — он еле сдержался, чтобы не назвать его дедушкой. — В чем проблема научить меня паре заклинаний?! Более того, я же уже вознесся, уже проявил себя в высшей степени! Смысл мне жить здесь в дали от всех? Чтобы я стал Божеством? А если не стану?! — А если не станешь, я самолично за уши спущу тебя с Небес! — с тихой яростью в голосе заявил Ён Тсуба и стукнул Ён Хэнга посохом по лбу. — То, что ты вознесся, ещё не значит, что достаточно силен. На этом разговор окончен.       Уже через несколько часов Ён Хэнг очутился в здании, где обучались такие же только что вознесенные юноши и девушки. Ему выдали форму, которая была на размер больше из-за того, что никто и не думал, что на Ён Хэнга придется шить комплект одежды, и отправили в комнату. Просторная комната вмещала в себя человек шесть, кроватями были обычные циновки, которые располагались чуть ли не вплотную. Ровными рядами стояли книги в длинном шкафу. Личные вещи, если те имелись, хранились в небольших тумбах. Посередине комнаты стоял столик для занятий. Нежного цвета шторки скрывали окна, а на стенах местами были развешаны пергаменты с правилами и распорядком дня. Ён Хэнг тут же подошел к нему, хмуря брови и принялся читать, чуть шевеля губами: — 6:00 — подъем, 6:00–6:30 — уборка, подготовка к занятиям, 6:30–6:50 — общая утренняя молитва в главном зале, перекличка, 7:00–7:50 — завтрак… Какой завтрак в семь утра, я у себя дома только к часу дня поднимался, а тут… — тихо возмущался Ён Хэнг. — Привет, — сзади раздался дружелюбный голос.       Ён Хэнг от неожиданности отпрыгнул в сторону и схватился за сердце, а уши его встали, как два кола. Это был Вэнь Ци. Он восседал на белоснежном облаке, закинув ногу на ногу и от души хохотал. Когда он спрыгнул и подошел к Ён Хэнгу, облако мигом растворилось. —Так значит, мы соседи? Честно говоря, я был уверен, что так и будет, —он радостно хлопнул в ладоши и чуть склонил голову. — Можешь располагаться вон там вот, посередине у стены, рядом с моей кроватью, это место как раз свободно. — И давно оно освободилось? — выдохнув, спросил Ён Хэнг. — Совсем недавно, — заулыбался Вэнь Ци. — Этого небожителя низвергли за то, что он вышел в Столицу Бессмертных. Нам не дозволяется этого делать, можно лишь по значимым событиям. Например, если кто-то из учеников после сдачи экзамена получает титул Божества и устраивает пир. — А. Вот как. Благодарю, староста Вэнь Ци, — Ён глупо закивал, из-за чего его уши забавно зашатались. — Давай обойдемся без формальностей, зови меня просто Вэнь Ци или А-Ци, я вовсе не против, — быстро сокращая расстояние, произнес молодой небожитель, и уже почти вплотную стоял с Ён Хэнгом.       Тот нелепо улыбнулся, соглашаясь называть его хоть Вэнь Ци, хоть просто Ци, хоть молодой господин, лишь бы не лез и не приставал чересчур со своим дружелюбием. Молодое лицо Ён Хэнга быстро покраснело, от чего он развернулся и поспешил к циновке, принялся ее приглаживать, изучать, лишь бы не встречаться взглядом с Вэнь Ци. Тот лишь пожал плечами и уселся за столик, взяв толстую книгу.       Тяжело выдохнув, Ён Хэнг уселся на свою новую кровать и тут же скривил лицо от того, какая она была жесткая. Он даже не представлял, как на ней можно отдыхать, не говоря уже о том, чтобы спать! — Вэнь Ци, а можно задать глупый вопрос? — спросил вдруг Ён Хэнг. — Конечно, я же твой староста, ты можешь обратиться ко мне в любое время с любым вопросом, — ласково улыбнувшись, ответил Вэнь Ци. — Вы действительно встаете в шесть утра? — И ложимся в девять. Всё так. А что тебя смущает? — Да я как-то… не привык вставать так рано. — Ну, это тебе только так кажется, — махнув рукой, заявил довольный Вэнь Ци. — Довольно быстро привыкнешь к подобному распорядку. Он, скажу честно, даже не такой строгий, как в некоторых школах на земле!       Ён Хэнг через силу усмехнулся. Он-то не знал, какой там распорядок в школе, так что подобное расписание было для него хуже смерти.       Но, как оказалось, самое худшее началось ночью, когда все ученики, жившие в комнате, заполнили её и разлеглись по своим кроватям. Заснули они быстро, а вот Ён Хэнг глаз сомкнуть не мог. Ему казалось, что он находится в какой-то бочке, полной рыбы, которая давит его со всех сторон. Думая выйти из комнаты хотя бы подышать воздухом, он тут же вспомнил, что кого-то за подобные действия решили низвергнуть, поэтому тут же выбросил эту идею из головы. Он пытался лечь на один бок, на другой, лежал на спине и на животе, свернувшись калачиком и выгнувшись, как кошка, но всё равно не мог уснуть. Один раз к ним в комнату даже зашел Наставник, патрулирующий коридор, чтобы убедиться, что все спят. Сердце Ён Хэнга ушло в пятники, и он, зарывшись с головой под одеяло, затих. Уснуть он смог лишь к пяти утра, ещё не зная, что все сложности пребывания в этой школе лишь начинаются.