Истинные желания отвергнутых

— Подъем, крольчонок! — именно с этих радостных слов, принадлежавших Вэнь Ци, началось утро для Ён Хэнга.       Тот до сих пор валялся на циновке, свернувшись калачиком под одеялом, только длинные кроличьи уши торчали снаружи. Вэнь Ци, не ведая стыда, присел над спящим и ткнул ему пальцев в длинное ухо в попытках разбудить. И это возымело свой успех: Ён Хэнг тут же вскочил, прижимая к голове белоснежные уши, и уставился на Вэнь Ци таким взглядом, словно пробудился от страшного кошмара. — Ты чего будишь в такую рань! — потирая глаза, возмутился Ён Хэнг. — В такую рань? Да если бы я тебя не разбудил, ты бы опоздал на перекличку и утреннюю молитву! — усмехнулся Вэнь Ци. Он, как староста класса, был обязан следить за тем, чтобы никто не опаздывал ни на молитвы, ни на занятия, ни на приемы пищи.       Удрученно вздохнув, Ён Хэнг еле нашел в себе силы, чтобы встать. Он слегка пошатывался и еле держал глаза открытыми, словно вот-вот упадет обратно и уснет, сладко посапывая. — Давай-давай, Ён Хэнг! Поторапливайся, ну. Ты что, всю ночь не спал, раз тебе так тяжело?! — всё продолжал нудеть Вэнь Ци. — Почти не спал… Как тут уснуть, когда вокруг тебя столько народу? — пробормотал Ён Хэнг и, еле соображая, принялся одеваться: он чуть не перепутал правый и левый сапожок, надел накидку задом наперед, пояс у него спадал. Без слез на этого горе-ученика не взглянешь. — Посмотрите на него! Надо привыкать, — хмыкнул Вэнь Ци, еле сдерживаясь от того, чтобы позорно начать одевать Ён Хэнга самостоятельно. — А-Ци, ты скоро? Там, кажется, только нас ждут…— в дверях показался несуразный Мо Сяоя, одеяния которого всё ещё были без одного рукава. Он неловко переминался с ноги на ногу, всякий раз оглядываясь, будто боясь, что сейчас придут Наставники и силком потащат троих на утреннюю молитву. — Скоро, Мо-мо, не беспокойся! — ответил Вэнь Ци, нервно постукивая ногой по полу. — Сейчас дождемся, пока сонный кролик оденется, и пойдем.       Как только Ён Хэнг принял более-менее приличный вид, Вэнь Ци схватил того за руку, и втроем они отправились в главный зал, где уже собрались ученики и Наставники. Мо Сяоя, Вэнь Ци и спящий на ходу Ён Хэнг сели вместе с остальными на пол в ожидании начала переклички. Вэнь Ци специально посадил Ён Хэнга рядом с собой, чтобы при удобном случае будить его, если тот вдруг решит задремать. — Что ж, думаю, можем начинать, — произнес один из Наставников. Все наставники принялись по очереди называть номер их группы, а старосты, в свою очередь, докладывали о количестве прибывший учеников. Когда очередь дошла до Вэнь Ци, тот громко огласил: — Все сорок учеников прибыли! — Сорок? — шепотом спросил высокий наставник у Байху Ян Лин Янсу. — Вчера ко мне подкинули одного… — отозвался тот, потирая висок. — Неужели это внук Ён Тсубы? Так вот, зачем он вчера приходил… Могу лишь пожелать удачи. — Благодарю. Она-то мне действительно понадобится.       Ён Хэнг, о котором и шептались Наставники между перекличкой, успел уже пару раз задремать, но заботливый Вэнь Ци всякий раз пихал его в бок, порой даже тогда, когда Ён Хэнг и не думал засыпать.       После успешной переклички, начиналась та самая утренняя молитва, которая скорее звучала, как мелодичное пение добрых духов, которые посылают удачу любому человеку, что оказался в беде. Главный зал наполнился приятным звучанием мужских и женских голосов, похожих на трели раннего соловья. От этого сонливость Ён Хэнга довольно быстро сошла на нет, он оживился и даже выпрямил спину, с удивлением наблюдая, что поют в зале все, кроме него. Вэнь Ци и Мо Сяоя, чьи голоса были слышны отчетливее всего, походили на юных Божеств, которым так и хотелось отдать несколько поклонов и помолиться. Невольно Ён Хэнг засмотрелся на них, за что Вэнь Ци тут же его пихнул в бок, словно требуя, чтобы тот тоже читал молитву, слов которой, впрочем, он не знал вовсе. Ён Хэнг почесал затылок и принялся пытаться повторять за своими товарищами. Выходило это плохо, можно сказать, что ужасно. Услышали бы его сомнительное пение Божества, то отвернулись бы, бросив пару проклятий вдогонку, но пока эти ужасные, пусть и весьма тихие, звуки слышал лишь Наставник Байху, чье лицо стремительно принимало не самый приятный и спокойный вид. Была б его воля, он бы сейчас заткнул всех и выгнал Ён Хэнга из главного зала, лишь бы тот не позорил других своим незнанием слов, но, к сожалению, сейчас у него такой возможности не было.       Как только пытка для горла Ён Хэнга и для ушей остальных была закончена, ученики отправились на завтрак, который проходил в не менее просторном зале, где стояли длинные столы для каждого класса и отдельные для Наставников. Во время еды не запрещалось говорить, но ученики должны были делать это тихо, не мешая остальным, так что, усевшись на место и пожелав всем приятного аппетита, Вэнь Ци заинтересованно спросил: — Ён Хэнг, а позволь узнать, из какой ты школы? — Ни из какой. Я не учился в школе, — пожав плечами, ответил Ён Хэнг и принялся неохотно мешать палочками пресный рис в миске. — Совсем? Ну, как же, тебя же ещё маленьким должны же отправить в школу! — удивился Вэнь Ци. — Я занимался самостоятельно дома. Пару раз отец водил ко мне учителей, но те лишь спрашивали меня, а не учили… — ответил Ён Хэнг. — Ничего себе. Я думал, что все обязаны учиться… Ну, хоть где-нибудь!.. Вот мы с Мо Сяоя из одной прославленной школы вышли. — И что же это за прославленная школа? — Школа Бэйлэ, основанная двести лет тому назад странствующим заклинателем. Он обучил нескольких учеников и покинул школу, оставив их продолжать его дело, — объяснил Мо Сяоя, ойкнув, будто бы только и ждал момента, когда сможет поделиться этой историей. — Вот-вот! А эти ученики, которые были выдающимися совершенствующимися, смогли выдвинуть школу в число лучших, — гордо заявил Вэнь Ци.       При любом удобном случае тот мог упоминать, как бы случайно, что вышел вместе со своим товарищем из одной лучшей школы.       Когда он был еще мальцом и учился в Бэйлэ, что в переводе означало «цветущий бутон», то был одним из тех, про которых ненароком хочется сказать «выскочка». Впрочем, и сейчас некоторые характеризовали его этим словом. Он всегда слушал учителей, всегда рвался отвечать первым, всегда шел на соревнования защищать честь школы. Он был готов вести за собой толпу, помогал младшим и старшим, всех звал друзьями и вел себя настолько вежливо, насколько это только было возможно. Даже если человек был ему до глубины противен, он все равно улыбался и был с ним мил! Он становился приятелем для изгоев, защищая их от нападок других. Одним из таких изгоев был и Мо Сяоя, который вознесся вместе с Вэнь Ци буквально перед его сватовством. Некоторые до сих пор поговаривают о том, что они при земной жизни были парой и, решив сбежать от возможного брака Вэнь Ци, вознеслись вместе. Но это была лишь глупая легенда, раздутая настолько, что даже некоторые ученики на Небесах относились к Мо Сяою скептически. А после того, как он в буквальном смысле оборвал себе рукав, спешив на занятие, те стали его в шутку называть «оборванный рукав» или «оборванное крыло», из-за того, что его имя буквально означало «утенок».       Многие бы люди отвернулись бы от такого несуразного ученика, не желая запачкать успешную репутацию, но Вэнь Ци считал Мо Сяоя больше, чем просто другом или товарищем. Мо Сяоя был тем, кто знал все секреты в шкафу Вэнь Ци, знал, что значит его радушная улыбка и как от неё побаливают скулы, знал, как какое-то время он скучал по родному дому. — Мм… — без особого энтузиазма протянул Ён Хэнг, а после усмехнулся. — Наверное, именно поэтому ты так строго относишься к правилам распорядка дня. В лучшей школе заставляли им следовать? — Естественно! — хмыкнул Вэнь Ци. — Это воспитывает дух, ответственность, внимание, пунктуальность… — Всё-всё, я понял! — отмахнулся Ён Хэнг. — Мне дедушка и так все уши прожжужал про это, теперь ещё и ты! — позабыв про обязательство обращаться к Ён Тсубе не иначе как Ваше Превосходительство, Ён Хэнг схватил себя за длинные уши, лишь бы не слушать очередные наставления.       Вэнь Ци с Мо Сяоя лишь переглянулись и хихикнули. Таких, как Ён Хэнг, на Небесах почти не встретишь: все юные будущие Божества были своего рода воплощением правильности и чистоты, а этот непутевый крольчонок, стоит ему только услышать про четкий распорядок дня, сразу бежит с недовольным возгласами, как юное дитя. Сразу было видно, что слова «я не учился в школе» не были каким-то преувеличением с целью возвысить себя перед другими.       Это понимали не только Вэнь Ци с Мо Сяоя, но и Байху Ян Лин Янсу, который ещё с самого начала осознал, что спокойных занятий с Ён Хэнгом не проведешь.       Но, что было весьма удивительно, первые занятия Ён Хэнг сидел молча, никого не трогая и не отвлекая. Он снова занял место рядом с Вэнь Ци и Мо Сяоя, расположившись между ними, и какое-то время даже пытался внимательно слушать Наставника Байху, который рассказывал юным небожителям знакомые им почти что с детства вещи: про циркуляцию энергии, про важность медитации, про магические артефакты…       Ён Хэнг такие понятия слышал разве что мельком и то обычно в негативном ключе. Отец его был человеком весьма неверующим, от чего многие считали его чудаком, а он лишь всякий раз говорил, что на Божеств надеяться не стоит, от них больше будет проблем, чем пользы. А чтобы Ён Хэнга вдруг не решили одурманить бродячие заклинатели, отец не выпускал его дальше собственного двора. Порой, конечно, он брал будущего наследника семейного бизнеса с собой на ярмарку, но и там смотрел, чтобы тот не был соблазнен чьим-нибудь колдовством. Отец Ён Хэнга верил разве что в удачу, в небольшие амулеты, продаваемые местными, но не более.        Так что для Ён Хэнга было крайне неожиданно видеть, как юноши внимательно, стараясь не пропустить ни слова, слушали рассказы про загорающиеся в руке артефакты и восстанавливающие любые травмы на теле медитации. Словно он попал в класс ненормальных религиозных фанатиков, которые каждую легенду принимали за чистую монету!       Ён Хэнг честно пытался вникнуть в каждое слово Байху Ян Лин Янсу, который ходил туда-сюда разъясняя различные понятия с таким серьезным лицом, что становилось страшно, но чем усерднее Ён Хэнг слушал, тем больше сомневался в том, что он находится в обществе нормальных людей. Все эти рассказы о доблестных воинах, которые одним мечом рубили десять тысяч тварей; о демонах, которые пожирали невинных людей, были больше похожи на сказки для детей, чтобы те перед сном вообразили себя героем и поскорее уснули. Подобных историй Ён Хэнг наслушался, будучи избалованным мальчишкой, но никогда бы не подумал, что кто-то будет рассказывать о подобном на уроке.       Спустя пару занятий, которые шли без перерывов, Ён Хэнг и вовсе заскучал. Он разлёгся на парте, оперевшись щекой об руку, и сонным взглядом наблюдал за движущейся фигурой Наставника, словно за маятником. Единственное, о чем сейчас мог думать Ён Хэнг, так это о том, чтобы хорошенько поспать или заняться своими делами: повыдумывать задачки, порисовать кистью безобразные фигуры… И скучал на занятии не только он один: переведя взгляд, Ён Хэнг заметил, что и Вэнь Ци сидит в похожей позе, осторожно вырисовывая на листе кистью все, что придет в голову. Он посмотрел в другую сторону — Мо Сяоя слушал все куда более внимательно, даже сидел с прямой спиной, делая небольшие заметки в тетради. Ён Хэнг про себя даже удивился: «Вот тебе и примерный ученик, сидит и Наставника не слушает»       Вэнь Ци словно услышал мысли Ён Хэнга, взглянул на него, встрепенулся и тут же сел прямо, отвернув голову на Наставника Байху. Ён Хэнг лишь хихикнул, и тут же раздался недовольный голос: — Ён Хэнг! — Наставник Байху слышал любой шорох, так что услышать мелкое хихиканье ему не составило труда. — Да, я здесь! — резко ответил Ён Хэнг, прижав длинные уши к голове. — О чем я только что говорил? Что тебя так рассмешило? — Ничего, я о своем подумал, вот и засмеялся.       Ученики невольно повернули головы в сторону Ён Хэнга, в их глазах так и читалось: «ну и дурак! Как он смеет вообще такое говорить Наставнику Байху?!» — Ты совсем страх потерял?! — прикрикнул Наставник Байху и подошёл к парте Ён Хэнга. — Встань.       Ён Хэнг послушно встал и посмотрел на Наставника Байху сверху вниз, еле сдерживаясь, чтобы снова не захихикать. Байху Ян Лин Янсу был на голову ниже ученика, но при этом продолжал пытаться делать злое лицо и выглядеть угрожающе. В голове Ён Хэнг сравнил его с дворовой собачкой, что кидается на любого прохожего, стоит ей слово сказать, от чего стало ещё смешнее и тот невольно хмыкнул. — Ён Хэнг! У тебя есть хоть крупица разума?! Думаешь, раз вознёсся, то сразу волен делать, что тебе вздумается! — он повернулся к остальным ученикам. — Именно поэтому таких юнцов, как вы, и посылают учится сюда! Иначе выходят потом Божества, которые не умеют ни друг с другом ладить, не людям помочь не могут! — вновь обратившись лично к Ён Хэнгу, Байху Ян Лин Янсу продолжил: — Что я говорил про легенду, описывающую события произошедшие полторы тысячи лет назад?       Ён Хэнг невольно замялся, поднял голову на потолок, словно пытаясь найти ответ на высоком потолке, после опустил взгляд, шаркая ногами…       Все сидели молча, не смели даже дышать в сторону юноши. Лишь Вэнь Ци быстро вывел на листе, прикрывая его часть рукой, иероглифы, словно записывая информацию для себя. Ён Хэнг быстро уловил этот жест и, прочитав, ответил: — Вы говорили про… Легенду о вознесении Генерала Цзянчжоу… Байху Ян Лин Янсу недовольно хмыкнул: — И кто же такой Генерал Цзянчжоу? Чем он стал известен и почему вознесся? — Он… — Ён Хэнг потёр затылок, и вдруг в его голове всплыли слова Шуе Юиня, Повелителя Снегов, который самый первый протянул руку ничего не понимающему Ён Хэнгу. — Он потерял свой меч… — Услышал бы это Генерал Цзянчжоу, ты бы вылетел с Небес! — снова прикрикнул Наставник Байху.       Ён Хэнг аж зажмурился, отклонившись в сторону. — Запомните, каждый из вас, — обратился Наставник Байху к классу, позволяя Ён Хэнгу сесть и возвращаясь к своему месту. — Легенды пусть и кажутся выдумками мира людей, но небожители из архива всегда перепроверяют их и регулируют, чтобы те не искажали реальный смысл. Так что и вы не должны подменять понятия. Ни в речи, ни в заклинаниях. Украл — значит украл, поразил — значит поразил.       Ён Хэнг, усевшись на место, устало вздохнул.       Урок кончился скоро, и ученикам наконец разрешили вылезти из-за парт и отдохнуть: кто-то принялся болтать, кто-то взял настольные игры, кто-то просто вышел из кабинета встретиться с товарищами их другого класса…       Вэнь Ци устало потянулся и только думал отложить листок с записями, как рядом показался Ён Хэнг. — Ты же весь урок спал, как я! Откуда ты знал, что Наставник Байху рассказывал легенду про Генерала Цзянчжоу? Он же даже имени его не назвал! — тихо, чтобы Байху Ян Лин Янсу не услышал, вопрошал Ён Хэнг. — Ну, я начало услышал и понял, что это о нем, — объяснил Вэнь Ци, хмыкнув. — Я же здесь не первый год, так что дальше всё наизусть знаю, вот и сидел… рисовал, — он, чуть смутившись, протянул ровный листок, на котором до сих пор остались выведенные иероглифы рядом с красивой уточкой-мандаринкой.       В этот момент к их столу подошел и Мо Сяоя и, взглянув на рисунок, воскликнул: — А-Ци! Красота-то какая. Когда ты успел? — Да так, на занятии успел, — ответил Вэнь Ци и протянул рисунок Мо Сяоя. — Хочешь забирай, мне всё равно не нужно.       Мо Сяоя чуть замялся, но листик принял, аккуратно сложил его, чтобы не испортить изображение утки, и положил себе в рукав. — Подожди… — вдруг отозвался Ён Хэнг. — Вэнь Ци, ты же сказал, что здесь не первый год… Как это? — Ах-ха… — неловко засмеялся Вэнь Ци, натянув на лицо улыбку. — Ты, наверное, не слышал, Ён Хэнг, но из этой школы не так уж и просто выпуститься… Нужно сдать особый экзамен. Это не просто тест, а целое выступление, на основе которого решают, имеешь ли ты право получить титул Божества или пока ещё не достоин… Свой прошлый экзамен я провалил, не знал лишь одно заклинание, на нем и попался… Так что меня оставили здесь ещё на какое-то время. Предлагали уйти на Нижние Небеса, но кто я такой, чтобы сидеть в там! — Подожди-подожди! — нервно пробормотал Ён Хэнг и стукнул руками по столу, за которым сидел Вэнь Ци. — Это что значит… Если не сдашь, то остаёшься тут до следующего экзамена? А ещё снова провалишь? Ещё на несколько лет?! И так будет длиться, пока ты не сдашь этот чертов экзамен или не свалишь куда-нибудь в слуги? Вэнь Ци пожал руками и кивнул. Его подобное положение дел вовсе не удивляло, а Ён Хэнг медленно чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. В детстве ему все доставалось легко: стоило лишь попросить — отец уже приносил то, что пожелал мальчишка. Конечно, пару раз ему отказывали, но и тут все решалось весьма быстро, ведь стоило Ён Хэнгу отказаться от еды и закрыться в комнате, как все соглашались исполнить его требование. Богов же такими шалостями не проймешь. Один чего Ён Тсуба стоит, который ни разу не выполнил просьб Ён Хэнга, даже когда тот начинал обижаться, дуться или даже хамить. Решение было одно — его хорошенько огревали по голове посохом, от чего любые мысли о последующих капризах сразу отпадали       Ён Хэнг чуть пошатнулся и упал обратно за свою парту. — Все в порядке? — забеспокоился Мо Сяоя. — Несколько лет сидеть тут с этим дотошным наставником… — хватаясь за голову, пробормотал Ён Хэнг. Кроличьи уши прижались к голове, кажется, тоже не особо радуясь такому положению дел. — Ты бы говорил потише… — прокашлявшись, произнес Вэнь Ци и обвел взглядом класс, чтобы убедиться, что Байху Ян Лин Янсу рядом нет, и продолжил: — Ну что ты заладил… Несколько лет, несколько лет. Может быть, ты у нас действительно гений, сразу же выпустишься. — Да я ни одного заклинания не знаю, ни одной этой глупой истории о спасении Богами мира! — стукнув кулаками по парте, бросил Ён Хэнг, а уши его вновь встали торчком.       Вэнь Ци вновь переглянулись с Мо Сяоя, кажется, задаваясь одним и тем же вопросом: «Как этот невежда попал на Небеса?»       Но вслух озвучивать не стали. Вэнь Ци лишь скорчил задумчивую гримасу и предложил: — Мы с Мо-Мо можем тебе помочь… Наверное. Всё же в заклинаниях мы знаем толк. Но по большей части придется слушать Наставника Байху. — Опять этот Наставник Байху! Да что он такого особенного сделал?! — взвыл Ён Хэнг. — При земной жизни он был одним из сильнейших заклинателей, — объяснил Мо Сяоя. — И прекрасным учителем. Помнится, даже была легенда о том, как он обучил львёнка считать. Некогда императорскому сыну привезли львёнка, так как заводить собак уже было не столь модно, а подарок нужен был весьма дорогой. Этот львёнок стал настоящим испытанием для царской семьи: он никого не слушался, постоянно проказничал, а стоило его наказать, так он начинал злиться и кусаться. Император думал выбросить наглое животное из дворца, но вспомнил про учителя своего сына — Байху Ян Лин Янсу. Император притащил львёнка учителю и потребовал, чтобы тот научил его командам и послушанию. Учитель подумал-подумал, и через пару дней львёнок был не только обучен командам, но даже умел считать!        Ён Хэнг слушал эту глупую легенду, а про себя думал: «львёнка обучить, делов-то. Особенно маленького. Вот принесли бы ему взрослого льва, я бы посмотрел, как он его перевоспитал…»

***

      Когда часть занятий подошла к концу, наступил долгожданный обед, который был куда насыщеннее завтрака: на столах были мисочки с мясом, рисом, лапшой и даже маринованными яйцами, а на десерт — засахаренные фрукты. Учеников учили привыкать есть разную пищу, чтобы, став Божеством, они не воротили нос, подай им что-то не высшего качества, а с благодарностью принимали любое яство.       Стол Наставников тоже был богато накрыт, но помимо различных вкусностей на столе у них стояли кувшины с вином. Наставники, словно дети, болтали между собой, взмахивали руками, опрокидывали вино, и обсуждали непутевых учеников. Кто-то совал под нос товарищу тетрадь, полную ошибок, приговаривая, что того, кто это написал, нужно срочно низвергнуть и заточить в тело годовалого дитя, чтобы писать научился; кто-то показывал, как правильно держать лук, а потом рассказывал, как хотел переломать руки каждому ученику, кто был не способен тремя стрелами одновременно попасть ровно в мишень; а Байху Ян Лин Янсу лишь молча глушил вино. Он и так обычно не общался с коллегами, лишь если те что-то спросят, но сегодня был уж чересчур молчалив, от чего один из Наставников чуть пихнул его в бок и спросил: — Наставник Байху, на Вас лица нет, что-то стряслось? Поделитесь своим горем, легче станет! — Боюсь, чтобы мне легче стало, мне нужно уйти в отставку, — болтая в чарке вино, прыснул Байху Ян Лин Янсу. — Ну бросьте! Неужто тот новенький так Вам потрепал нервы? — Этот новенький — это черт во плоти. Ничего не знает, ничего не умеет, а ведет себя так, словно ему давно выписана бумага в Божества. — Новенький? — вдруг отозвался другой Наставник, который до этого чуть не пришиб своего соседа рукой, объясняя, как правильно махать мечом. — Это тот, который от Ён Тсубы? — Слышал я, что он затащил его в класс к нашему Наставнику Байху, — поддержал разговор другой. — А как же допуск? Или что, раз ты с Генералом Цзянчжоу побратался, так сразу все можно? — Ну, знаете ли! — ответил следующий. — Власть он имеет не последнюю. Я бы тоже побоялся отказывать другу Генерала Цзянчжоу. — Да что этот Генерал нам сделает?! Он свой-то меч умудрился потерять, а вы серьезно думаете, что ему есть дело, что какого-то там сына купца не отправили в класс для всяких Божественных слуг? Почему Вы не отказались, Наставник Байху! — Тыц! Ты что такое говоришь?! Да если сейчас бы Генерал Цзянчжоу это услышал, то ты тут же бы оказался в зале суда! Забыл, что он ещё и со Всевышним Судьей дружит? Приписали бы тебе за оскорбление Высших Божеств, и шлялся бы по земле, как нищий. — Да что я такого сказал?! Нигде я его не оскорблял! Истинная правда же! А если вдруг надумает, так пусть сразится со мной. Не даром я являются Наставником по боевым искусствам! — Ох, началось! Постыдился бы хоть такими словами раскидываться. — А чего мне стыдиться? Да если бы мне притащили мальчонку, который ничего не умеет, и потребовали из него Бога Войны сотворить, я бы сразу отказал! Пусть идет учится меч правильно держать. Не даром я Наставник, а не простой учитель! — Да ты сам сейчас рассказывал, что у тебя ученики стрелять не умеют! Тоже мне, Наставник!       Тема о новеньком ученике быстро перетекла в перемывание костей Высшим Божествам и друг другу. Несмотря на то, что в школе от учеников требовали уважения ко всем, сами Наставники могли за обеденным столом обсудить каждого Бога и найти в нем миллион изъянов. Где-то услышали, где-то увидели, кто-то сказал, кто-то доложил — так и начинаются сплетни. А Байху Ян Лин Янсу лишь вздохнул, качая тяжелой головой, и продолжил молча трапезничать, даже не слушая, как его коллеги принялись спорить.

***

— Последнее задание на сегодня, — объявил Байху Ян Лин Янсу, проведя ещё несколько занятий. Наставник Байху раздал ученикам толстенные книги с заклинаниями и несколько листков.       Ён Хэнг чувствовал, как прямо сейчас уснет, но громкий хлопок толстенной книги быстро заставил сонливость уйти. Он протер глаза и взглянул на множество мелких символов, рядом с которыми даже картинок с пояснением не было. — Выша задача следующая: — произнес Наставник Байху, вернувшись с пустыми руками на место. — выписать на небольшие листки как можно больше заклинаний. Это нужно для того, чтобы вы умели вычленять главное из общего. Вы должны быстро понять суть заклинания и использовать главный иероглиф для его написания. Если вы напишите правильный иероглиф — он останется на листке. Если ошибетесь — иероглиф будет стерт.       Услышав задание, Ён Хэнг про себя воскликнул: «Да это же безумие! Как можно уместить на небольшом листочке столь длинное заклинание! Откуда ж мне знать, что в этом бессмысленном наборе слов главное?!», но ученики принялись без всяких вопросов выводить на листах иероглифы. Дело было простое для них, ведь те, кто изучал заклинания при земной жизни, знали: если запоминать их все, то однажды обязательно что-то перепутаешь и не получишь нужного результата. Главное уметь понимать, что именно заложено в смысл заклинания.       Ён Хэнг, тесня иероглиф к иероглифу, переписывал непонятную ему строчку, чувствуя, что уже сам не различает написанного. Написанные им слова быстро исчезали с листка, оставляя после себя пустоту, словно Ён Хэнг ничего и не делал. Тем временем сидячий рядом Вэнь Ци со спокойным лицом писал уже двадцатый листок! — Вэнь Ци, Вэнь Ци! — зашептал Ён Хэнг, надеясь на помощь.       Тот сначала притворился, что не слышит, а потом мельком глянул в сторону бедного паренька и взглядом вопрошал, что Ён Хэнгу надо и не сошел ли он часом с ума. — Вэнь Ци, что делать то надо? — шепотом спросил Ён Хэнг, как почувствовал над собой недовольный взгляд. Обернувшись, молодой небожитель встретился лицом с Наставником, от чего непроизвольно ойкнул и выронил кисть, которую тут же поймал за щетину. — Ён Хэнг, если ты ничего не знаешь, то не отвлекай своей болтовнёй других. Как же ты вознесся, если не осознаешь столь простых вещей! — начал Байху, смотря на ушастого ученика сверху вниз. В руках Наставник сжимал небольшую плеть, которую ему позволили иметь вместо бамбуковой палки. Её было неудобно носить, а плеть спокойно обвивалась вокруг руки Байху Ян Лин Янсу, совсем ему не мешая, а в любой момент этот магический артефакт мог быть применен на ученике, если тот провинился. — Но ведь! — брякнул Ён Хэнг и нагло встал из-за парты, из-за чего ученики поотворачивали от него лица, испытывая испанский стыд. — Я ведь не знаю, что это за чертовы заклинания! Как я мог выполнить это задание! — Почему меня должно это волновать, Ён Хэнг? Ты зарекомендовал себя, как успешного ученика, который обладал умом и вознесся. Если ты чего-то не можешь, это твоя проблема. Так что прекрати этот балаган. — Но я! Я ведь превосходный математик! — продолжал возмущаться Ён Хэнг. Он приложил руку к груди, выпячивая её, как деревенский петух. — И могу сосчитать все в уме! На кой черт мне нужны эти заклинания!       Байху Ян Лин Янсу постепенно терял терпение. Бамбуковая палка в его руках вот-вот была готова сломаться на две половинки. — Если ты и впрямь такой умный, то давно бы сложил в своей голове два плюс два и понял, что если ты здесь, то тебе еще есть, чему учиться. По правилам, ты не имеешь права восхвалять свои достоинства перед другими и уж тем более делать это, чтобы прикрыть свое незнание. Я уже молчу о том, что твои выходки и без того мешают учебному процессу. Это только первый день, а ты уже вскакиваешь и смеешь высказывать мне, твоему Наставнику, что ты превосходный математик? Можешь оставить подобные фразы для своего дедушки, но здесь ты ученик. Как только таких на Небеса заносит! — он пихнул рукоятью плети Ён Хэнга в плечо, как обычно делает дедушка, если внук начинал шалить, а после указал на угол около выхода из класса. — До конца дня ты будешь сидеть там и думать над своим поведением. В следующий раз я выставлю тебя из класса, а после и из этого заведения, выдающийся математик.       Настолько униженным себя Ён Хэнг никогда не чувствовал. Он со злости бросил кисть на пол и направился к углу. Ученики не решались даже головы поднять, продолжая, словно куклы, вычерчивать иероглифы. Встав спиной ко всем, Ён Хэнг недовольно пыхтел, сложив руки на груди. Как с маленьким ребенком! Отец и старшая сестра часто ставили шаловливого Ён Хэнга в угол, когда ему было лет пять отроду, но тут ему уже двадцать один год, а его заставляют стоять в углу в классе для превзойденных учеников!       Время шло убийственно долго, уже через час стояния поясница начинала болеть, от чего хотелось скатиться по стене и сесть на пол. Но Ён Хэнг гордо, даже не слушая, что там объяснял Наставник Байху остальным, продолжал стоять, как бы сильно не хотелось пасть на колени и просить прощения, лишь бы сесть обратно на место. Еще одной проблемой, помимо боли, была скука. От монотонных рассказов про Божеств и заклинания тянуло в сон, а занять себя было толком нечего.       Ненароком Ён Хэнг взглянул на свои руки — пальцы от пойманной кисти окрасились в черный. Недолго думая, он провел пальцем по белоснежной стене, оставляя на ней черный след. Так потихоньку Ён Хэнг, стоя спиной к классу, принялся на стене вырисовывать очертания дворца, а после выдумал самостоятельно себе задачу, которую тут же принялся решать. Ногтем он выводил мелкие цифры, умещая их на доступном клочке стены. Он испробовал несколько вариантов, несколько формул, менял формулировки задачи и в итоге исписал приличную часть стены к концу занятия, позабыв и про Наставника, и про его уроки.       Лишь отпустив всех в конце дня, Байху Ян Лин Янсу подошел к провинившемуся и застыл в шоке, глядя на испачканную стену. — Это ты нарисовал? — с вновь закипающей яростью в голосе спросил Байху. — Да… Я решил предположить, какой дворец было бы наиболее рационально строить, когда я стану Божеством, — нагло и гордо ответил Ён Хэнг.       И будь это глупые каракули, Байху Ян Лин Янсу бы так разгневался на неотесанного небожителя, что тот не смог бы лежать несколько дней на спине, изнывая от ноющих ушибов, полученных кнутом, но при более четком рассмотрении картины, умения Ён Хэнга весьма поражали.       Быстро изучив чертёж и решение, Наставник Байху заключил, что все расчёты были произведены верно, без единой ошибки! Полюбовавшись столь красивыми вычислениями, Байху огрел спину Ён Хэнга плетью, от чего тот жалобно зашипел и выгнулся. — Ну, до настоящего Божества тебе ещё расти и расти. Особенно с твоим-то самомнением, — произнес Байху Ян Лин Янсу, недовольно качая головой. — А теперь найди тряпку и отмывай все до прежнего состояния. А до тех пор, пока здесь всё блистать не будет, даже не смей выходить! — с этими словами Байху Ян Лин Янсу покинул кабинет.       Час прошел, два, Ён Хэнг продолжал растирать собственные вычисления, проклиная настырного Наставника. Это ж надо было выставить его каким-то глупцом перед всеми, так еще и оставить оттирать стену, словно он какой-то слуга! — Ну, привет, Ён Хэнг, — вновь послышался дружелюбный голос Вэнь Ци. Он зашел в кабинет. — Ага, привет, — не особо радостно произнес Ён Хэнг, выжимая грязную тряпку. — А ты чего пришел-то? — Ну как же. Мы же друзья, не брошу же я тебя здесь одного. — Вот как, а на уроке бросил. А я-то думал, что друзья выручают в беде, — хмыкнул Ён Хэнг, как бы бросив камень в огород Вэнь Ци. — А что я? Не мог же я прямо тебе на уроке подсказывать! Это не по правилам, знаешь ли. Я сказал, что могу помочь, но после занятий. Если бы помог, то и мне досталось, а мне мою репутацию портить не следовало бы. И так после моего провала на экзамене мне приходится её восстанавливать.       Ён Хэнг лишь молча закатил глаза и принялся с большим усилием оттирать от стены тушь. Вэнь Ци, вздохнув, присел рядом и, начертив на стене пару иероглифов, грязные пятна вдруг стали пропадать. Ён Хэнг, застыв с тряпкой, взглянул на Вэнь Ци, а тот лишь хихикнул. — Как ты это сделал! — воскликнул Ён Хэнг, ещё раз взглянув на чистую стену. — Заклинание. — Что ещё за заклинание?! — Очищения. Оно такое простое, что грех не знать! Ты что думал, что небожители свои одеяния стирают, если те вдруг запачкаются? Некоторым одеяниям тысячи лет, от стирки они бы просто испортились. Да и дело это слишком долгое. Давай научу?       Ён Хэнг продолжал глядеть на Вэнь Ци, который только что очистил всё запачканную стену парой иероглифов, как на безумца. В голове юного математика никак не укладывалось то, что он битый час тер тряпкой, и это не принесло никакого результата, а Вэнь Ци провел пару раз пальцами и всё стало блистать! — Да ну, бред какой-то, — хмыкнул Ён Хэнг. — Что значит «бред»? Ты как вообще вознесся с таким то отношениям к Божественным силам! — Да я и сам не знаю. Думаешь, я сидел днями и ночами мечтая, как бы вознестись?! Я даже не знаю, в курсе ли мои родители и сестры об этом. Может быть, думают, что я пропал без вести, а я тут стены оттираю! — Ён Хэнг со злости бросил тряпку в ведро и опустил голову. — Ну-ну, чего ты сразу злиться? Только подумай, тебе выдалась участь стать Богом! Да некоторые жизнь за это готовы отдать. Может быть, это судьба у тебя такая. Обучишься заклинаниям, сдашь экзамен и будешь… — задумался Вэнь Ци, приставив палец к подбородку. — Божеством математики! Ну? Здорово же? Благословлять людей на удачный бизнес, на сдачу государственного экзамена! И при этом ты бессмертен, вечно молод, у тебя тысячи или миллионы поклонников и огромные золотые храмы.       Пока Вэнь Ци так красочно описывал прекрасную жизнь Божеств, Ён Хэнг взглянул на стену, где однажды был рисунок дворца. Он тут же представил его в реальности: большой, золотой, с белыми дорожками, огромным садом, наполненным цветами бегонии, цикламенов и полосатых гвоздик. Сам Ён Хэнг, облачившись в шелковые наряды, выходит из дворца, грациозно, возвышенно. Никто уже не считает его обычным горделивым юношей, наоборот, все кланяются ему и радостно приветствуют. А дедушка приятно улыбается и словно говорит: «Да-да, смотрите, это мой внук. Посмотрете, он стал Божеством, какая гордость для рода Ён.»       Чуть хмыкнув, Ён Хэнг встал и горделиво заключил: — А ты прав. Звучит действительно здорово.