SNUFF

Ещё немного. Автор постарается сделать следующую главу длиннее и, несомненно, интереснее. Начнётся всё POV WRITER Таканори ненавидел архитектуру. И сам никак не мог понять, как его угораздило вытянуть это задание. Он лежал на больничной койке и думал, что же теперь делать. Что снимать? Где снимать? И главное: Как снимать эти коробки, которые люди называют архитектурой? Таканори закрыл глаза. Он был в больнице уже неделю, и всю неделю он думал над заданием. Точнее, он думал бы над заданием, если бы не Акира. После того дня, когда Аки поцеловал Таку, он ни разу не появлялся. –Где же твой друг? – спросил как-то раз Сугияма-сан. Ютака, который в тот день как раз зашёл к Таканори, вопросительно уставился на меня. –Какой друг? – озвучил он вопрос, явно догадываясь, какой. –Акира-кун, –ответил Сугияма-сан. Таканори опустил голову. –Он придёт позже, у него сейчас много работы, – тихо произнёс он. *** –Таканори, какого чёрта? Ютака не кричал, но от его голоса Таканори вжимался в больничную койку. –Какого чёрта ты творишь? – повторил Ютака свой вопрос. –Он сам, – начал было Таканори. –Сам? Така, ты ходил за ним, устроил все эти сцены с падениями и слезами в глазах, узнал, в какое кафе он ходит обедать, заставил Сугияму-сана передать через него тебе таблетки. Ты понимаешь, что не можешь просто так впутывать его в свои постановки? Таканори, прекрати немедленно! –Это неправда. Таканори сел в постели и посмотрел Ютаке в глаза. –Что? –тихо спросил он. –Всё. Я не устраивал эти сцены. Так просто вышло. И падал не специально. Ты…как ты вообще мог подумать, что я буду падать специально? Ты…ты… Таканори сглотнул. Сейчас было не время для слёз. А когда оно было? После операции, кажется, оно пропало безвозвратно. Потому что теперь непонятно, нужно ли плакать, когда болит спина или трудно идти. Нужно ли плакать, когда падаешь в автобусе или в магазине. Нужно ли плакать, когда на реабилитации врач говорит, что ты не стараешься, хотя ты очень, очень стараешься. –Я действительно хочу, чтобы он был частью этой постановки. Но я не манипулировал им. Он сам запутался. Ты думаешь, люди просто так целуют незнакомцев? Ютака молчал. Така придвинулся к нему поближе, ощущая, что теперь голос Ютаки точно не повыситься. –Он очень одинок. И носит в себе что-то, что погубит его. И, до тех пор, пока я могу ходить, до тех пор, пока я не умер, я хочу знать о том, что убьёт его. –Ты… –Он тот, кто научит меня жить, понимаешь, Юта? Тот, кто покажет, как жить, когда тело может двигаться, а в душе ножи и топоры. Понимаешь? Ютака кивнул. –Тебе хуже? –Да. –Значит, Акира будет твоей последней историей? – тихо спросил Ютака. –Да. И это будет самая удивительная история из всех, что я когда-либо показывал. *** Ицуми-сан сидел в своём кабинете, и в который раз разглядывал карточку одного своего пациента. Сузуки Акира. Девятнадцать лет. Этот парень когда-то напоминал Ицуми-сану собственного сына. Когда-то. Ицуми Минору занимался только частными клиентами уже много лет. У него была жена и сын, которых он очень любил. Жена умерла десять лет назад. А сын – год. Долгий, мучительный год. Каждый день, наполненный страданиями Ицуми-сана. Каждый день, наполненный воспоминаниями о сыне. Хиро. Ицуми-сан любил сына очень сильно. Позволил заниматься любимым делом, позволил поступить на филологию, вопреки семейной традиции учиться на медицинском. «Папа, это Сузуки Акира» –произнёс Хиро своим весёлым голосом. Ицуми-сан оторвался от бумаг и посмотрел на парня, стоящего перед ним. Его осветлённые волосы заставили Ицуми-сана нахмуриться, но как только он взглянул в глаза Акире, он понял, как тот человек похож на Хиро. Эти же глаза, наполненные жизнью и светом. Да, в жизни Хиро был ещё и Койю. Ицуми-сан не считал гомосексуализм патологией. Люди сами делают свой выбор. Почему бы остальным просто не оставить их в покое? Но Койю…Ицуми-сан верил в то, что Хиро любит его, или, по крайней мере, старается полюбить. Но иногда…Иногда Ицуми-сан думает о том, что было бы, если бы Хиро был жив? Возможно, он бы рассказал Акире о своих чувствах. Да, Ицуми-сан знал, как сильно Хиро любит Акиру. Он просто боялся. Больше смерти боялся положить конец дружбе Койю и Акиры. Поэтому молчал. И любил Койю так, как солнце любит землю. «Папа, не говори Акире, хорошо? Не говори, он и так страдает. Ты же знаешь, он переживает так сильно. Не говори» – произнёс Хироши своим голосом, в котором осталось так мало жизни. Это было за день до его смерти. Ицуми-сан помнил этот день намного лучше, чем другие октябрьские дни. Хироши умер. Хироши. Хиро… А потом ранение Акиры. Нет, он не мог позволить Акире умереть! Акира был единственным, в чьих глазах он видел тот же свет. Акира был тем ,кто должен был жить! Акира был тем, ради кого всегда сиял Хироши! Операция прошла чудесно. Ицуми-сан сидел у кровати Акиры, пока тот не открыл свои глаза. И улыбнулся. –Ицуми-сан, мне кажется, это Хиро. Он больше не такой холодный, как тогда… Акира уже не мог помнить те слова. Он сказал их в этом бреду после наркоза. Но как быстро забилось сердце Ицуми-сана! А потом… А потом свет в глазах Акиры стал угасать. Это всё смерть Хиро. Кто-то переживал её со слезами на глазах. А кто-то мучительно, в самой глубине души. Акира был вторым. Койю. Нет, Ицуми-сан верил в его чувства. Но… Но Койю смог забыться. Среди других симпатичных людей, музыкантов, песен, новых книжек. На которых уже никогда не будет написано: «Ицуми Хироши». Теперь это имя лишь на могильной плите, с датой. –Акира, – произнёс Ицуми-сан, глядя в который раз на карточку своего пациента. *** Такашима Койю не пошёл на лекции. Сегодня было двадцать первое марта, и он готовился к поминальной церемонии. Первой. Прошёл год. Год с тех пор, как умер Хироши. Раньше Койю казалось, что год – это мало. Теперь же он понимает, что год – это очень много. Ведь столько всего изменилось за год! Он посмотрел на костюм, который вчера весь вечер гладил, и вздохнул. «Год без тебя»– подумал он, глядя в небо. В небе светило солнце. Зазвонил телефон. Койю нахмурился. «Кто это может быть? Акира на занятиях, а все остальные…кто они такие для меня?» Койю поднял трубку и тихо произнёс: –Я слушаю. –Привет, Ко! Ты сегодня не занят? Может, встретимся? Может, приедешь ко мне? – затараторил голос. Он говорил что-то ещё, но Койю не слышал. Ощущения невероятного всепоглощающего одиночества охватило его. Он лишь произнёс: –Нет, извини, у меня сегодня дела. После чего нажал отбой и рухнул на диван. Думать не хотелось. Хотелось громко кричать, но Койю казалось, что голос ушёл от него. «Какой мерзкий я стал. Видишь, Хиро? Это всё из-за тебя!» – подумал Ко, уткнувшись лицом в диванную подушку. Было невыносимо. Что-то скребло изнутри, Койю хотел даже поплакать, но и это не вышло. То, что «скребло» не хотела выбираться из него. Или Койю не хотел? Он с надеждой посмотрел на часы, но они смеялись: лекции ещё не закончились, а до церемонии было много времени. Койю поднялся, включил ноутбук и вбил в поисковике «Снафф». Тут же выскочили сайты, в заголовках которых красовалось «Сузуки Акира». Койю побродил немного, пока наконец не нашёл ролик с последней презентации снаффа Акиры. Всё было как обычно. Скромный и мило улыбающийся Акира, Юу рядом. И ролик уже заканчивался, когда вдруг на последних секундах, когда клуб снимали снаружи, он не увидел знакомое лицо. –Акира…– прошептал Койю, после чего нервно захлопнул ноутбук. За окном светило солнце. Сузуки Акира сидел на парах, писал лекции, периодически получал любовные записочки от девушек. Его телефон зашуршал вибровызовом в кармане сумки, но никто не заметил, даже сам Акира. На дисплее высветилось: «Койю, 17 раз»