SNUFF

глава банальная до невозможности, прошу прощения. компьютер тоже до сих пор в ремонте, поэтому нетбук. я вам буду благодарен, если поможете с ошибками. спасибо всем большое за отзывы и чтение. и мне тоже жаль, что скоро конец. POV AKIRA «Всё слишком быстро» – с такой мыслью я проснулся. Така тихонько посапывал, всё так же прижимаясь ко мне, когда мы засыпали. Я поцеловал его в пухлую щёчку (а щёчки у него ведь такие забавные и милые, правда?) и высвободился из его объятий. В любой другой день я бы поморщился от типичности данной сцены. Но сегодня ведь всё было не так, как обычно. Сегодня со мной был Таканори. «Всё слишком быстро» – с такой мыслью я стоял под душем. А почему, собственно, быстро? Мы и так много времени потратили впустую. И теперь нам нужно всё наверстать. Я должен быть наоборот очень быстрым. –Таканори, – шепчу ему на ушко, когда возвращаюсь в комнату. Он открывает глаза и улыбается мне. –Привет, – здоровается он этим сонным голосом, ну знаете есть такой голос, от которого ты улыбаешься. –Привет. Как ты спал? Хорошо себя чувствуешь? – говорю я и взъерошиваю его волосы. Он звонко смеётся и весело говорит: –Да-да. Только голодный. Смеёмся теперь уже вместе. –Знаешь, я не очень хороший повар, так что ты иди в душ, а потом может уже Койю проснётся и приготовит что-нибудь? У него здорово получается, правда обычно он готовит ужины причём под градусом. Но ладно, сейчас я что-нибудь придумаю, – говорю как-то взволнованно. Таканори кивает, берёт полотенце, которое я достаю ему из шкафа, мою футболку и свои вчерашние штаны. Сочетание получается странным, но Таканори всё идёт. Я плетусь на кухню. Койю наверняка ещё дрыхнет, потому что я не вижу в раковине его чашку с уткой. Глупая такая чашка. Стоит на полке и ждёт, пока её хозяин проснётся и начнёт заваривать свой любимый чай. Открываю холодильник. Койю, я тебя обожаю! Ты сходил в магазин! Ты просто чудо! И я никогда не скажу тебе это в глаза, но всё же. Достаю сыр «фетаки». Койю его не очень-то любит, хотя с вином у него отлично получается его, сыр, уничтожать. В тостер кладу хлеб, жду пару минут, а затем намазываю сыр на него. Ставлю чайник и жду, когда он запищит. Может Койю ещё фруктов каких купил? А нет, только клубнику. Ну ладно, сойдёт и клубника. Мою клубнику и кладу в тарелочку. Всё это ставлю на стол под трель чайника. Выключаю его, наполняю кружки заваркой и водой. И снова на глаза попадается эта глупая чашка с уткой. –Классная чашка, – раздаётся голос Таканори. –А, да, это чашка Койю. –Понятно. –Садись кушать, – указываю на стол, и глаза Таки расширяются от ужаса. –Убери её, – шепчет он. –Что? – не понимаю я. –Убери клубнику, а то я сыпью покроюсь! – повышает он голос. –А… –Аллергия у меня, Акира! –жалостливо тянет он, а я убираю клубнику в холодильник и открываю форточку. Мало ли что. Иногда кажется ,что Таканори сахарный. Но он и правда… –Спасибо. Мы завтракаем. И плевать, что это наш первый совместный завтрак. И плевать на клубнику. Я смотрю на него, не в силах оторваться. –Что, ждёшь, когда я покраснею и надуюсь как шарик? – усмехается Така. –Ага. –Ты слишком быстро её убрал. –Я могу достать. Встаю со стула и подхожу к холодильнику. В глазах Таканори снова появляется тот ужас. –Нет, не надо, не надо, пожалуйста! Не доставай её! Ну пожалуйста! Не буду, конечно, и он же знает, чтоб его. Таканори знает больше, чем я. *** –Давай поедем на Окинаву? – предлагаю я. Така сидит в гостиной, прижавшись ко мне, и копается в своём фотоаппарате. –На Окинаву? А разве мы можем? А академия? А как же ролики? И ещё… Я перебиваю его: –Така, мы можем. Академия мне предоставляет отпуск, ты все экзамены сдал, благодаря своей покровительнице из Reuters –Неправда, я сдал благодаря своему таланту! –Ну ладно, таланту, да. Ролик я уже закончил. Премьеру я могу пропустить. Реабилитацию можно заменить плаваньем. А «и ещё», это что? Он опускает глаза. –Я не могу плавать. –Не умеешь? –Ещё как умею, первый разряд! – гордо произносит он, но затем снова опускает глаза. –Но? –Но я не смогу. Слишком много мышц задействовано. –Ладно, извини, плаванье отменим. Придумаем что-нибудь другое. Будем много гулять, чтобы ты постоянно ходил. –И все вокруг будут смеяться, потому, что я хожу как жирный пингвин. –Не выдумывай, ты не ходишь как жирный пингвин. Я целую его в висок. –Понимаешь, Окинава это не очень…–снова начинает Така. –У меня есть деньги. Для меня это недорого. –Хорошо. Он закрывает глаза. Таканори такой тихий, спокойный и замечательный. Завтра я закажу билеты, отель забронирую, подготовлю морально Койю к тому, что уеду на несколько дней. И уеду. Токио останется здесь, как наваждение. А мы с Такой будем на море. Будем вдвоём. Фотоаппарат пищит. Разрядился. Така идёт в комнату за зарядкой, а я только сейчас замечаю его телефон на диване. Ну вот, Сузуки Акира попал: Таканори теперь будет разбрасывать по нашей с Ко квартире вещи! А ведь я даже не злюсь, хотя обычно терпеть не могу вмешательства в моё личное пространство. На дисплее мигает конвертик. Я случайно касаюсь пальцем сенсорной поверхности, и выскакивает текст сообщения. Я не из тех людей, которые читают чужое. Поэтому я снова блокирую экран и отправляю телефон на тумбочку. Така между тем возвращается со своей ненаглядной зарядкой. –Тебе там…– начинаю было я, но он неожиданно затыкает меня поцелуем. И я забываю про СМС, телефон и вообще всё на свете. *** Я перебираю его русые пряди, которые сильно выделяются на фоне белого песка. Таканори лежит с закрытыми глазами: слушает шум волн. Вокруг нас нет никого. Все работают, да и ещё, наверное, не сезон: мало открытых кафе, зонтики закрыты. Но песок тёплый. –Акира, – зовёт меня Таканори. –М, да? –Мы можем остаться здесь до ночи? –Конечно, сколько хочешь. Мы здесь первый день. Таканори с утра уже походил босыми ногами по песку, те же босые ножки сегодня купались в море, хотя я ему строго запретил. А он только: “Акира, песок такой горячий и так приятно его чувствовать! А вода, вода такая классная и совсем не холодная”. А теперь он молчит. Слушает, запоминает, дышит. *** –Не надо, ну, не надо! А-к-и-и-р-а! – вопит Така. –Надо. Я стою по колено в воде, на руках у меня испуганный Така. Это напоминает мне купание малышей в море: сначала одну ножку – малыш восторженно что-то лепечет, потом другую, потом зачёрпываешь рукой немного воды и обливаешь его животик, плечики, а малыш радостно взвизгивает. Но не дай Бог ты будешь заходить с ним дальше, не дай Бог он только подумает, что ты собираешься окунуть его в воду: малыш начинает реветь. –Ну же, ну давай, я же рядом, ничего с тобой не случится. Я пытаюсь отцепить Таку от себя и опустить в прохладную воду, но он крепко вцепился одной рукой мне в шею, а другой – в плечо. –Нет, не надо, я не хочу, Акира, – чуть не плачет Таканори. –Ну давай, вода приятная, я тебе обещаю, что всё будет в порядке, – я захожу ещё дальше, а значит ещё глубже. –Нет, нет, – повторяет Така. –Таканори, задержи дыхание, – говорю я, когда мы заходим достаточно далеко. –Что ты… –Задержи дыхание, если не хочешь наглотаться воды! – с этими словами я ухожу под воду, и его опускаю вместе с собой. Сегодня очень жарко, поэтому первые секунды кажутся просто неземными, но я чувствую, как тельце в моих руках освобождается и двигается по своей траектории, а потом выныривает. Я выныриваю вслед за ним. –Ну что, тебе же нравится, Така? – говорю я, глядя, как мокрый Таканори ласково водит руками по ряби воды. –Нравится, нравится, – не оборачиваясь, отвечает он. Ну вот, обиделся. –Така, – говорю я и кладу руки ему на плечи, – ну не злись. Он, кажется, всхлипывает. –Ну Така… Не успеваю я договорить, как он толкает меня в воду, а сам наваливается на меня. Топит так, в шутку. И весело смеётся. Таканори – тихий маньяк. Наконец он отпускает меня, я отфыркиваюсь от воды и тихо произношу: –Гадёныш. –Что ты сказал? – улыбается Таканори. Я брызгаю на него водой, а он снова заливисто смеётся, удирая от меня. Вскоре мы оба оказываемся на берегу и обессилено падаем на горячий песок. Я достаю из рюкзака, который валяется рядом с моими шортами, камеру, включаю и снимаю мокрого Таканори. –Ну Така, правда ведь здорово? – спрашиваю я. –Да, – всё же как-то недовольно отвечает он. –Чего ты, не обижайся, я же ничего плохого не сделал, – не выключая камеру, притягиваю Таку к себе поближе. Он чуть ли не урчит, тянется ко мне и целует. Губы у него, как и у меня, солёные от морской воды, но до чего же сладкий поцелуй! –А теперь выключи эту чёртову камеру, – шепчет он. –Нет. –Аки…– ласково шепчет. –Нет. Таканори поднимается с песка, а затем наваливается на меня, начинает бить кулачками, а камера вываливается из моих рук. Така довольно улыбается и перестаёт бить меня. С минуту он спокойно лежит на мне, а я целую его в плечо, сходя с ума от этой солёной кожи. –Я тебя люблю, Акира, – первым говорит он, щекочет своим дыханием мою шею. –И я тебя люблю, Така.