Weighing of the heart

      Солнце нещадно выжигало всё живое. Даже будь Сайно один, он предпочёл бы переждать хотя бы самое пекло, но сегодня ему в нагрузку прицепили Махсу. Не то чтобы Сайно возражал — девочка перспективная, хоть и слишком шустрая. Таких нужно обучать, пока горячность не привела к беде. Год-другой — и будет готова работать в одиночку, даже в пустыне. Сайно отправляли в одиночные рейды примерно с четвёртого месяца в статусе матры, кроме как когда планировались групповые захваты. Или, вот… Когда обучали молодёжь.       — Сайно, а ты из этих краёв? — Махса с любопытством разглядывала руины, у которых они сделали привал. То, что когда-то было масштабным ритуальным сооружением — Сайно мельком видел обломки алтаря с худо-бедно различимыми символами культа Аль-Ахмара — сейчас едва-едва давало тень и являло собой жалкое и скорбное зрелище. Всего и жизни, что чахлая рощица кактусов и греющиеся на солнце ящерицы.       — Нет. Но я здесь бывал.       Сайно сорвал пару красноплодников, надрезал кожуру и протянул Махсе.       — Держи.       — А что, это есть можно?       — Можно. До следующего оазиса далеко, нужно беречь воду.       Махса кивнула и с подозрением обнюхала предложенные плоды.       — Прям кусать можно?       — Можно. Кожуру не ешь, колючая.       Махса замолчала, с хрустом вгрызаясь в красноплодник. Сайно решил потратить время с хоть какой-то пользой. В присутствии Махсы медитировать было бесполезно — игнорировать её не хотелось, а сосредоточиться она обычно не давала. Продуктивности ради оставалось передохнуть и рассортировать собранные по пути лекарственные травы. Порченые стоило сразу выбросить… хотя едва ли, больные в этих краях попросту не выживали. Ни растения, ни люди.       — Слушай, а зачем тебе эти травки? — поинтересовалась Махса и вытерла руку о песок. Попыталась, вернее. Озадаченно посмотрела на прилипшие к соку красноплодника песчинки, хмыкнула и снова зарылась пальцами в песок. — Ну, которые ты по пути собирал. Что это, кстати?       — Тамариск.       — Его тоже едят?       — Скот — вполне, людям не рекомендую. Особенно по осени.       Махса хихикнула.       — А это? Выглядит колючей.       — Эфедра.       — А это? И вот это… и вот эта штуковина? — Махса отряхнулась от песка, подошла поближе, встала у Сайно за плечом. — Какие они страшненькие!       — Котула. Клеоме. Анастатика.       — Похожа на морского ежа. Её тоже едят?       — Если ты собралась рожать — можно. В других случаях не советую.       — Сайно! — Махса звонко расхохоталась и хлопнула его по спине. — Ну кто так с девушками говорит? А если серьёзно, зачем тебе это всё? Они какие-то полезные?       — Друг попросил.       — А, твоя лисичка?       — Моя лисичка, — Сайно усмехнулся. В последние месяцы среди матр за Тигнари закрепилось это прозвище. Тигнари смеялся, когда узнал, и сказал, что раз Сайно его приручил — теперь просто обязан взять ответственность. — Он попросил захватить образцы растений.       — Так сводил бы его в пустыню, — Махса с любопытством подобрала отложенные Сайно в сторону коробочки клеоме и потрясла. — О, тарахтят… Когда я маленькая была, думала — вот вырасту и буду исследователем, каким-нибудь, не знаю… селекционером, например. Но это прямо совсем-совсем в детстве!       — Тогда почему решила податься в матры?       — Что, не женское это дело? — Махса хитро прищурилась, явно готовясь отпустить какую-нибудь колкость, если Сайно ответит неправильно.       — Не знаю, судя по махаматре Шабнам — пол в этом вопросе роли не играет. Я бы не хотел попасть к ней под горячую руку.       — Скорее уж под холодную, — Махса подмигнула. Шутку Сайно оценил — махаматра Шабнам владела крио-глазом бога. — Но выкрутился хорошо! А я, собственно… Ну а куда мне, как не в матры? — Махса попинала кактус, достала ещё красноплодник. — Колючий, зараза! Меня же дядя Захир с тётей Зейнабой воспитывали. Ну, с дядей понятно, и мама с папой тоже матрами были. Я с… сколько там… с семи лет, что ли, тренировалась. Дядя Захир мне тогда копьё сделал по размеру. Но я так и не поняла, зачем матрам диплом нужен. Нет, ну, я в Амурту всё-таки подала документы, но там пока всё в рассмотрении, а на боевые действия заявку сразу одобрили… У тебя тоже так?       Сайно мотнул головой. Он тоже не понимал, но особого смысла вникать не видел.       — Я два года в Спантамаде провёл. По ускоренной программе.       — Так ты действительно исследователь? — Махса присвистнула. — И что, правда диссертацию писал?       — «Аккумуляция элементальной энергии в эндемических формах жизни оазиса Тирохитватика под влиянием аномалий артерий земли», — процитировал Сайно и поморщился. Судя по стеклянному взгляду Махсы… В общем-то, как раз нормальная человеческая реакция. — Говоря адекватным языком — в оазисе взбесились артерии, из-за чего местные скарабеи, ибисы и кактусы стали фонить элементалкой на четыре километра. Ну и не только они… Тебе никогда не приходилось иметь дело с пиро-стервятниками и гео-скорпионами?       Махса с задумчивым видом покивала и откусила большой кусок красноплодника.       — И что, до тебя никто не пытался этот оазис исследовать?       — Пытались. Но тут два фактора. Первый — пустыня в целом не любит чужаков. Второй — артерии проклюнулись от гробницы поблизости. Гробница периода правления Рамшара Артаксира, если ты не из Хараватата или Вахуманы — смысла туда соваться нет. Не смотри на меня так, я знаю язык.       — Тогда почему ты выбрал Спантамад, а не Хараватат? Или ту же самую Вахуману…       На совершенно закономерный вопрос у Сайно был такой же совершенно закономерный ответ.       — Мне совершенно не прельщала перспектива потратить два года жизни, изучая любовную лирику на старофонтейнском или переписанные по чьим-то искажённым воспоминаниям свитки лжи. А от модулей Спантамада хоть какой-то толк есть. Без глаза бога практического применения немного, но хоть что-то.       — Эх, хотела бы я глаз бога, — Махса растянулась на песке, ойкнула и вытащила из-под спины обломок хитинового панциря. У скорпионов недавно закончилась линька. — Фу… Гидро, например! Или пиро. Или… Да любой, честно говоря! Сайно, а ты бы какой глаз бога себе хотел?       — Не задумывался об этом, — честно ответил Сайно. Он не считал себя ни мечтателем, ни теоретиком. Если бы? Если бы у него был глаз бога — было бы удобно. Вот и всё.       — Никакой романтики… Ну так что с академией-то? В смысле, со всем этим «извольте сперва отучиться». Фарс?       — Это правило — чистой воды бюрократия и лицемерие. Из серии «чтобы судить — сначала вникни в детали», но, честно говоря, мне кажется, им самим это не нужно. Думаю, в моём случае просто хотели убедиться, что я не опасен. Правда, я ещё и по возрасту в матры не проходил, и лучше Спантамад, чем просто потерять время. Академии нужны те, для кого познание есть самоцель, а не необходимая формальность. Для большинства матр это просто работа, приносящая неплохую оплату. Мы солдаты на страже закона. Нами движет не жажда познания, а стремление к покою и порядку.       Махса кивнула. Она явно не считала нужным вникать в философию, но, может, оно и к лучшему.       — Говоришь как древний мудрец, — хихикнула она. — Знаешь, дряхлый такой, седо… Кхм, извини. Слушай, а сколько тебе лет-то?       — Двадцать два. Почти.       — Выглядишь младше, а звучишь намно-о-ого старше, — Махса озадачилась. — Слушай, а… ну… Ну в целом — да, наверное, это просто работа… Для меня и дяди точно, и для Усема и Джалила тоже. Ну, я так думаю. А для тебя?       — У меня свои мотивы.       Махса снова покивала и задумалась о чём-то своём. Впрочем, ненадолго.       — Сайно, можно ещё вопрос? Кстати, я тебя ещё не достала?       Махса совершенно его не боялась. Хорошее чувство. Сайно нравилось.       — Можно.       — А ты правда будешь следующим махаматрой? А то слухи ходили.       — Не знаю. Не мне решать. Надеюсь, махаматра Шабнам будет здравствовать ещё долгие годы.       — Кошмар, нельзя же быть таким идеальным, — Махса шутливо надула губы. — Тебя не подловишь. Но здорово же! Будешь такой… маленький генерал, — это было не столько подколом, сколько шуткой для посвящённых.       Сайно улыбнулся. Его довольно непримечательный рост считался таким же поводом для шуток, как и семейные перепалки Захира и ставки «когда начнёт просить ночные дежурства, потому что Зейнаба выставила за дверь». К счастью, хотя бы в последний год прекратились доброжелательные, но всё-таки немного раздражающие «ничего, ещё подрастёшь». Во-первых — Сайно было всё равно, в том, что касалось внешности, его волновала разве что одежда — желательно только необходимый минимум, чтобы ничего не сковывало движения, — а во-вторых… Не при его обстоятельствах.

***

      — Мне нравится Пардис Дхяй, — поделился Тигнари. Сайно был с ним солидарен. Раньше ему доводилось бывать в оранжереях Амурты только по рабочим вопросам — для сбора сведений, например. Сегодня же Тигнари предложил встретиться здесь — и явно вознамерился провести Сайно исчерпывающую экскурсию. Возражать не хотелось. В целом, он по сей день чувствовал себя непривычно в окружении такой бурной зелени — воздух казался слишком влажным, слишком… наполненным жизнью, — но всё равно чувствовалось в этом что-то умиротворяющее. Хотя Сайно совершенно не исключал, что виной тому Тигнари. Не совсем «виной», конечно…       Тигнари тараторил без умолку и Сайно слушал, кивал и задавал вопросы. Много. Даже сам от себя не ожидал — но Тигнари, кажется, радовался его интересу. Пожалуй, действительно стоило бы спросить насчёт работы над справочником… Правда, времени оставалось всего ничего.       Тигнари за руку утянул Сайно в небольшой ограждённый сектор, явно недавно отделённый, и аккуратно притворил стеклянную дверь. Здесь было намного суше. И жарче. И песчанее. Сайно отметил растущие в асбестовых горшках под потолком огнецветы.       — Я выделил одну зону под пустынные образцы, — Сайно показалось, что Тигнари чувствовал себя немного неловко. — Тут… наверное, не так жарко, как должно быть, но я пока ещё выверяю параметры, и с изоляцией пришлось повозиться, и огнецветы, как оказалось, довольно капризные, я от них такого не ожидал, но для формирования нужного микроклимата они подходят лучше всего. Я даже послал запросы к госпоже Саббах в Аару… Не знаю, насколько это корректно, прямого запрета я не нашёл, но если вдруг что-то нарушил — надеюсь, на первый раз ограничимся предупреждением?       — Запрет на общение с изгнанниками никогда не налагали, — Сайно усмехнулся. — Моё предположение — считается само собой разумеющимся, что с ними никто не пожелает контактировать, чтобы лишних ассоциаций не возникало.       — Спасибо, вы меня успокоили, господин матра, — Тигнари мазнул хвостом по его ладони и потащил к очень бодрому кустику, торчащему посреди песка. — Смотри! Анастатика отлично принялась, — Тигнари выглядел исключительно довольным. — Знаешь, я правда думал, что семена придётся либо дендро-элементом оживлять, либо хотя бы долго выхаживать, а они буквально за несколько часов проросли…       — В пустыне не до капризов, если хочешь жить. В следующий раз принесу тебе протоптера. Ты в порядке? — в рыжеватых отблесках огнецветов сложно было сказать наверняка, но, кажется, Тигнари покраснел.       — Оставь рыбку сохнуть в родной грязи! — смех Тигнари неизменно вызывал странное щекотное чувство в груди. — Но серьёзно, такая удивительная живучесть… Я об этом раньше только слышал, но видеть своими глазами — совсем другое! Вы, пустынные создания, не устаёте меня поражать.       — Теперь я на одном уровне с пустынными розами?       — Ну, в какой-то мере… — Тигнари вытер лицо рукавом и уткнулся лбом Сайно в плечо. — Уф… Всё-таки я жару совсем не переношу, даже такую… давай выйдем обратно? Я просто хотел показать тебе этот уголок, но, кажется, уже спёкся.       Не «казалось» — Тигнари определённо спёкся. Сайно аккуратно приобнял его за плечи и вывел из «пустынной» части оранжереи.       — Вы, исследователи, не устаёте меня поражать, — вернул любезность Сайно. — Пожалей и себя, и мои нервы — никогда не пересекай стену Самиэля. Ты явно давно уже не пустынный лис, а лесной.       — От тебя это звучит почти иронично, — буркнул Тигнари. Кажется, попытался его боднуть, из чистого упрямства, не иначе, но чуть не потерял равновесие. Сайно сгрузил его на траву и сел рядом, не особо тревожась за сохранность шервани.       — Приляг лучше. Из меня подушка так себе, но другой нет.       — Тогда с твоего позволения, — Тигнари возражать не стал, растянулся на траве, пристроил голову у Сайно на коленях и улыбнулся. — Кошмар, скажи? А папа мой в пустыне живёт, можешь представить?       — Ты говорил, что у твоих родных такой проблемы нет.       — Вот именно! Что за несправедливость? Я за пару минут… Ну ты видишь, а он там скарабеев изучает. Эволюционные процессы… Мы пошли в очень разных направлениях, да? Ты не думай, я не совсем из ума выжил, если захватить с собой венчики туманных цветов — я могу спокойно почти целый час находиться в этом секторе оранжереи! Сайно, ну что ты так на меня смотришь?       Сайно задумчиво отвёл в сторону слишком длинную чёлку.       — У тебя волосы сильно отросли.       — Уж кто бы говорил! Но да, знаешь, уже даже мешать начали. Честно, пока в Бимарстане суетился — как-то не до цирюльника оказалось. А подвязывать я их забываю…       Сайно кивнул, безо всяких мыслей перебирая волосы Тигнари. Очень мягкие и блестящие, как шёлковая пряжа. Волосы самого Сайно напоминали в лучшем случае трёпаный лён — Шохре как-то жаловалась, что после даже недолгого рейда в пустыню с шевелюрой потом проблем не оберёшься. У всех свои тревоги.       — Сайно? Ты где-то не здесь?       — Я принесу ещё образцы, поинтереснее, — Сайно отрешённо смотрел куда-то сквозь Тигнари и, кажется, действительно был немного не здесь. В присутствии Тигнари такое в последнее время случалось — На юго-западе есть очень изолированные оазисы, там можно найти… всякое. Что не растёт в других местах. Думаю, тебе понравится. И прорастёт в оранжерее. Но без туманных цветков в эту жару не суйся.       — Как скажете, господин матра, — послушно отозвался Тигнари и со смехом поймал ладонь Сайно. — Прекращай, ты меня усыпить хочешь? Недолго осталось! Ещё за ухом почеши — и до утра можешь не будить.       Сайно смутился — даже почувствовал как кровь прилила к щекам, — и попытался выдернуть руку, но Тигнари не пустил. Не то чтобы эта мысль никогда не мелькала, невозможно же постоянно видеть перед собой пушистые лисьи уши и хотя бы не задуматься о том, какие они на ощупь, но, в конце концов, это попросту неприлично, даже по меркам Сайно.       — Да ладно, не настолько они чувствительные, я же не кот, — а вот улыбка у Тигнари была самая что ни на есть кошачья, и предельно лукавая. — Не пойми неправильно, я уже заметил, что многие люди отчего-то очень интересуются моими ушами и хотят их пощупать… и ты тоже их разглядывал, не отрицай! Но если кому попало позволять распускать руки — я замучаюсь выводить лишай или ещё какую пакость!       — Извини, — Сайно отвёл взгляд. Тигнари задумчиво барабанил пальцами по его ладони.       — Ты не «кто попало», — Сайно не смог идентифицировать, что именно ему показалось странным в интонациях Тигнари. — Только уговор — за серьгу не дёргать!       Сайно сдался. С Тигнари вообще трудно спорить. Да и не хотелось. Было предельно неловко, но, с другой стороны, Тигнари, в общем-то, сам предложил, значит, его это не смущало. Значит, и Сайно не должно.       Короткая бархатистая шерсть щекотала ладонь. Ощущение было… странным. Приятным. Возмутительно уютным.       Тигнари жмурился и напоминал довольного кота.       — Продолжишь в том же духе — и я замурлычу, — предупредил Тигнари. Ему явно нравилось. — Я знаю, о чём ты думаешь! Повторюсь, с кошками ничего общего не имею!       — А хвостом завиляешь? — Сайно пришлось приложить известную долю усилий, чтобы собраться. Кажется, все мысли сейчас сконцентрировались на кончиках пальцев.       — Побереги остатки моего чувства собственного достоинства! Но вообще нет, такой привычки у меня нет. Есть другие.       Сайно почувствовал как хвост обвился вокруг его щиколотки. Действительно, уже привычно. Тигнари делал так почти каждую их встречу. Сперва это немного удивляло, затем перестало. Сайно никогда не любил чужие прикосновения, вообще любые, но с Тигнари они воспринимались иначе, никогда не вызывая въевшегося в кости желания уклониться или парировать. Даже наоборот. Но, возможно, всё-таки играло роль то, что с ним в целом было очень комфортно.       Тигнари прянул ухом, когда Сайно случайно коснулся серьги.       — Извини.       — Рефлекс, — Тигнари отмахнулся. — Всё нормально. А что до хвоста… Технически это можно считать рудиментарными повадками псовых.       — Но на эмоциях ты хвостом обычно не виляешь.       — Сознательное усилие, между прочим. Если его не контролировать — я же все стены цеплять буду. Стены, землю, растения. Пыльцу и грязь потом вычёсывать… А за шерстью и так знаешь, сколько ухода нужно? Особенно в сезон дождей… Не хочу представлять, что будет в лесу.       Тигнари снова поймал ладонь Сайно и прижался к ней щекой. Сердце пропустило несколько ударов. Сайно это не понравилось. Не прикосновение. Реакция. Сайно в принципе не любил что-либо не понимать, а сегодня у него уже несколько раз были моменты непонимания.       — Мастер Нафис очень настаивает, чтобы я остался в академии, — неожиданно хмуро сообщил Тигнари, не отпуская его ладонь.       — А ты?       — Я не хочу. Во-первых — я уже решил, что перебираюсь в Гандхарву. И там всё готово к моему приезду. Сразу после выпуска уеду.       Сердце снова сбилось с ритма, и Сайно на себя почти разозлился. Но виду не подал.       — А во-вторых?       — А во-вторых — в Академии слишком душно. В дозоре я могу по-настоящему принести пользу, а не высасывать из пальца никому не нужные темы для исследований, в духе «влияние вибраций разной частоты на цикл цветения сумерской розы». Сайно, человек потратил полтора года на то, чтобы играть цветам на сетаре и на дудуке!       — И как?       — Выяснил, что розам решительно плевать.       Тигнари поёрзал, перевернулся и уткнулся лицом Сайно в живот.       — Мне так надоело в Академии, Сайно, — глухо пожаловался он. — Чем дальше — тем хуже. Только твоё присутствие и спасает.       Сайно рассеянно погладил его по волосам. Сказать было нечего.       Думать о предстоящем отъезде не хотелось. Поводов для размышлений и так хватало.

***

      На выпускной церемонии Тигнари окружала даже большая толпа, чем обычно.       — Сайно! — Тигнари заметно посветлел лицом и, поспешно откланявшись, метнулся к нему. — Ты не представляешь, как я рад тебя видеть!       Чувство было совершенно взаимным. Сайно охотно ответил на приветственные объятия — в последнее время Тигнари казался даже более тактильным, чем раньше, и Сайно это нравилось, хоть временами и смущало. Совсем немного.       — Вокруг тебя всегда столько людей, — прокомментировал он, немного отстранившись. Тигнари кивнул.       — Тут и однокурсники, и кто помладше, и, представляешь, с других даршанов — я ещё понимаю Спантамад и, ладно, куда ни шло, Кшахревар, хоть я там и всего один предмет брал, но… Честно говоря, я совершенно не представляю, что они вообще от меня хотят… да какая разница, в общем-то. Сайно, я и не думал, что у тебя получится выкроить время. У матр в последние недели ни минуты свободной, да?       Как будто Сайно мог не прийти. Не найти время для Тигнари.       — К сожалению. Через два часа отбываю в долину Дахри. Скорее всего, надолго. Но я не мог уехать, не попрощавшись.       Тигнари опустил взгляд.       — Серьёзное дело?       — Да. Не буду вдаваться в подробности, но случаи плагиата и прочие не угрожающие жизням и общественной безопасности нарушения академической честности у нас ведут Хараватат и Вахумана. А в этот раз нужны алхимики и инженеры.       — Пообещаешь не лезть на рожон? — как обычно перед миссиями спросил Тигнари. Ответ всегда оставался один и тот же.       — Не могу.       — Другого я и не ожидал… Да-да, чем могу быть полезен?       Стайка первокурсников из Амурты, переминаясь с ноги на ногу, наперебой загалдела. От их гомона голова начала гудеть даже у Сайно. Тигнари ему было попросту жаль.       — Извини, я сейчас, — Тигнари виновато улыбнулся и проследовал за первогодками.       Его улыбка показалась Сайно вымученной.       — Фотографии? — спросил он, когда Тигнари вернулся пару минут спустя, вертя в руках пёструю фотокарточку. Всё-таки не показалось — он действительно выглядел… не особо светящимся энтузиазмом. Не далее чем на прошлой неделе Сайно узнал, что Тигнари, несмотря на постоянно окружающих его знакомых, приятелей и просто зевак, не большой любитель толпы, которая неизменно тянула из него силы. Тигнари, видно, допекли сверх всякой меры, что он пожаловался Сайно на всю эту братию, когда они уже по традиции встретились в выходной. Сайно был одновременно озадачен, преисполнен сочувствия и в какой-то мере рад. Не то чтобы на первых порах их знакомства и дружбы Тигнари что-то очевидно скрывал, но говорил он практически исключительно о… о положительных вещах, о том, что его интересовало, что вызывало у него улыбку и восторг. А в последнее время изредка проскальзывали темы, которые его тревожили. Злили. Не давали покоя. Просто раздражали. Тигнари часто извинялся за «жалобы» — хотя Сайно не видел в этом ничего дурного. Пожалуй, даже наоборот. Наверное, можно считать знаком особого доверия. Доверие Сайно ценил.       — Фотографии. Я себя диковинкой в зоопарке чувствую. И желающих меньше не становится.       — А зачем?       — На память, — Тигнари уже привычно уткнулся лбом Сайно в плечо. Он так делал, когда хотел ненадолго сбежать от реальности. Сайно не возражал. Тигнари давно стал для него островком покоя в бурлящем водовороте бытия, и казалось только честным, если бы и сам он мог предложить хоть что-то подобное в ответ. — И так с самого начала всего этого сборища. Да и не только сегодня, после каждой второй лекции и семинара так окружали. Честно, я и сам не особо понимаю. Большинство из них я и по имени-то не знаю, ладно ещё, если б они хоть приятели… Господи, как же здесь шумно!       — Хочешь уйти подальше? Хотя это будет не совсем вежливо.       — Хочу, но, как ты и сам сказал… — Тигнари вздохнул. У него нервно подрагивали уши. Сайно осторожно погладил его по спине. Когда было слишком шумно — такой физический контакт помогал отвлечься от… от перегрузки, что ли. — Спасибо. Ещё и мастер Нафис наверняка меня искать будет, а у него терпения поменьше, чем у пиро-попрыгуньи, так что лучше уж тут. Тем более, ты пришёл, пусть даже ненадолго, так что весь этот фарс стал не таким уж и нестерпимым.       Сайно внимательно прислушивался к себе. Рядом с Тигнари было комфортно. Спокойно. И всё же, нет-нет но проскакивали искры смутной… тревоги? Что-то тягучее и вязкое, что-то, чему Сайно не мог дать определение.       — Сайно, хочешь совместную фотографию? — неожиданно спросил Тигнари. Мягкий голос выдернул Сайно из трясины мыслей.       — Мне показалось, что ты не в восторге.       — В целом — да, но это же возмутительно. У меня за время учёбы собралась уже стопка снимков с… со всеми подряд, а с тобой — ни одного. А ведь как раз с тобой хотя бы имело бы смысл!       Сайно не стал возражать, и Тигнари на удивление быстро отыскал фотографа — грузного бородатого мужчину с улыбчивыми морщинами, расходящимися от уголков глаз до самых висков.       — Ну что, позируем, молодые люди, — добродушным басом распорядился фотограф.       Тигнари притянул его ближе — Сайно щекой чувствовал его улыбку. Наверное, от него тоже ожидалось что-то такое. Вот только Сайно никогда не умел улыбаться на публику. Да и в принципе, Захир говорил, что с его «параличом лицевого нерва только правонарушителей запугивать», и даже когда Сайно чувствовал себя вполне довольным жизнью, внешне это не то чтобы особо отражалось. Тигнари и Тадж каким-то образом улавливали мизерные изменения в его мимике, для остальных он неизменно оставался устрашающе суровым.       Яркая вспышка ослепила. Сайно растерянно моргнул, потёр слезящиеся глаза.       — Всё нормально, всё нормально, — Тигнари внезапно оказался перед самым лицом Сайно. — Постой, ты никогда не фотографировался?       — Три года назад, для личного дела. Я в полном порядке, суевериями на тему «демонический кусок металла через картинку похитит мою душу» не страдаю, просто в глазах бликует.       Тигнари серебристо рассмеялся и Сайно снова поймал то самое странное чувство за хвост. За пушистый лисий хвост.       — А ты, оказывается, можешь неплохо шутить, — Тигнари легонько ткнул его локтем. — Пока не началась церемониальная часть, а тебя не призвал долг — пойдём, познакомлю тебя с мастером Нафисом. Наверное, я слишком много о тебе говорил, но он заинтересовался, и… Он, конечно, сложный человек, но очень неплохой, только не слушай, что он там обо мне говорить будет, он всё ещё надеется убедить меня остаться, но…       — Мудрец Амурты, — на всякий случай уточнил Сайно. Тигнари кивнул. — Тот самый, который натравил на оппонента в дебатах пчелиный рой. — Тигнари снова кивнул. — С которым даже господин Азар старается лишний раз не взаимодействовать в попытках уберечь свои нервы. — Тигнари очевидно едва сдерживал улыбку и продолжал кивать. — Идём, конечно, чего же мы ждём?

***

      До начала официальной церемонии — и отъезда Сайно — оставалось всего несколько минут, когда господин Нафис, видимо, вспомнив о том, что ему ещё выпускников Амурты объявлять с главной трибуны, засуетился, закончил извергать шквал историй о выходках Тигнари и, завещав напоследок «не ведись на его очарование, он упрямее харавататского быка и злопамятнее ртавахистского слона!», с неожиданной для его лет и статуса резвостью припустил к трибуне.       — Очень… колоритный человек, — только и смог прокомментировать Сайно и замолчал. Хотелось сказать многое, но слова не шли. Наверное, стоило пожелать удачи. Или как-нибудь пошутить. Ну, например, чтобы Тигнари ничего слишком уж не нарушал, а то следующая встреча будет сугубо деловой… Но сказать удалось только:       — Я буду скучать.       — Некогда будет.       — Я найду время.       — Тогда лучше потрать это время на дорогу, чтобы навестить, — Тигнари стоял всего в полушаге и Сайно видел в его глазах своё отражение. — Я всегда буду рад тебя видеть. Боюсь, меня лес долго не выпустит, поэтому вся надежда на тебя.       — Я не могу обещать то, в чём не уверен.       — Знаю, знаю, господин самый честный матра… А! Голова моя дырявая, чуть не забыл! Держи, — Тигнари протянул Сайно квадратный конвертик. — Фотография наша! Одна тебе, одна мне. Как раз очень вовремя сделали, согласись?       Сайно согласился. Он вообще часто соглашался с Тигнари. За прошедшие с их первой встречи полгода уже привык.       Тигнари крепко обнял его, прижался щекой к щеке.       — Мне будет тебя не хватать. Словами не выразить, насколько.       Сайно смог только обнять в ответ и кивнуть. В горле стоял совершенно непрошенный ком.       Уже только на привале на полпути к долине Дахри Сайно достал из кармана фотографию. Странно было видеть себя не в отражении в зеркале или в воде… или в глазах, и не в скупом профиле базы данных.       Он выглядел… растерянным. Кажется, даже пытался изобразить на лице хотя бы подобие радости, но актёр из него всегда был так себе. Тигнари улыбался так солнечно, что щемило сердце.       Сайно ничего не мог поделать с ощущением пустоты. Он знал, что времени будет мало. Что им обоим будет не до того. Лес, как больной ребёнок, будет требовать всё доступное время и внимание, и точно так же с Академией. Тадж грустно шутил, что каждый год у матр всего лишь два периода высокой нагрузки: первый семестр — сезон выбраковки слишком амбициозных новичков, решивших пренебречь шестью запретами, и второй семестр — сезон охоты на обезумевших дриёшей и дастуров с горящими сроками подачи диссертаций.       К хорошему быстро привыкают — оно становится неотъемлемой частью жизни. И когда исчезает — оставляет после себя глубокую кровоточащую рану. Даже если и затянется — на её месте останется болезненный рубец, ноющий от каждого взгляда и прикосновения.       Осознание было простым и болезненным.       Тигнари занял в его сердце слишком много места. И теперь, уезжая, увозил сердце с собой.