Воспитанник

«Два хороших человека всегда могут договориться» © Макс Фрай

Ричард проснулся на новом месте и с наслаждением потянулся. Солнце только начало вставать, лишь слегка пробиваясь из-за горизонта. Замечательно. Дик посмотрел на синий колет, который предстояло носить следующие три года, чуть ли не с любовью. Броня от злоумышленников, оправдание для «союзников» и пропуск почти куда угодно — всё в одной одежде оруженосца Первого маршала. Быстро умывшись, Дик практически слетел с лестницы, поздоровался с каким-то слугой и успел к утренней почте. Юка и деревенские обещали, что их письмо должно прийти на следующее утро после дня Святого Фабиана, и, чудо чудное, так и было. Дик с улыбкой распечатал конверт. Дорогой Дикон! Мы все очень скучаем по тебе и переживаем за то, как ты устроился в столице. Можешь показать эти строчки своему монсеньору и успокоиться. А теперь к письму. Почерк поменялся. Писал Юка. Дик, я немного не понимаю. Лесовики как будто взбесились, камни бурчат, как старущенции, по гаданию ты вообще где-то не в Лаик. Ричард, я тебя спрашиваю, что это такое? Если узнаю, что ты там духовиков обижаешь, так и знай, приеду! Вот приеду, всё мне объяснишь, ясно?! А то взял моду: Я лишь посмотрю, мне лишь интересно. Интересно будет, когда крысью матерь встретишь, вот тогда я понимаю. Или на любовь гадать будешь. Кстати, о любви. Как там тебе на новом месте? Невеста уже снилась? Манни тут на тебя погадала, так одиночкой тебе не быть. И я не переживаю! Ну, может быть, чуть-чуть. Ещё немного о птицах. Помнишь ласточку нашу, что крыло повредила? Она осталась на зиму. А ты переживал, как ей быть. Помнишь? Всё решаемо. Ты главное пиши. Мы тут действительно по тебе очень скучаем. Если что, и порчу наведём, и на удачу заговорим, и беду отведём — по мере возможности. Надеюсь, твоя русая башка помнит, чему я её учил? А то не хотелось бы потерять тебя только из-за твоей дырявой памяти. Я собираюсь до Кэналлоа этим летом. Говорят, на востоке сейчас творится что-то неладное, туда лучше не соваться. Литовому Псу благодарность, если твой монсеньор тебя туда не повезёт. А если и повезёт, то Четыре Ветра ему в спину. Только если это не Ворон. Вот здорово будет-то, если твоим монсеньором станет Ворон, а? Ну, помечтали и хватит. И что помнить надо. Камни молчат, а потом позволяют тебе споткнуться. Всё остальное ты и так должен знать.

Удачи, Твой Юка Ксаре

В конверте были также письма от Далласа, Манни, ещё нескольких деревенских и от Айрис. Письма от родных приятно грели душу. Дик улыбнулся. Он подумал о том, что надо будет написать письма друзьям, а то прощание с ними вчера вышло несколько сумбурным. И ответить на письма родных тоже следует. Вот Юка удивится! Скажет, наверное, что весь мир сошёл с ума. Читал письма Ричард, сидя на подоконнике в коридоре, так что не был удивлён, когда Рокэ Алва небольшим вихрем пролетел мимо. Алва был в слегка запылённом костюме для верховой езды — скорее всего, успел куда-то съездить и уже вернулся. Хотя, Дик не видел, чтобы утром кто-то уезжал. — В Надоре, видимо, не принято долго нежиться в постели? — поинтересовался Ворон. Дик улыбнулся и помотал головой. — Идите за мной, юноша, нам надо поговорить. Дикон улыбнулся ещё шире. Он примерно представлял, что Ворон собирается ему сказать. Сколько бы не твердили, что Ворон просто дебошир, что творит, что хочет, все поголовно признавали, что такого «полководца Золотые земли еще не рождали». Это было правдой от первой и до последней буквы. А раз так, то Алва навряд ли будет что-то делать, не подумав про последствия. Алва — человек умный и хитрый. И навряд ли пропустил поведение Дика по отношению к «подлому Ворону». — Садитесь, юноша, — разрешил Рокэ, садясь в накрытое блестящей чёрной шкурой кресло. — Итак, начнём с ваших обязанностей. Их у вас нет и не будет. — Что вы говорите, монсеньор? Это же замечательно! Прорва свободного времени, целая столица и, возможно, библиотека Ворона под боком — лучше и быть не могло! — Меньше, чем оруженосец, мне нужен лишь духовник, какового у меня, к счастью, не имеется. Впрочем, что сделано, то сделано, и вами — больше, чем мной. Говорите, монсеньор, говорите. Какие ещё хорошие новости скажете? — Теперь три года вам придётся жить под моей крышей. Ну и живите на здоровье, — Да, монсеньор, для здоровья, говорят, полезно, жить под вашей крышей. — Вы вольны распоряжаться своей персоной как вам угодно, но, поскольку вы мой оруженосец, — Герцог пододвинул к себе кувшин и плеснул в высокий узкий бокал красного вина, — вам придётся соответственно одеваться. О вашей одежде позаботятся слуги. Глаза у вас серые, а волосы тёмно-русые, так что чёрное с синим вас не погубит, хотя не сказал бы, что это ваши цвета. — Потому что это ваши цвета, монсеньор? — Деньги у вас есть? Насколько мне известно, дела у Окделлов идут не лучшим образом… Интересно. Попытка уколоть? Прощупать? Отследить реакцию? Да на здоровье, монсеньор. Ричард улыбнулся. — У меня есть деньги, сударь. — Когда они кончатся, а деньги в Олларии имеют обыкновение кончаться очень быстро, — скажите. — Алва посерьёзнел, стал словно… злее? Ричард не мог подобрать слово. — Раз уж вы при мне, я не желаю слышать от других, что мой оруженосец считает суаны. Это, пожалуй, всё, что я имел вам сообщить. Советовать не делать глупостей не буду — всё равно вы их наделаете. — А вот сейчас обидно было. Может и нет, откуда вам знать, монсеньор? — Лошадь у вас есть? А то вы не знаете, герцог Алва. — Да, — спокойно ответил Ричард. — С ней — к Пако. Со всем остальным — к Хуану. — Ворон сделал глоток и поставил бокал на стол. С утра пить голова не болит, монсеньор? Или вы действительно не ложились? — И вот ещё что, юноша. Я бы мог сказать, что осведомлён о ваших чувствах к моей персоне и моей фамилии, но, увы, не имею привычки врать. К несчастью, в этом королевстве куча церемоний, на которых оруженосец должен сопровождать своего господина. Эту беду мы, надеюсь, переживём. Может, вы скажете, что с вами творится? — Скажу, — Ричард легко улыбнулся. — Монсеньор, можно два вопроса? — Поверьте, юноша, если мне что-то не понравится, я вам скажу. Говорите. — Монсеньор, вы мне подыграете? Дик ещё никогда не видел, чтобы две острые брови так синхронно взлетали вверх в удивлении. Однако, вот они мы. — Понимаете, монсеньор, — Дикон сложил руки в замок. Правую тут же прострелило болью, но он предпочёл не замечать этого. — Плевать я хотел и на Людей Чести, и на их бредни про «Великую Талигойю». Если бы вы меня не взяли, я бы уехал с Катершванцами в Торку служить, у меня была договорённость, — Так бы он также смог доказать свою верность короне. Наверное. Дик подумал об этом только сейчас. — Но вы меня взяли, что я считаю настоящей удачей. Врун я никакой, а сталкиваться с людьми, которые считают меня союзником, придётся, как и объясняться с ними. У вас слишком безопасно, чтобы я просил себя куда-нибудь отпустить. Так почему бы мне немного не «сойти с ума», — Дикон снова улыбнулся. — И вам польза в репутационном плане, и мне хорошо. Что скажете? — Скажу, что когда мне сказали, что в Лаик едет герцог Окделл, я ожидал Окделла, а не того, кто им назвался, — Ворон смотрел проницательно, прямо в душу. Возможно, искал подвох. — Я вас понял. Что насчёт второго вопроса? — Можно мне бывать в вашей библиотеке? — Просто бывать? — Алва усмехнулся. — Читать тоже, — Дикон невинно захлопал глазами. — Ну так что? Никто ничего не теряет. — Точно не Окделл, — Алва фыркнул. — Сводить с ума невинных младенцев мне ещё не приходилось. Обычно этим грешат дамы. Хорошо, сделаем вид, что вы меня убедили. Я, так и быть, вам подыграю. Можете идти по своим не-окделловским делам. — До свидания, сударь. — Ричард схватился за костяной шар, служивший дверной ручкой, и едва сдержал крик. Литов пёс! Про руку-то он, дурень, забыл! Целебный бальзам близнецов притупил боль, но он явно не исцелил рану. — Что у вас с рукой? — С какой? — Дик попытался отшутиться. — С правой. — Ворону было не до шуток. — А ну идите-ка сюда. Не осталось ничего другого, кроме как повиноваться. — Снимите перчатку. Дикон решил не тянуть кота за хвост и резким движением сорвал перчатку. Захотелось взвыть. — Просто прекрасно, — Маршал взял Дика за плечо и буквально швырнул в кресло. — Кладите руку на стол. Ричард снова повиновался. Ворон присвистнул. — Да нет, юноша, свою фамилию вы оправдываете по всем показателям! Окделл как есть. — Хватка герцога была железной. — Давно это? — Со вчерашнего утра… — Врёшь, так за день не загноится, разве что… — Ворон тряхнул головой. — Какая тварь тебя укусила и где? — Дух… крыса была… — Голова кружилась. — В «загоне», в комнате… Я рану прижёг, а потом ещё бальзам… — Не знаю насчёт «духов», — Алва поднялся, подошёл к шкафу из чёрного дерева и налил что-то в эмалевый кубок. — Но, видимо, у Арамоны крысы и те ядовитые. Пей, и до дна! Ричард послушно выпил нечто, похожее на жидкий огонь. Стало жарко, боль немного отпустила, но кабинет перед глазами задрожал и задвоился. — Закрой глаза. Захочешь кричать — кричи! Кричать хотелось, и сильно, но Дик терпел. Он и так сотворил глупость, прав был Ворон, прав был Юка, так что сейчас себя следовало немного наказать. Вот зачем ему эта крыса тогда нужна была? Вот просто зачем? — Всё. — Голос долетал откуда-то издали. Дикон попробовал открыть глаза. Всё плыло и покачивалось, а потом в нос ударил резкий отвратительный запах, и в голове немного прояснилось. — Скажи, не болит ли у тебя ещё что-то, — Алва вытирал руки полотенцем, и Дик был без понятия, откуда оно. — Болезнь, может. Не хотелось бы завтра утром обнаружить труп своего оруженосца. Такого не выдержит даже моя репутация. Дик задумался. Болезнь. Сказать, не сказать? Дик логично предполагал, что скрыть свои приступы вряд ли получится, а свалиться в людном месте, когда никто не может тебе помочь, ему не улыбалось. Хотя наступала жаркая, летняя пора... Лучше сказать. Тем более, герцог теперь его эр, он несёт за Дика ответственность. По идее. — Грудная болезнь, — рассеянно проговорил Дик. Алва впился в него взглядом. — Больше ничего. Первый маршал замолчал, задумавшись о чём-то. Дик даже не пытался предположить, о чём он думает. Он был немного не в состоянии думать об этом сейчас. — Завтра повязку придётся сменить, я пришлю врача, а сейчас отправляйся к себе и ложись. — Ворон дёрнул витой шнур, и на пороге возник чернявый слуга. — Проводите господина оруженосца в его комнату, ему нездоровится. И пришлите кого-нибудь прибраться. — До свидания, эр Рокэ, — пробормотал Дикон, выползая из кабинета. Голова кружилась, но рука болела уже не так сильно, что было хорошо.

***

Врач, сухопарый старик, велел отдыхать, но ничего не делание было выше диковских сил. Пришлось проситься в библиотеку. Насчёт чтения врач ничего не говорил. Так что четыре дня Дикон провёл с пользой, напрочь утонув в книгах по истории и стратегии. Дикон никогда не думал, что это может быть настолько интересное занятие. Друзьям отправились письма со стандартным списком вопросов: где, как устроились, что интересного. Сам Дик написал, что слава его монсеньора (как было приятно это писать!) принадлежит ему заслуженно, и рассказал про руку, справедливо ожидая ругани в адрес того, какой он идиот. Уж какой есть. Также Дикон написал письмо деревенским, сёстрам и Юке, написав, кому он теперь служит. Ответ от Юки придётся ожидать дольше остальных. Также Дик написал матушке, надеясь, что она хоть как-то войдёт в положение сына, а не станет сразу молиться Создателю и просить изгнать из сына дух Леворукого. От её фанатичной веры можно ожидать чего угодно. Как хорошо, что она не в курсе, чему его учили Юка и деревенские. Как хорошо, что она не знает, что сёстры учатся тому же. Что матушка не узнает, то её не потревожит. Все эти четыре дня ни кузен, ни Штанцлер его не искали. Кузена Дик ещё мог понять и простить — тот больше матушки боялся только Первого маршала Талига, так что навряд ли он сможет уговорить себя перейти порог дома Ворона. Надо будет потом с ним встретиться — раз уж он весь такой из себя свободный. Причины Штанцлера его не интересовали. — Господин Окделл, — смуглый паж лет тринадцати склонился в почтительном поклоне. — Монсеньор велит вам одеваться и спуститься в вестибюль. Придворное платье подано, вам помочь? Дикон отложил книгу и с какой-то меланхолией оглядел огромное количество застёжек, петель и пуговиц. Он с ними не справится, даже будь у него здоровы обе руки, не то, что сейчас. Юка, конечно, говорил, что левую руку надо тренировать, но нормально ей он мог пока только писать и с горем пополам рисовать. — Да, спасибо, — Дик кивнул. Дикон вышел во двор, и герцог Алва, не сказав ни единого слова, взлетел в седло. Красиво. Дик завидовал мастерству Ворона белой завистью, зная, скольких трудов оно могло стоить. Ричард тряхнул головой и улыбнулся. Они куда-то едут, судя по всему, во дворец. Должно быть интересно. Сам Дикон так же легко в седло не взлетел бы, так что Пако за помощь он поблагодарил, когда тот взял Баловника под узцы. Дик погладил коня по шее, чтобы тот успокоился, Алва же молча направил своего мориска к воротам. Тому явно хотелось порезвиться, но он смирился и пошёл шагом, высоко поднимая точёные ноги. Баловник полностью успокоился, особенно после знакомого лёгкого мотива, однако мориска всё ещё немного дичился. Ну и Литов пёс с этим. Дик, вспомнив, что место оруженосца слева и на полкорпуса позади господина, попытался пристроиться за жеребцом Алвы, однако герцог придержал коня. — Вы, юноша, как-никак решили стать сьентификом? — Иронично поинтересовался Ворон. — Только если в Академии будет библиотека больше, чем ваша, монсеньор, — Дикон улыбнулся. — А так нет. Алва фыркнул. — Вам, юноша, следовало бы ещё пару дней посидеть дома, но сегодня день рождения королевы. По этикету Лучшие Люди являются во дворец в сопровождении семейства и оруженосцев с пажами. От первого меня Леворукий уберёг, а с вами мы уже договорились. После церемонии можете отправляться куда глаза глядят, только не заблудитесь. Оллария — город большой. — Слушаю, эр Рокэ, — Баловник, наконец, смирился со страшным соседом, однако продолжал нервничать. — Юноша, — Алва повернулся к нему. — Я смотрю, вам действительно всё равно и на Ызаргов Чести, и на противную сторону в том числе. Но постарайтесь не слишком перегибать палку с «эром». Не хочется думать, что в один момент мне придётся узнать, что мой оруженосец действительно спятил. — Монсеньора будет достаточно? — Ричард улыбнулся. — Годится, — Герцог усмехнулся и тронул своего вороного — разговор был окончен. Итак, следовало подвести итоги. Обязанностей у него не имелось, вмешиваться в его дела Ворон не собирался, однако подыграть согласился — не жизнь, а мечта.

***

Создатели королевского дворца явно знали себе цену, однако Ворон летел вперёд, и Дикону, чтобы не отставать, пришлось бросить попытки рассмотреть обстановку. Алва шёл быстро, не замечая ни окружавшей его красоты, ни заговаривавших с ним людей, односложно отвечая на многочисленные приветствия. От наряда придворных рябило в глазах. — Добрый день, Рокэ. — Кто-то пожилой и грузный заступил им дорогу. Настала небольшая передышка в этом забеге по дворцу. — Мы надеялись, вы хотя бы сегодня измените чёрному. — Приветствую вас, маркиз, — Алва слегка наклонил голову. — Уверяю, я могу выразить любовь к её величеству иным способом. В глазах маркиза мелькнуло что-то пакостное. Ричард с любопытством слушал, слегка улыбаясь. Нечего шокировать публику широкими ухмылками, до этого ещё дойдёт. — Побойтесь Создателя, сударь. Никто в этом и не сомневается. — Радует, что в этом государстве есть хоть что-то, в чём никто не сомневается, — задумчиво произнёс Ворон. Дикон прислушался к камням — те хихикали. Интересно. — Моё почтение, маркиз. Идёмте, Ричард. — Ах да, — не унимался маркиз, — Вы наконец обзавелись оруженосцем. Все были просто поражены. — Я тоже был поражён, — Дик готов был поклясться, что ирония в словах была, но такая скрытая, что и не понять. — Единодушием Лучших Людей и уважением, кое оные испытывают к его высокопреосвященству. — И всё же… — Человек изнывал от любопытства. — Зачем вам понадобился оруженосец? Или всё дело в его фамилии? Дику самое время оскорбиться, однако оруженосец — тень своего господина. А свой господин справится и сам. — Хотите упасть с лестницы? — любезно осведомился маршал. — Создатель! Разумеется, нет! Но, Рокэ, мне казалось, вы не считаете меня своим врагом. — Не считаю, — согласился Алва, — потому и спросил. В противном случае вы бы уже летели. Идёмте, Ричард. Дикон для себя понял, что ему больше нравится, когда монсеньор зовёт его по имени, чем просто безликим «юноша». Впрочем, сделать он с этим всё равно ничего не мог. Старик остался позади, и Ричард улыбнулся ему на прощание, явно введя в ступор. С дворцовым церемониалом Дик был знаком поверхностно, так что оставалось лишь следовать за герцогом Алва и надеяться, что ему всё-всё простят. Либо просто не заметят, ослеплённые сиянием Ворона. Сияющих воронов он ещё не видел. Впереди маячили богато украшенные двустворчатые двери, у которых замерли, скрестив лёгкие алебарды, чёрно-белые гвардейцы. При виде маршала они сделали шаг в сторону, щёлкнули каблуками и вытянулись, открывая проход. Эр Рокэ влетел легко, не задерживаясь в последующем помещении. Приёмная её величества. Решив, что уж в будуар самой королевы Дику точно нет допуска, он задержался у стайки придворных дам. Те с любопытством начали его разглядывать. Дикон тепло улыбнулся им в ответ. Спустя минуту или две в приёмную зашёл Его высокопреосвященство, величественный и великолепный в своём чёрном облачении, оживлённом золотым наперсным знаком. Он равнодушно скользнул взглядом по фигуре Дика и скрылся вслед за маршалом за белым, расшитым алым занавесом. Дикон улыбнулся ему вслед. Следующим оказался кансилльер, что посмотрел на Дика с любопытством, быстро преобразив его в сочувствие. Ему Дик улыбаться не стал, лишь попытался изобразить во взгляде нечто, похожее на радость, надежду и удивление. Получилось, наверное, просто ужасно. Кансилльер проскользнул следом за кардиналом. Когда на пороге возник бледный полный человек в белом бархате и чёрном шёлке, все дамы резво склонились в глубоком реверансе. Дикон последовал за ними и преклонил колени. Король. Собственно, кто ещё, кроме короля, в королевском дворце мог носить королевские цвета? Дик не сомневался, что если безумца не убили на месте, значит человек — король и есть. Хотя Дик не мог сказать, что узнал Фердинанда Второго Оллара. В день Святого Фабиана он не старался рассмотреть ни короля, ни королеву, слишком занятый внутренним ликованием. Через некоторое время будуар покинули Оллар и королева, в приёмной с ними поравнялся перебиравший чётки Дорак. Королева, пройдя мимо него, вздохнула, но Дик не обратил на это внимание. Господин кансилльер и господин Первый маршал следовали за августейшей четой, отставая на два шага. Дикон, не имея понятия, куда он должен приткнуться, снова последовал за своим эром. Сзади раздалось шуршание — к процессии присоединились придворные дамы и девицы. Интересно, если он раздобудет Айрис фрейлинский патент, она его попытается убить моментально или мгновенно? Надо подумать. Шествие остановилось на тронном возвышении, с которого открывался великолепный вид на зал. Их величества уселись в обитые белым бархатом вызолоченные кресла, кардинал занял стоящее ступенькой ниже чёрное. Кансилльер, Первый маршал и ещё двое царедворцев встали за спиной короля. Дик, всё ещё не знавший, что ему делать, придвинулся поближе к Алве. Стало как-то некомфортно. Нечего ему пока сильно бросаться в глаза своим присутствием. Он тень своего господина, вот пусть как тень его пока и воспринимают. Ещё успеет наулыбаться вдоволь. Фердинанд Оллар кашлянул и монотонно заговорил о своём благорасположении к собравшимся. Ричард не знал, как эр справляется со скукой, так что он перевёл свой взгляд на люстры и принялся считать на них капельки хрусталя. Капель было много, речь была долгой, считать — не пересчитать. Дикон успел заметить в толпе Эстебана с комендантом Олларии. Кажется, Эстебану тоже было скучно, но он изо всех сил старался держать участное выражение лица. Надо будет с ним как-нибудь потом встретиться. Хорошо ребятам, их нет во дворце. Эр Рокэ, кажется, обещал дать денег? Хотя, он всё равно не собирается тратиться в столице. Его кровных вполне должно хватить на тёплые шали, сухофрукты и бисер, чтобы отправить сёстрам в Надор. И друзьям что-нибудь прикупить не помешало бы. Ричард улыбнулся своим мыслям. Сейчас жизнь была невероятно прекрасна, особенно когда он шёл за надёжным плечом эра Рокэ. Вот уж у кого под крылом точно не надо беспокоиться.