Chapter 7. He's sorry?
6 июня 2023 г., 21:30
Влада и не заметила как тогда уснула. А уснула ли? Или потеряла сознание? Важно было лишь то, что она открыла глаза сидя на полу, а её рука была неаккуратно чем-то перемотана. Под полосками грубо оторванной ткани виднелись грязноватые бинты. Влада принюхалась, ощущая запах травяной настойки. Руку на месте укуса она в принципе не чувствовала. Это беспокоило. Не хотелось стать беспомощным инвалидом в таких условиях. Хотя стоило больше бояться заражения крови.
Была ли это «помощь» от демона, или это были жители деревни? Кто ж знает. Важно что это была достаточно серьёзная травма и она получила хоть какую-то медицинскую помощь. Владе хотелось снять эту повязку, но, с другой стороны, это могло внести инфекцию. Девушка посидела еще некоторое время, ощущая головокружение, и поднялась на онемевших ногах. Жизнь обещала стать сложнее. Влада была правшой, так что травма этой руки играла для неё слишком большую роль.
Подняв запястье на уровень глаз, она силилась сжать ладонь. Но в итоге онемевшие пальцы лишь немного согнулись, словно деревянные. Боль судорогой сидела где-то в костях. Что же. По крайней мере, хоть немного, но пальцы двигаются. Прижав руку к груди, Влада рассеянно обернулась. На столе остались те онигири. Вкус у них, конечно, мерзотный, но есть-то больше и нечего. Сил нет даже на банальную истерику и завывания о том, как же ей плохо. Левой рукой она аккуратно достала рисовый треугольник. Холодный. Слегка липкий. Неприятный. Щеки внезапно вспыхивают, когда она вспоминает ощущение его языка на своей коже. Даже сейчас кажется, что он ведет языком по рукам, по шее, оставляя густую, холодную и крайне липкую слюну на коже. Мерзкое ощущение, словно по тебе ползут слизни. Но фантазия — не реальность. Даже будоражит кровь.
С трудом Влада запихивает в себя онигири, на корне языка ощущая горечь. Она невольно касается шеи, словно хочет убедиться в том, что от него осталась плотная пленка, но, благо, ничего подобного на шрамированой коже нет. Влада не хочет думать о том, что может быть в его слюне. Особенно учитывая тот факт, что демоны едят людей. И вряд ли они готовят мясо или хотя бы ополаскивают рот после трапезы. Отвратительно.
Слабые колени подкашиваются, она опирается на стол. А ведь вчера так, она тоже была готова упасть, пока он вжимал её в стену. В память об этом ноют затылок и лопатки, благо, они хотя бы не разодраны об эти размокшие доски. Было бы не очень приятно вытаскивать занозы из кожи головы. Влада силится выпрямиться, хоть в голове все еще плывет. В оконном проеме что-то мелькает. Черная ворона, вертя головой, рассматривает её, перебирает лапками, и этих маленьких глазках-бусинках читается осознанность. Странная такая, как для птицы.
— Малыш, — Влада протягивает руку к птице, и удивляется её спокойствию. Ворона не шугается её рук, не нервничает, сидит спокойно, лишь рассматривая, изучая. Влада ловит краем глаза то, что на улице бегают дети, что-то крича. В весеннем воздухе витает паника. Довольно неожиданно, под её колючий взгляд, на вытянутый палец ей ложится птичья лапка. Осторожно, едва цепляя коготками. Словно ворона приручена людьми и дрессирована. Птица забирается ей на руку, хорохориться, втягивает голову в плечи, щелкая клювом. Влада вскидывает в удивлении брови, протягивает раненую руку к ней, почесывая её по голове не слушающимися, задеревеневшими пальцами, — Так ты у нас тут маленький смельчак?
Влада улыбается ласково, птица пощипывает её за пальцы, но не агрессивно, словно ластиться в ответ, если, конечно, птицы на это способны. Что же, этот день теперь не такой кислый, как вчерашний. Влада медленно выпрямляется, вносит птицу в дом. На улице сияет солнце, хочется выйти, вдохнуть чистый воздух и, пока демона не видно, Влада не видит причин так не поступить. Она идет из дома, пока ворона слетает с пальца и пересаживается на плечо, что-то невнятное каркнув прямо на ухо. Влада морщится, прикрывает ухо и замирает. Холодок прокатывается по телу вниз. Нет. Она не чувствует сережки. И в правду, вместо двух сережек-крестов, у неё сейчас одна. Это плохо. Нет. Это ужасно.
Ворона вновь каркнула прямо на ухо, заставляя вздрогнуть:
— Да тише ты! Оглохнуть можно! , — впервые за все время пребывания в этом мире Влада повысила голос. Она хотела понять где могла потерять сережку. Увесистую серебряную сережку с хорошей застежкой. Она вернулась в дом, осматривая каждый угол, разметая в стороны размокшие опилки. Нет. Ну не мог же забрать сережку демон? Она ему-то зачем?
Влада пошла к поселению, глубоко задумавшись. Явно не потеряла во время того, как её чуть не съел этот шестиглазый. Не по дороге — попросту негде было цепляться. Тогда где? Когда могла надежная застежка расстегнуться? Уж не тогда ли, когда демон уносил её от другого демона?
Местные жители сновали вокруг, что-то крича. Мимо пробежали дети. Они с благовейным ужасом обернулись на Владу, заставив её поморщиться от липкого и неприятного чувства, что это с ней что-то не то. Она развернулась, просто продолжая бесцельно идти. Ей явно что-то крикнули вслед. Жаль, конечно, что языка она не понимает. Но зато она заприметила дом, где дверь явно была сорвана с петель. Ворона нахохлилась, начала щипать её за ухо, пытаясь увести прочь. Не идти? Там то, чего бояться люди? Но Влада все равно пошла. Не страшно, если она попадет в неловкую ситуацию. Не страшно, если там что-то будет ей угрожать. Она не боится людей. Страшен только демон. Но, судя по всему, именно он там и есть. Ничего же не будет, если она взглянет разочек?
Она вошла в дом, слегка пригнувшись на пороге. Ворона слетела с плеча, перестав щипать за ухо. Хоть что-то хорошее. В тишине темных комнат что-то хлюпнуло. И черт её дернул посмотреть.
Мерзко.
Отвратительно.
По спине пробежал холодок. В мрачной комнате, где свет едва сочился через подобие занавески, на старой оцинковке, явно немало пережившей за свое существование, с упоением отрывая куски плоти, демон совершал свою грязную трапезу. Человек, а Влада была уверена, что это он, был явно мертв. Со вспоротым брюхом редко когда кто выживает. Шестиглазый демон отрывал мышцы и органы голыми руками, впивался в кровавое месиво когтями. Кровь покрывала его руки, покрывала его одежду, его рот. Стекала по подбородку. Влада нервно сглотнула, отходя назад. Демоны едят людей. Она уже знала это. Но до чего тошнотворная картина.
Кокушибо лениво обернулся на неё. Рукава его одежд тяжело колыхнулись, напитанные кровью. В полуприкрытых глазах читалось явное наслаждение. Он утолял свой голод, не стесняясь и не брезгуя, размазывая чужую кровь по своему подбородку. Как животное. А может быть и хуже.
И безмолвный равнодушный день тому свидетель. Оголив клыки, демон был очень рад её приходу.
***
Беловолосый парень вытянул руку, позволяя вернувшемуся ворону сесть на неё. — Что, Сорай? Нашел что-то? , - он смотрел на ворона жуткими, широко открытыми глазами, держа в пальцах серебряное украшение. Девчонка потеряла его, когда её увел незнакомый мечник. И это было единственной зацепкой для её поисков. — Кар-р! У-у-ужа-с! , - ворон встрепенулся, раскрыл крылья, нервно перебирая лапками, — Наш-ш-шёл! На-ш-ш-ёл! Беда! Беда! Кр! — Да не ори ты! Что случилось?! , - киноэ зашипел на своего ворона-касугайгарасу. В груди расцвело гнилое беспокойство. — Девочк-к-ка! С-с-с демоном! С-с-сильным демоном! Р-р-р-а-аанена! Живая, Кр! , - вновь завопил Сорай, а после успокоился, деловито щелкнул клювом, — В дер-р-р-евне ор-р-удует демон. Демон р-р-р-ранил девочку в р-р-рруку. Девочка глупая, Кр! Глупая! Пошла к-к-к демону! Охотник нахмурился. Ну, почти. Он сощурил глаза и его зрачки стали уже. Черт. Ситуация не выглядела хорошей. Как охотник на демонов он был обязан защищать людей. Тем более защищать слабых и ничего не понимающих. Сам он всегда испытывал особую жалость к старикам, женщинам и детям. И он чувствовал вину за то, что не успел её тогда спасти из лап демонов. Теперь же она еще и ранена. Может даже уже мертва. А может сейчас погибают последние жители деревни. Он сжал челюсть в бессильной злобе, как ощутил чужое присутствие. — Здравствуйте, учитель! , - парень чинно поклонился старику, словно до этого его не разъедали мрачные мысли. — Здравствуй Санеми, — кивнул ему в ответ Хашира Ветра, — Я прибыл как только узнал о случившимся. Расскажи мне подробнее, иначе я совсем запутаюсь, что твой ворон имел в виду. — Есть! Мой отряд получил задание убить демона, что поселился возле постоялого двора. По дороге мы нагнали повозки торговцев и сопроводили их до постоялого двора, - вытянулся по струнке Санеми, стараясь говорить лишь факты, — там была и девушка-иностранка. Она не знает языка. И также остановилась в постоялом дворе, - его щипнул за ухо ворон, словно пытаясь привлечь к себе внимание, — Я оставил двух каното охранять сам постоялый двор и ночью вышел с отрядом на патруль. Позднее каното сообщили, что девушка вышла и за ней увязался демон. Я направился с отрядом в сторону, в которой видели демона и… — И? , - старик смотрел на него спокойно, вбирая в себя каждое слово. — Когда мы прибыли, на поляне было трое. Демон, девушка и тот, кого мы приняли по началу за самурая. Этот мечник вступил в короткую схватку с демоном и скрылся в лесу с девушкой. Она потеряла свою сережку. По ней я направил свою ворону, - Санеми вытянул руку, приглашая озвучить то, что видел Сорай, заодно показывая и довольно тяжелое украшение. — Кар-р-р! Демон! Луна! Луна, Кр! , - Сорай вновь взъерошил перья, подпрыгивая на руке хозяина, — Девочк-к-ку увел демон Лун, Кр! Они в дер-р-ревне и она р-р-р-ранена. Глупая девочка, Кр! — Демон Лун? , - Хашира Ветра нахмурился и тяжело вздохнул. — Прошу прощения, Учитель, - Санеми опустился на колено в поклоне, — это моя вина, что я не вступил в битву. — Нет, - покачал головой Хашира Ветра, — Ты мой Цугуко! Встань с колен и не позорься! Никто бы не вступил в битву с Луной, зная, что пострадают невиновные. Но нам надо защитить людей. Выдвигаемся немедленно, - скоропостижно решил старик, — И да, Санеми, в качестве наказания, если девушка, конечно, еще жива, её жизнь и здоровье будут полностью под твоей ответственностью. Санеми поднял на учителя нечитаемый взгляд. Наказание звучало довольно легко, но парень ощущал, что то-то точно пойдет не так. Не может все быть хорошо. Невозможно это. Он прикрепил сережку к своему сая, немного сбитый с толку. Они сейчас пойдут на Луну. Последний раз, когда он сражался с кем-то из них, он потерял единственного близкого друга. И руки задрожали от злобы. Никто больше не умрет от Лун, если он рядом.***
Что только что произошло? Влада смотрела на разрушения вокруг, пока на её плече умащивался ворон. Она все еще прижата своей спиной к чужой груди. Прижата настолько сильно, что от хватки крепких пальцев на свитере уже больно. Но разве это сейчас важно? Её демон тогда закончил трапезу, и направился к ней. Пропахший и пропитанный кровью. Отвратительный и до дрожи в коленях страшный. Она так и заклякла тогда на месте. Сама виновата. Сунулась куда не надо. И потому, когда он положил окровавленную ладонь ей на щеку она и не дернулась. Попросту не успела отреагировать. Что же было дальше? Она не могла вспомнить. Его дыхание было на её лице. Она лишь через время почувствовала сильный порыв ветра, когда кто-то ворвался в дом. Лязг железа. Толпа посторонних. Она оказалась в самой гуще разворачивающейся битвы. Но она же стала и её концом. Клинок её демона почти вошел ей в шею. Неудивительно, ведь комната была маленькой. Важно лишь то, что тогда её к своей груди прижал парень, которого демон и пытался обезглавить. Но демон, пусть и был монстром, не посмел убить её. Она не знала, что это первый раз, когда он отступал при встрече с охотниками. Кокушибо тогда что-то быстро шепнул и исчез. Исчез, оставляя её одну с этими людьми. И не понятно, радоваться ей подобному, или нет. Перед ней люди с холодным оружием и одинаковым символом на одежде. Очевидно, какая-то организация. Может даже секта. И демон с ними явно не ладил. А ей они враги? Будут ли у неё проблемы? Сейчас идея быть с демоном выглядела привлекательнее. Хотя бы знать можно чего ожидать. Но, а так, она все еще была прижата. Она подняла руку и постучала по ладони мужчины, что держал её. Она слышала его частое сердцебиение, он тяжело дышал ей в макушку. Это было по нервам также, как один взгляд её соулмейта. И слишком крепко держал. Не сразу, но он обратил на неё жалкие попытки внимание и отпустил. Влада отошла от него на несколько шагов, обернулась, пригвоздив к земле недоверчивым взглядом. Парень был… экзотичной внешности. У него были белые, колючие волосы. Интересно, он крашенный? Не было бровей, зато были широко распахнутые темно-фиолетовые глаза и россыпь широких полос шрамов. Влада вскинула бровь. Необычно. Но если тут существуют демоны с самыми разными мутациями, то почему бы и не быть людям с нетипичной внешностью? Словно смутившись пристального внимания, парень резко отвернулся к старику, что-то говоря на своем языке. — Вот и… все?, — спросил Санеми у учителя. Сердце все еще бешено стучало. Они не успели увидеть что это была за Луна. Но демон сбежал. Или же попросту решил ожидать. — Пока что все, - нахмурился старик, поворачиваясь к Владе,— Ты видел? Он остановил клинок, хотя мог снести голову вам обоим. Он явно был настроен всех убить. — Но не поднял на неё руку, — закончил его мысль Санеми. Сорай, удобно устроился на девичьем плече, довольно пощипывая её за ухо, - Нам стоит отвести её в Дом Глицинии или на Базу? Помните, как она спокойно стояла, пока он нависал над ней? — Дом Глицинии. Не стоит вести демона на базу. Присмотрись к рисунку на её лице — это метка. И черт его знает, что она обозначает. К тому же она ранена, - покачал головой Хашира Ветра, — твоя миссия — сопроводить её до Дома Глицинии и обеспечивать её безопасность до тех пор, пока мы не найдем способ вытянуть из неё информацию. Я останусь здесь на случай, если демон вернется. — Мы отправимся с ней вдвоем? , — Санеми не стал перечить, понимая суть проблемы. — Да. Твой отряд останется со мной на защите деревни. Я пошлю ворона Господину Убуяшики и опишу ситуацию. Надеюсь, он знает что делать, - Хашира вздохнул, — Отправитесь на рассвете на восток. Там ближайший Дом Глицинии. Санеми кивнул и вернул свой взгляд на девушку. Щуря свои прозрачные глаза, она скрестила руки на груди, всем видом выражая не дружелюбность. Хашира коротко отдал приказ остальным раздобыть еды и воды, сам уходя из дома, чтобы поговорить с жителями деревни. Парень остался с ней наедине. Молчание было бы даже неловким, если бы не языковой барьер. Сорай счастливо жался к ней, вызывая легкую ревность у Санеми — ворон нечасто ластился к кому-либо. Вскоре птица вообще залезла ей на голову, усевшись на её высокий хвост. Санеми скользнул взглядом по её лицу. Чужая кровь почти засохла на щеке, метка в виде пламени, широкий шрам. Он опустил взгляд ниже и заметил замотанное запястье. Ранена. Как и говорил Сорай. Влада опустила взгляд на парня, мимолетно осматривая его всего и вскинула брови, упершись взглядом в его сая. На них висела её сережка. Логическая цепочка неохотно соединилась. Они тогда пересеклись с этим парнем еще по дороге. Быть может примерно тогда или чуть позже она потеряла сережку, благодаря чему её и нашли. А спасли ли? Кто знает. Влада безмолвно указала на сая, и открыла ладонь. Санеми сначала непонимающе оглянулся, но до него быстро дошло. Он снял сережку и вернул её хозяйке, наблюдая как правая кисть девушки даже не может согнуться. Осторожно, чтобы не спугнуть её, он взял её за раненую руку и начал разматывать тряпки и бинты. Открывшаяся рана выглядела, мягко говоря, не очень. Он четко видел следы от клыков, раскрытый порез с воспаленными краями. Он что, её укусил в руку? Зачем? Санеми сощурился, доставая из оставленных здесь небольших мешочков спирт и новые бинты. Нет. Хотел бы съесть — съел бы. Ну или обезглавил бы во время этой потасовки. Влада сощурилась. Отдергивать руку не было смысла — эти люди не выглядели теми, кто причинил бы ей боль. Наоборот, вон, собирались обработать укус. Она невольно сжала кулаки, но на правой руке лишь дернулись затекшие пальцы. Почему? Неужели что-то серьезное повреждено? Парень с белыми волосами хмурым взглядом сопроводил её действия, смачивая бинты спиртом и обрабатывая края. В воздухе повис запах алкоголя и какой-то сладкий подтон. Он знал только одну вещь, которая так пахла. И это не радовало. Маречи, да? Его подопечная хранила множество секретов. Это даже пугало. Что дальше-то будет? Он отжал бинты от лишнего спирта и замотал её запястье. Шрамы на её теле не пугали его, но ставили в недоумение. Откуда? Из-за маречи? Он почувствовал её взгляд кожей. Даже волосы на затылке встали дыбом. Она смотрела на него с какой-то грустью и доверием. Недоверчивым таким доверием, как бы не звучало. Словно она доверяла ему свою жизнь, но продолжала сомневаться. Сорай, прикорнув, чуть не упал с её головы. Он невольно каркнул, и Влада подняла к нему левую руку, на которую птица и перебралась. — Глупая девочк-к-ка! Милая девочк-к-ка, Кр! , — ворон радостно хлопнул крыльями и опустил голову к её пальцам, — Мягк-к-кие р-рр-рук-ки! Добр-р-рые, Кр! Влада сконфужено склонила голову. Ворон разговаривал. И парень, кажется, его понимал. — М? , — она двинула рукой и взглядом показала на ворона. — Сорай, - с сомнением протянул Санеми, догадываясь что девушке было интересно. — Мило, — Влада усмехнулась, надеясь, что это было имя ворона, — Со-рай? И она неловко улыбнулась, жалобно сводя брови вместе. — Кар-р-р! - опешил от неожиданности ворон, а потом счастливо щипнул её за пальцы, — Девочк-к-ка по имени назвала, Кр! Сорай нр-р-равится девочк-к-ке! Девочк-ка нрр-р-равится Сораю! Санеми скептично посмотрел на неё. Нравится? Чем? Тем, что погладила его? Так у Сорая, итак, отбоя нет от девушек, что пытаются его погладить? И характер её не понять — один черт разберет, что она сказала до того, как повторила имя ворона. А внешне… Санеми отвел взгляд. Ну… не так уж и плохо. Она достаточно высокая, что, конечно, минус. И одежда у неё странная. Санеми пялился на неё слишком долго. Но это, наверное, можно? Не каждый же день видишь иностранца? Вздохнув с демонстративным раздражением, он вышел из комнаты, прикрикнув на ворона. И Сорай начал клевать её за рукав, тянуть следом за хозяином. Влада устало закатила глаза. Ей даже не дают и минуты побыть наедине и подумать о произошедшем. Но, по крайней мере, эти люди внушают доверие. Влада вышла из дома, щурясь и морщась от карканья Сорая. Милая птичка, конечно, но уже раздражала. Равнодушное солнце припекало землю. Сновали эти люди в форме. Впервые эта деревня выглядела светлой.
